The game is never over

Хан быстро прошмыгнул в комнату вслед за Минхо, закрыл дверь и в общем не знал как начать разговор, от того и мялся на пороге, бегая взглядом по комнате. - Сон-и, говори как есть, - знает все повадки парня шатен, что собирался проверить оружие и в таком случае выспаться перед обходом арены. - Хо, послушай, - синеволосый заламывает руки от волнения, - нам надо... - голос сбивается и мысль теряется. Ли разворачивается к нему, скрещивая руки на груди, подгоняя продолжить вскинутой бровью. - Мы... - снова предприримает попытку Джисон, но зная характер своего парня, опять теряется, не зная как предложить, - в общем, я хочу сказать, что нам нужно сбежать с арены, - бросается в омут с головой синеволосый. Хан во все глаза смотрит на Минхо, не сильно расчитывая на спокойную реакцию, но пути назад нет, он уже всё сказал и начать кажется надо было не так. - А, - растягивает губы в улыбке Минхо, - правда? Сбежать, Хан-и? Так просто? Сбежать с арены?! - Ли плюется словами будто ядом, его злости нет предела, - это же так просто! Сбежать с арены и найти укрытие! Ты вообще своей головой думаешь? То арену обыскать, то сбежать, дальше что будет? Ты ничего такого не подумай, - язвительно улыбается Лино, - мне так чисто для себя, чтобы понять к чему быть готовым. Джисон предполагал, что реакция будет бурной, но не мог предположить, что настолько, однако и сдаваться не намерен, - мы можем попытаться! - Издеваешься? - рявкает Ли, всплëскивая руками, - если бы всё было так просто как ты говоришь, игр бы не было, все бы сбегали и возвращались домой. - У тебя есть идея лучше? - так же повышает голос Хан, он хотя бы варианты спастись ищет! - Да! - рявкает Лино, - выиграть эти чёртовы игры и вернуться домой! - Серьёзно? - невольно копирует чужую манеру Хан, насмешливо вздëргивая бровь, - и как ты собрался это сделать? - Убить всех других трибутов до единого! - сжимает кулаки Минхо. - Вот как? - неожиданно улыбается Джисон, - а ты уверен, что сможешь убить всех в одиночку? Уверен, что пробьëшься через переродков? А?! - Хану так и хочется встряхнуть союзника за плечи, - Ты вообще видишь что происходит вокруг? - Да! - так же повышает голос Лино, - уверен! Я перебью всех до единого, если ты не будешь жевать сопли и жалеть каждого встречного-поперечного! Понятно? - Да послушай ты! Мы с Фелик... - И слышать ничего не желаю! - громогласно перебивает младшего Минхо, раздражëнно взмахивая рукой, - от вас с Феликсом одни только проблемы! Вечно куда-то лезете, не понятно чем и о чём думаете, если вы вообще думаете! - То есть, - хмыкает синеволосый, неожиданно стихнув, - по твоему, все твои проблемы из-за меня? - Да! - всё никак не может взять себя в руки Лино, что вообще за глупый разговор? Что он несёт? Какое блять сбежать? Говорил же, сидеть и не высовываться! С такими разговорами им точно не выжить. Он забыл, что на арене ведётся запись непрерывно? Они с Феликсом блять... - Знаешь что, - Хан тяжело вздыхает и подходит к Минхо, - раз единственная помеха твоей победы - это я, - он вкладывает в чужую руку нож, - давай. Начинай. Прокладывай дорогу домой, - парень широко улыбаясь, разводит руки в стороны, полностью открываясь, - Только начни с меня. Минхо отбрасывает нож в сторону словно тот был расскалëн и со всей силы бьёт Хана по лицу, - приди в себя, придурок! Джисон не остаётся в долгу и так же с кулака бьёт Минхо в скулу, - сам ты придурок! Я просто хочу, чтобы мы вернулись домой! Новый удар от Лино не заставляет себя ждать и с треснувшей губы уже бежит струйка крови. - Я тоже этого хочу. Только ты несёшь какую-то чушь и мешаешь! - шатен уворачивается от нового удара Хана и пнув в солнечное сплетение в полсилы, бросает того на кровать. Джисон сгинается пополам, стараясь восстановить дыхание, злобно зыркая на шатена из-под чëлки. Они оба долго смотрят друг другу в глаза с такой злобой будто они настоящие враги. - Ты не можешь справиться даже со мной, - шипит Минхо, - зато несёшь какую-то чушь про побег, идиот. - Пошёл ты, - всё ещё тяжело дыша, хрипит Джисон, - кто из нас ещё идиот? Зациклился на одном способе и успокоился! - дыхание прерывается приступами сиплого кашля, голос хриплый, как у курильщика после стометровки, но вся его злость сквозит в каждом слове, - а подумать и что-то придумать слабо, да, Минхо? Названный тяжело вздыхает, лишь бы не врезать ещё раз этому придурку доморощенному, всё ему так просто, всё ему какие-то игрульки, только не учитывает он, что они со смертью. - Выслушай меня чёрт возьми! - рявкает Джисон, - у нас есть... - Ты сам не понимаешь, о чём говоришь, сопляк, - фыркает Минхо, снова перебивая, и уходит подальше из комнаты, где тихо и как-то слишком обречëнно смеётся Джисон. Хан прикрывает глаза тыльной стороной ладони и всё так же тихо смеётся. Идиот. Господи, какой же он идиот и как тяжело его спасти. Он же даже слушать его не стал... Смех прерывается и теперь приходится закусить руку, лишь бы не заорать в голос, а ведь так хочется, да так, чтобы услышал весь этот чертов тринадцатый дистрикт в который их закинули и с которого им не выбраться.

***

Феликс напряжëн до предела, пальцы до побеления сжимают чужие большие руки, ему некомфортно, он не знает как правильно преподнести информацию, он уже неправильно начал. Он всё ещё не уверен в их догадках, да и Хëнджин только пришёл в себя, стоит ли им... - Ликс... - спокойно начал было Хëнджин, стараясь заглянуть ему в глаза, чтобы хоть что-то понять. - Это не бред. Я могу объяснить, - снова глубоко выдыхает Ли, понимая, что он всё ещё несёт какой-то бред и ничего по делу, - мы... - Чшш... - Хëнджин подавляет в себе первоначальное удивление и просто садится рядом с ним на кровать, крепко обнимая, тем самым снова не давая договорить. Он и так всё понял, Феликс устал и напуган, он не из тех людей, кто сбегает и отступает при сложностях, он просто вымотался. Сжимая в объятиях крепче этот комочек, Хëнджин злится на себя всё больше и больше. Он потратил столько времени и так ничего и не смог сделать, чтобы Ликсу не приходилось проходить через этот ужас. - Хëнджин пос... - снова пытается начать разговор Феликс, но Хван лишь сильнее прижимает его к себе и сам начинает говорить. - Ликси, никто не говорит, что это бред, - голос по-прежнему мягкий и тихий, будто говорит с ребёнком, - ты устал, тебе нужно отдохнуть, - Хëнджин медленно гладит его по голове, плавно переходя на спину, - поспи немного. Всё будет хорошо. Хëнджину хочется кричать от собственной беспомощности, он хочет защитить его, хочет сказать, что он будет рядом с ним до самого конца, что больше не оставит его, но кажется не так нужно мотивировать на сражение и на бой с собой. Поэтому всё что ему остаётся это обнимать и говорить сухие стандартные фразы. Чушь какая. - Да нет же, - возражает Феликс, немного дëргаясь в тëплых объятиях, но потом отвлекается на размеренное сердцебиение и будто перегорает, вот что он ему скажет? Он прочитал записку и им с Ханом что-то показалось? Да он и сам бы у виска покрутил и как с больным разговаривал, только если что Хëнджин хотя бы после укуса, а он что? Усталость и сомнения как-то резко накатили на рыжего, что он действительно прикрывает глаза и прикладывается к плечу блондина. Без доказательств им не поверят. Да они и сами с Джисоном не совсем уверены правильно ли они всё поняли, вот если сначала как-нибудь проверить... К ласковым поглаживаниям по спине прибавляется тихий, тëплый голос, что мягко начал напевать спокойный мотив. Феликс улыбается в шею Хëнджина, всё совсем как раньше, он уже почти и забыл каково это засыпать вот так спокойно под пение, что вибрирует в груди под ухом. Хëнджин продолжает гладить приснувшего в его руках парня и сам прикрывает глаза, чтобы угомонить свои взбесившиеся мысли. Он убеждает себя, что всё будет в порядке. Что он сможет его спасти. Что именно Феликс вернётся домой. Он проложит ему эту кровавую тропу и подарит свою жизнь в конце, этим маленьким ручкам даже не придётся пачкаться в крови. Он сделает всё сам. Хван бьётся головой о стену. Сколько бы он сейчас отдал, чтобы вот так иметь возможность обнимать Феликса, считать его веснушки лёгкими поцелуями, держаться за руки повсюду, есть, не зная меры, его выпечку и не знать ужаса этих игр. Но ещё больше он отдал бы только за возможность изменить прошлое и не отталкивать, не отпускать его от себя. Отчаянный то ли крик, то ли рык царапает горло, руки то и дело сжимаются в кулаки. Какой же он дурак... Сам во всём виноват. Хён опускает взгляд на веснушчатое лицо и единственное, что бросается ему в глаза это синяк на виске и маленькие веснушки на ушке. Аккуратно переложив рыжика на подушки, Хван вылетает из комнаты. Злость и ненависть к себе душат его с такой силой, что сидеть на месте невозможно. Выскочив через окно на улицу, Хëнджин врывается в соседний дом и громит всё, что только попадается ему под руки и ноги. Мебель летит в щепки, стекло бьётся, осколками и занозами врезаясь глубоко под кожу. Ему плевать на сбитые костяшки по которым течёт кровь, плевать, что больно, разве физическая боль сравнится с душевной? Разгромив всё в двух комнатах, Хван, тяжело дыша от усталости, сползает по стене, зарываясь окровавленными руками в волосы. Он хотел, чтобы всё было по другому. Совсем по другому. - Легче? - голос Минхо заставляет вздрогнуть от неожиданности, как давно он здесь? - Чего тебе? - безразлично огрызается блондин. - Чё сопли то развел? Что-то с Феликсом не так? - Минхо садится рядом с младшим, если честно, он бы сейчас закурил. - Всё с ним не так, - хрипит Хëнджин, - с ним всегда всё было не так. - Он упрямый и настырный мальчишка, - хмыкает Ли-старший, - так что, что ты от него хотел? - Чтобы он был жив, - на полном серьёзе отвечает Хенджин, которого казалось покинули все силы разом, - чтобы он простил меня. Чтобы улыбался как раньше, как настоящее рыжее солнце, тепло и искренне, наслаждался жизнью и просто был счастлив, пусть даже и без меня. - А за что простил? - интересуется Минхо, смотря на дождь за разбитым окном. Они чем-то похожи, разбиты, но держатся и пытаются сохранить крохи тепла. - Долгая история, - смотрит в пустоту блондин, не ощущая холода от сквозняка на полу. - А нам есть куда торопиться? - хмыкает Ли-старший, всё так же не смотря на собеседника. Хван прикрывает глаза и воспоминания всплывают перед глазами сами собой. Они дружили со школы, всегда вместе, всегда рядом. Можно сказать, всё по классике, Хëнджин задира в классе номер один, Феликс тихий мальчик с необычной яркой внешностью и милыми щëчками, Хван их помнит как сейчас, столько он трепал его за них в то время, стеснительный и немного наивный со своими большими оленьими глазками. Всё прятал свои рыжие волосы под капюшоном или шапочками, чтобы не дразнили и не издевались другие ученики, но те всё равно находили к чему цепляться, например, к веснушкам, ярким пятнышкам, разбросанным по всему лицу, аккуратным ушкам и шее. Хëнджину они очень нравились, он часто рассматривал одноклассника на уроках, но никогда не заступался за него, сам мог потрепать его за щëки, в шутку сдëрнуть капюшон или шапку и перекидываться ею с другими мальчишками, искренне не понимая, зачем прятать такую красоту? Но всё перевернулось, когда он увидел как тот в общей ванной после отбоя, громко всхлипывая, царапал своё лицо до крови, пытаясь избавиться от рыжих пятнышек и криво остриженные волосы на полу, лишь бы они не торчали из-под шапочки, которую учителя милостливо разрешали не снимать. Хëнджин тогда сильно накричал на него за остриженные волосы и испорченные веснушки, назвал его страшилой, но тем не менее, обрабатывал все царапинки на лице и заслуженно огрëб наказание за нарушение режима вместе с ним. Хван никогда не забудет тот шокированный взгляд мальчишки, когда на следующий день он заступился за него перед одноклассниками, разогнав своих же товарищей, что только хотели придраться к тихоне, а потом снова и снова, ровно до тех пор пока во всеуслышание громко не объявил его своим другом. С того момента издевательства со стороны одноклассников прекратились, а драк со старшеклассниками Хван никогда не боялся, даже если и огребал по простой причине, что те были старше и сильнее. Их дружба развивалась стремительно. Хван всюду таскал Феликса за собой, втягивал его во столько неприятностей, что любой другой уже бежал бы от него со всех ног в другой дистрикт, но Ли всегда был рядом, всегда подставлял своё плечо и стоял за его спиной, не позволяя отступить. Феликс всегда обрабатывал его травмы, помогал заметать следы, прикрывал перед учителями и лез в драки наравне с ним, совершенно не боясь получить. По началу для Хëнджина это было нормально, а как иначе? Они же на то и друзья, всегда и везде вместе, так сказать и в горе и в радости, в болезни и здравии, но чем старше он становился, тем неприятнее было видеть синяки на веснушчатом лице или сбитые костяшки на маленьких ручках, которые он мог полностью спрятать в своих ладонях. Про более серьёзные травмы даже думать страшно, а потому, если Хëнджин замечал что-то неладное то всегда начинал драку первым, полностью перетягивая внимание на себя, не втягивая в неё Ли, только теперь он больше не сопливый младшеклассник, и вполне мог сломать конечности противникам особо не разбираясь кто виноват. Проблемы с дисциплиной хуже из года в год, но в противовес идеальная успеваемость. О, их ненавидел весь учительский состав, причём Хëнджина больше, ведь это он по их мнению втягивает тихого Феликса во все неприятности. Только вот им и невдомек было то, что их тихий рыжий мальчик, был тем ещё задирой, который обрёл в себе уверенность при поддержке нового друга, просто он вовремя мог прикинуться белым и пушистым и попробуй ему не поверить, ведь когда-то его и вовсе травили за необычную внешность, так что какой из него хулиган? Хван же ни за что и никогда в жизни не признается, что вся травля рыжика началась с него. Он думал, что так покажет Ли, что тот ему нравится, но оказалось это не так работает и пришлось разруливать, так же как и заварил, самому. Их дружба становилась из года в год только крепче, Хëнджин вообще не мог представить себе и дня без обнимашек с мелким, что оказался невыносимо тактильным, что поначалу Хвану давалось тяжело. В объятиях дольше пяти минут жарко, да и неудобно ему сгибаться в три погибели, чтобы рыжий мог дотянуться до шеи. Но позже ничего, привык и ничего ему больше не мешало и на полушпагат встать, лишь бы удобно кое-кому было. Казалось дружбы ближе и крепче быть не может, но всё оказалось возможным, когда Ли втянул старшего в танцы и заразил его своей мечтой, жить танцами. Тогда ещё шатен, фыркал как мог, что ещё за танцы, что за бред вообще? Кто ими вообще занимается? Бездельники в Капитолии, а они находятся в наполовину военном дистрикте, пф... Однако, свои слова Хëнджин забрал при первом же визите Сноу во второй дистрикт, во время которого школа и академия готовили праздничный концерт. Хван потерял дар речи, во время танца Феликса, что выступал от их школы, с большим и маленькими веерами с элементами боевого искусства. Плавные и изящные движения завораживали своей грациозностью, резкие выпады, прыжки и кувырки через себя же посылали табуны мурашек по коже и вызывали восхищение, а вот чужие руки в поддержках, что так легко подбрасывали и ловили его друга, хватая за талию, руки и плечи, раздражали... В тот же вечер Хван недовольно бурча себе под нос, просил научить его танцевать и если что выступать с ним, вдруг другие его уронят, он им не доверяет и вообще, они его лапают. Феликс долго смеялся, но учить не отказался, наоборот втягивал друга в это занятие как мог. Так они провели всю школу, днём старательно грызли гранит науки, вечером танцевали так чтобы никто не видел, либо сбегая в лес, либо выше в горы, а могли закрыться на крыше. Пусть не высыпались, зато были счастливы и кажется обрели стимул вырваться отсюда. Однако, чем ближе выпускные экзамены, тем больше педагоги давили на учеников. Думайте о будущем. Выбирайте внимательно. Хватит витать в облаках. Хвану настоятельно рекомендовали поступить в Академию миротворцев, надеясь, что хоть там из него сделают человека. Мозги то хорошие, дисциплина только хромает, но в Академии и не с такими справлялись, Хëнджин же слышал и не таких ломали. Хван долго думал, но во втором дистрикте особо без денег не разгуляешься, либо в каменщики, строители, либо военные и миротворцы. Шатен фыркал, стройка дело хорошее, прибыльные, но явно не его, а вот служить президенту ещё более прибыльно, гарантии разные, соц. пакет, неприкосновенность все дела... Поэтому в начале лета, учитель действительно помог собрать и подать документы на обучение в миротворцы. Феликс же особо не думал, он сразу сказал, что пойдёт за Хëнджином и летом действительно словно хвостик увязался следом за ним в Академию, и впрочем в этом мало кто сомневался. Они же были словно соулмейты, всегда рядом, всегда вместе, чувствовали состояние друг друга и будто один разум на двоих, казалось невозможно быть так с кем-то связанным, но вот они живой пример. Один что-то начинает, второй подхватывает и итог уже совместный и в наилучшем виде, ведь оба всё доводят до совершенства, иначе не успокоятся. Поначалу в Академии ничего не поменялось. Они по-прежнему вместе, заботятся друг о друге и также не разлей вода, даже не смотря на то, что обзавелись ещё друзьями. Строили планы на будущее. Хвану пророчили блестящую карьеру Миротворца и даже не сомневались что однажды он может стать победителем игр, а Феликса видели наставником трибутов. Бан Чан лично взял шефство над ними, не сказать, что они с Хëнджином сразу поладили, но сошлись в том, что оба достаточно опекали Феликса, один его любил, второй видел в нём сына, что погиб слишком рано из-за игр. Несмотря на то, что обоим пророчили блестящую карьеру во втором дистрикте, они оба мечтали о другом. Они мечтали о свободе и танцах. Никто не знал, что сбегая с занятий далеко в лес или выше в горы, или же запираясь ночью на крыше, они продолжали школьную традицию и танцевали, вкладывая в это всю душу и эмоции. Потом как-то узнал наставник и у них с Хëнджином состоялся неприятный разговор. Бан Чан с высоты своего опыта отчитывал его как сопливого школьника, что увлечены они какой-то глупостью, что в их дистрикте так не выжить, но единственное, что заставило прислушаться, это фраза брошенная вскользь, что Феликса ни от игр, ни от мнимого правосудия так не спасти. Хëнджин прислушался к наставлениям старшего и оставил танцы для души, соврав Феликсу, что неожиданно осознал, что это действительно пора оставить и задуматься о чём-то более серьёзном, так сказать, пора вырасти и посмотреть на жизнь реально. Затем же Хван полностью сосредоточился на службе, обзаводился новыми знакомствами, связями, отчего часто стал возвращаться в общежитие слишком поздно и совсем без сил. Всё меньше при этом уделяя внимание другу, потому что сил тупо не было даже на то, чтобы нормально поесть. Сколько же было ссор с Ликсом, который слишком за него переживал и просил, едва ли не на коленях умолял, бросить эту службу, не отказываться от мечты, ну или найти что-то другое. Они же могут вместе преподавать! Идея шикарна, но при других обстоятельствах. Порой эти ссоры едва не доходили до драк. Ну как драк... Феликс срывался на Хëнджина, то в плечо ударит, то швырнет в него что-то, как правило, мягкое и не тяжёлое. Хëнджин молча терпел, уворачивался, мягко улыбался, трепал по волосам и уходил на очередные учения, напоследок прося не волноваться за него, что ещё больше бесило Феликса, что ничего не мог с этим поделать. Хëнджин же хотел как можно скорее стать миротворцем или занять высокую должность, как-то выделиться для того, чтобы суметь защитить Феликса, чтобы он никогда не участвовал в этих играх. Чтобы никто не посмел его и пальцем тронуть, но не успел. В их компанию как-то затесался один тихий парнишка, Хван даже имени его не вспомнит, ни то что внешность. Но именно с его приходом начались все проблемы, точнее странные разговоры Феликса о свободе и как следствие ссоры. Ведь уши повсюду, доверять никому нельзя, да и окружение новых миротворцев проверяют особенно тщательно. Хëнджин каждый раз грубо одëргивал Ликса, переводил темы, старался рассорить с тем парнем, но в итоге ссорились только они. Посоветовавшись с наставником Баном, Хëнджин сам принял решение отдалиться от него, потому сводил их общение к минимуму, чтобы в случае чего суметь спасти его. Но один день перевернул все их отношения, которые оба пытались спасти, но каждый по своему. Хëнджин тогда ещё можно сказать кадет, а не миротворец, уловил один слух в Академии, а потом и в участке Миротворцев. Слух заключался в том, что в Академии появились те, кто поддерживает революцию. Приказано обыскать академию и казнить тех, кто к этому причастен. Уже есть подозреваемые. Хван помнит как тогда бешено билось его сердце, помнит как вызвался добровольцем в помощники. Ведь кто знает академию лучше, чем её студент. Помнит как рвался вперёд и старался первым попасть в комнату Феликса, но так, чтобы всё выглядело как случайность. Как тряслись его руки, когда он переворачивал все его вещи, страшась даже допустить мысль что-то найти. И ведь нашел. В тот момент душа едва не покинула тело, а все мысли в голове исчезли. Феликс, что же ты наделал, это пожалуй единственное, что пришло на ум. То был значок сойки, но и этого было достаточно, чтобы приписали к повстанцам и казнили. Хван сам не помнит, как спрятал эту вещицу в форму. - Чисто! - отрапортовал уверенный голос, не сорвавшись и не дрогнув. Следующая комната в которую случайно попал Хëнджин, это того самого нового друга Ли. Вот здесь никакой аккуратности и осторожности, швырял всё налево и направо, переворачивал вверх дном, всё летело на пол и... - Нашёл! - рявкает Хëнджин, сжимая в руке записи и значок, слыша как к нему бегут старшие товарищи. Он предъявляет находки командиру их небольшого отряда и рассказывает всё, что о нём знает, вскользь упоминает, что тот подозрительный и ни с кем не общался, но кажется пытался, однако все считали его странным. Мужчина в белой форме долго изучает листы, то были список всех слабых мест их дистрикта, где нет охраны, где можно пробраться незамеченными и карта с цветными отметками важных мест. Хван умучился пока составлял её в своей комнате по ночам, меняя почерк до неузнаваемости. Командир его тогда хвалит, пожимает руку и говорит, что он молодец и он возьмёт его на заметку. Хëнджин спокойно кланяется в благодарность и старшие смеются с его скромности. Смех стихает и миротворцы с оружием на перевес сгоняют всех на площадь для показательной казни. Хëнджин уверенно держит лук в руках, автомат новобранцам неположен, и внимательно осматривает всех. Учителя же смотрят на него с презрением и неодобрением, сокурсники и младшие со страхом, а вот в глаза одному человеку боялся смотреть сам Хëнджин. Это для его же блага, повторяет буквально как мантру, когда-нибудь он меня простит, а это уже самовнушение. Когда же пересекаются их глаза с Бан Чаном, он только и может, что стрельнуть взглядом в сторону Феликса, надеясь, что наставник его поймет. Того мальчишку-тихоню тащат буквально за шкирку, он дикими испуганными глазищами озирается вокруг, ища помощи и всё лепечет, что это не он, что его подставили. Хëнджин напрягается всем телом, предчувствуя неладное. Мальчишку затаскивают на ступени эшафота и тот начинает кричать, - это не я! Это не моё! Мне подбросили! Эти листы не мои и значок... - Молчать! - Хван не дожидается приказа и бьёт его с ноги по подбородку, кажется, ломая ему челюсть, чтобы точно не назвал другое имя. Старшие по званию ему одобрительно кивают и тащат заливающегося кровью парня дальше. Хëнджин строго осматривает толпу перед собой и холодеет, Феликс ускользает от Бан Чана и бежит к нему. Они перекидываются взглядами с Баном и Хëнджин специально оттесняет толпу назад. Пока один из миротворцев зачитывает обвинение, второй точит меч. Хëнджин молится, чтобы Феликса задержали другие студенты, но нет, он буквально вырывается из толпы, рвясь на эшафот, но врезается в грудь Хëнджину, что вырастает перед ним как стена. - Назад, - шипит Хван, прожигая друга ледяным взглядом, внутри же всё сжимается от страха, если кто-нибудь заметит, он же не сможет защитить его от других миротворцев, его забьют до смерти. Где этот чёртов наставник?! - Хëнджин! - Феликс совершенно ничего не понимает, смотрит на него своими оленьими глазками и Хван теряется, - Хён, что п... - Я сказал назад! Или что, - шипит как змея Хëнджин, - хочешь быть следующим? Феликс от удивления аж рот открывает и невольно отступает на шаг назад, он не ожидал такого, что вообще происходит? Как так? Подоспевший Бан Чан наконец оттаскивает Ли назад в толпу студентов и преподавателей и едва успевает закрыть ему глаза, когда виновному отрубают голову. По толпе идёт ропот, Феликсу становится совсем плохо и наставнику приходится поддерживать его за плечи. Хëнджину же нельзя показать, что ему не лучше, только ему страшно подумать, что если бы он не услышал эти слухи, то казнить могли вовсе не этого парня, а его Феликса, хотя теперь кажется вовсе и не его... Он помогает миротворцам разогнать студентов обратно по аудиториям, но никак не может найти Феликса. Про него кстати старшие товарищи спрашивали зачем он так близко подходил и не рвался ли он на эшафот. Хëнджин всех заверяет, что Феликс паинька, фанат Капитолия, будущий наставник трибутов и рвался на эшафот, чтобы самому прибить предателя. Миротворцы смеются и называют его милашкой, Хван с этим соглашается, а потом внимательно прислушивается ко всем разговорам старших в чью компанию незаметно и быстро затирается. После казни разговор с Ликсом всё никак не залаживается, потому что в случае чего их не должны заподозрить в связи, и в любой непонятной ситуации Хван мог снова вмешаться случайным добровольцем. Ли пытался всё выяснить что же тогда произошло, но Хëнджин лишь шипел, чтобы тот не лез, если не хочет стать следующим и лучше выбирал друзей. Хëнджин окружает себя компанией задиристых и заносчивых Сынмина и Чонина, один сын местного зажиточного оружейника, второй сын высокопоставленных миротворцев, чтобы Ликс меньше к нему приближался, но те сами порой цепляли его и Хван как и в начальной школе, вмешивался только когда те перегибали палку. Лишь бы никто не понял, что он его оберегает... Вот например, Бан Чан не понял, когда Хëнджин сдал ещё одного друга Феликса, он нашёл у него что? Право слово, какой ужас, запрещенка? Расстрелять! Бан Чан тогда успокаивал рыдающего Феликса целый день, Хëнджин видел, что его не было на занятиях, но на ужине увидел опухшую мордашку и единственное, что он ему сказал, стоило тому подойти к столу, где он сидел с новыми друзьями, - лучше выбирай друзей! Чонин посмеялся над потерянным видом Феликса, а вот Сынмин уже поплатился разбитым носом после ужина, за свою неудачную шутку, что Ликс похож на брошенного щеночка или влюбленного школьника, что бегает за крашем, который каждый раз его отшивает. Хëнджин даже не извинился и не объяснил за что чуть не сломал нос "другу". - Зачем ты это делаешь? - тихо как-то спросил Феликс случайно столкнувшись с ним в коридоре перед отбоем. Он заглядывал ему в глаза с какой-то надеждой, будто что-то ожидая, за что-то цепляясь. Хëнджин цепляет на лицо холодную и неприятную ухмылку, - для продвижения по службе, разве не понятно? Так надо! Так надо! Так надо! Так правильно! Истерично бьётся в голове Хвана стоит ему увидеть как погас взгляд Феликса. Так будет лучше для него... Однако, не в силах вынести вида того, как в потемневших карамельных глазах набираются слёзы, Хëнджин сбегает с этого злополучного коридора, намеренно задев младшего плечом, лишь бы не броситься обнимать и утешать, как делал всегда. Он знает, что причиняет ему боль, но лучше так и он будет жив и у самого Хëнджина позже будет шанс всё объяснить и вымолить прощение, чем он его потеряет. В тот же вечер наставник влетел к нему в комнату, - Ты что творишь, щенок?! - То, с чем вы однажды не справились, старик, - шипит Хван, - я защищаю Феликса и не советую вам мне мешать! - Ты что мне угрожать вздумал? - сказать, что Чан был в шоке ничего не сказать, взял под опеку называется. - Прямо говорю, - смотрит наставнику в глаза Хван, - лучше следите за тем с кем он общается. Одни повстанцы! Вы с ума сошли?! - голос становится жёстче и ниже, - хотите чтобы его казнили? Зовëте себя названным отцом, а уследить не можете, как и за своим первенцем! Хëнджин не знает каким чудом ему не прилетело тогда по лицу, но то, что наставник был в бешенстве это точно. Сам же Хван был на нервах, он постоянно присматривает за Феликсом, за тем с кем он общается, что делает, подчищает за ним хвосты, а это не так-то просто. Замести всё так, чтобы самому не попасться, чтобы на Феликса вообще никак не смогли выйти и в случае чего подвести под удар кого-то другого. Битва взглядов была тяжёлой, но оба её выдержали, Бан плюнул ему под ноги и пообещал что тот поплатится, если Феликс ещё раз из-за него будет в слезах. Хван лишь попросил покинуть комнату, можно подумать ему легко, можно подумать он хочет этого. Чем больше он его защищал, тем больше становилась пропасть между ними, но тем и выше становилось его звание. К окончанию академии его пророчили в офицеры. Мечтать о таком в столь молодом возрасте это предел наглости, но Хван очень старался для этого и никакая революция не смогла ему помешать, даже сыграла на руку с убийством Китнисс. Ох, как его ненавидели такие же новобранцы, что не могли за ним угнаться и как ему благоволили старшие. Однако все испортили игры, как и всегда... Эти игры были внеплановыми, никто не успел подготовиться. Хван даже не успел дойти до командира, чтобы просить его о милости исключить всего одно имя. Поэтому, стоило ему только услышать имя Феликса как трибута, первобытный ужас обуял так, что он потерял дар речи. Всего одна бумажка с именем перечеркнула все его труды. Он не для этого испортил с ним отношения в ноль, чтобы его убили в игре. Нет, Хëнджин не недооценивает Феликса, он просто слишком хорошо его знает, тот может запаниковать, пожалеть кого-то и боец он только на дальнем расстоянии. Собственно поэтому и просить Хëнджина пойти с ним и не нужно было, хотя Хван сразу же поймал на себе взгляд Бан Чана и только вот он не совсем его понял, то ли он обвинял, то ли просил. - Как итог, мы здесь, - заканчивает рассказ Хëнджин так же как и Минхо наблюдая за дождём через разбитое стекло. - Хм, - Лино вздëргивает вверх левый уголок губ, - ну да, а поговорить и решить всё вместе, мозгов у вас не хватило, да? - И где же ты такой умный раньше был? - зеркалит ухмылку Хëнджин, - он даже лук бросил, потому что я перенял его оружие и стиль стрельбы, взялся за меч потому что я его больше в руки не брал и всё это из вредности, а ты говоришь, поговорить. - Ты не лучше, - хмыкает Лино, - два упрямца сопливых, всё спасаете друг друга, только никак не договоритесь. - Я и не отрицаю, - переводит взгляд в пол Хён, - поэтому и говорю, что надеюсь, он когда-нибудь меня простит. - Для того, чтобы тебя простить, он должен всё это узнать, смекаешь? - в голове у Минхо как-то пусто, почему везде такая безысходность? - А ты почему здесь? - тяжело вздыхает блондин, мельком взглянув на шатена. - Хан, - получилось как-то обречëнно, - несёт всякую чушь, у меня голова болит от этого. И кстати, чтобы ты знал, Хван, Феликс влез в это восстание, чтобы подарить тебе свободу и возможность танцевать. Специально не говорил тебе, чтобы защитить тебя от твоих же сослуживцев, - переводит тему Минхо, не желая, чтобы лезли ему в душу. - Что ты сказал? - потеряно хлопает глазами Хëнджин, голова кругом пошла, то есть это из-за него? Это всё из-за него? - Ликс сам мне рассказал, когда тебе совсем плохо было, я просто спросил его, почему он так упорно защищает тебя и что вас связывает, - всё так же без эмоций Минхо, - а вообще вы два слепых идиота. Шатен встаёт на затëкшие ноги и подает руку Хвану, - пошли назад. Блондин цепляется за чужую руку и просто не знает, что ему делать и как ему быть от того и выглядит потерянным. - Выкинь всё из головы и сосредоточься на том, что продолжишь его защищать, - фыркает Ли-старший. Оба бегом возвращаются в дом, залезая через окно из-за которого на полу уже была приличная лужа, что если подскользнуться, то можно и нос сломать. - Под таким дождем, - стряхивает воду с волос Хван, - нереально куда-то идти, угодим в ловушки и свалимся с лихорадкой. - А сколько здесь можно сидеть? - пожимает плечами Минхо, осознавая, что младший по сути-то прав. - Давай обсудим, когда все проснутся, - слегка улыбается Хëнджин и хлопнув Минхо по плечу, направился в ванну обработать руки, а затем в комнату к Феликсу. Блондин закрывает дверь, и застывает на пороге, прижавшись к ней спиной. Феликс всё так же спит, подтянув колени к груди, видимо замёрз. Хëнджин снимает мокрую куртку, швыряя её на пол и ложится рядом с Ликсом, поправляя на нём одеяло. Он пристально смотрит на осунувшееся лицо, подмечает все царапинки, синяки под глазами и пересчитывает веснушки, находя созвездие стрельца под правым глазом, созвездие лиры чуть ниже и правее, замысловатую кассиопею на левой щëчке и невольно улыбается, такое ощущение, что веснушек с каждым годом становится только больше. Хëнджин всегда любил его веснушки, а когда был в младшей школе и вовсе злился как это солнце могло целовать его Феликса, а он не мог. Сейчас Хван и сам над этим смеётся, только перестаёт, каждый раз осознавая что и сейчас он не может его целовать. Блондин бегло, словно воришка проводит пальцами по очертаниям лица Феликса. Тяжело вздохнув, Хëнджин обнимает Ликса и продолжает рассматривать его. В голове удивительно пусто. "Сбежать, говоришь" - всё же опасливо проносится в светлой голове и единственное, о чём думает Хван, это о том, что их сразу убьют стоит им только попробовать. У них нет шансов вернуться с этой игры всем или хотя бы вместе. Им не позволят, слишком негативный опыт с сойкой, такого больше не допустят и выход из всего этого Хëнджин видит только один, тот который планировал изначально. Хван крепко прижимает к себе рыжика так, чтобы ощущать и слышать его сердцебиение и думая слишком о многом смотрит в окно, где всё так же темно и льёт дождь. Минхо так же смотрит в окно и сидит на кухне, ютясь на стуле, словно пташка на жëрдочке. Сбежать. В голове вновь и вновь проносится голос Джисона, сменяясь его же отчаянным смехом. Кажется, будто Ли скоро двинется сам. Это не нормально. Это не нормально, что они срываются друг на друга, отдаляются. Они всегда были близки, соулмейтами в конце концов, у них нет никого ближе друг друга, так какого же чёрта происходит сейчас? Что он там говорил Хëнджину? А, поговорить кажется... Шатен собирается с духом и идёт в комнату к Хану, им надо поговорить, извиниться и расставить все точки над и. Однако, открыв дверь в спальню, Минхо замирает и тупо смотрит на Джисона, тот так и уснул, прикрыв лицо одной рукой. Ли кусает губы, ну вот и что прикажете делать? Парень возвращается на кухню и по сотому кругу гоняет мысли в голове, пока так и не засыпает, уронив голову на сложенные руки, у него очень дурное предчувствие и оно редко подводит. Словно в подтверждение его вечерних мыслей, утро начинается с воя сирены. Минхо падает со стула от неожиданности и перекатывается под стол чисто на всякий случай. На втором этаже тоже слышится грохот и мат Хëнджина, но почему не слышно Хана? - Ликс?! - кричит со второго этажа Хван и наплевав на всё несётся со второго этажа вниз. - Его здесь нет! - кричит в ответ Минхо, стартуя в комнату, где спал Хан, как он и ожидал, она пуста, - Хан с ним! - Твою мать! - шипит Хëнджин, проверяя вещи и оружие, - лука и стрел нет! - Блять, - со всей дури пинает кровать Минхо, - где их искать? - Далеко уйти не могли, - закрепляет мечи на спине Хван, - пошли, - Хëнджин залезает на подоконник и тут же слетает обратно. Земля содрогнулась. Минхо в ужасе цепляется за дверной косяк и подтаскивает к себе блондина, - какого х...- ещё один толчок не даёт закончить фразу, едва не заставив их вылетить в разные комнаты. - Руку! - кричит Феликс, появляясь в окне и протягивает раскрытую ладонь двум парням, что с бешенством смотрят на него в ответ. Минхо толкает Хëнджина вперёд и тот крепко цепляет младшего за запястье, но тот раньше дергает его на себя и тянет на улицу, где на асфальте под проливным дождём стоит Хан с мачете и яркой улыбкой под респиратором, которую выдают лишь морщинки возле глаз. Хван быстро спрыгивает вниз и едва может устоять на ногах от того как тряхнуло округу. Феликс, не удержавшись на подоконнике, слетает вниз. Минхо, что крепко вцепился за оконную раму, крепко держит однофамильца за руку, не позволяя ему улететь в перекосившийся на бок дом. Хëнджин опускает руку на рукоять ножа, если Минхо отпустит Ликса, он убьёт Хана не раздумывая. Ли-старший всё же вытягивает самого младшего на улицу и они оба спрыгивают на землю. Минхо гневно смотрит в глаза Джисону, что смотрит в ответ с вызовом, но оба молчат. - Я тебя к себе привяжу, - шипит Хëнджин, снова хватая запястье Феликса, - вы что устроили?! - Не здесь! - рявкает Джисон, беря за руку Минхо, - скажите, где безопасное место? - А мы знаем? - так же орёт в ответ Хван, чтобы его было слышно под грохот воды, гневно сверкая глазами. - Подсказка у кого? - оглядывается по сторонам Феликс, зачесывая назад налипшие на лицо волосы, - быстрее! - «Перед каким простым смертным даже президент снимает шляпу», - так же нервно отвечает Лино, держась за меч и отфыркиваясь от дождя. - И вы не разгадали? - приподнимает бровь Хан, вытирая глаза. - Мёртвые? - снова предполагает Хëнджин, надевая респиратор, так же нервно осматриваясь по сторонам ничерта ж не видно. Джисон недоумëнно смотрит на Феликса, тот лишь отмахивается, Хëнджин всегда такой. - Вообще-то парикмахер, - обводит всех взглядом Хан, - кто-нибудь видел здесь парикмахерскую? - Издеваешься? - шипит Лино, ощущая как хлюпает в кроссовках, - куда теперь? Землю снова тряхнуло, но теперь что-то хрустнуло. Вся четверка резко оборачивается на звук. По дороге бежит трещина и часть земли проваливается. - Только не разделяемся! - орёт Джисон, хватая за свободную руку и Феликса и начинает всех тащить на выход из частного квартала. - Хан! - поправляет респиратор на лице Хëнджин, - в центре многоэтажки! Опасно! Никто не успевает ничего ответить, из всех укромных уголков вылезают переродки, что с голодным кличем мчатся в их сторону. - Блять! - рявкает Минхо и кивнув Хëнджину, перехватывает клинок удобнее. - Далеко не отходить! - бросает взгляд на Феликса Хëнджин и уже разрубает первого переродка, что добрался до них, пополам. - Дай мне один клинок, - просит Феликс, придерживая Хëнджина за куртку на спине. - Слишком тяжëлые для тебя, - всё ещё зол на пропаж Хван. Ещё раз кивнув друг другу, Минхо и Хëнджин бегут вперёд встретить переродков и расчистить дорогу младшим, что бежали следом держась за руки и практически не отставая. Хан ловко страхует Феликса, не давая ему подскользнуться на грязи и лужах, а тот не даёт ему оступиться на разломах. Переродки же словно оголодавшая саранча лезли отовсюду с режущим слух стрекотанием и горловым хрипом. Ни Минхо, ни Хëнджину не до того, чтобы бояться их руки по локоть в крови, при этом надо следить, чтобы никто не прорвался и не выскочил со спины, не оступиться самому и не потерять из виду младших. Лино успевает вонзить клинок в землю при очередном толчке и всё равно с трудом удерживает равновесие. Хван чуть не слетев в новообразовавшийся провал, сталкивает туда балансирующих на краю переродков. Хан и Феликс чудом успели перескочить с участка асфальта, что буквально раскрошился под их ногами и теперь во все глаза смотрели друг на друга и на свои переплетëнные руки. Вот это им повезло конечно. - Эй! - гаркает Минхо, заметив заминку, - оба, живо сюда! Хëнджин недовольно хмурясь, оглядывается проверить в чём дело и едва не пропускает тварь, чья челюсть сомкнулась на стреле Ликса. - Внимательнее, Хван, - подходит ближе к Минхо Феликс, окидывая недовольным взглядом блондина, тем не менее держа лук всё ещё на готове, - я тебя второй раз выхаживать не собираюсь. - Слушаюсь, господин, - скалится в улыбке Хëнджин и продолжает свой смертоносный танец с клинками, рассчищая дорогу. Минхо тащит самых младших в обход переродков, пока Хëнджин прикрывает их со спины. И вот когда выход с частного сектора на горизонте, земля снова трещит и разделяется на три части, отрезая их троих словно кусочек торта, с двух сторон от основного пласта. Хан хватает Минхо за шкирку, чтобы тот не слетел вниз и тот ему безумно благодарен, буквально чувствуя как под половиной подошвы зияет пустота. Про высоту кажется и говорить не стоит. - Хëнджин! - обеспокоенно оглядывается в поисках блондина Феликс. - Здесь я, - перепрыгивает на небольшой участок Хëнджин, - чего встали? Быстро отсюда, - тяжело дышит парень, внимательно следя за тем, как твари готовятся прыгать. Джисон разбегается и перепрыгивает первым. Нога неудачно приземляется на часть разлома с грязью. - Хан! - взволнованно вскрикивает рыжик, заметив, как поехала нога старшего. Джисон успевает сбалансировать и спружинить себя вперёд, плюхаясь коленями и руками на асфальт, хрен с ним, что грязный как свинья, главное жив. - Ликс, бегом, - сталкивает переродка ударом ноги в грудь Минхо. - Я поймаю, - подбадривающе кричит Джисон, сложив руки рупором. Феликс кивает сам себе и разбежавшись прыгает вперёд, Хан как и обещал, сразу же перехватывает его на краю, не давая соскользнуть вниз. - Хëнджин! Минхо, быстрее! - снова прикрикивает Хан, замечая, что тот кусок земли кажется трескается и если переродки будут пытаться продолжать запрыгнуть и дальше, он не выдержит. - Я прикрою, - достает стрелы Феликс, но Хëнджин машет ему рукой. - Не трать стрелы! Дождь собьëт прицел! - Давай, иди первым, - кивает блондину Минхо, снося голову очередному визитëру, вот же упрямые твари. - Тебе всё равно придется прыгнуть, Лино. Иди первым, я прикрою, - так же убивает переродка Хван. - У вас нет времени! - злится Джисон, - прыгайте одновременно, мы вас подстрахуем! Парни переглядываются между собой, Минхо ни то недовольно, ни то недоверчиво кривит губы, но всё же кивает, да и выбора действительно нет. Оба берут разбег, когда земля начинает сыпаться под ногами. Когтистые руки переродков тянутся за ними, немногие даже осмеливаются прыгнуть следом. Хван уверенно приземляется на край, но Феликс всё равно крепко хватает его за руку выше локтя, тяня к себе ближе. Хëнджин ухмыляется, одаривая его взглядом сверху-вниз, - волнуешься за меня, Ликси? - Сейчас обратно столкну, - закатывает глаза рыжий, но противореча своим словам, продолжает крепко держать Хвана за руку мёртвой хваткой. Минхо действительно прыгнул одновременно с Хëнджином, но чуть душу богу не отдал, когда почувствовал как скользят ноги на самом краю. Джисон, как и обещал, удержал его, а после хлопнув по плечу, крепко обнял. - Ты точно высоты боишься? - Хан издевается, потому что слышит как бешенно бьётся чужое сердце от испуга. Бедный парень, сколько за последнее время ему пришлось столкнуться и преодолеть свой самый жуткий страх. Лино молчит и продолжает стоять в чужих объятиях, ноги постепенно перестают трястись, да и теплее так. - Потом пообнимаетесь, - довольно улыбается Хëнджин, сразу же ловя на себе злобный взгляд самого старшего в их компании, - надо найти безопасное место. Феликс закатывает глаза, - можно подумать, ты знаешь где его искать или какая именно парикмахерская безопасна. Хëнджин продолжает улыбаться, хитро щуря глаза, - с вами молодые люди, вообще отдельный разговор будет, если вы не забыли. - Куда пойдем? - спрашивает Минхо, наблюдая за тем, как переродки скапливаются у противоположного края, пожирая их голодными глазами. - Значит, в центр и квартал, где был рог изобилия смысла идти нет, - трëт подбородок Хан, - значит двигаемся дальше, но не совсем на окраину. Не сговариваясь, четвëрка снова начинает бег в одном темпе, держась середины дороги, опасаясь землетрясения. Тем не менее, каждый наготове, нервы на пределе никто не знает чего ожидать. Спустя минут двадцать достаточно быстрого бега, Минхо чудом успевает шугануть младших назад, замечая как одну улицу заполонили переродки, перекрыв всю дорогу. Шатен прикладывает указательный палец к губам. Если эта толпа на них среагирует, они не выберутся. Хëнджин аккуратно выглядывает из-за угла и тут же прижимается обратно к стене. Откуда их столько? Минхо пожимает плечами и отрицательно качает головой, посмотрев на руку Хвана на клинках, сказал же не пробьются. Хëнджин закатывает глаза, если работать быстро и слаженно, то всё будет ок. Минхо вскидывает руку, призывая остановиться и подумать, одно дело они пробивались по одному или вдвоём, но тут есть ещё двое и один из них вооружен бесполезными сейчас стрелами. Хëнджин хмурится, принимая это как довод, но он может отдать ему свой второй клинок. Минхо приподнимает бровь, спрашивая как бы, ну и сколько он продержится с мечом не по руке? И в таком случае, чего часом ранее отказался от этой идеи? Хван снова недовольно хмурится, предположим логично, да и он невсегда может успеть. Пока спорят самые старшие, Хан бросает взгляд на Феликса, привлекая его внимание, тот реагирует и вопросительно вскидывает бровь. Джисон стреляет глазами на следующий проулок, предлагая просто безпалевно перебежать. Феликс морщит нос, а если тряхнет или кто-то случайно обернëтся? Джисон хмурится и стреляет глазами в обратную сторону, что если обойти этот дом с другой стороны? Феликс снова морщится, а если выскочат на толпу? Феликс стреляет глазами влево, теперь хмурится Хан, так они выйдут в центр. Оба задумчиво поднимают голову вверх, и тут же озарëнно переводят взгляд друг на друга, после чего они кивают друг другу. Феликс быстро снимает куртку, кроссовки и отдаёт их Джисону. Синеволосый повязывает чужую куртку на пояс, кроссовки прячет за пояс и сцепив руки в замок, присаживается на корточки. Рыжий парнишка взбирается ему на руки, после чего его подбрасывают наверх и вот он уже уцепился за выступ на стене. Хëнджин хотел было его схватить, но тот уже подтянулся дальше. Минхо крутит пальцем у виска. Хан же показывает, что всё ок. Хван прижимает Джисона к стене гневно смотря ему в глаза, не отступая, даже ощутив лезвие у горла. Хан нагло улыбается и вздëргивает бровь, есть идея лучше? Хëнджин отпускает наглеца и внимательно смотрит наверх. Минхо хмурится и скрещивает руки на груди. Он. Никуда. Не. Полезет. Феликс же лезет наверх словно упрямый кот, цепляясь озябшими пальцами за скользкий карниз, по возможности забирается на него и прилипает грудью к стене. Ему всего лишь нужно найти окно и выбраться на крышу. Минхо старается придумать запасной план, лишь бы не лезть на крышу, а Хëнджин внимательно следит за Феликсом и забывает дышать. Хан же не сомневается в успехе, гениальная идея никогда не приходит в одну голову. Ликс, привыкший лазить в горах, не боится высоты, но дождь существенно всё усложняет. Он переводит дыхание, дойдя до угла здания и перебирается на другую сторону здания, ту самую, которая выходит в проулок с переродками. Хëнджин не может усидеть на месте, поэтому Минхо крепко держит его за плечо. Он уверен, Феликс знает, что делает. Феликс тоже хотел бы точно знать, что он хочет найти на крыше. Однако, отступать уже поздно, он аккуратно крадëтся по карнизу и продрог до ужаса, он точно свалится с температурой после, если конечно до этого не свалится в толпу переродков. Рыжик старается лишний раз на них не смотреть, слишком уж они жуткие, так похожи на людей, но в тоже время совсем потеряли человеческий вид. Один из переродков, с виду ребенок лет семи, что походу стоял рядом с папой, раскачивается с пятки на носок, а потом ломано поднимает голову наверх. У Феликса сердце замирает, когда они встречаются глазами, а он ведь так старался слиться со стеной. Клыкастый рот растягивается в безразмерной радостной улыбке. Ли прилипает к стене сильнее и торопится идти дальше. Главное, не думать о плохом, не думать о пло... Мальчик дёргает за рукав отца и тыкает в Феликса пальцем. Мужчина в грязном, подранном пальто когда-то красивого песочного цвета, тоже рвано вскидывает голову и внимательно смотрит на маленькую фигурку, что наконец-то добралась до узенького оконца и сейчас заползала внутрь. Ли надеется не встретить внутри никаких гостей, он просто падает на пол и пытается отогреть дыханием руки, чтобы позже растереть ими промëрзшие ноги, что едва не сводит судорогой. Но, времени рассиживаться тоже особо нет, потому парень скорее бежит на крышу с трудом наступая на ноги, совершенно не обращая внимания, что там в квартирах и на этажах ниже, скорее всего оно и к лучшему. Выскочив на крышу, Ликс подлетает к одному краю, затем ко второму и так по очереди, старается рассмотреть хоть что-то за пеленой дождя. Очень ярко выделяется то самое красное здание, к нему кстати самая чистая дорога и это по его мнению, пожалуй самое подозрительное. Переродки в основном прячутся в подобных проулках от дождя, но некоторые слоняются по городу, словно неприкаянные. Более-менее запомнив всё расположение, Ли мчится назад. Он находит газовую трубу и как в начале игр, спускается по ней, снова догоняя союзников. Хан накидывает на него куртку, и возвращает кроссовки. Феликс, дрожа как осиновый лист, указывает дорогу только вперёд, если коротко или обходить через другую улицу, но кто знает что там. Хëнджин показывает вперёд, если побегут быстро, то может и пронесëт. Минхо отрицательно качает головой, от четверых слишком много шума, как бы они не хотели, будут шлëпать по воде. Хван хмурится пару секунд, а потом подхватывает Феликса на руки, за что тут же получает в плечо, после чего всё же ставит Ли обратно на ноги. Минхо приподнимает бровь, кажется понимая, что хочет предложить блондин. Затем кивает, но придержав его за плечо, показывает на спину. Так, нести удобнее и безопасней, видно на что наступаешь, да и бежать не стоит, лучше прокрасться незаметно. Джисон фыркает и показывает всем указательный палец, каждый должен идти сам, по одному, так надежнее. Феликс кивает, поддерживая синеволосого. Минхо, не обращая на него внимание, присаживается перед ним на корточки, чтобы тот удобно забрался ему на спину. Хан недовольно фыркает, дилетанты. Синеволосый снимает обувь и задирает штанины до колен, окинув всех взглядом, подходит к Феликсу, после чего схватив его за руку, закидывает к себе на плечо, и так босиком на крышу лазил, если опять босиком в ледяную воду залезет, точно судороги поймает и тогда поймают уже их. Хан аккуратно идёт вперёд, уж он-то как рыба в воде. Джисон в одной руке держит кроссовки, а второй поясницу Феликса, тот и фыркнуть ничего не успевает, лишь уцепился за колчан, чтобы не рассыпать стрелы, он так муторно их собирал, как они уже оказываются на середине пути и спокойно скрываются за следующим домом, где его аккуратно опускают на землю. Хан улыбается, он столько рыбы голыми руками поймал, так что он умеет быть бесшумным в воде, он же не хотел голодать. Минхо и Хëнджин переглядываются между собой, это что сейчас было? Оба следуют его примеру и так же снимают обувь и задирают штаны. Шаги медленные, буквально скользящие по земле, лишь бы не колыхнуть воду, мелкие всплески, уж так и быть перекроет дождь. Оба парня психуют, что приходится тянуть, они бы преодолели это в пару больших прыжков, но тащатся словно улитки отчего испарина выступает на висках, если сейчас кто-то просто случайно обернëтся, они покойники. Когда же они наконец добираются до другого дома, оба выдыхают. Хан беззвучно смеётся над Минхо, - ты точно с четвёртого дистрикта? Лино фыркает и идёт дальше, ныряя в следующий пролёт, заприметив невзрачную вывеску с ножницами. Оказывается, убежище было так близко, если это оно конечно. Как только все сворачивают в проулок за Минхо, на широкую дорогу ломанно выходит семилетний мальчик, ведя за собой папу. Они, медленно расскачиваясь, плетутся вдоль дороги. Минхо закрывает тяжёлую дверь сразу за Хëнджином и крупно вздрагивает от тепла и запаха еды. - Ну и что вы учудили? - как и обещал начинает серьёзный разговор Хëнджин, стаскивая с себя мокрую куртку. - Может сначала поедим? - уже рыщет по ящикам Ликс, - ты вообще меньше всех ел. Хван проходит мимо него, открывает верхний ящик, достаёт две упаковки бутербродов, открывает, резким движением пихает один в руки Феликса, второй быстро кусает сам, - ну так? Феликс потеряно хлопает глазами и смотрит на Хана, что пряча улыбку, потирает висок, как бы намекая, что они попали. - Ладно, - откладывает в сторону бутерброд Ликс и садится на стул, - есть разговор. Хан смотрит на недовольного Минхо, - что? Сейчас всё объясним, - он переводит взгляд на Феликса, предлагая взять ему слово, но тот во все глаза смотрит на Хана, уступая ему эту прекрасную возможность. Минхо скрещивает руки на груди, молча сверля взглядом сентябрьских братьев по разуму. - Ну так? - жёстко спрашивает Хëнджин, давая понять, что нет смысла тянуть. Хан пихает Феликса локтëм в бок и тот цокнув, тяжело вздыхает, - в общем, было у нас с Ханом одно подозрение. Мы долго всё анализировали и пришли к одному выводу, который подтвердился сегодня утром. Мы как раз за едой вылезли и заодно нашли доказательство, а потом как тряхнуло! Старшие хмурятся и переглядываются между собой. - С самого начала и подробнее, Феликс, - заглядывает рыжему в глаза Хëнджин. - Мы с Ханом заметили, что залпы были только в первый день, хотя выживших и убитых было ещё достаточно и в другие дни, - Джисон кивает в подтверждение, - потом мы обратили внимание на дома, они все будто были жилые, где-то остались потрëпанные временем вещи, лекарства, сама инфраструктура... Минхо внимательно слушает объяснения, но пока как-то не особо понимает к чему они ведут, он украткой смотрит на Хëнджина и озарения на его лице тоже не видит. - Потом, мы обратили внимание на переродков, они... - Ликс запинается, - посмотрите сами, их много, как настоящих жителей дистрикта. Посмотрите, как они одеты, как держатся вместе, будто знакомыми группками или семьями. Хван анализирует получаемую информацию, находя в своей памяти подтверждение словам младшего. Но опять же, и что дальше? - Есть ещё кое-что, - Ликс запинается снова, - когда я бегал тебе за лекарством, внутри была записка, там было только два слова"тринадцать " и "спасайтесь". Хëнджин и Минхо снова переглядываются между собой и снова ничего не понимают. - Мы с Феликсом, всё обсудили и пришли к догадке, что мы не на арене, а в настоящем дистрикте, - приходит на помощь Хан, что уминает бутерброд за обе щëки, - Сегодня, когда выскочили за едой, мы добежали до того красного здания и там была вывеска, это похоронный дом тринадцатого дистрикта для пострадавших от радиации. Лино зарывается руками в волосы, - что за пиздец? - "Спасайтесь" скорее всего значит, что помощи нам ждать неоткуда и теперь мы сами по себе, - добивает всех догадкой Джисон. - Это скорее всего из-за переворота, - дополняет Феликс, - ведь доверенные лица Койн сейчас это представители оппозиции и тянуть времени у них не было. Хëнджин пристально смотрит Феликсу в глаза, - ты знал об этом с самого начала? - Бэмбэм дал намёк про тех двоих, всё остальное лишь мои догадки и предположения, - выдерживает прямой взгляд Ли-младший, даже если бы он всё это знал с самого начала, ничего изменить он не смог бы. - То есть, - усмехается Минхо, - мы в заброшенном дистрикте полным чудовищ, забытые и брошенные всеми, пока везде горит революция? - Да, - спокойно всё подтверждает Феликс, уставившись в стол. - И нас никто не спасёт потому что до нас никому нет дела? - уточняет ещё раз Лино, сверля взглядом стол. - Да, - ещё раз подтверждает Феликс чужие опасения.