наша история любви

Такси остановилось возле знакомого дома. Илья выскочил первым — сердце стучало в висках, в ушах звенело от напряжения. Борис — сразу за ним, более сдержанный, но внутри бушевало то же самое. Они поднялись по лестнице, и Илья постучал в дверь. Один раз. Второй. Через пару секунд она открылась. На пороге стояла мама Дани — уставшая, в домашнем свитере, с тенью тревоги в глазах. — Добрый вечер… — Илья сглотнул. — Простите, мы… Даня… Он дома? Женщина смотрела на них внимательно, почти изучающе. Потом покачала головой: — Нет. Его нет. Я не знаю, где он. — Но… — Илья шагнул ближе, отчаяние снова накрыло с головой. — Пожалуйста, если он тут… мне нужно с ним поговорить. Я должен… — Это недоразумение, — Илья почти прошептал. — Я не сделал ничего. Я люблю его. Мама Дани немного смягчилась. Она смотрела на него долго, будто пытаясь определить, врёт он или нет. А потом тихо сказала: — Его нет. Уходите. И медленно, почти извиняясь, закрыла дверь перед ними. ... Илья и Борис стояли перед дверью, не зная, что делать дальше. Илья снова пытался позвонить, но телефон был выключен. В голове вертелись мысли: «Почему он не выходит? Почему не отвечает?» Борис, чувствуя отчаяние друга, тихо произнёс: — Может, стоит подождать… Может, он просто не готов. Всё-таки, это было… слишком. Ему нужно время, Илья. Но Илья не мог ждать. Он чувствовал, как его сердце разрывается от беспокойства. — Ты не понимаешь, Борь. Я не могу просто так… просто ждать. Он может вообще не прийти домой. Я не могу позволить ему уйти от меня. Тогда Борис, взглянув на Илью, выдохнул и сказал: — Есть ещё одно место. Ты знаешь, где он всегда сидел, когда был особенно расстроен. Он же не просто уходит куда-то. Он... уходит на крышу старого корпуса. Помнишь? Илья застыл. — Да, помню. Пошли! *** Прошло полчаса, и они уже стояли у старого корпуса — того самого, обшарпанного университетского здания, где они вдвоём с Даней часто уединялись, когда что-то шло не так. Где могли часами сидеть на крыше и смотреть на город, прячась от всего мира. Илья взял себя в руки и поднялся на крышу. Ветер был сильным, ночное небо затянули тучи. Вдали мерцали огоньки города, но он смотрел лишь в одну точку — на ту самую лавку у края крыши, где Даня обычно сидел, если его что-то тревожило. И вот, в свете тусклых фонарей, Илья увидел его. Даня сидел на краю крыши, не глядя ни на кого. Он пришёл туда совсем недавно. Он был таким одиноким, что было больно даже просто смотреть. Его плечи были немного согнуты, и на лице не было того яркого огня, который обычно горел в его глазах. Илья медленно подошёл, почти не дыша, не зная, что сказать. Он остановился в шаге от него и выдохнул: — Даня… — его голос дрожал, как будто он боялся, что даже слова могут разрушить эту хрупкую тишину. Даня не ответил сразу. Он медленно повернул голову и встретился с ним взглядом. В его глазах было всё — обида, разочарование, страх. — Ты меня предал, — тихо сказал он, но эти слова резанули Илью, как нож. — Я всё видел. Я думал, ты хотя бы немного по-другому ко мне относишься. Илья почувствовал, как к горлу подступает комок. Он не знал, как объяснить всё, что произошло. Как извиниться за то, что позволил Кире приблизиться, за то, что не сказал сразу, что между ними ничего не было. — Я… Я не знал, что она сделает это. Даня, поверь мне, я думал только о тебе. Я люблю тебя. Я был слеп и не понимал, как это всё может тебя ранить. Прости меня. Прости, что не защитил тебя. Даня долго молчал. Он смотрел в пустоту, не зная, что ответить. Но потом, неожиданно, медленно встал и сделал шаг навстречу Илье. — Ты не должен был позволять этому происходить. Ты... не должен был скрывать это от меня, — его голос дрожал. — Я не знаю, смогу ли я тебе поверить снова, Илья. Это не просто… Всё изменилось.