The game is never over

Хан ещё раз тяжело вздыхает и подходит к Минхо. Он прекрасно его понимает. Понимает все его чувства и стремления, но рука не поднимается поступить так, как того хочет Ли. - Я понимаю... - начинает было Джисон, но замолкает, стоит сирене завыть снова. - Какого чёрта? - Минхо резко падает на пол, накрывая собой Джисона. Пусть и чисто на всякий случай, но ведь никто и не знает, к чему был этот сигнал. Прошлый вот принёс им переродков... Феликс, беспокойно спавший на футоне, испуганно подрывается и потеряно осматривается по сторонам, не совсем понимая, что происходит. Джисон прикладывает палец к губам, другой рукой показывая на пол, чтобы тот снова лег. Ли-младший рассеяно осматривает комнату, после чего упрямо ползëт к Хенджину, он должен быть рядом в случае чего, пока он сам не может себя защитить. Сирена снова смолкает быстро, секунд тридцать, прямо как в прошлый раз. Парни замирают на своих местах, прислушиваются к каждому шороху. Ничего не происходит. Капля пота скатывается по виску Минхо от напряжения. Проходит ещё несколько минут. Тихо. Феликс обеспокоенно смотрит на пару на полу. Минхо долго и убедительно смотрит ему в глаза в ответ. Ли-младший так же замирает возле Хенджина, цепляясь холодными пальцами за рукоять его меча. Это единственное, что у него сейчас есть и что может гарантировать им с Хенджином выживание. Шатен не позволяет никому шевелиться. Вслушивается в мёртвую тишину и пытается пересилить себя, чтобы встать и проверить всё наконец. Однако эта тишина парализует от страха гораздо больше, чем встреча с переродками. Ли не знает, чего ждёт, но что-то заставляет его удерживать младших на месте. Хан лежит смирно и прислушивается к звукам с первого этажа. Ни-че-го. Джисон аккуратно пихает рукой Минхо куда-то в живот, но тот бросает на него убийственный взгляд и слезать с него явно не собирается. Ëнбок бесшумно сползает на пол и крадëтся к зашторенному окну буквально на цыпочках. Пара с четвертого дистрикта внимательно следит за каждым его шагом. Никто не знает, чего ожидать. Прижавшись к стене, Ликс отодвигает край шторы, готовясь увидеть любые ужасы. Улицы пусты, и только серые облака хмурятся за окном. Ни одного переродка, ни одного игрока. Пепел и снег. - Какого? - хмурится рыжий, жестом подзывая старших к себе. Минхо хмуро оглядывает пустынный пейзаж, - И что дальше? - Остаëмся здесь, - принимает решение Хан, стоя за плечом Лино, - скоро будет дождь. Хёнджин ещё не очнулся, потом решим что дальше. Все прекрасно поняли, о чём спрашивал Лино. Но никто не хочет озвучивать, что возможно они последние выжившие и впереди их ждёт финальный бой, от которого будет зависеть кто вернётся домой. - Есть хочется, - снова нарушает тишину Хан, - Минхо, пошли поищем еды в ближайших домах. Ли выгибает бровь, но молча выходит из комнаты. Джисон улыбается Феликсу, прикасаясь к его всё ещë горячему лбу, - отдохни, я принесу еды и вам с Хëнджином. Рыжик благодарно кивает и идёт менять воду в чашках, чтобы хоть как-то сбить жар Хвана, игнорируя ломоту и слабость в собственном теле, его температура тоже не собирается спадать, а только начинает подниматься, организм активно борется с ядом, только вот его хозяин ставит в приоритет вовсе не себя. - Повезло, что у мальчишки голова забита другим, и он не вспомнил, что мы заблокировали весь первый этаж, - Минхо встречает Джисона на первой ступени лестницы, скрестив руки на груди. Хан кивает, он как-то об этом и сам забыл, если честно. - Хван не выживет без лекарства, - ничуть не понижает голос Минхо, - возможно, протянет день-два, не более. Так что всё, что вы делали, было зря. Синеволосый недовольно хмурится, но ничего не говорит. Он и сам это понимает. - Давай найдём еду, - переводит тему Джисон, - я уверен, её должны были оставить, раз здесь нет никого для охоты. Лино хмыкает, но застëгивает куртку бывшего хозяина дома, пока сохнет собственная, отстиранная от крови, и идёт в комнату на втором этаже. Хан первым выбирается на улицу через окно и ловко спрыгивает на землю. Минхо, кривясь от того, что ему снова приходится лазить по высоте, приземляется рядом с синеволосым, и они оба лёгкой трусцой бегут к ближайшим домам. Вцепившись в рукав чужой куртки, Минхо не позволяет им разделиться. Первые несколько домов оказываются совершенно пусты. Ветхая мебель и запах затхлой сырости - единственное, что их встречает. Хан осматривает улицу, не хотелось бы сильно далеко уходить от безопасного места, но и найти что-то нужно. Лино дергает Джисона за руку и пальцем указывает на дом с некогда синей крышей. На вид он более-менее цел, заброшен как и другие, но чем-то отличается. Хан кивает, и они оба бегут к этому дому, всё ещё опасливо оглядываясь по сторонам. Минхо бесшумно открывает достаточно хлипкую дверь в дом, осматривается с порога и только после этого проходит дальше, зазывая жестом внутрь и союзника. Синеволосый чуть менее осторожен, чем старший товарищ, потому сразу проходит дальше в гостиную и направляется прямиком на кухню. Минхо остаётся в гостиной на подстраховке. Хан тихо шуршит дверцами шкафчиков и радуется, когда находит несколько банок консерв. Распихивает их по внутренним карманам, чтобы не сильно гремели и не выпали при беге, и лезет по шкафам дальше. Минхо настрожен до предела. Он не знает, что конкретно его тревожит, но что-то однозначно не так. Ещё и этот чавкающий звук раздражает. Лино прошибает крупная дрожь, волосы на затылке буквально встают дыбом. Чавкающий?! Джисон тоже слышит что-то странное и замирает на месте, найдя целую буханку хлеба. Забрав еë с собой, Хан крадется обратно в гостиную и снова замирает, увидев человеческую ногу, немного выглядывающую из другой комнаты. Лино жестом показывает поторопиться, чтобы избежать схватки с переродком. Джисон снова крадется дальше и едва не срывается на бег, слыша как кто-то спускается со второго этажа. Минхо реагирует быстрее и, схватив младшего за шкирку, прячется с ним за стеной, разделяющей холл и гостиную комнату. Хан слышит, как переродок, спускавшийся со второго этажа шлепает ладонями по полу, пока ноги безвольно тащатся следом, глухо стукаясь о каждую ступеньку, ему кажется, что его сердце бьётся в том же ритме. Минхо сосредоточен до предела. Если эта тварь поползет сюда, он снесëт ей голову, а второго, как только выскочит, разрубит пополам, а там и до двери недалеко. Она ведь так близко на самом деле, что так и хочется просто вылететь вперёд, только сразу попадешься на глаза переродкам и тогда битвы не избежать. Хана нервирует то, как медленно ползет эта тварь, шлëпая ладонями по полу. Шлëп-шлëп... Выглянуть бы и посмотреть сколько ещё ждать, только вот слишком рискованно. Парни переглянулись между собой, Хан нервно улыбнулся старшему. Вышли за едой... Шлепки становятся ближе, а значит и существо спустилось вниз. Все звуки затихают, а вот два живых сердца грохочат настолько громко, что могли бы заменить залпы по погибшим. Вся арена услышит. Минхо прижимает к себе Джисона, не позволяя ему дернуться от того странного хриплого звука, будто принюхаться пытаются через сломанный нос. Хан же боится не то что дернуться, а дышать, если их запах услышат, им придется драться в замкнутом пространстве с существом, что будет атаковать снизу и по ногам. Если хоть кто-то на арене повредит ноги, он автоматически нежилец. Лино буквально слышит, как переродок вращает мордой, стараясь уловить источник запаха, и не может нарадоваться тому, что они после душа и в чужих чистых вещах, а не своих, залитых кровью. Напряжённую тишину снова нарушает громкий треск костей, будто их грызëт большая собака, и следом звук шлепков ладоней по грязному полу. Переродок наконец-то доползает до комнаты, где была чья-то нога, и чавкающих звуков становится больше. Джисона передергивает от отвращения. Лино, затаив дыхание, выглядывает за угол одним глазком. Никого не видно, только чья-то нога дергается от того, как её обгладывают. Ли подталкивает младшего вперёд, ступая за ним шаг в шаг, не спуская взгляда с той комнаты, и нормально вздыхает только после того, как закрывает входную дверь. Минхо снова хватает Хана за руку и отрицательно качает головой. На сегодня хватит и этого. Пора возвращаться. Младший соглашается беспрекословно, и они возвращаются в дом тем же путём, которым пришли сюда. Ли подсаживает Хана, и тот взбирается на второй этаж, где ему помогает залезть в дом Феликс. После чего они оба затаскивают в дом Минхо. Джисон делит хлеб на троих, предлагая оставить консервы на завтра. Все едят в тишине, сидя на полу. За окном наконец-то спускает дождь, отчего вокруг всё кажется совсем серым, едва ли не чёрно-белым. Настроение у всех на нуле, каждый в своих мыслях. Перед каждым стоит тяжёлый выбор, следовать ли принятому изначально решению или что-то изменилось? Лино внимательно смотрит на младших и тяжело вздыхает. Как же ему поступить. От нелегких дум и ненастной погоды болит голова, отчего клонит в сон. Ли-старший трëт лицо и, махнув младшим, уходит в комнату, где они сегодня спали с Ханом. Всё равно под дождем никто никуда не пойдет. Хан провожает его задумчивым взглядом, - Ликс, ты можешь спать спокойно. Битва будет честной, Минхо не нападёт на вас двоих сейчас. Я обещаю. Рыжий кивает, он его услышал, однако и намерения Минхо он считывает по его поведению и взглядам. Тёплая рука опускается на его плечо, - мы с тобой хотим одного и того же, поэтому я предлагаю обеспечить им безопасность до конца, а дальше пусть разбираются сами, как считаешь? Ли устало прикрывает глаза от ноющей головной боли. Это ровно то, что он действительно хотел услышать, но почему-то легче не становится, вернее, становится, но не сильно, ведь схлестнуться в битве им ещё предстоит. - Спасибо, - это всё, что он может сказать, но отчего-то он уверен, что парнишка с синими волосами его понимает. Хан грустно улыбается и трепет его по рыжим волосам. Если бы не игры они бы стали отличными друзьями. - Не изводи себя. Тебе тоже нужен отдых. Синеволосый спускается вниз и, сняв куртку с кроссовками, ложится под бок к Минхо. Он силится уснуть, но состояние слишком поганое. Он уже какой раз проклинает эти игры. Почему именно они стали участниками? Почему сразу вдвоём? Ему было бы гораздо проще участвовать с кем-то другим или ждать Минхо дома. Он бы вернулся, и они бы сошлись, как и хотели стали бы жить вместе в конце этого года, по выходным навещали бы родителей Минхо, ходили на рыбалку и спокойно бы жили, не зная бед, кроме мелких ссор из-за кошек старшего. Джисон не прочь бы сейчас погладить одну из этих наглых усатых морд и послушать их громкое мурчание, что нередко будило его по ночам, стоило им пробраться в постель Лино. Тяжёлая рука накрывает Джисона, тёплые губы целуют в загривок, а собственное сердце пропускает удар. Неужели это последние их мгновения вместе? Неужели этого больше не будет? Глаза начинает печь. Да почему же всё так несправедливо... Хан, развернувшись в чужих руках, обнимает Минхо в ответ и жмëтся к нему ближе, украдкой оставляя смазанный поцелуй на шее.

***

Дождь льёт вторые сутки без остановки, удерживая игроков в одной локации. Атмосфера внутри дома достаточно мрачная, каждый в своих мыслях, практически не разговаривают между собой, потому что толком нет желания, да и о чем? О том кто в какой последовательности погибнет и кто останется в живых? Хан периодически помогает Феликсу присматривать за Хëнджином, чтобы тот хоть сам мог отдохнуть. Минхо же наверх не суëтся и практически всё время спит. Феликс же не отходит от Хëнджина и всё старается его выходить, то сбивает температуру, то обрабатывает укус на шее. Сам уже выглядит не лучше, хоть Хан и помогает ему, но спит он буквально по два-три часа, после возвращаясь на свой своеобразный пост. Не то, чтобы он не доверяет Джисону, он просто боится, что Хëнджин не выкарабкается. Он не знает, как это связано и чем это поможет, но он чётко уверен, что должен быть рядом с ним. Да ещё и эти кошмары, где с недавних пор блондин то становится монстром, который всех убивает, то умирает сам и хорошо, если просто перестав дышать, но нет, Ëнбок видел и то, в какой агонии может умереть Хëнджин. Вот и сейчас за окном сверкает молния, а Феликс внимательно всматривается в бело-серое лицо Хëнджина. Лучше ему не становится, испарина выступила на лице, дыхание сбитое и хриплое, немного прерывистое с присвистом, значит температура поднялась снова. Младший аккуратно обтирает бледное лицо одним из полотенцев, что лежали на кровати, кладёт самое холодное на лоб Хвану и берёт его большие руки в свои ладони, утыкаясь в них лбом. Считает про себя чужой пульс, это уже стало привычкой, впрочем, сейчас это единственное, что может его успокоить. Тихие, монотонные, медленные удары, в промежутке которых каждый раз замирает и сердце Ли, боясь не почувствовать новый удар. Неужели Бэмбэм не видит, что им нужна помощь?! Хоть одна чёртова подсказка, где достать лекарство! Он обещал помогать! Где эти чёртовы спонсоры? Было же столько желающих... Злость и отчаяние борются друг с другом, застилая разум и оседая тупой болью в рëбрах. Бесполезные, гремящие пустышки, что упиваются зрелищем, как другие умирают и теряют человеческий облик в борьбе за свою жизнь. Возомнили себя высшими существами, распорядителями чужих жизней, неприкасаемыми. Горький беззвучный смешок вырывается из груди хриплым хмыком. Скоро их всё равно сотрут всех в порошок. Всех до единого. Казнят. Людям даруют свободу. Мир, где никто не будет бояться людей в белой форме. Где детей не будут учить убивать, чтобы выжить. Где голодные игры станут лишь страшной легендой, а потом и вовсе какой-то выдумкой, про которую не все и знать-то будут. У этого всего слишком высокая цена. Но это того стоит. Свобода стоит того... Хотя сейчас, смотря на Хëнджина, что умирает в муках лихорадки от грëбанного яда переродка, на Минхо, что идёт на сделки с совестью, что видно по тем тревожным взглядам, которые он бросает на Хана, да и сам Джисон, убивший не одного человека, переступивший через себя и свои принципы. Чей взгляд стал жëстче и мрачнее, потеряв тот искренний блеск, что ещё был в тренировочном центре Капитолия... Тысячи отобранных жизней, сотни покалеченных душ... Разве хоть что-то в этом чëртовом мире стоит этого? От злости кровь прилила к щекам, окрашивая их румянцем. Феликс в бешенстве. Почему этот чёртов Хван вызвался добровольцем, а сейчас лежит здесь и смеет умирать в его руках? Почему все они вообще здесь оказались? Почему именно они? Они такие же дети как и другие. У них были свои цели, проблемы, мечты, а сейчас не осталось ничего. Даже если кто-то из них вернётся домой, ничего не будет как прежде и от этого становится ещё хуже. Ли снова меняет мокрое полотенце на лбу Хëнджина. Меньшее, чего ему хотелось, это чтобы эта свобода досталась ему ценой жизни Хëнджина. Не нужно ему ничего, ни смена власти, ни абстрактное светлое будущее, ему нужно, чтобы Хван был жив и здоров, пусть не общается с ним, смотрит свысока и как на пустое место, издевается над ним со своими дружками, да всё что угодно, но живёт и улыбается. Он не для того тогда не посвятил его в свой секрет, что влез в число повстанцев, и, боже, какой же он был глупец... Ну какая к черту революция, ему-то жителю второго дистрикта жаловаться под тёплым крылышком наставника - одного из победителей игр? Другу будущего миротворца? Что ему дала эта революция? Смерть друга, потерю доверия и общения с человеком, которого любит и какие-то глупые надежды? Надежды, которые разбились стрелой о выставленный щит? Какой же он глупец. Всё могло быть совершенно по-другому. Он действительно мог его спасти, если бы был рядом, а не отдалился от него. Он вообще всего этого хотел именно для него, а не для себя... Чувство какой-то беспомощности и бесполезности царапает горло и щекочет нос, отчего начинает печь глаза. Ли раздраженно трëт глаза. Слёзы тут не помогут, и Хëнджина они не исцелят, он же не сказочный Феникс. Лёгкий перезвон колокольчиков раздаётся за окном. Феликс вскидывает голову. Показалось? Молния ударила? Перезвон повторяется вновь. Феликс готов сорваться с места, как только осознает, что это за звук. - Даже не думай! - шипит сонный Минхо, влетая в комнату младших. - Феликс, - поддерживает шипение старшего грозным взглядом Джисон, залетая следом. Хорошо, что он услышал, и они с Минхо успели. Рыжий же не собирается никого слушать. Ему нужно спасти Хëнджина. Цена не важна, надо будет, пробьëтся хоть через толпу переродков, хоть по их головам пройдëтся. - Стой! - шипит Джисон, пытаясь остановить младшего от необдуманных поступков, хоть и понимает, что шансы успеха меньше, чем у них всех осталось нервов. Ликс, схватив респиратор, пробирается к окну, через которое до этого выбирались старшие, и, приоткрыв штору, осматривает улицу. Дороги пусты, будто здесь никогда и не было никаких переродков, да и признаков жизни вцелом. Только следы подсыхающей крови на брусчатке и стенах некоторых зданий, которые уже замывает дождь, подсказывают, что всё это не плод фантазии. Однако ожидаемой помощи видно нигде не было. - Там чисто, - бросает Ликс, дабы успокоить союзников, - я пойду на крышу, осмотрюсь. Минхо передëргивает от одного упоминания крыши, с него хватит, он уже налазился. - Подожди! - Джисон останавливает рыжика, схватив за плечо, - что если с дождем что-то не так? - Плевать, - вырывается из рук Ли-младший, упрямо шагая к выходу на крышу. - Я с тобой, - цепляется следом за младшим Хан. Одного он его не отпустит. Ночь, дождь непонятно какой и переродки где-то. Минхо молча кивает и переводит взгляд на Хëнджина, что так и не пришёл в себя. Идеальный момент, если не сейчас, то когда? Джисон дёргает его за рукав и смиряет грозным взглядом. Он, кажется, предупреждал, только честный бой. Тот же Феликс не убил ни Минхо, ни Джисона, когда был шанс, так почему они могут поступить иначе? Минхо недовольно хмыкает, но отступает и выходит из комнаты, снова занимая ступени лестницы. Хан стоит возле двери выхода на крышу, осматривая улицу вместе с Ликсом, что уже осматривал края, придумывая варианты спуска. Джисон смотрит на улочки, но ничего интересного не находит, даже следов переродков, которые должны были куда-то деться. Они видели только пару штук тогда в доме, а где остальные? Искомый парашют с лекарством или подсказкой нашёлся достаточно быстро. Жестянная капсула застряла аккурат в кроне большого раскидистого дерева, росшего на пересечении четырех улиц частного квартала. Феликс и Хан рассмотрели её при очередной вспышке молнии. - Спустись через окно, на крыше слишком опасно, - снова хватает рыжего за плечо Джисон. Младший кивает и, аккуратно скользя по мокрой крыше, забирается обратно в дом. Хан закрывает дверь на крышу и ëжится от сырости. - Я один пойду, - всё же возражает Ликс, - присмотри за Хёнджином. Хан поджимает губы, но кивает. Как только Ли-младший выбирается наружу, Джисон пихает Ли-старшего в бок. - Чего тебе? - поднимает равнодушный взгляд на синеволосого Лино, не двигаясь с места. - Подстрахуй его! - просит Хан, разрываясь между тем, чтобы занять позицию у окна, чтобы быть готовым броситься на помощь и пойти как и обещал к Хëнджину. - С чего я должен? - выгибает бровь Минхо, всё так же сидя на ступеньках, - умрёт, ему же лучше. - Ли Минхо! - злобно шипит Хан, недовольно сверкая глазами. - Хан Джисон? - всё ещё невозмутим шатен. Хан плюет себе под ноги и поднимается в комнату, где лежит Хëнджин, что был уже белее снега. - Потерпи немного, - просит Джисон, стирая испарину с красивого лица блондина, - сейчас Феликс вернётся с лекарством и всё будет хорошо. Хан бросает обеспокоенный взгляд за окно, где снова гремит гром и сверкает молния. Феликс бежит к дереву на перекрёстке, не боясь ни молнии, ни грома, хотя ощущение будто облака сталкиваются прямо у него над головой. С собой только нож чисто на всякий случай и то как им драться не понятно, дождь заливает лицо, ничего не видно, одежда уже сырая насквозь, ноги мокрые тоже. Скользко, лужи глубокие. Добежав до дерева Ли лезет на самую верхушку, обдирая ладони о жëсткую кору. Руки соскальзывают, подошва тоже. Ветки лезут в лицо, противно царапают кожу и цепляют за одежду, норовя утянуть за собой вниз. Но он упрямо лезет на самую вершину за лекарством. Хоть бы там было лекарство... Добравшись до капсулы, рыжий старательно выпутывает её из веток, перепиливая верëвочки ножом. Не зря взял с собой. От холода зуб на зуб не попадает, руки не слушаются, так что это было не просто. Феликс раскрывает капсулу прям там же, сидя на дереве и вздрагивая от очередного раската грома. Не глядя распихивает мазь, бутылек, бинты и что-то ещё по карманам и едва не плачет от облегчения. Скоро всё наладится. Глубоко вдохнув и выдохнув, парень слезает вниз и бежит обратно. Джисон, что едва не сгрыз ногти от волнения, прилип к окну, следя за тем как крошечная фигурка под шквалом дождя мчится обратно. Но что-то идёт не так. Феликс резко меняет направление, бежит обратно к дереву, едва не падая на скользком асфальте. - Какого черта? - шипит Хан прищуриваясь, - Минхо! - Вижу, - равнодушно откликается старший, наблюдая за тем, как двое переродков неизвестно откуда выскочивших загоняют мальчишку. - Помоги ему! - просит Джисон, замечая, что и с Хваном творится какая-то чертовщина. - Не буду, - буркает Ли, продолжая сидеть на лестнице. Хван же вроде бы открыл глаза, но они всё ещё чёрные. Грубый кашель раздирает его горло отчего по губам бежит тёмная кровь. - Это ещё что? - паникует Джисон, - Хëнджин, ты малость не вовремя, - помогает старшему приподняться синеволосый, чтобы тот не захлебнулся кровью. - Феликс, - хрипит не своим голосом Хван, смотря в пустоту. - Как ты это делаешь? - хмыкает Джисон, похлопывая блондина по спине, - понимаешь, он как бы обещался скоро быть, но у него сейчас небольшие проблемы и мне нужно сбегать ему помочь. Но ты тут решил кровью поплеваться! Хëнджина скручивает новый приступ кашля и бросить его просто невозможно. Джисон снова хлопает его по спине, вытирает губы полотенцем и даёт выпить чистой воды. Хан не позволяет ему встать, обрубая попытки на корню. - И куда это ты собрался? - Ликс, - хрипит блондин искажëнным голосом, продолжая рваться на улицу. Минхо слышит возню наверху, значит Хван всё-таки выкарабкался и без лекарств. Парень тяжело вздыхает и снова переводит взгляд за окно, как раз в тот момент, когда один переродок стянул Феликса с дерева и у них завязалась драка втроём. - Вот чёрт, - шипит Ли-старший и схватив меч, выпрыгивает с окна, спеша на помощь. Минхо видел как храбро сражался младший, как потом вынужденно ушёл в оборону, как с его рук выбили оружие, как повалили на землю и как тот сжался в комок, защищая лекарства, чтобы не разбили и не посмели забрать. Шатен влетает в драку сразу протыкая мечом насквозь одного, что наносил удары ногами по сжавшемуся в комок рыжему и отпихивает от него второго. - О, - ухмыляется Лино, рассмотрев чистые лица, - так вы трибуты. Меч звенит в воздухе и второй трибут не успевая отскочить, лишается жизни, получая прямой удар в сердце. - Вставай, - небрежно бросает Минхо, глядя сверху-вниз на рыжего, - эй! Оглох? Парень всё так же лежит и не шевелится. - Феликс, - раздражëнно тянет Минхо, пихая тело на земле носком кроссовка. Ноль реакции. - Эй, Ликс, - присаживается на корточки Минхо, отфыркиваясь от воды как настоящий кот, - там Хëнджин очнулся. Всё ещё ноль реакции. Проверив пульс, старший поднимает парнишку на руки, захлебнëтся ещё, вот уж чего ему не хватало. Вот оно ему вообще надо? Ещё и промок под дождём. Ворча себе под нос как старый дед, шатен быстро идёт в дом, не имея ни малейшего понятия, как поднять на второй этаж парня без сознания. Феликс приходит в себя ближе к дому. Он тяжёло моргает и не совсем понимает, что происходит. - Хён? - Мгм, - лицо Минхо точно передаëт весь спектр его "счастья" от участия в спасении младшего, однако спрыгнуть с рук он ему не позволяет, останавливая одним лишь взглядом. Видно же, что голова кружится и в себя не пришёл толком, - поднимать ещё раз не буду, захлебнëшься в луже и так и не узнаешь, что твой Хëнджин пришёл в себя. - Что?! - у Феликса голова кажется закружилась во второй раз. - Так сильно приложили по голове, что слух потерял? - Минхо ставит младшего на землю под окном. Хан высовывается из окна и тянет руки, забрать Феликса, что всё ещё стоит на ватных ногах. Минхо недовольно цыкает и поднимает его вверх, передавая как ребенка Джисону. Синеволосый перехватывает Ли-младшего и буквально затаскивает его внутрь, аккуратно усаживая на пол и снова высовывается из окна помочь Минхо, что одаривает его колючим взглядом и забирается самостоятельно. - Дальше сам с ними нянчись, - фыркает Минхо, стягивая мокрую одежду находу. Хан догоняет его и оставляет благодарный поцелуй на скуле, - спасибо. Ли хмыкает и идёт в душ. Хан же возвращается к Феликсу, помогая ему снять мокрые вещи и респиратор. Феликс противится, - сначала лекарство! Минхо сказал, он очнулся? - в глазах слишком много надежды и Хан не знает как объяснить, что за приступ был у Хëнджина и что сейчас он снова спит. Ли не дожидается ответа Хана и шлëпает мокрыми ногами к своему хëну. Он хмурится, замечая что тот спит, а рядом лежат окровавленные полотенца. - Спасибо, Джисони, - кланяется на девяносто градусов Ëнбок. - Да не за что, - неловко чешет затылок Хан, - давай мне лекарства, а сам иди в душ. Я о нём позабочусь. Феликс оставляет всё, что было в капсуле и уходит в душ, где отогревается в горячей воде, чтобы самому не простыть, он и так толком не отошёл от яда. Джисон обработал мазью укус Хëнджина, повязал новые бинты и с колпачка напоил лекарством, после чего как-то успокоился. Однако когда Феликс выходит из душа в сухой и чистой форме трибутов, завернувшись в полотенец и дрожа от холода как осиновый лист на ветру, кидается укутывать его ещё и в одеяло, после чего осматривает синяки на лице. Пухлые губы разбиты, нос поцарапан, на виске синяк. Это след от того самого удара, что отправил его в нокаут и чудом не убил вовсе. Хан обрабатывает и его травмы, параллельно рассказывая, что было с Хëнджином и что все лекарства он ему дал и упоминает, что записку он тоже прочитал. Обсудив всё, Феликс улыбается и снова кланяется Хану в благодарность, отправляя того отдохнуть, сам же уже привычно занимает место возле Хëнджина, заботливо проверяя температуру и обтирая лицо и шею мокрым полотенцем. Джисон уходит к Минхо, ощущая то как сильно устал, но всё же ещё развесил сушиться одежду двух промокших парней по пути. - Я так со своими кошками не нянчился, как ты с этими двумя, - фыркает Минхо, раздражëнно дрожа от холода под тонким покрывалом, - а я их между прочим с пипеток выкармливал. Джисон смеётся, забираясь к шатену под одеяло, - не будь таким вредным. Феликс же снова не спит, даже не смотря на то, что лекарства действуют и температура у Хëнджина спала едва ли не мгновенно. - Очнись поскорее, - просит Ликс, снова поглаживая непривычно белые пряди Хëнджина, сам не замечая, как за этим занятием всё-таки проваливается в сон, держа за руку старшего, - пожалуйста... - сонно мямлит Ли, роняя тяжёлую голову на край подушки. Последнее, что помнит Хван это то как он засыпал, обнимая Феликса, но вот, что произошло дальше и как он оказался в оковах паутины поглощëнный тьмой, точно нет. Путы держат настолько крепко, что даже дышать было практически невозможно, не то, что пошевелиться. Хëнджин пытался освободиться, вырваться прочь, но паутина лишь ранила вкровь, а тьма всё больше дурманила сознание, отчего забывалось кто он и терялся счёт времени. Единственное, что чувствует Хëнджин это постоянную ужасную боль, очаг которой находился на шее и непреодолимое чувство холода, что едва не лишает воли. Хотелось согреться, только вот как? Иногда он ощущал лёгкие прикосновения, будто маленькие, тонкие лапки, скользят по коже, впрыскивая новый яд, после чего снова гасло сознание и трудно было дышать. Но порой бывали и проблески сознания, моменты озарения, когда ему удавалось вырваться с оков и бежать. Только вот куда бы он не бежал, везде было темно и холодно, ни капли света, ни грамма тепла и ни единого звука, даже собственных шагов не было слышно. Вокруг ничего. Пустота. Только он. Один, теряющий рассудок и себя, забывающий себя, но только не Феликса. Не то, что он должен защитить его и вернуть домой. Он дал себе слово. Хëнджин так отчаянно цеплялся за проблески сознания, старался бежать как можно дальше, но тьма всё равно настигала его и снова топила его в своей трясине страхов и безумия. Появлялась неимоверная жажда крови, убийства и пожалуй единственное, что мешало это неимоверное чувство слабости во всем теле. Хëнджин чувствовал, что чем дольше он здесь находится, тем меньше он принадлежит себе. Он чувствует как меняется его тело, его сознание и всё это в пелене агонии, что с каждым новым приступом отбрасывает его всё дальше в пустоту, туда, где он окончательно потеряет себя и исчезнет. Это страшно осознавать, страшно до дрожи ощущать себя чужим в своей голове. Ему просто страшно. Он не хочет забвения, он хочет вернуться. Ему нужно к Феликсу. К своему ангелу. Иногда Хëнджину казалось, что он слышал его голос и чувствовал его маленькие ручки, чувствовал его тепло и тогда весь этот ужас, боль и тьма отступали с недовольным противным шипением. Забивалось в дальние уголки пустоты и лишь ждало момента напасть с новой силой. Или же просто ползло следом, пожирая его следы, но не смея касаться. Даже если это всего лишь шутка его сопротивляющегося сознания, он ей только рад. Этот голос, это тепло и ощущение этих рук будто вели его на свет, дарили покой и время отдышаться. Давали ему сил двигаться дальше. Вырывать своë тело из лап метаморфозы и сохранить остатки разума. В конце концов это всё просто давало ему сил сохранить себя. Он обещал. Однако эти силы таяли с каждым его трепыханием, если голоса Феликса нет слишком долго. Хотя и сколько это долго, Хëнджин оценить не мог. С каждым таким затишьем тьма набиралась сил и словно беснуясь пожирала пустоту вокруг, стремясь забрать и своего обитателя. Хëнджин же бился словно раненный волк, до последнего, изо всех сил. Рвал покрывало темноты когтями, что выросли за время пребывания здесь и бежал, бежал всё дальше и быстрее, сам не зная куда, пока не падал без сил и то продолжая грозно рычать и сверкать глазами, словно он какое-то чудовище. Пусть так, но эта тьма сама дала ему всё это, а он не сдастся так просто. Хван не знает сколько он здесь, где это здесь и сколько он уже сражается сам с собой. Он устал, он очень устал, но чисто на упрямстве идёт дальше, ощущая как его не оставляют одного. Он снова долго не ощущал присутствия Ликса и у него на этот счёт дурное предчувствие, ему кажется, что он в опасности. Он чувствует, что ему нужна помощь. Поэтому он продолжает искать брешь в этом чëрном полотне, хотя его настораживает, что в данный момент оно не пытается его убить, а словно затаилось. Точно что-то случилось, иначе чего оно ждёт? Хëнджин настораживается до предела, когда впереди появляется проблеск света, словно кто-то рассëк чёрное полотно росчерком клинка и впустил дневной свет. Хван останавливается и хмурится, это что? Ловушка? Спасение? Что это? Он прислушивается к ощущениям и чувствует как темнота возмущëнно трепыхается, но как-то лениво, будто её потревожили или отвлекли от важных дел. Парень не стал ждать, когда она раскачается, а всë же бросился на свет, потом, на месте разберëтся. Мрак же будто почуяв неладное, бросается следом, старается заполнить собой всё пространство и становится вязким как трясина. Хëнджин же бежит на этот свет, как опаздывающий на тот самый рейс от которого зависит вся его жизнь. Блондин уверен, именно сейчас всё решится, если сейчас он проиграет, то уже никогда не сможет выбраться. Ему бы сейчас не помешало услышать или почувствовать Ли рядом, но он делает это для него, потому и сам может со всем справиться. Он ловко вырывает ноги и руки из трясины, не даёт снова себя поглотить, и собрав кажется все силы, какие только нашёл, вкладывает их в прыжок. Он чувствует как темнота бросается следом, не желая так просто отдавать свою добычу, но противно пищит отдëргивая свои лапы от света. Хëнджин не знает на что он упал, куда выпрыгнул. Яркая вспышка света до боли резанула по глазам, что пришлось прикрыть их рукой. Под второй рукой и коленями ощущалось что-то мягкое и слегка влажное, где-то немного острое, точнее колючее. В воздухе пахло чем-то горько-сладким и доносилось пение птиц и шелест ветра. После неопределённого времени в полной тишине и темноте всё это было слишком громким, ярким, всего было слишком много. Лишь попытавшись снова открыть глаза, Хван шипит от нового приступа боли и сжавшись в комок, падает на землю. Какое же облегчение. Он выбрался, он правда выбрался... Из горла вырывается хриплый смех. Хëнджин не может надышаться свежим воздухом и сильно вздрагивает, когда на его плечо аккуратно опускается чья-то рука. - Хëн? - этот голос... Хëнджин широко распахивает глаза совершенно не обращая внимания на то, что ещё не совсем адаптировался и тут же сгребает рыжего мальчишку в объятия, прижимая к себе изо всех сил. - Хëн, - сбитый столку Ликс, пытается вырваться из чересчур крепких объятий, - задушишь! Хван же не может унять своё бешенное сердцебиение, не может, нет, просто не хочет разжимать объятия, отчего сжимает их ещё сильнее. Он думал, что больше не увидит его. - Да что с тобой? - неловко смеëтся Ëнбок, всё же обнимая друга в ответ, - ты что? Плачешь? Хëнджин часто моргая, отрицательно качает головой, - здесь просто слишком ярко, - снова изо всех сил прижимает к себе младшего, осматриваясь вокруг словно дикий зверь. Вокруг ярко светит солнце, зелёная трава мягко щекочет босые ступни, заливисто щебечут птахи в кронах цветущих деревьев. Цветы и разнотравье колышась на ветру, распространяют вокруг тот самый сладко-горький запах. Горный хребет второго дистрикта в летнюю пору пышно цветёт и умиротворяет своим спокойствием. Свежий воздух, никакой жары. Хëнджин, не прекращая обнимать своё личное солнце, глубоко вдыхает родной запах и снова щурится от яркого света, успокаиваясь. - Эй, - всё же выбирается из его медвежьих объятий Феликс, - всё хорошо, - нежные руки, ласково стирают оставшиеся дорожки слëз. Хван ластится к этим рукам словно кот, он так скучал, ему было так плохо без него. Он до сих пор не может поверить, что не смотря на странное ощущение, что что-то не так, он дома и всё это... Стоп. Что всё это? О чём он вообще? - Хëн, ты сегодня какой-то странный, - Ликс обеспокоенно заглядывает ему в глаза. - Нет, что ты, - треплет мягкие волосы Хëнджин, - всё хорошо. Парень снова обнимает Феликса и жмурится от удовольствия, всë-таки как хорошо, что они прогуляли эту занудную пару и могут вот так понежится ничего не делая. - Давай кто быстрее до того дерева глицинии? - вскакивает с места, переполняемый энергией Феликс, указывая пальцем на дерево с густо цветущими фиолетовыми цветами на ветках, что тяжело клонятся к земле. Не дожидаясь ответа, мальчишка уже бежит вперёд, сверкая голыми пятками. - Фел, не беги так быстро, - сложив руки рупором кричит Хëнджин, - внимательно смотри под ноги, мы всё-таки в горах! Хван не сводит взгляда с фигуры, что быстро удаляется вперёд, и улыбается в предвкушении, пусть оторвëтся ещё немного, он всё равно его поймает. Выждав ещё совсем чуть-чуть, блондин срывается с места и преследует свою жертву, уже практически ощущая, как он его поймает. Однако, когда до рыжика остаëтся совсем чуть-чуть с неба падает снег. Парень останавливается посреди тропинки. Снег? Летом? Он ловит его на расскрытую ладонь. Снежинки касаясь ладони чернеют и жгут кожу, оставляя чёрные следы. Хван хмурится, что за чертовщина? Стряхнув пепел с ладони, вскидывает голову и весь подбирается, готовясь к драке. Феликс залез на самый верх раскидистого, кажется дуба, что-то старательно пытается сделать, ни о чём не подозревая, а к нему идут вооружённые люди в форме трибутов. Хëнджин изо всех сил бежит вперёд, стараясь успеть раньше чужаков, - Лик... - голос обрывается, ноги подкашиваются. Вокруг всё мерцает словно помехи во время записи. Сменяя зелень гор странным серым пейзажем. Хван хрипит, ощущая привкус крови на губах и то как она стекает по шее, что немеет и жжёт особенно в области загривка. Подняв глаза вверх, он видит лишь переплетения паутины, что крепко связывают его по рукам и ногам, стараясь опутать целиком. Только не снова. Хëнджин рвётся вперёд, стараясь оборвать белые нити. Впереди виден меч, до него бы дотянуться, ему нужно успеть к Феликсу... Хëнджин видит то как Феликс с кем-то дерётся под тем самым деревом, что уже скрыто пеленой дождя, но проигрывает. Правильно, ведь он не дерётся в полную силу, он что-то защищает. Ему нужно помочь! Хëнджин рвется вперёд, не смотря на боль, что ощущается физически, не обращая внимания на то, что кровь с порезов льёт с новой силой и ему нечем дышать от того как натянулась паутина на горле, которая казалось от этого становилась только крепче. Ему всё равно, он упрямо хрипит, глотает кровь и тянется за мечом. Ещё чуть-чуть. Чуть-чуть потерпеть. Это всё неважно. Боль это не страшно. Страшный рык перерастающий в хрип, вырывается из его груди, когти упрямо тянутся вперёд, прямо к рукояти меча. Нити паутины скрипят от натяжения, ранят шею, запястья и ноги, грудную клетку и живот, но всё же поддаются и рвутся. Упав на землю, Хëнджин страшно хрипит, зажимая раны, кровь идёт горлом, оставляя характерный привкус во рту. Однако, его пугает не то, что он толком не может дышать, а хрип Феликса, который донëсся до него сквозь пелену дождя. Зажав крепче одной рукой глубокую рану на шее, а второй схватив меч, Хван пересиливая себя, встаëт на ноги, не совсем твëрдо и уверенно, но всё же бежит к дереву, одалживая силы у того монстра и той жажды крови, что поселились у него в голове. Хëнджин врывается на территорию дождя, мгновенно попадая под шквал ледяной воды, что падает за шиворот, больно бьëт по лицу крупными каплями и застилает взор. Только вот незадача, трибутов больше нигде нет, а безвольное тело Феликса, истекающего кровью, дальше под дождь, уносит тëмный силуэт. - Стой! - из последних сил хрипит Хван, но человек его не слышит и так же быстро движется дальше, пока и вовсе не теряется где-то в дали, скрытый пеленой дождя. Хëнджин слепо бросается то в одну сторону, то в другую, старается услышать шаги, ну или хотя бы запах, но дождь забивает всё и найти их он не может. Вокруг снова темно, холодно и ничего не видно. Силы Хëнджина таят на глазах, он едва смог добраться до того проклятого дерева, где всё было в крови Ëнбока. Он отчётливо слышит этот тяжëлый запах в воздухе. Лишь бы он был жив. Хëнджин устало сползает по дереву, царапая спину о шершавую кору. Кровь снова идёт горлом, он хрипло кашляет и плюëт чёрные сгустки на землю, смотря как его кровь смешивается с кровью Феликса. Крови слишком много - единственное, что проносится в голове блондина, пока боль от кашля отдаëтся во всëм теле. Усталость и слабость приходят под руки, заставляя веки тяжелеть, а сознание путаться, кажется, он тоже потерял слишком много крови. Ему холодно и хочется спать. Он понимает, что нельзя, но... Темнота снова услужливо сгущается вокруг, забирая все тревоги и переживания, дождь становится всё тише и тише, а голова тяжелее. Всё отходит на второй план. Усталость берёт своё. Сейчас он немного поспит и обязательно найдет Феликса. Холодно. Он кажется не чувствует ног и рук. Устал. Сознание гаснет, сдаваясь на милость темноте. Он буквально чует как она ликует и потирает свои лапки и лишь хмыкает, ну и чëрт с ней, пусть подавится его воспоминаниями, он всё равно не забудет того, кто важен его сердцу. Дождевая вода становится чëрной и стремительно затапливает всë вокруг. Хëнджин чувствует, что вокруг на мгновение становится теплее, хотя головой он понимает, что скорее всего он просто замëрз окончательно. Парень совсем не может пошевелиться, когда вода подбирается всё ближе к горлу и с другой стороны даже не хочется, ледяная чёрная вода притупляет боль. Хëнджин лишь немного сползает по дереву вниз и уже ощущает как вода смыкается над головой и сразу становится спокойно, все тревоги и боль уходят, его ничто не тревожит, вот и чего он бегал, спрашивается. - Проснись, - раздаëтся вокруг шëпот, - очнись... Хëнджин хмурится сквозь сон, это ему? Здесь кто-то есть? Кто это? - Очнись поскорее, - снова просит голос из ниоткуда, спугивая дрëму, что опутывает сознание Хвана, мешая думать. - Пожалуйста, - шёпот, такой знакомый, что-то родное. Хëнджин улыбается во сне, вспоминая солнышко. Что-то такое же тёплое и яркое. Холодные руки, милые созвездия веснушек и рыжие мягкие волосы. Яркая улыбка не оставляющая равнодушным, искрящиеся карие глаза и смех, он помнит задорный смех... Хван силится проснуться, ощущая как вода резко противится и в отместку забирает воздух, утягивая на холодное беспросветное дно, но тот голос... Хëнджин цепляется за него, он просил его проснуться. Руки ощущают тепло, такое знакомое и родное. Оно уже помогало ему выбраться из этого холода и сейчас, сейчас оно тоже тянет его наверх, не позволяя уснуть снова. - Феликс! - получилось слишком хрипло, Хван открывает глаза и первое время ничего не понимает. Обшарпанный потолок, паук, что плетëт паутину в углу, стены с трещинами. Юноша неверяще моргает пару раз, он очнулся? Шевельнув пару раз пальцами правой руки, до него наконец доходит, что за вторую руку его кто-то держит. Повернув голову влево, Хëнджин не может сдержать улыбку, вот он Феликс, спит, свернувшись в маленький клубочек на краю кровати, держась двумя лапками за его руку. И будить то его жалко, по осунувшемуся лицу покрытому царапинами и синяками, видно как он устал. Хван улыбается и невесомо гладит свободной рукой веснушчатые щëчки. - Спасибо, - шепчет Хëнджин, - ты снова меня спас, - Хван правда не знает, как бы он выбрался и боролся, если бы они не были так привязаны друг к другу. Наверное, он бы не справился и остался там на дне. Монстр в его голове победил бы, но сейчас он молчит, а значит победили они. Хëнджин аккуратно вытаскивает свою ладонь из чужих рук, накрывает тяжело вздохнувшего рыжика одеялом и тихо выходит из комнаты, направляясь в душ. Нужно умыться, привести себя в порядок, смыть это странное ощущение паутины с себя, а потом наведаться на кухню. Есть хочется просто ужасно. На кухне шуршит только Минхо, вскрывая банку какого-то сухого пайка. - Очнулся? - фыркает Ли-старший тихо, чтобы не разбудить Хана, что звездой устало растянулся на кровати, занимая всё место. - Как видишь, - спокойно отвечает Хëнджин, забирая вторую банку консерв и какие-то печенья. - Скажи спасибо Феликсу, это он выхаживал и защищал тебя всё это время, иначе я бы давно тебя убил, - Минхо как-то безразлично смотрит на печенье на столе, полностью погружëнный своими мыслями, - извиняться не буду. - И не надо, - уплетает еду за обе щёки Хван, - сам бы так поступил. Что я вообще пропустил? - По сути ничего, переродки попрятались от дождя, он льёт уже третьи сутки, в общей сложности ты проспал где-то дня четыре, может пять, сам чуть не стал одним из них. Ты кстати заценил свой блонд? - ухмыляется Лино, доедая свою порцию. Хван хмурится с набитым ртом и тянет короткие прядки, пытаясь рассмотреть цвет, что-то он не обратил внимание на своё отражение, - не знаю как блонд, но когти заценил, да. - Хëнджин! - на втором этаже поднимается суматоха и звуки возни. Блондин не может сдержать улыбку, стоит ему заслышать голос Ли и то как он бежит к нему. Встрëпанный и встревоженный Феликс появляется на первом этаже словно маленький ураган, снося всё на своём пути с луком на перевес. - Всё в порядке, Ликси, - не скрывает улыбки Хван, - спасибо, что заботился обо мне. Хан заспанный и не совсем осознавший что к чему сонно выплывает из другой комнаты, - чего орëте? Когда же до него доходит, что Хван в трезвом уме и вроде здравой памяти сидит на кухне и спокойно ест консервы, его глаза становятся круглыми как блюдца. Он радостно смотрит на застывшего на пороге Ликса и облегчëнно выдыхает, теперь рыжик может успокоиться. Феликс растерялся, он не замечает никого кроме Хëнджина, что сидит с ногами на стуле и что-то кушает. Он думал, что он его уже таким не увидит. Подходящих слов как-то не находится, да и как вести себя непонятно. Хëнджин продолжая улыбаться, раскрывает объятия одной рукой и зовёт младшего к себе жестом. Хватит смотреть на него как на призрака. Феликс и сам не понимает как так быстро оказывается в чужих объятиях, цепляясь пальчиками за крепкую спину словно за спасательный круг. Он так боялся его потерять. Хëнджин крепче прижимает к себе младшего. Он тоже боялся его потерять. Хан тихонечко, как мышка, присаживается возле Минхо, лишь бы не испортить момент этим двоим. Лино же фыркает, но молчит. Феликс не хочет открывать глаза, не хочет отстраняться от тёплой груди Хвана, не хочет возвращаться на арену, но и тянуть как-то тоже странно. Хотя странно то, что Хëнджин до сих пор его не отстранил от себя и не отпустил, а так же крепко держит и поглаживает спину. - Кхм, - всё же прерывает момент встречи Минхо, - ребят, потом пообнимаетесь. Надо решать, что делать дальше. Хан пихает его локтем в бок, ну что это не подождало бы ещё пары минут? Они и так сколько дней тут сидят и ничего же, за окном всё равно дождь. Феликс нехотя отпускает Хëнджина из объятий и занимает место рядом с ним. Блондин бросает недовольный взгляд на Ли-старшего, но всё же молчит. - А что дальше? - устало вздыхает Хëнджин, готовый вступить в бой хоть сейчас, - есть ли смысл идти дальше? Есть ещё трибуты помимо нас? Сколько было залпов? Точно! Джисон щёлкает пальцами. Вот что не так, не было залпов! - Стойте! - вскакивает из-за стола Хан, перевернув стул своим резким движением. Трое недоумëнных взглядов пересекаются на синеволосом парне. - Залпы были только первый день и всё, а выживших Ликс и Лино встретили буквально накануне. Тут что-то не так. Сама арена странная, - Хан настолько взволнован, что не может сосредоточить взгляд на ком-то одном, ища поддержки и понимания. - И что ты предлагаешь? - хмыкает Минхо, - пойти обыскивать арену? Драться с переродками и искать трибутов? - Да! - хлопает ладонями по столу Хан, чьи глаза горят этой идеей. Хëнджин усмехается, желание продлить последние минуты жизни, оно и понятно, кому охото умирать? - Поддерживаю, - задумчиво мнëт бумажку в кармане Феликс, - давайте так и поступим. Хван мельком скользит по Ликсу взглядом, а потом улыбается, - что ж, так тому и быть. Предлагаю выйти на рассвете. Минхо молча закатывает глаза и выходит из-за стола. Хан идёт за ним следом, у него есть предложение. - Поднимемся наверх? - кладёт руку на плечо рыжику Хëнджин. - Да, - Ликс поспешно встаёт из-за стола, цепляясь ногой за ножку стула, после чего шипит, но быстро догоняет старшего. Хëнджин закрывает дверь в их комнату и выдохнув, оборачивается с лёгкой улыбкой на губах к Феликсу, - что такое? Ли, только севший на кровать, нервно вскидывает голову и поджав губы снова низко опускает голову, позволяя чëлке закрыть глаза. Хëнджин мягко вздыхает, он всё такой же, совсем не меняется. Подойдя ближе, Хëнджин присаживается на корточки перед младшим, берёт ледяные ладошки в свои руки и поглаживая тыльную сторону большими пальцами, старается заглянуть в глаза. - Расскажи мне, что тебя тревожит, - голос блондина тихий и мягкий, как и его прикосновения, лëгкие и ласковые, - что случилось? - Давай сбежим...