Выхода нет

Стремительно развернувшись, Андрей не заметил никого. Он щелкнул кнопкой на наушниках — выключил музыку, прислушался. Ничего. Да и вереница следов была лишь одна… — Сделай шаг вправо! — снова раздался тот же самый голос. Справа — одни сплошные сугробы, причем даже не такие, как у школьного забора, а Андрею по колено. Туда ему лезть однозначно не хотелось, но невидимая девчонка настаивала: — Ну же, давай! Или ты испугался? Вот уж в этом Андрея точно никому упрекать не стоило. Он испугался? Ничуть! Андрей шагнул вправо, провалился в снег по колено, но мужественно сделал еще один шаг — и мир вокруг стремительно преобразился. Вместо того, чтоб бесславно упасть в снег, таки не удержавшись на ногах буквально полуметре от тропы, Андрей вдруг оказаться на большой поляне. Посередине ее стоял большой пень, а на нем уселась и сложила руки на коленях престранная девочка. На вид ей можно было дать лет восемь, не больше. На ней было пальтишко из розового драпа, розовая юбка — не то из того же драпа, не то просто из шерсти, — и огромные валенки. Концы длинного белого шарфа, повязанного на шее, лежали у девочки на коленях. Волосы ее, длиною где-то до лопаток, густые и припорошенные снежком, не были собраны никак; довершала великолепный образ шапка-ушанка на ее голове. Без долгих раздумий Андрей вытащил бусинки наушников из ушей и сунул вместе с проводом в тот же карман пуховика, где уже лежал телефон; огляделся. Эффект дежавю был явным, как никогда раньше. Андрей уже видел эту поляну, этот пень когда-то раньше, вот только не помнил, когда именно. Самый же факт того, что он оказался не в сугробе, а на поляне, которой в бору отродясь не было, его ничуть не удивил. Nihil admirari, — сказал кто-то из древних, а кто именно, Андрей уже и не помнил. Не то это был Гораций, не то сам Цицерон — не так уж важно, кто это был; важно, что Андрей старался всегда следовать его завету. — Привет, — снова сказала девочка. — Ты ведь Храбрый? — Ну да, Андрей я. А ты кто? Девочка поглядела на него серьезно, ответила, что зовут ее Досей. Вопросов у Андрея на языке вертелось много, но не много спрашивать он не привык, и выбрал один: — Где мы, Дося? — Известное дело, где, Храбрый, — в лесу дриад. А тебя хочет видеть царица Адасса. Ситуация начинала походить на какой-то бред. Дриады, царица, да еще желающая видеть его — обычного русского мальчишку. Может, чуть более образованного, чем большинство его одноклассников, но не более того. Для полного набора клише не хватало только сообщения, что он Избранный и должен спасти чудесный параллельный мир, где живут маги. Nihil admirare, — напомнил себе Андрей. — Раз хочет — пусть смотрит. В ту же секунду вокруг девочки Доси закружился вихрь из зеленых листьев, разноцветных лепестков и даже нескольких шишек. Когда же он утих, на месте девочки сидела молодая женщина. Длинное ее платье было не по фигуре, да и сшито из простой, хоть и крашенной в зеленый, мешковины. Женщина фривольно закинула ногу на ногу, и в разрезе подола были видны ее загорелые, голые и гладкие ноги. На шее на длинном черном шнурке висел амулет — металлический кружок с вырезанными рунами, значения которых Андрей не понимал. Ее гордую голову, с заплетенными в ажурную косу волосами, венчала стемма из сосновых лап, и шишки на ней казались драгоценными каменьями. Этому не удивляться уже было сложно, и брови Андрея сами поползли вверх. Дриада снисходительно улыбнулась. — Умный мальчик. Только не думай, что ты здесь, потому что какой-то особенный, — Андрей пожал плечами. Набор клише остался неполным. — Интерес нам не в тебе. Зато есть магика, которая тебя будет пытаться свести с человеческого пути. Ты должен ей отказать, Храбрый. Непривычное слово «магика» резало слух, но о его значении Андрей приблизительно догадался — по-видимому, оно было синоним ведьмы и колдуньи. Куда меньше ему нравилось, что Адасса чего-то от него требует, да еще такими словами. Он видел эту женщину впервые, и единственным ее заметным достоинством было то, что она являлась царицей дриад. — И почему? — Ты же не хочешь, чтоб твоя мама погибла вместе с твоей маленькой сестрой, правда, мальчик? Андрей вдруг увидел, какие у были глаза у Адассы. Холодные, серые — не стальные, а словно бесцветные, из которых вымылась вся краска. Взгляду англичанки было не сравниться со взглядом дриады. Да и все ее лицо, хоть и смуглое, было отчужденно-холодным, словно выточенным из камня, а затем расписанным искусным художником. Слишком уж идеален был прямой греческий профиль, большие глаза и рот с губами, изогнутыми подобно луку. — Я понял, Ваше Величество, — глухо проговорил Андрей. Еще один вихрь завертелся вокруг дриады, а когда рассеялся, на пне снова сидела девочка Дося, в розовом пальтишке. Андрей уже знал, кто она на самом деле, и невинной внешности было его не обмануть. — Тебе пора, Храбрый, — проговорила она. Андрей пожал плечами, достал наушники. Надев их, он обнаружил, что, по-видимому, случайно вновь нажал на кнопку включения, когда убирал их в карман. Музыка играла. Но куда бы ты ни шел До самого конца своих дней, Обещай, что будешь помнить одно — Господу видней. Едва заметно Андрей скривил самый уголок рта в усмешке. К месту, к месту, ничего не попишешь… Пожалуй, отдаться на волю ситуации, по меньшей мере пока что, и правда будет лучшим. Все это время он не отрывал взгляда от Доси, а та продолжала сидеть в той чинной позе. Андрей вымолвил тихое прощай, развернулся, по собственным следам сделал несколько шагов назад — и оказался на той самой тропинке в бору. Гулять неожиданно расхотелось, и он сразу направился в квартиру. Осторожно-осторожно по старому мостику из полупрогнивших досок, потом мимо горки, откуда так и слышались крики довольной ребятни, на пузе съезжавшей вниз по льду. Андрей вспомнил, как и сам когда-то ходил туда зимой с бабушкой, и точно так же визжал от восторга. Сколько лет прошло… Поворот влево, затем сразу же вправо. На площадке во дворе, окончательно одряхлевшей со времен Андреева детства, конечно же, никого не было. Дверь в подъезд, как и семью годами раньше, изнутри была покрыта наледью, только теперь она еще и перестала запираться; на площадке тоже все было по-старому: она была полна затхлого, душного пара. В полусумраке Андрей долго возился с ключами. Зато он обрадованно заметил, войдя в квартиру, что ни дедовой, ни бабушкиной обуви у двери нет. Значит, оба они не дома. Андрей разулся, снял пуховик и хорошо вымыл руки. Перехватил на кухне вилку и две котлеты из холодильника. Переодеваться было слишком лень, и прямо в джинсах и рубашке Андрей уселся за письменный стол в той комнатке с салатовыми обоями, что временно принадлежала ему. Включил свой ноутбук, а пока тот загружался — расправился с одной из котлет. Следующий путь его был предельно прост: браузер, мессенджер, закрепленный диалог. «Мам, привет. Давай созвонимся?» Через пару минут статус изменился на «в сети»: видимо, мама увидела уведомление, — а затем появилась надпись «печатает». Андрей откинулся на спинку кресла в ожидании.