The game is never over

Феликс, не обращая ни на кого внимания, прыгает вниз, приметив более-менее устойчивый участок крыши, замечая, как одновременно с ним прыгает Хёнджин на противоположном конце стартовой площадки арены. И если Хёнджин бежит к самому центру, Феликс бежит к пожарным лестницам и газовым трубам, предпочитая обойти кровопролитие. Хёнджин сосредоточенно бежит в лаз, следя боковым зрением за тем, как кто-то пугливо сползает вниз по столбам, некоторые так же, как и они, смело прыгают. Хёнджин не отвлекается на разревевшегося парня, что так и остался наверху, вцепившись в платформу, боясь высоты, и на то, как парень из Десятого дистрикта, прыгнув, сначала ломает себе ногу, а затем падает вниз вместе с обрушившейся крышей прямиком на брусчатую дорогу. Феликс мельком замечает замершего в ужасе от высоты Минхо и Джисона, бросившегося ему на помощь. Крупный парень из Первого дистрикта догоняет Хёнджина, пытаясь схватить за горло, но тот первым перехватывает чужую руку, дёргает на себя и выламывает, сталкивая в провал на крыше, осторожно спускаясь следом. Парень, громко вопя от боли, падает спиной вперёд на два пролёта вниз, ломая себе позвоночник. Хёнджин, привыкнув к темноте, хватает первый рюкзак, забрасывая к себе на плечо, подбирает ножи и сталкивает вниз топор, лишая кого-то оружия. Хван бежит дальше, слыша, как сверху одни за другими раздаются бегущие шаги и крики уже сражающихся. Парень забегает на второй этаж в поисках лука и стрел или хотя бы чёртовой косы, но натыкается на коридор, усеянный зелёными лазерными лучами. Оценив припасы, хранящиеся по ту сторону, он находит их бесполезными и, перемахнув через перила, спрыгивает на третий этаж чуть подальше от тела парня из Первого дистрикта. Хёнджин внимательно осматривает пустой коридор, на другой стороне которого замечает серебряный лук и колчан со стрелами. Стянув кроссовок с трупа, Хёнджин швыряет его вперёд. Мощный поток перекрёстного пламени из мелких металлических носиков, едва заметных в обшарпанных стенах, поджаривает обувь. Чертыхнувшись, Хёнджин падает на пол и, не поднимая головы, осторожно ползёт вперёд вплоть до остатков чужого кроссовка. Сверху кто-то кричит от боли, кто-то ругается, а кто-то уже спешит к нему. Выругавшись, шатен ползёт быстрее, швырнув кроссовок ещё дальше, спалив остатки до конца. Впереди разбивается окно, и Хёнджин вскидывает голову, надеясь, что лук не утащат у него из-под носа. От неосторожного движения срабатывают датчики, и пламя проносится прямо у него над макушкой, обдавая спину и ноги сильным жаром. Парнишка, влезший в окно, удивлённо замирает, смотря на столп пламени. Сзади кто-то ругается, прикрывая лицо от жара, а заметив Хёнджина, усмехается и бросает в него нож. Парень вовремя откатывается в сторону и, вытащив нож из рукава, бросает его в ответ, за одно скрывая себя огнём, подбирая взамен нож, что летел в него. Паренёк, что влез в окно, хватает лук и бежит, сверкая пятками. Хёнджин бросается вперёд, выбираясь из-под огненной стены. Обернувшись, бросает два ножа в сцепившихся в рукопашном бою парней, попадая обоим в шею, и бежит за луком со стрелами. Нагнав парня, он набрасывается на него со спины, повалив на землю и свернув тому шею, забирает своё оружие, меняет свой пустой рюкзак на рюкзак с едой и бежит дальше вниз. Феликс, перед тем как слезть по намеченному пути, ломает пару ближайших к себе лестниц, замечает, как трое парней по очереди перепрыгивают на соседнюю крышу, цепляясь за небольшую ржавую водосточную трубу, и сбегают без припасов и оружия. Рыжеволосый, избегая сражений, возвращается к выбранной трубе и спускается вниз, рассматривая каждый этаж в грязные, мутные окна. Ли едва успевает уклониться в сторону и соскользнуть ещё ниже, уходя от топора и одного бумеранга. Едва не слетает на седьмом этаже девятиэтажки из-за тела, нашпигованного крючками и иглами, что выбросили из окна. Феликс ругается, никак не замечая нужное ему оружие, зато решает забраться на пятый этаж и взять небольшую аптечку — точно пригодится. Парень из Одиннадцатого дистрикта, спускавшийся по соседней трубе, перепрыгивает к нему, цепляясь за трубу ниже. — Чёрт, — рычит парень, крепче ухватившись за трубу руками и с силой ударяя соперника по рукам, вынуждая отпустить. Но тот хватается за его ноги и тянет за собой вниз: — Упадём — так вместе. Феликс с трудом пытается вырвать хоть одну ногу из цепкой хватки, заодно пытаясь ударить того в голову или по лицу, но тот всё равно не отцепляется, хоть кровь и заливает всю правую сторону лица. Труба, по которой они лезли, скрипит и шатается, а ещё Ли уверен, что слышит запах и шипение газа. Дотянувшись одной рукой вверх до разбитого окна шестого этажа, и схватив осколок, порезав руку и себе, он глубоко втыкает его в руку парня из Одиннадцатого дистрикта. Тот с воплем боли убирает повреждённую руку; Феликс ударяет его по второй освободившейся ногой и, закрыв лицо руками крест-накрест, прыгает в окно, выбивая собой стекло. Противник вместе с оторвавшейся трубой летит вниз, пытаясь руками ухватиться за воздух. Феликс выкидывает перчатки, усеянные стеклом, и хватает аптечку, пустой рюкзак, бутылку с керосином, спички и бежит дальше, сталкиваясь в центре коридора с Минхо. Оба, напрягшись, замирают, сердце Феликса колотится где-то в горле, он насторожен, словно зверь, одно неверное движение... Минхо, держа руки перед собой как боксёр, разжимает кулаки и, медленно кивнув Феликсу, бежит дальше. Феликс следует его примеру, собирая по пути ножи, галеты, консервы и выкидывая чужое оружие в места с ловушками. На четвёртом этаже Феликс сталкивается с Хёнджином, который пускает стрелу ему за спину, убивая парня с мачете из Седьмого. — Держи, — бросает ему прутик с косой внутри Хёнджин, достав его из колчана. — Спасибо, — шипит Феликс, пытаясь вспомнить, что такого важного вылетело из головы. — Пошли, чего встал? — толкает рыжего в плечо Хёнджин. — И это, возьми дополнительный колчан, если попадётся. — Какого хрена я должен брать дополнительные стрелы для тебя? Чтобы ты меня же ими потом и пристрелил? — бежит следом за парнем Феликс, пока не замечая за ними хвоста. — Хочешь сказать, будешь всех подпускать на ближний бой своей косой? — шипит Хёнджин, стараясь рассмотреть все ловушки. — Идиот! Так хотя бы есть шанс отбиться. — Ты на чё намекаешь? — напрягается такой странной тишине в здании Феликс. Неужели вниз больше никто не пошёл? — Прямо говорю, — огрызается Хёнджин, останавливаясь перед огромным провалом в полу, внизу которого то и дело то поднимаются, то опускаются острые колья. — Хёнджин, что нельзя удержать больше десяти минут, хоть оно и легче пёрышка? — вспоминает загадку Ли, ища пути обойти провал безопасно. — Дыхание, — ощущает запах газа шатен. — Нам нужно попасть на ту сторону, — уверено заявляет Феликс, — не пойму, что там лежит, но может, что-то нужное — щурится парень. — Нам надо торопиться, здесь скоро может всё взорваться или осыпаться, — возражает Хёнджин, придерживая Феликса за плечо, чтобы тот никуда не рванул. — Бери вещи и жди на улице, я перелезу по внешней стороне, — подталкивает союзника к окну Феликс. — Почему ты? — оборачивается Хёнджин, выбираясь на улицу. — Я легче, — выбирается следом Феликс. — Вали уже. Хёнджин спускается ещё на этаж, а затем спрыгивает на землю, осматривается по сторонам и на всякий случай достаёт стрелы, готовый прикрыть Феликса. — Пошли обойдём, не будешь же ты как идиот карабкаться вдоль стены, — кивает Феликсу Хёнджин, прислушиваясь к малейшим шорохам. Они обегают здание, останавливаясь примерно у того окна, где лежат необходимые вещи. — Давай только быстро и аккуратно, — снова удерживает Феликса за локоть Хёнджин, — здание упадёт в любой момент. — Я быстро, — заверяет союзника Феликс, ощутив небольшое дежавю, так легко доверяя спину Хёнджину, будучи абсолютно уверенным, что тот не выстрелит ему в спину даже на арене. Феликс оставляет только косу, закрепляя её вдоль запястья и после того, как Хёнджин его подсадил, вновь карабкается наверх, слыша, как с обратной стороны постепенно осыпаются стены соседних зданий. Взобравшись на третий этаж по то и дело трясущемуся зданию, парень пробирается внутрь, выбив остатки стекла локтем. Осмотрев пол с подоконника, Феликс бросает вниз осколок, проверяя наличие ловушек, затем ещё дальше, а потом запускает небольшой кусочек штукатурки с обшарпанной серой стены с облупившейся побелкой в самую горочку припасов с едой и различным оружием. Ничего не происходит — и это, пожалуй, настораживает ещё больше. Дом тряхнуло снова, и Феликс слетает с подоконника на пол, прикрывая голову руками от посыпавшихся сверху осколков и песка. Осторожно передвигаясь по полу на четвереньках, Ли добирается до необходимых вещей, но не хватает сразу, а внимательно осматривает их, выискивая подвох. И находит. Небольшая кнопка была придавлена вещами — что она активирует, парню знать совсем не хочется. Феликс отползает обратно в поисках, чем бы заменить вес, но вокруг голые стены и вот-вот рухнувший потолок. Парень на пробу встаёт на ноги, надеясь, что нет никаких датчиков движения для активации очередного «подарка». Ещё раз окинув комнату взглядом, он замечает четыре меча на одном из опорных столбов. Они совсем незаметно закреплены с внутренней стороны, так сказать, лицом к стене. Не раздумывая ни минуты, Ли мчится за ними, снимает их со стены вместе с ножнами и взвешивает каждый в руке, проверяя заодно и сбалансированность. Один как раз по его руке, в меру лёгкий, манёвренный. Ликс бросает его на пол, проверяет второй — вот этот тяжелее, хорошо сбалансирован и немного длиннее. Подобрав второй такой же меч, рыжий прижимает их к себе — без этого он не уйдет. Здание тряхнуло от того, как соседний подъезд сложился, словно карточный домик, поднимая вверх столп пыли и бетонной крошки. — Феликс! — предупреждающе кричит Хван, что не может отвести взгляд от окна на третьем этаже. — Иду! — откликается Ликс, действительно забираясь на подоконник, но что-то непривычное цепляет его взгляд. Ему либо показалась, либо там подсказка? Прикрыв нос от сильного запаха газа, от которого уже становилось дурно, Феликс возвращается в комнату к той самой насыпи полезных вещей и замечает респираторы, противогазы и даже кислородные маски. Не видя в других вещах смысла, Ликс сосредоточенно медленно вытягивает один респиратор из общей кучи, следом осторожно сдвигая и остальные вещи, чтобы не изменить давление на спусковой механизм, замеченный ранее. Здание вновь трясёт, Феликс видит в окно, как вторая часть дома следом за первой также осыпается, как карточный домик, поднимая в воздух ещё больший столп пыли и бетонной крошки. — Феликс, возвращайся! — нервно орёт внизу Хёнджин, не боясь быть услышанным. Феликс, с выступившей на лбу от напряжения испариной, вытягивает второй респиратор, выдыхает и, встряхнув руки, сбрасывая напряжение и излишнюю влагу, тянет сразу два в случае неисправности или несчастных случаев. — Феликс! — рычит Хван, готовый полезть за союзником, чтобы самолично спустить его оттуда. Кнопка остаётся непотревоженной, но потолок опасно дрожит. Феликс, прикрывая голову от сыпавшейся крошки, берёт разгон от противоположной стены и бросается к окну, слыша, как сверху на него несётся груда остальных этажей. — Твою мать, Феликс... — бросает лук Хёнджин, приближаясь к обрушившемуся зданию и ловя на руки выпрыгнувшего парня. — Порядок, — хрипло отплёвывается от пыли Ли, с ног до головы покрытый известью, но крепко удерживающий в руках все свои находки, — валим, валим быстрее. — Дебила кусок, — поставив на ноги, помогает другу отряхнуться от пыли и каменной крошки Хёнджин, стряхивая целый слой с медных волос, что сейчас были серо-белыми. — Нам нужно убежище, а потом выследить остальных, — опирается на плечо Хёнджина Феликс, пережидая приступ головокружения, после того как надышался угарным газом. — Знаю, умник, — закидывает рюкзак себе за спину Хван, — ближайшие дома будут заняты выжившими и точно небезопасны. Феликс приводит дыхание в норму и отпускает плечо Хёнджина, согласно кивая. — Не тяжеловаты для тебя? — поднимает два меча с земли Хван, подавая их Феликсу. — В самый раз, — фыркает Ли, который выбрал их для Хёнджина, соответственно, и вес рассчитан на его руку. Ликс с этими мечами не протянет и пяти минут. — Уверен? — подбирает и лук с земли Хёнджин, который так же придержал его для Феликса. — Более чем, — фыркает Ли, шаря по карманам в поисках респираторов, — смотри, что нашёл. Позолоченная стрела врезается в стену аккурат рядом с головой Хёнджина. Парня спасло лишь то, что в этот момент он как раз обернулся посмотреть на находку Ликса. — Твою мать, — рычит Хван, стреляя в ответ, рассмотрев впереди группу из шести людей, что стремительно бежали в их сторону, — надо же, союзы уже в действии… Феликс, приметив лучника, целится в него ножом, но тот тяжеловат и может не долететь… Хёнджин опускает его руку и отрицательно качает головой. — Беги, скрывайся в пыли и найди безопасное место, — снова стреляет из лука Хван, попадая одному в глаз. Пронзительный крик оглашает проулок. Игрок хватается за глазницу, из которой хлещет кровь. Остальных трибутов это ненадолго останавливает, они прячутся, опасаясь стрел и стараясь выследить точное местоположение Хёнджина. — В этом нет смысла, — пытается возразить Ли, но Хёнджин подталкивает его в спину, прикрывая собой и отдает колчан со стрелами. — Что ты делаешь? — Беги, — рычит Хван, отдавая Ликсу и лук, взамен забирая меч с его пояса и крадясь вперёд, чтобы ближе подобраться к противникам. — Хён, — Феликс бросает Хёнджину второй меч и парочку респираторов, — выживи любой ценой. Хван кивает и решительно выходит вперёд, вращая один меч перед собой, отбивая стрелы и ножи, что летят в него, а вторым наносит удары тем, кто рискнул выйти к нему на бой. Феликс же, получив привычные лук и стрелы, мчится вперёд со всех ног, действительно скрываясь в пыли и дыму. Он ищет что-то высокое, чтобы помочь Хёнджину, слыша звон его меча и рык его противников. Хёнджин же держится уверенно, прикрывается сам, ранит врагов и следит, чтобы никто не помчался за Феликсом. Меч то и дело звенит, сталкиваясь то с кинжалом, то с топором. Лучник же не спешит стрелять, дабы не убить союзников. Тот из противников, что покоренастей, давит своим весом и огромным топором, рычит для грозности в лицо, будто медведь, брызжа слюной во все стороны. Хёнджин же держится, изо всех сил стараясь перекинуть обратно вес противника, не отводит взгляда, показывая тем самым, что как бы тот ни пытался на него давить — не вышло. Он не боится, ему есть, ради чего сражаться. Стрела рассекает воздух и врезается аккурат в затылок противника Хвана, вторая следом попадает в плечо рабочей руки лучника. Хёнджин хмыкает и, сбросив с себя тело, бросается в атаку на оставшихся парней. Двое — мечник и раненый лучник, врукопашную бросаются к Хёнджину навстречу, мгновенно атакуя, двое же бросаются на поиски Феликса в ту сторону, откуда стреляли. Шатен бросается побежавшим наперерез, но ему не дают уйти, продолжая активно нападать. Мечи звенят не прекращая, противники жаждут крови и жить. Хёнджин же зол, что позволил двоим уйти и уже потерял их из виду. Скрещённые у груди мечи, защищающие хозяина от ударов, резко разлетаются в разные стороны, разрубая грудные клетки соперников до самых животов. Горячая кровь хлещет на Хёнджина с двух сторон, пачкая одежду, руки и лицо. Оттолкнув двух хрипящих от боли парней от себя, он наносит каждому контрольный удар в сердце, проламывая рёбра с мерзким хрустом. На секунду взгляд Хвана задерживается на серых хлопьях пепла, что падают на бледнеющую кожу трибутов. Парень поднимает голову наверх, смотрит на купол, буквально на секунду в голове проносится мысль выстрелить вверх, как это сделал Китнисс, но распорядители игр наверняка не дураки и уже придумали, как их укрепить, чтобы не получилось, как в прошлый раз. Хван надевает респиратор и, выкинув лишние мысли из головы, бежит в ту же сторону, куда недавно направился Феликс и двое других трибутов. Феликс же, заметив хвост в свою сторону, чертыхается и бежит прочь из той многоэтажки, из которой он стрелял. Обзор отличный, но безопасность ни к чёрту — он сам как на ладони, упасть в провалы на полу как нечего делать, да и дом сам того и гляди развалится. Спустившись до второго этажа, перепрыгивая по несколько ступенек за раз, Ли снова выпрыгивает из окна и бежит, что есть сил, пытаясь хоть что-то рассмотреть из-за этого пепла, что забивает нос и лёгкие, затрудняя и без того тяжёлое, частое дыхание. Чистый горный воздух их дистрикта — это, конечно, хорошо, но что делать, если ты просто не особо бегун, да и вообще боец на дальнем расстоянии и тактик? Рыжик вовремя вспоминает о респираторе, что хотя бы поможет дышать без пепла и, остановившись перевести дыхание, поднимается в другую многоэтажку, решая там встретить гостей. Но встречают его. Парень из Двенадцатого дистрикта прыгает на него с пролёта второго этажа, и Ликс чисто на рефлексах успевает выдернуть свёрнутую косу из ремешка на запястье и раскрыть её острой рукоятью вперёд. Тело трибута напарывается на остриё со всего маху и сразу насквозь. Кровь стекает по рукояти до самых ладоней Ликса, что столкнувшись со стекленеющим, немного шокированным взглядом, отскакивает в сторону, чтобы его не придавило тяжёлым телом. Выскочив обратно на улицу, он буквально нос к носу сталкивается с ещё двумя трибутами. Тихо выматерившись, он забегает обратно в подъезд и, перепрыгнув мёртвое тело, бежит на этаж выше, чтобы сразу выстрелить в вошедших. Входная дверь скрипит, оповещая о вторжении. Ликс падает на пол, продолжая ползти вперёд. Тяжёлый длинный нож врезается в стену, где мгновением ранее могла быть спина или голова Ли. — Сучёныш, — рычит кто-то из преследователей и бежит следом, не отставая ни на шаг. Ликс едва не запинается на ступенях четвёртого этажа и выбегает на пустой этаж. Дыхание тяжёлое, сбитое, адреналин в крови зашкаливает, ему не справиться с двумя сразу. Руки не слушаются, но нож он бросает как на рефлексах. Первый парень уклоняется от него и прыжком сбивает Ли с ног. Завязывается рукопашный бой. Лук выбивают сразу же, стрелы рассыпаются по полу. Бритоголовый парень сразу хватает рыжего за шею, прикладывает головой об пол и душит изо всех сил, усевшись сверху на бедра. Феликс хрипит от нехватки воздуха, пытается сбросить с себя тяжёлое тело, тянется одной рукой к глазам противника, стараясь их выцарапать, и шарит свободной рукой по полу, пытаясь нащупать хоть что-то. Руку свободно откидывают в сторону и ударяют в скулу, усиливая хватку на горле. Стрела. Выпавшая стрела из колчана резко входит в сонную артерию того, что душит. Горячая кровь заливает лицо, но спасительный воздух насыщает лёгкие. Феликс хрипло кашляет, голова неимоверно кружится, перед глазами все плывёт. Труп отбрасывают в сторону. Тяжёлый удар прилетает от второго трибута куда-то в живот, выбивая только поступивший кислород. На ладонь со стрелой наступают всем весом. Ли кажется, что он сорвал голос от крика. Он совсем забыл, что здесь был второй, который просто был для подстраховки. Феликса поднимают с пола снова за горло, как какого-то котёнка. Ли трепыхается в воздухе, пинается ногами, царапает руки, тянется к глазам, но парень будто непробиваемый. Он просто пустым взглядом смотрит на Ли и сжимает его шею ещё сильнее. — Я просто хочу жить, — безразлично произносит блондин, что явно старше Феликса лет на пять-семь, — так что умри. — Умру, — хрипит Феликс и хватает большие пальцы противника на своей шее, — но позже. Резкий рывок больших пальцев и выворот их в сторону помогает освободиться. Феликс бросается всем телом на противника, толкая его в сторону окна. Блондин резко меняет их местами, ударяет всем телом и затылком несколько раз о стены, и вот уже Феликс оказывается наполовину прижатым к подоконнику, с которого его стараются выкинуть. В голове у Ликса шумит как на взлётной полосе, дышать нечем, но он упрямо борется за свою жизнь и обхватывает противника руками за пояс, пытаясь перекинуть его через себя, но тот тяжёлый и снова хватает его за горло одной рукой, второй ударяя в бок. Феликс возвращает удар в бок и даже бьёт коленом в пах, но противник словно прирос к полу. Ли уже прощается с жизнью, ему кажется, что он слышит, как хрустят кости его шеи, а голова и вовсе готова взорваться. Что-то горячее и мокрое капает на кофту Феликса, пугая его. Хватка на горле слабеет, глаза противника удивлённо расширяются и вот его тело уже летит вниз. Феликс сползает на пол, едва видя своего спасителя из-за сильно слезящихся глаз. Парень из Четвёртого дистрикта. Имя вылетело из головы, кровь шумит в ушах и рыжий совершенно не слышит, что ему говорят, а потом свет в глазах и вовсе меркнет. Феликс приходит в себя от лёгкого звона. Первая мысль — рушится дом, вторая — его нашли. Резко распахнув глаза, он видит, как на маленьком парашюте спускается капсула с подсказкой. Всё ещё лёжа на полу, парень ловит капсулу в вытянутую вверх раскрытую ладонь — это всё, на что его сейчас хватает, и, вскрыв её, достает лист. «Мала как песчинка, лечу как пушинка. Сначала услышишь, потом лишь заметишь». Перечитав записку ещё пару раз, Ликс встаёт с пола и смотрит в окно. И что это может быть? Пепел? Снег? Дождь? Комар? Колибри? Сойки? Какого чёрта записка вообще пришла ему? Он же просил помогать Хёнджину! А если с ним что-то случилось? Эта мысль буквально гонит Феликса в путь. Всё ещё борясь с остаточным головокружением, он быстро собирает рассыпанные по полу стрелы, хватает лук и выбегает на улицу. Выскочив из подъезда, он осматривается по пустому двору и лёгкое чувство паники подкрадывается к нему. Вокруг ни души, ни звука. Только на серую землю падает новый слой пепла с тусклого небосклона. У него такое ощущение, что вокруг нет ничего живого. Тишина вокруг только усиливает его. Дрожь пробирает всё тело, Ликс старается затолкать тот страх, что поднимается будто с самых глубин сознания, обратно на самое дно. Хёнджин. Нужно найти Хёнджина. Удобнее перехватив лук и колчан, снова начинается бег. Неизвестно, чего конкретно опасаться, неизвестно, когда это начнётся, так что времени однозначно мало.

***

Пепла нападало как настоящих сугробов, уже по самую щиколотку. Он мягко шуршит под ногами, а Хёнджин психует. Он уже битый час не может найти Феликса. Он обошёл весь квартал, встрял в ещё пару драк, но так его и не нашёл. Хван не знает, каким молиться богам, чтобы младший был в безопасности. Собственно, и где эта безопасность, он тоже не знает. Тут кругом одна разруха, так что вообще сомнительно, что тот тип помещения, который они обсуждали у Рога, тут существует… Лёгкий перезвон доносится откуда-то сверху. Резким ударом меча с разворота высокий шатен сбивает подсказку и сразу же вскрывает её, отбрасывая прочь металлическую капсулу. «Я жертву мягкой нитью обовью, а после обниму и отравлю». Хёнджин хмурится — что бы это ни было, надо бежать и срочно найти Феликса. Прямо на него выбегает парень немного ниже его ростом. Хёнджин ощетинился и наставил на него меч. — Беги! — орёт злой как чёрт парень и, промчавшись мимо, хватает его за руку, утягивая за собой. Хвану не надо повторять дважды, он удобнее перехватывает руку союзника и, открыв дверь в обувную мастерскую, затаскивает их в безопасное место. Захлопнув дверь, он прячется за косяк, держа меч наготове. Второй парень, скрывшись с другой стороны, упёрся руками в коленки и пытался привести дыхание в порядок. За дверью слышится тяжёлая поступь людей. Боевой клич одного из них отдаётся эхом по пустой улице. Всё ещё стараясь унять своё дыхание, парень исподлобья смотрит на дверь, буквально готовый драться голыми руками и рвать всех зубами, если понадобится. Хван же осматривает помещение и замечает люк, пихнув парня локтем, он кивком указывает ему на него. Парень с более светлыми каштановыми волосами сначала непонимающе морщится, а потом, кивнув, тихо ползёт, быстро перебирая конечностями. Приоткрыв небольшой люк, он случайно захлопывает его обратно. Хёнджин резко оборачивается в его сторону, бросая на парня убийственный взгляд. Благо, что преследователи не услышали грохот и пошли обыскивать подъезды, гремя входными дверьми. Трибут из Второго дистрикта недовольно поджимает губы и рывком открывает люк, взглядом подгоняя нового союзника. Тот аккуратно сползает вниз. Хёнджин ныряет следом за ним и опускает тяжёлую крышку на место. — Х… — обрывает себя на полуслове Хван и приложив палец к губам, тихо оттаскивает парня за шкирку в дальний угол за собой. Дверь в мастерскую открылась с ноги. Тяжелые шаги потоптались буквально у порога, затем хриплый голос оповестил улицу: — Чисто! Ушёл, гадёныш. Дверь снова хлопнула, но Хёнджин не спешит отпускать союзника, да и сам не шевелится. Дождался, когда шаги точно стихли и наступила полная тишина. — Хван Хёнджин, — протягивает руку хмурому парню. — Ли Минхо, — также тихо откликается он, протягивая ладонь в ответ. — Мы, кажется, союзники? У меня есть подсказка. Хван, однако, всё ещё насторожен — они на арене, тут себя можешь предать даже ты сам, не то, что другие. — Что за подсказка? — Безопасное место, — протягивает листочек Минхо. Хёнджин разворачивает чужой лист, на котором также всего одна загадка. «Перед каким простым смертным даже президент снимает шляпу?». — Ты её разгадал? — хмурится шатен, возвращая лист хозяину. — Нет, — также хмурится Минхо, снимая рюкзак с плеч, — разве что перед другим президентом? Перед народом? Перед врачом? Перед кем? Да и для чего он её снимает? — Так-то все снимают шляпы перед мёртвыми, — пожимает плечами Хёнджин. Минхо резко оборачивается в сторону парня, окидывая его подозрительным взглядом, как бы спрашивая: ты нормальный? — Ладно, — кивает Хван, также снимая рюкзак, — подумаем ещё. Твой напарник, он жив? — А рыжий мальчишка жив? — ощетинился Минхо, словно кот перед битвой. — Да, — уверенностью и спокойствием Хёнджина можно рубить горы, он отдаёт Ли свою подсказку. Всё должно быть честно. — Фу, — морщится Хо, — пауки. В твоей подсказке говорится о пауках. — Где вы виделись с Джисоном в последний раз? — Хёнджин просчитывает в голове варианты того, могут ли они пересечься с Феликсом. Минхо хмурится: — Мы разделились чуть ли не сразу после Рога Изобилия, договорились встретиться у красного здания, которое было видно с крыши. — Он хороший боец? — уточняет Хван, хоть и помнит, что тот получил девять баллов, кажется. — Да, он ловко управляется с копьём. Хёнджин кивает и достаёт печенье с бутылкой воды, предлагая Ли: — Будешь? — А где Феликс? — принимает еду Минхо, благодарно кивая из-за переживаний за Хана, он не мог есть в Капитолии, а про арену и говорить нечего. — Мы тоже разделились практически сразу. Он хорошо стреляет из лука, но в ближнем бою не очень, — поджимает губы Хёнджин, переживая за него. — Хорошо бы, если бы они встретились, — вздыхает Ли немного хрипло, ведь с Ханом как раз всё наоборот. Хёнджин роется по карманам и отдает один респиратор Хо. — Держи, Ликс нашёл. Лишним не будет. — Спасибо, — принимает подарок обеими руками Минхо, продолжая потихоньку точить печеньки, — а ты почему не ешь? — Не хочу пока, — отмахивается Хван, — давай отдохнём немного, а потом двинемся вперёд к вашему этому красному зданию. Ты дорогу хорошо запомнил? Минхо кивает и, быстро запив перекус чистой водой, обустраивает себе местечко для сна. — Сколько тебе? — уточняет Минхо у Хёнджина шёпотом на всякий случай. — Восемнадцать, — так же тихо откликается шатен. — Феликсу тоже. — Хан ваш ровесник, родился в сентябре, — хмыкает Ли. — Мне двадцать. — Ликс тоже в сентябре родился, — улыбается Хван, — пятнадцатого. Минхо смеётся: — Хан четырнадцатого, — но вмиг становится серьёзным. — Мне сегодня нехило так досталось, так что, Хёнджин, разбуди меня, если проснёшься раньше. Хван молча кивает и взглядом показывает на рюкзак, где есть что-то вроде аптечки. Минхо кривится, отказываясь — не настолько всё плохо. Но вот то, что трезубец свой где-то прошляпил, хреново. Оба парня обустраиваются в выбранных изначально углах, прикрывают глаза и приводят мысли в порядок в тишине. Вскоре на улице отгремели залпы, отсчитывая количество погибших, Минхо насчитал тринадцать. Хёнджин же вылез в мастерскую, чтобы удостовериться, что Ликс и Хан живы. Спустившись обратно в тёплый подвал, Хван кивает Хо. Хана он не видел, как и Феликса, решив опустить деталь, что не увидел личность первого погибшего, которым запросто мог оказаться кто-то из этих двоих. Тишина окутывает арену, все притаились в убежищах зализывать раны, восстанавливать нервы и подсчитывать потери. Густая ночная мгла быстро стелилась по земле, забирая с собой тепло и свет дня. Только пепел продолжал свой медленный танец в воздухе, знатно отравляя жизнь несчастным, что не нашли место, где притаиться. Сон Хёнджина поверхностный, очень чуткий, он внимательно прислушивается к дыханию Минхо, что слегка посапывает во сне, и к тому, как пепел с тихим шелестом падает на землю. Хван хмыкает про себя — такими темпами их завалит к утру, а если это ещё и разгорится, то они окажутся в настоящем аду, выбраться будет просто нереально. В ночное время даже собственное дыхание кажется слишком громким, любой лишний посторонний шорох заставляет тело напрячься. Но и мёртвая тишина напрягала бы не меньше. Шуршание же пепла было тихим и монотонным, если бы они не были на арене, шатен бы сказал, звук был усыпляющим. Но сон всё равно был поверхностным, ни мозг, ни тело не желали расслабляться ни на секунду. Ворочаясь на своей куртке парень всё никак не мог нормально уснуть, просто лежал с закрытыми глазами и, вслушиваясь в шорохи пепла, прокручивал весь день в голове. Мысли о том, как там Феликс, не хотят его отпускать. Немного погодя Хёнджина смущает, что он слышит пепел так отчётливо, будучи в подвале… Резко распахнув глаза, Хван срывает локтем тонкий слой паутины, что плели пауки над ним. — Минхо! — громко шипит Хёнджин, закрывая лицо капюшоном, а руки, несмотря на то, что они в перчатках, пряча в рукава. — Минхо, проснись! Хёнджин срубает мечом паутину и пробирается к старшему, что только раскрыл глаза. — Не трогай руками! — предупреждает Хван, помогая Ли освободиться из тонкого кокона паутины на ногах, что уже успели соткать пауки. — Пауки, фу, блять, — скривившись, тянет Минхо, кутаясь на манер Хёнджина. — Ты как их заметил? — Услышал, — буркает шатен, открывая крышку подвала и выбираясь наверх, где уже всё было окутано толстым слоем паутины. Минхо ловко запрыгивает на первый этаж мастерской и присвистывает, окидывая заметённое паутиной помещение хмурым взглядом. — Сейчас тихо идём на улицу и там бежим в тени со всех ног в сторону того самого здания, — крадётся к двери Хван. — Мы всё ещё не знаем, есть ли кто в домах напротив, а если и есть, то сколько и кто, согласен? — Мгм, — собрано кивает Минхо и проверяет липучки на кроссовках. Хёнджин открывает дверь совсем немного, чтобы не привлечь внимание и тут же выбегает на абсолютно белую улицу. — Какого… — шипит Минхо, замечая, что всё, что только находится в поле его зрения, покрыто толстым слоем паутины. Немногочисленные деревья, что росли во дворах, скорее напоминали сахарную вату на палочках. Дороги словно реки, покрытые льдом, а земля словно покрыта ковровыми дорожками. Пустующие дома словно покрыты защитной плёнкой. Минхо на пробу пытается разрезать паутину ножом. Поддаётся только тонкая нить, та, что среднего размера, пружинит, как натянутая резина, более толстый вариант нити и проверять не стал. Хван недовольно зыркает на Минхо и, схватив его за локоть, тянет вперёд. Минхо идёт за младшим шаг в шаг. Бежать, как они изначально планировали, не получилось. Паутина под ногами местами неустойчивая и насколько глубоко можно провалиться — неизвестно. Да и где-то здесь должны быть пауки, её сплётшие, и как гласит подсказка, они ядовиты. —Хёнджин… — дёргает шатена за руку Минхо. Когда на него обратили внимание, он молча указывает пальцем в сторону проулка. Тысячи пауков от мелких, словно букашки, до размеров с кулак взрослого человека, быстро плели паутину, что уже заполонила проулок в высоту до третьего этажа, соединяя между собой здания, словно высоковольтные провода. Переглянувшись между собой, парни аккуратно двинулись вперёд. Хёнджин одолжил Ли свой второй меч и парочку ножей, пока тот не найдёт свое оружие. Переговариваться решили жестами, ну так, на всякий случай. Тщательно выбирая место, куда наступить, парни выбираются из двора ближе к центральной улице, что вся была увита паутиной. Не было ни единого кусочка чистой земли. Минхо хмурится, тут и там замечая разношёрстных пауков. Хёнджин ощущал себя первопроходцем в джунглях, прорубая дорогу сквозь паутину. Такими темпами у него скоро устанут руки, а лезвия затупятся так, что палка будет острее. — Мне кажется, — шепчет Минхо, останавливая младшего за плечо, — что мы давно идём не по земле, а дальше пробиться будет нереально. — Тебе не кажется, — стряхивает с рукава паука Хван. Шатен наступает ногой на паутину и пружинит, показывая союзнику, что под ногами явно нет земли. — Тихо, — выставляет руку вперёд Минхо, надеясь, что на них не кинутся пауки, что заняты своим делом. — Как думаешь, как далеко они всё заполонили? — Не знаю, — вздыхает Хёнджин, что порядком задолбался, — заходи в любой подъезд, и пойдём на крышу. Минхо кивает и, когда они добираются до ближайшей многоэтажки, счищает с ближайшей двери паутину и закрывает её обратно. — Там тоже всё в паутине. — Пойдём в другой подъезд, — пожимает плечами Хёнджин, опасливо оглядываясь по сторонам. — Думаешь, есть смысл? — приподнимает бровь Минхо, как бы намекая, что всё вокруг в паутине. — Что тогда предлагаешь? — складывает руки на груди Хван. — Думаешь, сможем пробраться по улице? Минхо хмурится: — Вряд ли, но чем нам поможет крыша? Хван молча расчищает вход лезвием и, пригнувшись, пролазит под ошметками паутины, тянущимися от потолка и стен, следя, чтобы не было пауков. Минхо идёт за ним, следя за входом, чтобы никто не вломился следом. — Жуть какая, — шипит Хван, продолжая прокладывать путь вперёд. На седьмом этаже, прямо на лестничном пролёте, висит кокон, по форме напоминающий человека. Минхо за шкирку останавливает Хвана, взглядом показывая на находку. Хёнджин морщится больше от непонимания, рассмотрев слизь, что стекала с кокона на пол. Оглянувшись в поисках обходного пути, он нашёл лишь небольшое окно ближе к потолку, что выводило на прутья паутины разной толщины. Минхо отрицательно качает головой — они только зашли с улицы. Это бесполезно. — Помогите, — раздался скулёж из кокона, заставив волосы на загривке встать дыбом у обоих трибутов. — П-помогите, — повторяется сдавленный скулеж, переходящий в хрип. Минхо перехватывает меч поудобнее, жаль, здесь нет трезубца, он бы с ним более лихо управился. Размахнувшись, он готовится срубить кокон, но Хван не даёт ему этого сделать, отрицательно качая головой. Кивком указывает на паука, что у самого потолка прядёт паутину, быстро перебирая лапками. Ли поджимает губы, снова думая, как же им всё это обойти. Он показывает на тело пальцем и кивает в пустоту пролёта, предлагая его сбросить, но для этого его нужно срубить с потолка. Хван рукой указывает на паука и вскидывает брови, как бы спрашивая: а с ним-то делать что? Юноша снова предлагает разрубить только теперь уже паука, а Хёнджин тяжело вздыхает, мол, попробуй, правда думаешь, что всё так просто? Внимание безгласно спорящих парней привлекает звук треска, словно где-то лопнула яичная скорлупа. Оба быстро переводят недоуменные взгляды на тело перед собой. Сквозь слои паутины видно, как искажается в агонии иссушенное лицо пленника, а из его тела выбираются мириады новых пауков. Минхо матерится во весь голос от ужаса. Хёнджин ногой отпихивает тело в сторону, наплевав на всё, и пропихивает вперёд Минхо, что, не переставая ругаться басом, бежит наверх, размахивая перед собой мечом и давя «мерзких тварей». Хёнджин бежит следом, продираясь сквозь паутину и пауков, что просто заполонили всё, создали живой коридор и посыпались отовсюду. Пауки противно чавкали под ногами, падали на голову, скатывались по одежде, складывалось ощущение, что они под водопадом из пауков, что постоянно пытаются пробраться под одежду, под кожу, буквально сожрать их заживо. Оба настолько паникуют, что едва ли не кубарем вылетают на крышу, совершенно ничего не видя из-за пауков и не разбирая дороги. Минхо захлопывает тяжёлую железную дверь и давит ногами мелочь, что успела вылезти на крышу вслед за ними. Сердце стучит как бешеное, они пережили три этажа ада. Хёнджин не может унять сердцебиение и восстановить дыхание. Ему всё ещё кажется, что пауки сыплются с потолка, что они всё ещё стараются всюду заползти. Он стряхивает руки, ноги, трясёт головой, скидывает куртку и вытряхивает её с остервенением. — Тоже пауков боишься? — подозрительно смотрит на союзника Минхо, так же вытанцовывая рядом. — Нет, — цедит сквозь зубы Хван, — мне просто кажется, что они всё ещё здесь, и вообще, почему так холодно? — Хёнджин, — медленно тянет Минхо, быстро подходя к Хвану и резко разворачивая к себе,— тебя укусили? — Не знаю, — рычит Хёнджин, стряхивая с себя чужие руки, — неважно, нам нужно думать, что делать дальше. — А если ты в пути упадёшь? — прикрикивает на него Ли, усаживая на крышу. — Ты хоть думай своей башкой, ладно? Я, если что, тебя на себе не потащу. — Неважно, — через силу моргает Хёнджин, которого колотит крупная дрожь, — нужно найти Феликса. Он один. Ему, наверное, страшно. — У-у-у, — тянет Хо, — ты уже бредишь, придурок. — Нет, — дёргается Хван, — я серьёзно. Нужно найти Феликса, — Хёнджин буквально шипит сквозь зубы, от холода выворачивает жилы, его трясёт, перед глазами всё плывёт, тело не слушается, но он должен найти Ли. — Хёнджин, сядь! — рявкает Минхо, усаживая подорвавшегося парня обратно. — Как ты сейчас пойдёшь? Куда? — Он в опасности! — продолжает рваться вперёд Хван, отпихивая Минхо прочь и снова подскакивая на ватные ноги. — А, — кивает Минхо, — ну попутного тебе ветра, — наблюдает за тем, как шатена шибает из стороны в сторону, — ты чё думаешь, я тебе в няньки нанимался? Будешь мешать, прибью как котёнка! Хван зыркает на него злобно и крайне осознанным взглядом: — Я в порядке, — завершает фразу глубокий вдох и выдох, после которого контроль над телом действительно возвращается к хозяину. — Вау, — коротко тянет Минхо, — вот это воля. Хван садится обратно на крышу и запускает пальцы в волосы. — Нам нужно идти дальше и найти их. — Отошёл или нет? — щурится Ли, пытаясь понять, серьёзен тот или всё ещё бредит, — посмотри вокруг и скажи, куда мы можем пойти с крыши? Внизу раздаётся пронзительный крик, полный боли. Хёнджин, что до этого сидел, опустив голову, вскидывает её и подрывается с низкого старта к краю крыши. — Тихо, — Минхо ловит его за куртку на всякий случай, — это не Феликс! Не он, слышишь? — Знаю я, — вновь отталкивает от себя Минхо Хван, только после его слов осознавая, что это правда не он. Оба парня подходят к краю крыши и смотрят на то, как одного из преследователей Минхо заживо заматывали в кокон пауки, постепенно отравляя его и переваривая. Старшего замутило только от одного вида высоты и он поспешил отвернуться, и так ничего не ел толком. — Высоты боишься? — склоняет голову набок Хёнджин, приподнимая одну бровь. — Допустим, — медленно тянет Минхо, так же подозрительно косясь в сторону шатена, в чьей адекватности он очень сомневается сейчас.

***

Тишину вокруг по-прежнему нарушают только собственное сбитое от бега дыхание и шуршание пепла. Вокруг ни души. Неужели он заблудился? Феликс останавливается в неизвестно каком по счёту дворе, что выглядят одинаково, и переводит дыхание. Он бежит около часа, с остановками, конечно, но пейзаж не меняется. Ему кажется, он сходит с ума. В отдалении раздаётся звон металла о металл и трёхэтажный мат следом. Ликс мгновенно метнулся к стене дома и буквально ползком направился посмотреть на сражающихся — мало ли, вдруг там Хёнджин. Осторожно выглянув из-за угла, парень видит только незнакомых парней, а потому незаметно припускает оттуда подальше. Это, конечно, хорошо, что он встретил живых людей, но не настолько, чтобы он к ним вышел или вмешался в сражение. Он бродит так до самого позднего вечера, пока совсем не выбивается из сил. Плюхнувшись в первом попавшемся небольшом домишке на пол, Ликс кладёт перед собой лук со стрелами и подводит итоги дня. Хёнджина не нашел, но и сам ещё не сдох. Вполне неплохо, по его мнению. Достав перекус в виде каких-то консервов и белого хлеба, Ликс хотел было уже поесть, но с улицы донеслись какие-то улюлюкания. Ли сгибается ещё ниже и, подтянув к себе оружие, ползёт к окну. Трое разновозрастных мужчин столпились вокруг кого-то на земле и, видимо, решали, как его убить. Ликс вкладывает три стрелы на тетиву и целится в шеи. Одно дело — честный бой, другое — добивать лежачего. Первая стрела рассекает воздух и со свистом входит в щеку одному из нападающих. Дёрнулся не вовремя. Громкий рык, полный боли, огласил всю улицу. Парни кинулись врассыпную, опасаясь быть убитыми. Феликс подгоняет их ещё залпом древесных стрел, которые подобрал с одного трупа. Юноша долго присматривается к неподвижно лежащему телу. Стоит ли выходить? Из какого он дистрикта? Есть ли при нём что-то ценное? В любом случае из укрытия это не рассмотреть, а потому он всё же решается выбраться наружу и на крайний случай забрать хотя бы оружие, пока то не засыпало пеплом. Подобравшись к телу, Ликс стряхивает с его лица пепел и сразу же начинает шарить по собственным карманам в поисках респиратора. — Сейчас, — снимает свой рыжик, надевая его на парня, что едва дышал хрипами. — Ну-ка, пойдём. Феликс закидывает тяжело хрипящее тело себе на спину и на полусогнутых ногах тащит его в домик. Этот парень спас ему жизнь, он не может так бросить его. Рыжий суетится вокруг найдёныша, обтирает лицо и руки от пепла, поправляет респиратор и быстро осматривает тело, прикидывая степень ранений и что с ними делать. Парень по-прежнему хрипло дышит и не приходит в себя. Немного хмурится и что-то пытается сказать, но кашель забивает речь, заставляя Ли быстрее соображать и шевелить руками заодно. — Тебя, кажется, Джисон зовут? — уточнят Ликс, когда тот открыл глаза во время перевязки особо сильных гематом на рёбрах. — Просто кивни, если это так, — придерживает респиратор на чужом лице юноша, — у тебя незначительный ожог слизистых от этого пепла. Хан внимательно смотрит на парня и кивает, когда узнает его. — Спасибо, что спас мне жизнь, — солнечно улыбается Ли. — Ты хочешь пить или, может, есть? Синеволосый парнишка кивает, он ужасно хочет пить, всё горло будто ободрано и в крови, печёт, как и нос. — Вот что, — протягивает бутылку воды Феликс, — сначала промой всё, а потом пей, только медленно, хорошо? Хан окидывает рыжего странным взглядом, но забрав воду, уходит в сторону. — Спасибо, — через некоторое время хрипит Джисон и молча направляется в сторону двери. — Ты куда? — подскакивает Ликс следом. — Отдохни! Восстановись. Я не убью тебя. — Я хочу забрать своё копьё, — всё ещё хрипит голос Хана, — выронил его в соседнем дворе. — Вот что, — отряхивает руки Феликс, — ты сидишь здесь, а я быстро сбегаю за ним, хорошо? Ты явно ещё не в состоянии идти. Там еда в рюкзаке, перекуси чем-нибудь. Хан смотрит на Феликса во все глаза: — Ты что, ангел? — М? — удивлённо склоняет голову набок Ли, собирая стрелы в колчан. — Притащил, обработал раны, напоил, еду предложил, за оружием сбегаешь, а потом что, дашь себя убить, чтобы спасти другого? — щурится Хан, усаживаясь обратно на пол, подтаскивая к себе рюкзак рыжего, чтобы поискать еды. — Какие глупости, — улыбается Ли, — я быстро. Стукнув себя по лбу, рыжий забегает обратно: — А двор который? Справа? Слева? Хан смеётся. — Справа. Будь осторожен, пепла много, да и те люди вряд ли ушли далеко. — Скоро буду, — вылетает обратно на улицу Ли, надевая второй респиратор, что, оказывается, оставался всё то время в кармане, как и запомнил Ликс, только вот в кармане рюкзака с припасами. Темно так, что не видно ничего дальше своего носа. Феликс понимает, что это было не самое мудрое его решение, но и оставить союзника без оружия, что станет не более, чем балластом, тоже не вариант. Прислушиваясь к каждому шороху, при этом стараясь не шуметь самому, парень вылетает в тот самый двор. Нервно оглянувшись по сторонам и вроде бы никого не заметив, он оббегает двор от тенька до тенька, прячась в закоулках, пытаясь высмотреть то самое копьё. Заметить что-то в темноте и большом слое пепла практически нереально. Ликс тихо шипит ругательства себе под нос и ползком обшаривает тропинку на ощупь. Наконец-то что-то попадается ему под руки, парень старательно раскапывает находку, прикусив кончик языка от усердия, буквально обратившись в слух, дабы ничего и никого не пропустить. И всё равно едва сдерживает вскрик, раскопав человеческую руку. Мизинец несколько раз конвульсивно дёрнулся. Рука резко смыкается мёртвой хваткой, едва не ухватив пальцы дёрнувшегося Ликса. Прилично отпрыгнув от неожиданности назад, Феликс снова шарит по земле руками, но теперь гораздо аккуратнее, всё ещё не сводя взгляда с руки, что вновь расслабленно разжалась и осталось неподвижной. Наконец нашарив что-то металлическое, Феликс дёргает это на себя, извлекая копьё из пепла и бежит обратно сломя голову. Почему-то эта рука его напугала больше, чем встреча с трибутами других дистриктов. — Эй, — Джисон подходит к Феликсу, что, захлопнув дверь, подпёр её собой и пытался перевести дыхание, — что случилось? Чего так испугался? — Это оно? — протягивает копьё вперёд Ли, фокусируясь на Хане. — Да, — откладывает оружие в сторону Джисон, вместо этого приобнимая Ликса за плечи и заводя его в дом, — что ты видел? — Труп двигался, — глаза Феликса едва ли не стеклянные, он не понимает, как это возможно. — Тихо, — подаёт младшему воду Хан, — трупы не двигаются, скорее всего, человек был ещё жив либо тебе и вовсе показалось. — Хан, а Минхо жив? — задаёт вопрос Ли резко смотря Хану прямо в глаза. Глаза Джисона округляются. — Должен быть жив, он обещал, — по голосу Ли слышит, как одна мысль о гибели напарника страшит Джисона, и кивает. — И Хёнджин твой тоже жив, — хлопает его по плечу Хан, отвечая на незаданный вопрос, что так и повис в воздухе. — А если они ещё и встретились, то считай всё, арена чистая. — Он не мой, — несмотря на то, что фыркает, Феликс улыбается почему-то — его это успокоило и даже немного привело в чувства. Точно, Хван не из тех, кто так просто сдастся и умрёт. — Вот что, — мягко улыбается Хан, — отдохнём с часик и направимся к красному зданию в центре города. Мы с Хо договорились встретиться там, если разделимся. — Уверен, что сможешь идти? — осматривает синеволосого с ног до головы Ликс с большой долей скепсиса. Хотя выглядит вроде бодрячком... — Отдохнём, и точно смогу, — отмахивается Джисон, заверяя союзника ещё и улыбкой. Феликс кивает и тяжело приваливается к одной стене. Он так устал. Ноги ноют, снять бы обувь, но бежать надо будет в любой момент. Холодно ужасно, тело дрожит, но пока терпимо. Сон будет тяжёлый и больше утомляющий. Тёплая, нагретая чужим телом куртка, падает сверху, давая чуть больше комфорта и шансов отдохнуть. Хан тяжело вздыхает и садится у противоположной стены, прикрывая глаза. День просто сумасшедший. Он вообще не знает, как дожил до вечера. Его спокойная жизнь круто перевернулась сегодня. До сегодняшнего дня он всю жизнь просто ловил рыбу и собирал жемчуг. Никогда не готовился к Голодным играм в отличие от того же Минхо, что даже как-то подружился с парочкой миротворцев, чтобы научиться приёмчикам и хитростям. Минхо всегда смеялся над Ханом и обещал вызваться добровольцем вместо него, если вдруг их сопровождающий Кихён вытянет его имя. И Джисона это почему-то всегда успокаивало. Он никогда не сомневался в Минхо и до сегодняшнего дня был на сто процентов уверен, что Ли обязательно вернётся победителем. Однако эти Игры пошли не по плану, и первое имя, которое вытянул Ю, было именем Минхо. У Хана в тот момент земля ушла из-под ног. Он видел, что Минхо не испугался, он уверенно вышел на сцену, уверенный в своей победе. В том, что вернётся домой. Но вся его уверенность исчезла, когда Кихён вытянул имя Хана. Джисон увидел настоящий страх в глазах Минхо, а сам Хан даже ничего и не понял, он так переживал за друга, что только на первой тренировке осознал, что он тоже игрок. Всё это время ему казалось, что он так испугался за Ли, что ему просто позволили его сопроводить. Даже отсутствие второго трибута его не смутило совершенно. Лино всё твердил, что всё будет хорошо, что Хан вернётся домой и его родители позаботятся о нём, что он ни в чём не будет нуждаться и бояться совершенно нечего. Только на тренировках ругался за невнимательность и рассеянность. Приказывал держаться рядом, а в случае чего не вступать в бой, а просто бежать и искать союзников со Второго дистрикта. Когда же они вышли на арену, сама удача благоволила Хану, но будто покинула Минхо на самом старте, преподнося сюрприз в виде вышки, с которой нужно спуститься. Стоило им разделиться, как Хан по чистой случайности выбирал места, где никого не было, а стоило нарваться, так судьба тут же сталкивала его с Феликсом. Хан вздыхает, стараясь уснуть, и надеется, что фортуна будет милостивей к Минхо. Он заслужил вернуться домой. У него самые высокие шансы. Феликс спит совсем неспокойно, ему всё снится эта идиотская рука, что хватает его. Тянется за ним, становится бесконечной, ни спрятаться, ни скрыться. Чёрные вены набухают, кожа в трещинах. Чёрные когти вместо ногтей. Ликс поскуливает от ужаса, не нравится ему это всё. Трупный запах перебивает запах гари. Всё в огне, всё перевёрнуто. Люди с искаженными лицами толпятся в центре площади. Ли бежит так, что лёгкие горят от нехватки кислорода. Он снова один. — Хёнджин! — получается как-то само собой. Первый, кто пришёл на ум. Теперь главное не увидеть его лица в этой толпе. Ликс видит мёртвого Хана, которому разорвали горло. Бежит от него прочь, натыкается на Минхо с пустым взглядом. Из его груди торчит трезубец. — Хёнджин! — голос Ликса взволнован, на грани паники. С ним же всё в порядке? Он же жив? Парень крутится на месте, но вокруг только странные люди, что раскачиваются из стороны в сторону и дёргано двигают головой. Всё это наводит страх на рыжего. Он взбирается на более-менее уцелевший автобус и окидывает взглядом площадь. Вокруг только странные нервные люди, но никого, кто мог бы помочь ему. Ни одного трибута, ни одного союзника, ни Хёнджина. Хан сквозь сон улавливает тихий жалобный то ли всхлип, то ли скулёж — непонятно. Он морщится и переворачивается на другой бок. — Хён... Джин... — улавливает Хан всё-таки всхлип. Раскрыв глаза, он недоуменно оборачивается к Феликсу: он там чё, ревёт что ли? Да нет, вроде спит. Подползя на животе к младшему, Джисон аккуратно гладит его по плечу. — Ликс, всё хорошо. Хёнджин жив. Феликс же резко открывает глаза. — Хёнджин! — Всё хорошо, — обнимает младшего Хан, понимая его чувства, — мы найдём их, ну или они нас. Спи спокойно. — Джисон, как хорошо, что ты жив! Мы должны идти. Хёнджин в опасности, — пытается вырваться из чужих объятий Ликс, толком не проснувшись, — я видел! Мы должны идти! — Да тихо ты! — пытается завалить младшего медвежьими объятиями Хан. — Тебе просто приснился дурной сон. — Нет, это что-то другое, — брыкается Ли, — нам нужно идти. Вырвавшись из чужих рук, Феликс хватает лук и бежит к двери. Хан подрывается следом, хватая на бегу копьё и куртку. — И почему все Ли больные на голову? Да стой же ты! Феликс тормозит у самой двери, наконец понимая, что что-то не сходится. Вот перед ним Хан, вот дом, а должна быть площадь и Джисону горло разорвали вроде. — Сон? — Рыжий передёргивает плечами, тревожность противным червём заворочалась в сознании. — Ну да, — доносится со спины голос Джисона. Мышцы Феликса деревенеют, ни пошевелиться, ни вздохнуть, по вмиг похолодевшей спине бежит словно раскалённая капля пота. Его нюх уловил трупный запах.