The game is never over

— Нет! — едва не на всю округу разносится крик Минхо. — Ни за что! Лучше убей сразу! Хёнджин безуспешно пытается отцепить Ли от ограждения крыши, но мёртвая хватка шатена сравнима едва ли не с захватом бультерьера. — Ты до Джисона добраться хочешь? — рявкает Хван, наконец отпуская упрямого союзника. — Или здесь с пауками сдохнуть собрался? Они скоро тут всё заплетут, и что тогда? Минхо с гримасой отвращения смотрит на прутья паутины, что тянутся далеко вперёд. Его мутит только от одной мысли идти по неустойчивой субстанции на в ы с о т е не менее десяти этажей. — Это самоубийство, — кривится Ли, наблюдая за Хваном, что уже взобрался на нить паутины толщиной с канат. — Всё равно сдохнем, — пожимает плечами Хёнджин, — давай руку, я помогу тебе перейти. Можешь даже глаза закрыть. — Ага, — скептично приподнимает бровь Ли, всё ещё не решаясь наступить на паутину, — а ты меня скинешь потом. Я вроде на придурка не похож, как и на самоубийцу. — Я скину тебя прямо сейчас, если ты не пойдёшь со мной по паутине, — злится Хван. Почему его идеи уже который раз ставят под сомнение? Ещё раз посмотрев вниз, Ли всё же пересиливает себя и даёт руку Хвану. — А если чисто теоретически где—то в середине пути оборвётся или истончится нить, или, скажем, встретим пауков, что будем делать? — Отдадим тебя на мумификацию паукам и положим как доску, по которой можно перейти, — огрызается Хван, — не тяни время! Минхо недоверчиво смотрит на Хёнджина, слишком уж тот раздражительный. Нет, он его, конечно, не знает, но что—то всё равно кажется не так. — Ты где бессмертие обрёл так со старшими разговаривать? — Последний раз спрашиваю: идёшь или нет? — сжимает зубы Хёнджин, чувствуя, как странное чувство холода возвращается. — Иду, — тяжело вздохнув, Минхо поднимается на паутину, и они начинают свой путь. Как ни странно, паутина действительно была крепкой настолько, чтобы выдержать вес двух взрослых парней. Она сама хорошо клеилась к подошве, так что соскользнуть или упасть с неё было бы весьма проблематично. Это немного, но вселило уверенность в Минхо и его шаг стал уверенней. Хёнджин же не выпускал мечей из рук, готовый драться в любой момент, несмотря на то, что пауков, как ни странно, не было, а подняться наверх, скорее всего, мало кто успел. Юноша буквально шёл напролом, переполняемый решимостью. Словно в подтверждение мыслей союзника, Минхо замечает внизу коконы людей, которых быстро сжирают пауки. Тошнота вновь подкатывает прямо к горлу, но Минхо поднимает голову вверх и старается думать о чём—нибудь другом. В голову приходит только Хан. Минхо пристально осматривает Хёнджина со спины. Крепкий, высокий, руки развиты, собственно, как и ноги. Может стрелять из лука и владеет двумя мечами одновременно. Сильный соперник, просто его не убить. Выпускник академии, будущий миротворец. К тому же решил отдать свою жизнь за напарника. Будет сражаться до последнего. Минхо вздыхает: бой будет долгим и выматывающим. Учитывая, что они оба сильные бойцы, лучше им будет разойтись ближе к финалу и дать другим возможность убить его, чтобы хватило сил довести Хана до финала и гарантировать ему выживание. О том, чтобы поступить нечестно и нанести удар со спины, столкнуть его сейчас или убить во сне, речи не шло. Во—первых, впереди много соперников и союзники не помешают, по крайней мере до тех пор, пока он не найдёт Джисона. Во—вторых, ещё нужно больше выяснить про Феликса, что он из себя представляет, его слабые места, чтобы проще было от него избавиться. — Хёнджин, тебе не кажется, что всё как—то слишком просто? — щурится от пепла Минхо, радуясь, что хоть дышать есть чем. — Кажется, — хмурится Хван, потирая зудящую шею, — мне кажется, чем дальше, тем хуже будет, так что береги силы. Минхо оглядывается по сторонам и замечает, что на восток от них вроде не видно ничего белого, хотя возможно, ему просто кажется. Хёнджин резко тормозит и в пол оборота повернувшись к Минхо прикладывает палец к губам, призывая к тишине. Ли выглядывает из—за его плеча и его глаза резко округляются. Паук размером с грузовик как минимум, прядет паутину, пока с него спускаются мириады маленьких пауков, растаскивая нити в разные стороны и вниз, переплетая их с теми нитями, что плетутся с земли. Минхо аккуратно тянет Хёнджина за рукав на восток, жестом показывая свободный путь. Передвигаясь аккуратно, едва ли не на пальчиках и дыша через раз, они потихоньку уходят от опасности, внимательно смотря под ноги. Такие неприятности им не нужны.

***

— Ликс? — тёплая рука Джисона опускается на напряжëнное плечо рыжего парня, — всё нормально? — Джисон, — хрипит Феликс, не совсем понимая, что с ним происходит, — нам надо будет очень быстро бежать и, возможно, много драться, ты готов? Хан ухмыляется и удобнее перехватывает копьё. — Готов. Бежим к красному зданию, дорогу помнишь или мне вести тебя? — Помню, — плохое предчувствие накрывает Феликса с головой, он старается вернуть дыхание в норму, прижимает пальцы к собственной шее и считает пульс. Страшно. Страшно убивать. Страшно доверять. Страшно не дожить до финала и не спасти Хëнджина. Страшно проиграть. Страшно умирать... Пульс вместо того, чтобы успокоиться, учащается. В голове поднимается шум. Мысли не могут выстроиться в ряд, с трудом улавливают, что говорит Хан или он всё же молчит? — Спокойствие — залог успеха. Запаниковал, считай, мёртв сразу, — вспоминается наставление учителя, — твоя сила — это хитрость и разум. Будешь спокоен, сможешь мыслить, значит, сможешь и придумать, как выкрутиться. Не вступай в открытый бой. Не подпускай близко никого, стравливай между собой и беги. Ищи безопасное место. Не открывай спину. Но перво-наперво, успокойся. Спокойствие. Феликс делает глубокий вдох. Он должен быть спокоен. Глубокий выдох. Убьëшь сам — спасëшь Хëнджина. Вдох. Не убьëшь — не сможешь спасти. Пульс замедляется. Выдох. Хëнджин старается выжить. Вдох. У него есть будущее. Выдох. Есть мечта. Вдох. Он должен выжить. Выдох. Шум в голове смолкает, мысли исчезли. Есть одна цель — уничтожить как можно больше противников и найти Хëнджина. Хана передëргивает от резкой перемены в союзнике, но он вроде пришёл в себя. Кивнув младшему, Джисон резко распахивает дверь и они срываются на бег, не оглядываясь по сторонам. Только вперёд. Наперегонки со временем, с собственным дыханием, страхом и сердцебиением. Каждый к своей цели. Первый бой завязывается буквально в следующем квартале. Феликс стреляет издалека, только заметив людей, не разрешая им приближаться. Джисон, ловко вращая копьё, отбивает ножи и стилеты, летящие в них. Сразу переходя в нападение, когда трибуты выбегают из своих укрытий, не позволяя подобраться к лучнику. Хан хорош в ближнем бою, в рукопашном особенно, так что его совершенно не пугает встреча с противником лицом к лицу. Синеволосый ловко уворачивается от ударов двух соперников, уходя вниз, где ногой одному выбивает коленную чашечку, а другому копьём пробивает бедро. Феликс добивает их стрелами, пока Хан переключается на новеньких. Один парень с виду щуплый, но по факту тяжёлый, напрыгивает на синеволосого со спины и старается задушить захватом, ногами крепко обвиваясь вокруг талии. Джисон с тяжёлым хрипом со всей силы бьётся спиной о ближайшую поверхность дерева, перекидывает через себя шипящего от боли противника и резким ударом ноги ломает ему трахею. Взгляд Хана в этот момент холоден и высокомерен, словно он не человека убил, а отребье. Феликса немного передëргивает, малоприятная картина. Копьё проносится мимо настолько близко, что практически задевает щёку рыжего, дёрнувшегося с испугу. — Внимательнее, Феликс, — максимально серьёзен Хан, вытаскивая своё оружие из трупа, что свалился к ногам младшего, стоило тому обернуться. Ли молча кивает, виновато поджимая губы: — Спасибо. Ты в порядке? — смотрит на покрасневшее горло старшего товарища рыжик. — В полном. Соберись, Феликс, мы на арене. Хан снова окидывает младшего серьёзным взглядом, хлопает его по плечу, показывая, что всё как бы в порядке, и слегка улыбается. Джисон чувствует себя абсолютно уверенно. Он должен вернуть Минхо домой. Ему нельзя бояться, да и кого? Таких же перепуганных до смерти людей? — Дальше бежим или пешком идём? — всё же уточняет Хан, надеясь всё же немного отдышаться. — Пешком, — прекрасно всё понимает Ли, всё равно держа стрелы наготове. Они идут рядом друг с другом молча, чтобы услышать трибутов или ловушки сразу, не обращая внимания на затишье. — Странная арена, — всё же подаёт голос Феликс, ловя хлопья пепла на раскрытую ладонь. Хан молча приподнимает брови. — Есть такое, но может, оно и к лучшему? Может, мы просто в спокойной части арены? — Может, и так, — соглашается Ли и снова замолкает, внимательно смотря вперёд и по сторонам. Громоподобный сигнал сирены нарушает тишину. Хан и Ликс припали к земле, хватаясь за оружие. Слишком неожиданно, слишком громко. Хан нервно оглядывается по сторонам в поисках причины. Вокруг ни души. С неба всё так же падает пепел. Дрожь пробирает трибутов от предчувствия беды — на арене ничего не бывает просто так. Тридцать секунд — и тишина снова поглощает округу. Словно ничего и не было. Синеволосый, ещё раз осмотревшись по сторонам, встаёт с земли и подаёт руку Феликсу. Одна напряжённая рука накрывает вторую. Нервы натянуты словно струна. — Ты не очень силён в ближнем бою, — подмечает Джисон, стараясь разрядить обстановку, — я думал, все со Второго дистрикта едва ли не машины-убийцы, а тут, — Хан посмеивается, возобновляя шаг. — В нашем квартале ты бы не выжил. Тебя бы сожрали морские обитатели. — Это на них ты учился драться? — пропускает подкол мимо ушей Ликс, натягивая тетиву. Впереди есть движение. — Ну типа, — смеётся Хан, почëсывая затылок, — была у меня пара случаев, когда меня самого чуть не сожрали, но, как видишь, я жив, а тогда ещё и вкусно покушал. Эх, сейчас бы супа с осьминогом от папы Мин... Ликс спускает стрелу, перебивая Хана, что вмиг стал серьëзней. На них с воплем бежала группа людей, где-то около пяти, некоторые ранены. — И чё? — раскручивает копьё в руках Джисон, ухмыляясь. — Они думают нас напугать? Синеволосый, перехватив копьё удобнее, выставляет его перед собой и с таким же громким воинственным кличем бежит им навстречу. — Хан! — в ужасе завопил Ли, заметив толпу, несущуюся за трибутами, что выглядели по-настоящему испуганными. Хан, что воинственно нëсся навстречу противникам, обещая сделать из них прикормку для рыб, резко тормозит, разворачивается с заносом влево и теперь возглавляет бегущих, не прекращая кричать. — Чё встал? Беги, блять! — орёт Джисон, не понимая, откуда на арене столько людей. Феликс же не торопится убегать, наоборот, застывает на месте и пытается внимательно рассмотреть преследователей. Нормальный обзор закрывает толпа трибутов, гонимая людьми. Ли щурится и не совсем понимает, что с ними не так. С виду обыкновенная разношëрстная толпа, только вот двигаются все странно. Как-то ломано что ли, но всё ещё быстро. Ëнбок хмурится: они ранены? Это трибуты? Почему хрипят? Ожоги от пепла? Что с ними не так? Чего опасаться? Группа трибутов сносит Хана в ближайший проулок, и часть толпы убегает за ними. Другая же твёрдо нацелилась на Феликса, что мозгом прекрасно понимал, что нужно хотя бы выстрелить и уже давно пора уносить ноги, но он всё ещё хочет понять, что не так, и почему ему кажется это всë знакомым. Однако совсем близко подобраться к себе Ли не позволяет. Как только расстояние сократилось до опасного, он мгновенно берёт вправо, убегая в другой проулок и молясь всем богам, чтобы там никого не было, в том числе и тупика. Хан бежит наравне со всеми, периодически вырываясь вперёд, и пытается найти безопасное место. Один из трибутов выдыхается, замедляется и вовсе падает, запинаясь о свои же ноги, толпа людей набрасывается на него и рвёт на куски зубами и длинными ногтями, словно зверьë. — Что за чёрт? — орёт Хан и чисто на рефлексе толкает вперёд себя другого трибута в выскочившего на них странного человека. Джисон вопит от ужаса с другим живым парнем на одной волне, когда на него попадает кровь того парниши, которому просто разодрали горло зубами, и тут же бросается в другую сторону, только вот там уже тоже кем-то лакомились. До синеволосого доходит, что, по сути, они окружены. Паника подступает, бежать некуда. Вокруг переродки и стены многоэтажек. Копьём не размахнуться. Хан тяжело дышит — значит, будет пробиваться.

***

Минхо не может нарадоваться, когда они сходят с паутины на чистую крышу, после которой нет ни единого витка паутины. Он готов едва ли не целовать своеобразный оплот земли у себя под ногами, на котором он наконец-то твëрдо стоит, а не балансирует над пропастью, как и его сердце на грани от инфаркта. Улицы внизу пустые и чистые, хотя вроде и доносятся крики людей ближе к центру. Хëнджин же оступается и припадает на одно колено, упираясь руками в бетонную крышу, пытаясь взять под контроль тяжёлое дыхание, как только сходит с паутины следом за старшим соигроком. В глазах всё мерцает, цвета слишком яркие, звуки громкие. До него доносятся крики, хрипы, плач. Кто-то плачет от страха, и сердце так заполошно бьётся. — Эй, — Минхо настороженно тыкает Хвана в плечо рукоятью меча, — ты чего? Шатен устремляет на союзника тяжёлый взгляд и медленно поднимается на ноги, сдерживая приступ агрессии: — Нормально всё. Идём. Ли недоверчиво косится на Хвана, но всё же идёт в сторону двери, что приведёт их обратно в квартирный дом. Хëнджин спускается по лестнице, крепко держась за стены, не совсем даже понимая кто он и где. В голове стучит набатом, тело ноет, как при сильной простуде, каждый шаг, каждая ступень вниз даётся ему огромным трудом. Как только открывается дверь подъезда, в воздухе раздаётся оглушающий вой сирены. Оба зажимают уши и захлопывают дверь обратно. Прижавшись спиной к холодной стене, Хëнджин болезненно морщится, ощущая металлический привкус на губах. Из носа пошла кровь, слишком всё громко. Лино смотрит на него обеспокоенно. Рука нащупывает меч, уже собственный, с большим трудом добытый из слоёв паутины, и подтягивает его к себе поближе. Видимо, избавиться от союзника придётся раньше, чем он думал. — Что происходит? — шёпотом спрашивает Ли после того, как смолкла сирена. Хван просто пожимает плечами, приспуская респиратор и вытирая рукавом кровь с лица, после надевая его обратно. — Пошли выйдем, осмотримся, — слова даются тяжело из-за появившейся одышки. — Мы практически в центре, — удивляется Минхо, выходя на улицу весьма решительно, но всё ещё не выпуская союзника из поля зрения, — до красного здания не так далеко. — Мгм, — всё, что может ответить Хëнджин, смотря на чёрный пепел на синей земле. — Тихо! — Ли, вышедший немного вперёд осмотреться, замирает посреди дороги, ему показалось, что он услышал голос Хана. Хван резко дёргает головой в сторону шума и кивает Минхо. Оба бегут обратно на крышу, перескакивая по несколько ступеней за раз. Они осматривают город с высоты птичьего полёта и замечают Хана и Феликса. Оказывается, они вовсе не так далеко друг от друга. — Что за чертовщина? — хмурится Ли, наблюдая странную толпу, что бежит за трибутами. — Не знаю, — рявкает Хван и, перехватив клинки удобнее, бежит вниз, к Феликсу, наплевав на своё состояние. Он знает, как тот до смерти боится подобных ужасов. — Встретимся в красном здании! — орёт Минхо, что бежит следом, на помощь Хану. Кивнув друг другу, оба срываются в разные стороны. Ли — к дворам многоквартирных домов, Хван — в сторону центральной площади. Минхо бежит быстрее ветра, игнорируя все посторонние факторы. Ему нужно вовремя добраться до Хана. Он видел ту толпу, она ему не нравится, да и одному тут явно не справиться. Ли молится всем богам, чтобы Джисон дождался его и был жив, а там вдвоём они обязательно справятся. Добравшись до того проулка, где толпятся переродки, Минхо, не разбираясь особо, атакует их молча и неожиданно. Ему всё равно, кто перед ним: переродок или человек, главное, не Джисон. Шатен лихо сносит головы одному за другим, пользуясь своей бесшумностью. Широко замахиваясь, слыша, как с другой стороны с трёхэтажным матом от страха пробивается Хан. — Джисон! — слыша, что его возлюбленный уж слишком паникует, Ли всё же подаёт голос, отбиваясь от многочисленных рук и зубов, что так и норовят отгрызть кусок, но натыкаются лишь на металл. — Минхо?! — голос Хана срывается от волнения, гораздо сильнее, чем до этого — вот и успокоил, называется. — Минхо! Уходи! Уходи отсюда! Спрячься! Паника накрывает Джисона. Меньше всего он хотел, чтобы в узком проулке, полном чудищ, которых неизвестно, как точно убить, оказался Лино. Удары Хана стали жёстче и хаотичнее, отобранное у трибута мачете взамен его сломанного копья неплохо помогает, но из-за паники внимание рассеялось. Пару раз тварям удалось до него дотянуться. В ход пошли удары с ноги. Одна туша едва не пробила собой стену, весьма хлипкую, как оказалось. Переродок буквально рычит в лицо Хану, но тот настолько на взводе, что рычит ему в лицо в ответ, ничуть не уступая в свирепости. Если хоть одна тварь тронет Минхо пальцем... — Успокойся и иди ко мне! — рявкает Ли, не собираясь никуда уходить, продолжая рубить толпу, что хоть немного начала редеть. "Успокойся, — фыркает Хан, — легко сказать". Однако знание, что его могут прикрыть и в какую сторону двигаться, действительно помогают ему сфокусироваться на своей цели выбраться из этого живого коридора ужаса. Помогают успокоиться, а значит, и меньше тратить силы на удары впустую. Выстлав друг к другу кровавую дорожку из трупов, они встречаются в середине проулка. Хан во все глаза смотрит на тяжело дышащего Минхо, что покрыт кровью с ног до головы, и едва сдерживается, чтобы: первое, не броситься ему на шею, а второе, чтобы не набить ему лицо. Зачем он сюда сунулся?! А если бы пострадал… Мурашки бегут по спине синеволосого. Даже думать об этом страшно, только вот высказать он ему ничего не может. Язык не поворачивается. Только и может, что обеспокоенно смотреть на шатена напротив во все глаза. — Выглядишь не лучше, — криво улыбается Лино, замечая, как взгляд Джисона бегает по его лицу. Не дожидаясь новых переродков, Ли, схватив парня за руку, снова начинает бежать вперёд, к тому самому красному зданию. Что это за здание? Почему они выбрали его? С чего они взяли, что оно безопасно? Никто из них не знает. Просто решили бежать к нему. — Стой! — тормозит Хан, словно очнувшись наконец. — Там Феликс! — К нему пошёл Хван, — со всей силы дёргает младшего на себя Ли. Хан разрубает пополам выскочившее на них тело и дёргает Минхо в противоположную сторону небольшого частного квартальчика. — Уверен? — хмурится Лино, окидывая взглядом небольшие улочки и неровную вереницу домов. — Неизвестно, что в домах. — Лучше, чем многоквартирники, народу точно будет меньше, — огрызается Джисон и буквально тащит Минхо вперёд, приметив с виду безопасный и удобный для обороны дом.

***

Феликсу везёт, и дорога становится только шире. Бежать удобно, собственно, как и уворачиваться от переродков, что выскакивают из, казалось, пустых зданий. Феликс встречает их стрелой в лоб. Те отвечают ему недоумëнным взглядом, недовольным визгом и ускоренным бегом в его же сторону — и Ликс на сто процентов уверен, не для того, чтобы вежливо вернуть стрелы, а после тактично удалиться восвояси. Ли вообще не понимает, как кто-то может выжить после стрелы в лоб. Буквально. Ëнбок бежит, не жалея ног и дыхалки, толком не разбирая дороги, лишь бы оторваться от монстров. Страх однозначно добавляет ему сил. Однако выбегая на площадь, резко тормозит, едва не сбивая собой замершего на месте переродка. Рыжий быстро оглядывается по сторонам в поисках пути отступления, но отступает, кажется, его сердце. Ноги же словно приросли к земле, а руки налились свинцом. Это кто? Почему их так много? Парень, хотя по сути мальчишка, вглядывается в преследователей, пока неожиданно выпал такой случай. Чёрные вены, вздутые на лице, глаза у кого с белой, у кого с чëрной плёнкой, чёрные, загнутые, словно у коршуна, ногти. Почему они в крови? Почему не в форме, а в гражданском? Почему стрелы их не берут? Как их убить? Их вообще можно убить? Само место... Ликсу оно кажется знакомым. Нервные люди. Запах трупов и гари. Перевёрнутый автобус в огне... Площадь! Всё как в его сне. Феликс слышит, как кто-то рыскает по толпе, наверное, ищут его, и ему бы пора бежать дальше, а лучше вернуться к Хану, но вопрос: как заставить шевелиться тело? Сердце снова пропускает удар, что ему делать? Его единственное оружие сейчас бесполезно. А если бесполезно оружие, то про драку голыми руками и говорить ничего не стоит. От мысли, что он вообще один и практически безоружный среди непонятных созданий лучше вообще не становится. Шестерëнки в голове быстро вращаются, пытаясь что-то придумать, но, кажется, только нагоняют страха. Почему в академии их к такому не готовили?! Переродок, что всё это время невольно скрывал его ото всех своей широкой спиной, наконец додумывается обернуться, возможно что-то почуяв, а Феликс едва не лишается чувств — ну вот и всё, а он так ничего и не придумал. Обожжëнная кожа со вздутыми венами, полностью чёрные глаза, короткие встрëпанные волосы и рот, нет, не так, скорее пасть, вся в крови, усеянная клыками. Чудище, как ласково окрестил его про себя Феликс, резко ломано дёргается, желая его схватить сразу зубами. Но тренированное как-никак тело живёт на рефлексах, и это фактически спасает ему жизнь. Он с разворота бьёт ногой в голову мужчине, откидывая его в толпу других переродков, а сам, наконец, бежит вперёд, убирая за спину бесполезный лук. Потревоженные люди мчатся за ним, но вскоре теряют к нему интерес и снова бессмысленно топчутся на месте. Тот, что получил по лицу, вправил себе шею обратно, громко хрустнув костями, и с яростным рыком бросился на убегающего парня. Феликс, услышавший клич, оборачивается и, не придумав ничего лучше, разбежавшись, встречает переродка ударом ноги в грудную клетку, ломая её, и снова оттесняя тварей чуточку назад. Что ж, ему нужно разобраться с ним здесь и сейчас, иначе он от него, похоже, не отвяжется. Ликс сжимает кулаки перед собой и становится в стойку. Он не знает, как выживет, не знает, почему переродки не атакуют толпой, но кажется, пока нет крови, он их не особо интересует, если не заденет напрямую. Переродок снова поднимается с земли, хрустит костями и, клацнув челюстью, копирует его стойку: медленно, заторможенно, но всё же. Остальные просто наблюдают, и это пугает. Чего они ждут? Ли, выбрасывая лишние мысли из головы, не даёт ему закрыться, снова ударяя ногами, раз за разом оттесняя всё дальше в толпу, пока до противника не доходит перехватить одну из ног. Феликс не теряется, быстро прогибается назад, опирается на руки и наносит удар второй ногой в висок. Обычного человека это могло убить. Переродок же лишь выпускает ногу из захвата, снова возвращает голове обычное положение и грозно рычит, скаля клыкастый рот. Замахивается когтистой чернеющей рукой, не целясь особо, но кажется, метит в горло. Услышав за спиной шум, Феликс вновь падает на землю, едва успев с неё встать, позволяя высокой фигуре буквально перелететь через себя, заодно уходя от удара. В воздухе раздаётся звон клинков и звук покатившейся головы. Ли замутило, он слышит его второй раз в своей жизни и точно ни с чем не спутает. Хëнджин, обернувшись к Феликсу, рывком поднимает его с земли и тащит прочь, не давая увидеть ни отрубленную голову, ни срубленную кисть, и тем более не то, как на кровь и на труп бросились другие переродки, повизгивая словно шакалы, дождавшиеся своей добычи. Хван держит маленькую ладошку в своей мёртвой хваткой — даже если умрёт, не отпустит. Шатен ловко уворачивается от переродков, уводя за собой и Ли, расчищает дорогу, распихивая тварей в стороны, особо агрессивным снося половину туловища или голову одним ударом меча, кидая на съедение собратьям. Старший умудряется провернуть это настолько быстро, что рыжеволосый не видит ни одного трупа, только слышит звук разрываемой плоти и запах крови. Хван же не подпускает никого и со спины, успевая убить врагов раньше. Как он всё замечает и успевает — остаётся для младшего загадкой, но сейчас это и не главное, им бы выбраться отсюда живыми и найти безопасное место. Хëнджин сосредоточен максимально. Меч разносит монстров, прокладывая кровавую дорогу, причём Хвану неважно, атакуют их или просто бессмысленно стоят, перекрывая дорогу. Шатен ловко перекидывает Феликса то к себе за спину, то перед собой, лишь бы тот был в безопасности и меньше видел. Феликс подстраивается под любое действие старшего словно в танце, стараясь ему не мешать, ведь помочь отбиться от приличного хвоста он не может — стрелы здесь бесполезны. Хëнджин же тащит напролом, продолжая отбиваться. Они выбрались с площади, обошли квартал, где Ликс и Хан разошлись, и вышли на тот же частный квартал по следам уже убитых переродков. — Сюда! — открывает дверь двухэтажного домика Минхо. Хëнджин толкает Феликса вперёд, прикрывая его со спины. Хан быстрее затаскивает младшего Ли в дом, а Минхо с заскочившим следом Хëнджином придавливают дверь собой, стараясь её закрыть под натиском вопящих от голода переродков. Хан рубит руки и ноги тех, кто пытается протиснуться внутрь. Минхо и Хëнджин давят своим весом на дверь, не давая никому войти. Феликс же пролез к замку, стараясь закрыть его как можно надёжнее и быстрее, так же наваливаясь на дверь всем телом. Как только с замком было покончено, Минхо и Хëнджин бросились закрывать и укреплять окна, передвигая к ним шкафы. Феликс и Джисон толкали диван к входной двери. На подвал решено было передвинуть комод на всякий случай, а к чëрному ходу перетащили пустой холодильник с небольшой кухоньки. Забаррикадировавшись, четвёрка упала на пол перевести дух под продолжающийся стук в дверь. — Сами как выходить будем? — тяжело дышит Хан, наконец сняв респиратор и стирая пот со лба. — Через чердак, я думаю, можно, — привалился к его спине Минхо, следуя его примеру и также открывая нижнюю часть лица. — Но сначала нам нужно отдохнуть. — Сейчас бы в душ, — тянет Ликс, убирая респиратор в карман, благо пепла в доме нет, осматривая кровавые разводы на товарищах и на собственных ботинках. — Тут есть два, — хмыкает Хан, — один наверху, второй внизу. Даже работают оба. Хëнджин, не торопясь снимать защитную маску, молча кивает и тянет Феликса за руку в одну из комнат на втором этаже. Минхо, окинув его внимательным взглядом, хмыкает и идёт в комнату на первом этаже следом за Ханом, что еле волочил гудящие от усталости ноги. Хëнджин же уступает душевую Феликсу первому, в это время ещё раз обойдя второй этаж. Ли быстро смывает с себя грязь и усталость, стараясь несильно тратить горячую воду, которая, о чудо, здесь была. Вся водная процедура проходит для него словно в тумане, не здесь, рой мыслей о переродках и Играх в целом забил голову. Он даже не обратил внимание на то, откуда в душе взялась чистая, пусть и старая одежда. Просто одевается и, кутаясь в старенькое серое полотенце, шлëпает по полу не до конца надетыми кроссовками. Хëнджин занимает ванную сразу после него, раздеваясь на ходу, бросая на пол окровавленные вещи к уже сваленным в угол вещам и наконец снимая респиратор. Рассматривает воспалëнный укус на шее, точнее, ту небольшую часть, что была видна, в запотевшее зеркало и старается его соскрести, не обращая внимание на боль и струи чёрной крови, что потекли по светлой коже. Ничего хорошего это однозначно не принесёт. Сначала надо обеспечить выживание Феликса, а потом и подыхать, и какие-то паучьи укусы не смеют нарушать его планы. Только вот, сколько бы он не скреб укус, избавиться от него не получалось, только болеть больше начинало. Плюнув на всё, Хван тщательно умывается, оттирая запëкшуюся кровь под носом и забирается под душ. Горячая вода расслабляет напряжëнное тело, дарит чувство лёгкости и обновления. Если закрыть глаза, можно представить, что они дома, в академии, и за окном шумят не недозомби, а неугомонные первокурсники, которые скоро получат нагоняй от дежурных преподов. Хëнджин резко открывает глаза: что за бред в его голове? Надо наточить мечи, проверить дом ещё раз — вот что важно. Пройдя в комнату, Феликс всё ещё с трудом верит, что они встретились. И всё ещё не осознает, с кем они сражаются. Подойдя к окну, он смотрит вниз на бесцельно бродящих в округе людей, что ненадолго примыкают к толпе возле их двери, а потом либо уходящих дальше, либо вгрызающихся в шеи ближайших соседей. Рыжий с ужасом смотрит на эту картину, страх снова парализует его. Как они выберутся? Они вообще выберутся? Одно дело драться с людьми, другое — с монстрами… Один из переродков, рослый мужчина лет сорока в форме, кажется, пожарного, поднимает голову. Взгляды пересекаются. Феликс вздрагивает от ужаса, а монстр... Ухмыляется? Горячие руки отдëргивают его от окна. В нос ударяет знакомый аромат чужого тела. — Не смотри, — тяжëло дышит Хван, задëргивая шторы одной рукой, второй всё ещё прижимая к себе младшего. — Хëнджин! — получается как-то слишком отчаянно, слишком заполошно. Не так должны звать человека, которого якобы хотят убить. — Тише. Тише, я здесь, — всё ещё переводит дыхание после горячего душа Хван, ощущая дрожь хрупкого тела в собственных руках. — Мы просто переждëм, — гладит мягкие мокрые рыжие волосы Хëнджин, прекрасно зная наперёд все мысли союзника, — не бойся, всё будет хорошо. Это скоро закончится. А сейчас... Сейчас нам надо отдохнуть. Хëнджин аккуратно подталкивает Ликса в сторону кровати, но тот настолько крепко в него вцепился, что старшему приходится сесть рядом, не размыкая объятий. — Всё хорошо, я рядом, — голос Хвана спокойный, тёплый и такой родной, — я никому не позволю причинить тебе вред, — Хëнджин сам вздыхает спокойней, прижимая к себе рыжего: он нашел его, он жив, — ты в безопасности. — Ты жив, — всё ещё не верит во всё происходящее Ли, а потому продолжает жмуриться, опасаясь, что всё это не более, чем сон. — Ты не ранен? С тобой всё в порядке? — шатен ощупывает руками Феликса, аккуратно скользя руками по худым бокам и немного выступающим рёбрам. Хëнджин хмурится: когда он касался его так последний раз, тот не был настолько худым. — Да-да, я в порядке, — всё же открывает глаза Ли и также обеспокоенно осматривает Хëнджина. — Ты сам как? Не пострадал? — Всё хорошо, — снова прижимает к себе младшего Хван, незаметно натягивая воротник чьей-то кофты на шею, — нужно отдохнуть, ложись спать. Потом обсудим, что делать дальше. Хëнджин медленно отстраняется от младшего и пошуршав в шкафу, находит подобие футона. Ну, ему, собственно, не привыкать спать на полу. — Ты серьёзно? — шикает Феликс, устраиваясь на кровати, после того как сложил оружие рядом на полу, нож под подушку и наконец-то снял обувь, давая ногам отдохнуть. — Вполне, — пожимает плечами Хван, действительно вытягиваясь на матрасе так, словно ему застелили королевское ложе. Феликс фыркает что-то тихо неразборчиво про себя и сворачивается в клубочек под тонким одеялом, сверху кладя свою куртку, что пропахла дымом. В доме тихо, за окном день клонится к закату. Вот и прошёл второй день Игр, а они практически не сомкнули глаз. Если честно, Ликс сомневается, что на арене есть выжившие, помимо них, и от этого становится жутко. Вокруг лишь переродки, что бродят под окнами. Сон никак не идёт, а от тревожных мыслей, что лишь нагоняют страха, становится только холоднее, да до такой степени, что дрожь пробирает тело, а пальцы со слегка посиневшими ногтями колет от холода, и как бы он не сжимался в клубок, это ни черта не помогало ни успокоиться, ни согреться. Хëнджин, которому надоело слушать, как дрожит и стучит зубами младший, молча заваливается рядом и прижавшись со спины, накрывает его своей большой рукой, спокойно выдыхая в рыжие волосы. — Ты, как всегда, так сильно мëрзнешь, — шепчет в чужие волосы Хван, чувствуя, как к нему прижимаются в поисках тепла совсем как раньше, когда они ещё были обычными школьниками, а не студентами академии. — С каких пор ты такой тактильный? — хмыкает Ликс, на самом деле понемногу отогреваясь и успокаиваясь. — С тех самых, как ты такой холодный, — спокойно огрызается Хëнджин. — Спи давай, а то обратно уйду, — противореча своим же словам, шатен лишь удобнее устраивается на кровати. Феликс глубоко вздыхает и немного поворочавшись, удобнее устраивается в чужих объятиях. Минхо и Хана не слышно совсем, хотя они всего лишь на первом этаже, а такое ощущение, что их нет вовсе. Ликс слышит страшные звуки за окном, слышит, как переродки рыскают по улице и агрессивно рычат друг на друга. В его голове уже красочно развернулась картина, как те уже проникли в дом и лакомятся их союзниками. Волосы на затылке встают дыбом, а тело деревенеет от любого звука. Большие крепкие руки успокаивающе гладят напряжённую спину. — Мы в безопасности, постарайся поспать, — поправляет на них обоих одеяло шатен. Феликс боится издать лишний звук, дышит и то через раз. Громкий стук, скрип и недовольные завывания заставляют его сильно дëрнуться и широко распахнуть глаза. — Чшш, — тёплые пухлые губы едва мажут по аккуратному ушку, — мы с Лино хорошо всё закрыли, сюда никто не проберëтся. Феликс старается расслабиться, но его очень пугают все эти звуки снаружи. Он боится, что кто-то додумается открыть дверь или, разбежавшись, проломить окно. Без оружия он вряд ли с ними справится. Его пугает собственная беспомощность: что он будет делать, если снова столкнётся с кем-то один на один? Он вообще что-то сможет? Ладно просто люди, их убить можно и руками, а эти монстры? Перед глазами рыжего снова предстаёт картина той толпы, что всё ещё ломится в их дверь. Насколько она крепкая? Сколько выдержит? Вдруг тот мужчина... — Феликс, — шикает Хван, — слишком громко думаешь. Ли вздрагивает и жмëтся ближе, концентрируясь на чужом дыхании. Развернувшись в чужих руках, утыкается холодным носом в сгиб шеи, вдыхая запах, что раньше кружил ему голову, и старается дышать размеренно. Хëнджин удобно устраивает подбородок на рыжей макушке и тихо устало сопит, старательно пропихивая одну ногу под озябшие ступни младшего, вторую закидывая сверху, хоть так пытаясь их согреть. Мерное сердцебиение под ухом, спокойное дыхание и тепло живого человека, которому можно доверять, делают своё дело, как и успокаивающие ленивые поглаживания по спине и мокрым волосам. Феликс совершенно не замечает, как проваливается в сон, крепко обняв Хëнджина в ответ. Долгожданное чувство безопасности буквально отключает сознание Феликса, он спит совершенно беспечно и беспробудно, будто вовсе и не на арене. Он даже не помнит, когда так крепко спал в академии в последний раз. Просыпается он сам от ощущения, что слишком долго спит, и от того, что ему неимоверно жарко, будто спит у печки. Рыжий старается отодвинуться от источника жара и продлить свой сон, но усилившаяся хватка на талии сделать этого не позволила. Ли дёргается ещё раз, но что-то острое касается оголëнной кожи из-под задравшейся кофты. Сон проходит мгновенно. Сердце бьётся заполошно, как и подскочивший пульс, глаза распахиваются моментально, а тело замирает. Прямо на животе покоится бледная рука с чёрными когтями. Резко обернувшись, Феликс не сдерживает громкий вскрик ужаса. Мертвенно бледное лицо, волосы белые, словно платина, вся шея в ярко выступающих венах. До парня не сразу доходит, кто перед ним, но когда доходит, уже поздно. С первого этажа бегут на помощь. — Чёрт, — шипит Ликс, сразу же вскакивая с постели и закрывая Хëнджина собой, на всякий случай пряча оружие в складках одеяла и рукавов. — Ликс! — врывается в комнату сонный, но уже воинственный Хан. — Всё в порядке? — Всё в порядке! — одновременно со старшим трещит обеспокоенный Ëнбок, растягивая губы в милой улыбке. Минхо куда прозорливей своего напарника. Его движения быстры и смертоносны. Он отпихивает в сторону Хана и бросается с атакой вперёд. Феликс чисто на рефлексах отбивает смертоносный удар союзника, не позволяя ранить Хвана. Не зря всё-таки подготовился. — Он переродок, — рычит Ли-старший, снова замахиваясь для убийства. — Да что ты говоришь? — снова отражает удар Ли-младший. — Не подходи к нему! Ликс переходит в наступление и сбитый с толку Хан только и успевает прижаться к стене, чтобы его не задели сражающиеся. — Он уже не твой напарник, — пытается достучаться до самого младшего Минхо, — позволь мне облегчить твою участь и убить его! — Не позволю, — шипит упрямо Феликс, выдерживая натиск старшего, а когда начинает сдавать, то отпихивает его назад, толкая ногой в живот. Ли-старший шипит, но словно кот пружинит от стены и со всей силы ударяет мечом по рукояти меча Феликса, заодно отшвыривая его самого в сторону и мчится снова к спящему Хвану. Ликс понимает, что не успеет перехватить Минхо или подставиться под удар. Действовать приходится быстро. — Лино! — рявкает Феликс, резко прижимая к себе Хана, подставив стрелу к сонной артерии синеволосого. — Отпусти его! — рявкает в ответ Минхо, невольно замирая на месте и не опуская острие на открытую шею Хëнджина. — Отойди от него, — шипит Феликс, пристально смотря старшему в глаза. Рука не дрогнет, проткнëт, как котенка. Джисон незаметно спокойно поглаживает одной рукой бедро Феликса, внимательно смотря за тем, как бьётся венка на виске у Минхо. Он на взводе, как бы глупостей не натворил. — Минхо, опусти оружие, пожалуйста. Лино смотрит в глаза Джисона: он спокоен, даже слишком, будто не его за горло держат в удушающем приёме, заодно прижимая к сонной артерии острую стрелу. — Опусти, — спокойно повторяет Хан свою просьбу, — и никто не пострадает. Взгляд Минхо становится осознаннее, что ж, так даже лучше. Ли медленно опускает меч на пол под пристальным взглядом двух невысоких парней. Рукоять практически касается пыльного пола. А дальше всё происходит слишком быстро для Феликса, он сам не понял, как у него получилось быстро оттолкнуть Хана в сторону, чтобы лезвие не ранило его, принимая весь удар на себя. — Минхо! — громкий вскрик Джисона, перекрывает звон металла о металл и меча, отлетевшего в сторону. Хëнджин крепко прижимает к себе Феликса, смотря на Минхо нечитаемым взглядом полностью чёрных глаз, держа вытянутым вперёд меч в когтистой руке. Минхо скалится в ухмылке, смотря переродку прямо в глаза. Ни капли страха. Только решительность. Сейчас, только меч подберëт. — Джисон, назад, — шипит младшему Лино, чтобы тот ушёл к нему за спину. — Минхо, не надо, — давит на друга взглядом Хан, не спеша выполнять приказ. Эти двое ему точно не угрожают. — Да что ты, — шипит шатен, всё равно тянясь за оружием под тяжёлым пристальным взглядом Хвана. — Х-Хëнджин? — голос Феликса мягкий, немного настороженный, но не испуганный, скорее удивлëнный. Хëнджин, всё ещё прижимая его к себе, опускает на него взгляд полностью чёрных глаз. Внимательно слушает. — Опусти оружие, — рыжий аккуратно кладёт руку на холодную щёку, мягко проводя пальцами по чёрным выступающим венкам, похожим на трещинки под глазами, — всё хорошо. Хан выбивает ногой меч из рук Лино и наступает ногой на лезвие, отрицательно качая головой. Он не позволит причинить им вреда. Хван, было послушавший Феликса, реагирует на шум мгновенным выпадом в сторону Хана. — Всё хорошо, — с трудом успевает перехватить чужую руку Ликс, — мы в безопасности, слышишь? Хëнджин опускает меч, безотрывно продолжая смотреть в глаза Феликса. Даже не моргает. Джисон буквально за шкирку тянет Минхо на выход из комнаты. — Ты что устроил? — шипит Хан, толкая старшего перед собой, заставляя спуститься вниз. — Ты с ума сошёл? — орёт взбешённый Минхо. — Это был идеальный шанс убить их двоих! Ты не понимаешь? Ты забыл, где ты? Друзей решил себе завести? Громкая пощëчина разносится по всему первому этажу. — Я бы не позволил убить тебя, даже будь ты переродком, — Хан недовольно поджимает губы и уходит в сторону кухни. — Не трогай их. Дай им время. — Зачем? — пышет от злости самый старший парень, усевшись на порожки. Хан очень тяжело вздыхает: вот как ему объяснить? — Хочешь убить их? Вперёд. Только в честном бою. — Хан! — едва не взвыл Минхо. — Что ты несёшь? — шатен готов рвать на себе волосы. Ну как? Как он не понимает? Это их шанс выжить! Это шанс Минхо спасти Хана, шанс вернуть его домой. Присев на корточки перед Минхо, Джисон берёт его руки в свои и пытается заглянуть в его глаза: — Переродок он только внешне. Он защищал Феликса и не напал на нас. — Пока его не переклинило, нужно его убить! — стоит на своём Ли, твёрдо смотря напарнику в глаза. — Его не переклинит, вот увидишь, — поджимая губы, Хан отпускает руки Минхо и медленно идёт обратно в комнату, надеясь ещё поспать. Тем временем Феликс убедил Хëнджина убрать меч и дать осмотреть свою шею — он уверен, всё дело в ней. — Хён, где болит? — аккуратно дотрагивается до напряжëнных чёрных вен младший. Хван неопределённо дёргает головой, всё так же не отводя чёрных глаз. Ликс поджимает губы от волнения. Это яд, его уже слишком много в организме. Сколько же он терпел? Найдя небольшое воспаление практически на загривке, рыжий аккуратно ощупывает пальцами кожу рядом. Хëнджин предупреждающе рычит словно большой недовольный кот. — Ну-ка тихо там, — открывает дверь Хан, неусидевший на месте. — Ликс, помощь нужна? — Принеси, пожалуйста, воды и, если найдёшь, что-то из аптечки. Хан быстро суетится в небольшой ванной и хмыкает: странная всё-таки арена. В домах практически всё есть и практически всё работает. Как-то это всё подозрительно. — Спасибо, — улыбается Хану Феликс, — если что, я позову, хорошо? — Конечно, — возвращает улыбку Джисон, мельком рассматривая Хвана, — если что, я внизу. Хëнджин не среагировал на гостя, но на остриё ножа, что залили перекисью, моментально. Грозное утробное рычание и рука с когтями, сомкнувшаяся на запястье с ножом, стали достаточно красноречивым ответом. — Я всего лишь хочу помочь, — смотрит прямо в глаза старшему рыжий, — я не убью тебя. Ты выживешь, — аккуратно убирает руку со своего запястья, — всё будет хорошо, — медленно пересаживается слева от Хвана, — веришь мне? Хван недовольно утробно что-то порыкивает, но сидит спокойно. Позволяет холодным от волнения рукам обработать воспалëнный укус перекисью, что сразу шипит, образовывая белую пенку. — Чёрт, — шипит Феликс, замечая жало паука, что засело достаточно глубоко, — Хëнджин, хён, слышишь меня? — пересаживается на кровать прямо перед блондином Ли. — Жало глубоко, будет больно и неприятно, но всё будет хорошо, я помогу, ты только не убей меня, ладно? Хван слышит каждое его слово, это понятно по внимательному взгляду чёрных глаз. Феликс мягко улыбается и снова ласково гладит его по щеке. Хëнджин приластился к руке, зажав её между щекой и плечом, прикрыв глаза. — Всё будет хорошо, — поглаживает горячую, чересчур бледную щëку Ëнбок, — я обещаю, просто доверься мне. Феликс аккуратно отнимает руку от лица Хвана и снова оказывается сбоку от него. Кончик языка прикушен от усердия, руки ледяные, дрожат от волнения, нож держат за лезвие практически у самого носика, лишь бы не причинить лишнюю боль. Нож легко вспарывает воспалëнную кожу, по которой сразу начинает бежать чёрная кровь. Хëнджин тихо рычит от неприятных ощущений, но сидит не двигаясь. — Всё хорошо, — тихо бормочет Ликс, успокаивая и себя, и хёна, — хорошо. Жало из раны приходится выдавливать, отчего кровь бежит ещё больше, пачкая и кожу, и одежду, и руки. Феликс паникует оттого, что даже разрезав рану, жало не так просто вытащить, Хвану явно больно. И что вообще делать? \ Тяжело вздохнув и выдохнув, Ëнбок пробует снова. Движения аккуратные, точные, но жало всё равно остаётся на месте, только тëмной крови становится больше. Ли, не прекращая, хвалит и благодарит Хвана за то, что тот так спокойно всё терпит и не убивает его, лишь рычит недовольно, но это мелочи, ему же больно, в конце концов. — Хан! — после, наверное, седьмой попытки извлечь жало, звучит как-то беспомощно и испуганно, на что и без того измученный Хëнджин дëргает головой. Ликс аккуратно гладит светлые волосы, не может он больше так над ним издеваться. По лестнице слышатся шаги бегущего на помощь Джисона, а Ликс же гладит Хëнджина по спине и, извиняясь за всё, уверяет, что всё хорошо и скоро его мучения закончатся. Синеволосый сразу подходит к Хëнджину и, осмотрев рану, хмыкает: — Держи его, сейчас вытащу. Феликс садится перед Хëнджином и берёт его слишком белые руки в свои, полностью залитые чёрной кровью. — Как ты его вытащишь? Оно слишком глубоко, я сколько пытался, ничего не получается, оно зацепилось намертво. — Это фигня, — выдавливает жало со всей дури Джисон, всё-таки Феликс неплохо сдвинул его с места, — вот помню, как-то на рыбалке у одного моего друга крючок, здоровый такой, от удочки в ноге застрял, прям чуть ли не в кость впился, — немного приукрашивает историю Хан, чтобы отвлечь младшего. — А ты представь: мы в воде, там крокодилы, мы на них охотимся, а у того кровища как водопад хлещет... Феликс слушает Джисона, но всё его внимание сосредоточено на Хване, на его мимике, на его руках, что он держал в своих и поглаживал. Интересно, он будет помнить, что происходит? — Мы тогда еле ноги унесли, я думал, кайманы нас сожрут! А этот придурок, ты представляешь, что он учудил? — очень эмоционально рассказывает Джисон, наконец-то выдавив крючкообразное жало так, чтобы его можно было вытянуть. Ли перехватывает руки Хëнджина, заоравшего от боли, и кладёт их себе на щёки, заставляя смотреть себе в глаза, не позволяя тем самым броситься на Хана: — Всё хорошо, хорошо. Хëнджин дёргается, но когти не ранят младшего, да и рык немного становится тише. Чёрные глаза безотрывно смотрят на рыжего паренька, будто пытаясь что-то высмотреть. Понять? Вспомнить? — Если что, можно просто его добить! — подаёт голос Минхо с порога. — Я тебя добью, — недовольно зыркает на старшего Хан, понимая, что сейчас Феликсу нельзя реагировать на Минхо, иначе на них всех среагирует Хëнджин, что и так неизвестно каким чудом держался. — Ликс, — понижает голос едва ли не до шëпота Джисон, — сейчас буду вытаскивать сам крючок. Держи его крепко, чтобы не дëрнулся и оно не обломилось. Феликс кивает и, медленно придвинувшись к Хëнджину, аккуратно обнимает его, прижимая к себе. Фиксирует рукой шею, уложив голову к себе на плечо, второй крепко держа за спину. Сердце бьётся где-то в горле и очень бешено, когда когтистые руки обнимают в ответ, а горячее дыхание опаляет шею. — Ну, поехали, — тяжело вздыхает Хан и быстрым, точным движением рук, вытаскивает тот самый загнутый отравленный кончик паучьего жала. Тело Хвана обмякает в руках Феликса, наваливаясь на него всем весом, глаза устало закрываются, а из груди вырывается слишком усталый выдох. — Хëнджин? — голос Феликса испуган, он быстро касается его шеи, лица, уложив его удобнее себе на плечо, старается заглянуть в лицо. — Хëнджин! Ему кажется, что он не дышит и холодеет. Сердце Феликса едва не останавливается. — Хан! — паника. Паника накрывает с головой. Хëнджин умирает? Умер? Что с ним? Он не смог его спасти? Сделал хуже? Они не успели? Нельзя было вытаскивать жало?! Джисон так же удивлëнно хлопает глазами — сам ничего не понял, поэтому и успокоить младшего не может. — Яд, — немного раздражëнно бросает Ли-старший, наблюдая за тем, как паникует макнэ-лайн. Феликс кивает сам себе и, уложив Хвана на подушки с помощью Джисона, припадает губами к ране, стараясь высосать яд. — Ты серьёзно? — изламывает брови в усмешке Минхо. — Ты думаешь, это поможет? — Минхо, — рявкает Джисон, — спасибо за помощь, а теперь выйди. Хан заботливо гладит Феликса по спине, пока тот через раз сплëвывает яд прямо на пол, проглатывая добрую половину, похлопывает по спине, если тот давится, и молча остаётся рядом. Феликс не знает, сколько крови Хëнджина он сегодня нахлебался, сколько яда проглотил сам — если это поможет, то ему всё равно. Хан помогает ему прополоскать рот и выпить воды, когда Хëнджину становится лучше и он начинает спокойно с присвистом дышать. Джисон под недовольным взглядом Минхо, что вновь пришёл за ним, относит Феликса на футон, чтобы тот отдохнул, а Хан смог удобно перевязать шею Хвана. — Как ты? — присаживается на корточки рядом с младшим синеволосый, поглаживая мягкие рыжие волосы. — Как он? — одновременно с Джисоном спрашивает Феликс о Хëнджине, всё ещё не в силах унять страх и своё быстрое сердцебиение. — Его лихорадит, но жить будет, — улыбается добродушно Джисон, усыпляя младшего мягкими поглаживаниями. — Нужно лекарство, — сам выглядит не лучше Ликс, тоже начиная температурить, всё-таки яда он наглотался достаточно. — Поспи, — грустно вздыхает Джисон, на самом деле не совсем уверенный в том, выживет ли Хван. — А как же... — подрывается Феликс с футона. Джисон упирается рукой ему в грудь: — Ну-ка тихо. Ляг и поспи. Проснёшься — вам обоим будет лучше. Феликс обеспокоенно смотрит на Хана, но сдаётся под напором и падает обратно на подушки. — Пожалуйста, присмотри за ним, — тяжело моргает парень, всë ещё ощущая металл и горечь на языке. — Присмотрю, — грустно улыбается Джисон, — спи, Ликси. — Он не выживет без лекарств, — подаёт голос Минхо, всё так же подпирая собой косяк. — Минхо, — как-то очень устало вздыхает Джисон, продолжая поглаживать рыжую макушку мальчишки, что забылся тяжёлым сном. Минхо поджимает губы. Он ненавидит эту систему. Эти Игры. Своего сопровождающего. Почему они? Почему Джисон? Ли готов биться головой о стену. Джисон. Чёртов Джисон. Ему совершенно не место на арене. Яркий, тёплый, такой живой и простой, слишком добрый, парень, который станет своим для всех. Его невозможно не любить. Вот и Минхо не смог не полюбить... Шатен смотрит на то, с какой болью и жалостью младший смотрит на пару игроков со Второго дистрикта и у самого сердце кровью обливается. Что ему делать? Как поступить? Это идеальный шанс убить обоих соперников. Но Хан ясно дал понять — не простит. Примет только честный бой. Разум разрывается на части. На кону стоит жизнь Хана, и он должен воспользоваться любым шансом защитить его и вернуть домой, но кто знает, что он вытворит. Да и эти двое ни в чём не виноваты, совсем дети ещё, хотя тут ничего личного, и он уверен, тот же Хëнджин его бы понял и не осудил. Меч буквально прожигает бок, подсказывая, что нужно делать, но Хан, что кружит вокруг союзников, не оставляет шансов. Он же будет их защищать. Вырубить Хана или отвлечь его можно, но он же возненавидит его. Минхо хмурится. С одной стороны зато выживет, а с другой — вдруг им обоим даруют шанс выжить, и что тогда? Как ему поступить? Поддаться совести или логике?