Выхода нет

— Я… я, наверное, невовремя. Андрей перевел взгляд с зеркала на Ольгу Юрьевну и обратно. Отражение уже стало нормальным, но Андрею показалось, что заляпанная поверхность помутнела, подернулась рябью. — А, Андрей… Ты за заданием, да? Андрей кивнул, и англичанка поднялась с шаткого стула, принялась рыться в одной из огромных стопок на столе. Не без труда она выудила распечатку, чуть помятую под кипой тетрадей и методичек. Отдала Андрею без лишних комментариев, а он поспешил уйти, бросив пару вежливых слов. Если ему повезет, то Ольга Юрьевна подумает, что он счел чуднóе отражение наваждением. После давешней встречи с дриадой бродить в бору Андрею резко расхотелось, но проветрить мозги было необходимо. Гулять по самому городку было довольно опасно — там легко было встретить бабушку, а побывать у нее на допросе лишний раз у Андрея не было никакого желания. Бабушка, с ее вечным брюзжанием, паникой о безопасности и неиссякаемой энергией, куда-то бодро семенящая в неизменном бордовом пуховике, представилась Андрею так живо, что он не удержался от улыбки. Правда, он завязывал шнурки, и ее никто не увидел — да и хорошо, в общем-то. То, что «уездный город» в центре России, а особенно военный городок на его окраине, — та еще дыра, Андрей узнал не вчера. Половина его детства прошла здесь. Но теперь, когда с одной стороны потянулись унылые коробки гаражей, а с другой — полувековые панельки вылинявшего голубого цвета, Андрей осознал это еще раз. Дома он бы давно зашел с кем-то из одноклассников в кофейню, до которой было буквально несколько шагов. Здесь на весь городок не было ни одного кафе, куда он бы не побоялся зайти. Вот и приходилось довольствоваться только музыкой в наушниках. Песня, по обыкновению выбранная случайно, была очень к месту. Когда я проснусь — снова буду один Под серым небом провинции… Что уж тут спорить? Он один, да и более эталонную «провинцию» и представить себе сложно. В школе почти что древнерусская тоска, от отупения Андрея спасали только ежевечерние занятия в «Дуолинго» да сборник латинских текстов. Сплин, просто сплин, лучшего слова и не подобрать. Он надеялся, что хотя бы на английском с Ольгой Юрьевной не будет так нудно. Но вон оно как развернулось… Зато слова дриады наконец начали обретать настоящий смысл. Англичанка вполне тянула на магику. Чем, в конце концов, черт не шутит! Если бы не мама, Андрей бы поговорил с Ольгой Юрьевной начистоту, однако угрозы дриады достигли своей цели — он делал вид, будто ничего не замечает, будто он такой же дурачок, как все остальные в этом шестом «вэ». Слева выросла бетонная стена с колючей проволокой поверху. За ней скрывалась военная часть. На серых воротах будто пламенем горели красные звезды. У них и сейчас дежурили двое военных. По правую руку, как еще одно напоминание о детских мечтах, ютился в тени панельки крохотный магазин военных товаров. Долго блуждать по городку было противно, и вскоре Андрей нехотя направился домой. Как назло, бабушка была в квартире. Андрею повезло, что наушники он снял и убрал еще у подъезда — иначе не избежать бы скандала, ведь, по бабушкиному мнению, в наушниках опасно ходить даже по пустынным улицам этого городка! Впрочем, проблем от бабушкиного присутствия все равно было немало. Для начала она заставила Андрея переодеться в старые брюки и совсем уж древнюю, скорее всего, дядину, рубашку. За этим последовала тридцатиминутная пытка за расшатанным фанерным столом на кухне в компании бабушки, с ее расспросами, тарелкой куриной лапши и парой кусков белой булки. Знать бабушке хотелось все, Андрей же пытался отделаться как можно меньшей правдой, и оттого он пытался шутить и изворачивался, как мог. Наконец ему удалось вырваться под тем предлогом, что нужно было делать домашнее задание. По возвращении в комнату Андрей действительно уселся за стол и проверил расписание на завтра. Три задачи задано по математике — никаких проблем, ведь теперь он знает, как их решать. Еще география, русский — это он сделает быстро. Географичка была противная, но прошлый класс Андрея до Нового года обогнал шестой «В» по программе, и потому пока у него проблем не было. Зато вторым уроком было рисование, и Андрей чертыхнулся, припомнив, что весь прошлый урок валял дурака. В прошлый раз изошницы, как ее называли школьники, не было, и в качестве замены был поставлен англичанин параллельного класса. Поскольку художник из него был тот еще, рисовали на свободную тему. Андрей тогда просто под партой рубился в самую простую «змейку», а работу-то назавтра нужно сдать. После математики, русского и географии Андрею, всячески проклинавшему свою лень на прошлой неделе, пришлось достать альбом и взять карандаш. Достал он и телефон с наушниками. Однако в этот раз выбирать случайную песню Андрей не стал: ему уже надоел пессимистичный рок, выпадавший каждый раз. Вместо этого он на скорую руку создал плейлист из подвернувшихся песен повеселее да поэнергичнее. В эту ночь дивным цветом распустится папоротник, В эту ночь домовые вернутся домой… Самое то: достаточно жизнерадостно, но не слишком. Тучи с севера, ветер с запада — Значит, скоро колдунья махнет мне рукой. «Значит, скоро колдунья махнет мне рукой», — в этом что-то было. Андрей тоже стоял на перепутье. Адасса, Ольга Юрьевна, математика и музыка — все причудливо смешалось, но чего-то все равно не хватало, чтобы пазл сложился, какой-то очень важный кусочек все еще ускользал от Андрея. Линии сами ложились на бумагу, и Андрей даже не задумывался, что рисует. Песня привела все в равновесие. И вдохновение, и желание сбежать куда-нибудь от реальности, и мрачное очарование русской провинции с мазохистским удовольствием в ней жить — все слилось в единый порыв творить. Через пять минут песня кончилась, но тут же заиграла другая, более мрачная и более сильная одновременно. Эта Андрею напоминала скорее суровый пинок от реальности: давай же, работай, думай, не останавливайся. Du! Du kannst, du kannst, du kannst, du kannst! Андрей уже отбросил простой карандаш, подтер ластиком лишние линии и взялся за цветные карандаши. Каждая фраза Линдеманна — штрих в альбоме. Ich! Ich weiß, ich weiß, ich weiß, ich weiß! О да, он знал. Он знал, что ему так непреодолимо захотелось нарисовать. Андрей не удержался, подписал в уголке рисунка это самое «Ich weiß». Его рисунок изображал диковинную ассамблею: на поляне в бору неслись в фокстроте странные пары. Там были дамы-птицы, черти с бабочками на груди, женщины с явно ведьмовской наружностью. На переднем плане выделялись медно-рыжие волосы партнерши какого-то холеного черта. С краю поляны стоял одиноко черноволосый мужчина в старомодном костюме, на плечах у которого сидел маленький мальчик. Он вспомнил все — и все понял.