Олли

— Олли, это правда? — буквально накинулась на меня Аня, вцепившись пальцами в предплечье и с любопытством заглянув в глаза. Полуголая незнакомая девушка, после прелестей Бекки, уже почти не смущавшая своей наготой, чего-то ждала. В воздухе на мгновение повисло напряжённое, наэлектризованное молчание… и я решилась, согласно закивав головой.  — Я вообще здесь случайно, проездом. К-кузен позвонил и сказал, что не знает, к-как быть… Они же с Бекки с детства были — не разлей вода… Она всегда ему была как сестра… Пунцовая Ребекка поспешно отмахнулась:  — Да ну… Оливер тот ещё «рифмоплёт», а я просто всё не так поняла…  — Не мешай! — шикнула на неё Анна и опять уставилась на меня. — А дальше чего?..  — Да ничего, — постепенно всё больше входя в некий образ, дёрнула я плечами. — Позвонил и сказал, что больше не видит в Ребекке «сестрёнку». И не знает, что с этим делать… Я же не думала, что всё настолько серьёзно…  — М-м-м… — довольно протянула Аня и мечтательно закатила глаза. — Ну просто Ромео и Джульетта. В шерстяном переплёте…  — Да иди ты уже мойся, балаболка! — подскочила Бекки и принялась с наигранным ворчанием заталкивать подругу в ванную комнату. Та с радостным писком вывернулась и… прыгнула за спину мне, прячась от раскрасневшейся подруги! При этом я, уже худо-бедно умудрённая опытом, даже успела почуять неладное. Но поделать ничего не могла. Тёплые руки Анны стиснули мои груди, легонько встряхнув их под ночной рубашкой!  — У-у-у… Сисечная мафия! — тем же дурашливым тоном, что и Ребекка, проворчала она и наконец-то ретировалась, захлопнув дверь ванной комнаты. Я выждала пару секунд, и как только в фаянсовый поддон ударили струи воды, с вздохом облегчения сползла по стене, утирая со лба не такой уж и эфемерный пот. Бекки, тоже вся румяная от смущения, на правах хозяйки и зачинщицы оказалась пособранней и всё же сумела расставить приоритеты. Сперва показала мне два оттопыренных кверху больших пальца в знак одобрения. А затем движением рук дала понять, что девчонки так не сидят — коленки лучше держать вместе и не намекать на свои прелести. Мне мгновенно представилось, что за «прелести» Аня может увидеть у меня, и бёдра, словно упругий капкан, сами схлопнулись, мягко шлёпнув друг о друга! Разумеется, я не раз видела в своей жизни обратное, когда барышни в брюках «растопыривались» не хуже парней, но сейчас было далеко не лучшее время, чтобы спорить об этом. Пришлось тотчас начать «соответствовать». Ребекка тем временем кивнула на свою кровать, куда я стремительно перебралась. Увидев, что со мной всё в относительном порядке, она быстро выскочила из своего халатика и стремительно переоделась в цветастую пижаму со смешными медведями.  — А мне такую? — брякнула я, решив, что если уж соответствовать, то на всю катушку. — Я в этой ночнушке… как бабка старая! Это дико смущало — обсуждать девчачью одежду, но как я ни пыталась, однако, не смогла заставить себя ощущать «положенное» ситуации отвращение. Что было немудрено, когда от «мужского» осталось не так уж и много: какие-то клочья у меня в голове, да кое-чего между ног. Вроде бы и немало, но, как оказалось, совсем недостаточно, чтобы оживить былые привычки и взгляды.  — Да где ж я тебе возьму? — не таясь, ответила Бекки. — Не все такие дылды, как ты… Запасной на твои титьки у меня нет.  — И ничего другого тоже нет? — опять пробормотала я, уже почти не следя за интонацией — всё получалось само. — М-может у Ани есть?  — Балда, ты свои дойки видела? Да Анютины труселя вообще лопнут на одной твоей ляжке!..  — Я всё слышу, засранки! — весело прикрикнула соседка, плескавшаяся под струями душа. Опять ситуация, даже такая нелепая, оказалась против меня, и пришлось снова смириться. Я на мгновение задумалась, но даже не о том, откуда столько безразличной покорности, а как я вообще могу быть во всё это вовлечена? Могла же обдумать всё обстоятельней, ведь стоило только дёрнуть малюсенький тумблер в голове и «доктор Джекилл» опять получил бы бразды управления над телом. Вот только условный Оливер Хилл в моей голове, вальяжненько закинув руки за голову, плавал как будто бы на волнах с независимым видом, говоря: «Мне совершенно похую, что вы, куры, надумали». И стоило на малую долю мгновения представить подобный образ, как в сердце закралась тревога! У меня что, началась шиза? Раздвоение личности, раз я готова спорить с самою собой?! Но, кажется, дела были не настолько плохи. В ухо кто-то незримый мне не нашёптывал, не пытался затереть своим «Я» моё эго. Всего лишь вдруг оказалось, что мне по силам взглянуть на свои помыслы как будто бы со стороны! Время словно замерло в тягучей смоле — ресницы Ребекки м-е-е-е-дленно пошли вниз, — и в моей голове завертелась стремительная перепалка! «Пацан, да ты охренел?» — в мыслях рявкнула я на Оливера, плававшего на волнах разума. — «Ты так просто всё примешь? Я тут про бабские шмотки, а ты — ни гу-гу?.. Совсем нюх потерял?!» «Чего пристала, дура?» — тотчас ответил я сам себе. — «Мне что, взять у Бекки бритву для ног и щёки побрить, чтобы доказать свою мужественность? Этого что, будет достаточно?» «Но разве тебе не противно?» — снова насела я. — «Я ж ведь возьму и назло тебе, дураку, соглашусь с Ребеккой! Она же предлагала прикупить чего-нибудь в секс-шопе…» «Да делай, что хочешь. Блин, напугала ежа бритой жопой», — отмахнулся я от этой угрозы. — «Кто вообще из людей стопроцентно «нормальный»? Уверен, что и из меня какой-нибудь маститый психолог вытянул бы разные интересные комплексы и фетиши… Как говорится, по-Фрейду…» «Нет, ты точно тупой!» — я была готова придушить этого придурка, не желая поверить что он — это я! — «Вообще-то, на секундочку, моя задница — она и твоя задница тоже!» «И чё?» — спокойно парировал я. Аргумент был совершенно бесчестный — об него разбилось в дребезги не малое количество утверждений, но эта дурёха в моей голове реально начинала бесить. Сперва та сучка из моего сна. Потом Кейша. Ванда со своей блядской юбкой. Теперь эта туда же. Все бабы, что ли такие? «Ты ж гомофоб дремучий!.. » — мысленно крикнула я, от непрошибаемой упёртости своего альтер-эго. — «Даже намёка не допускал!.» «Не-а, нет у меня фобии. Я их не боюсь. Они мне просто не нравятся», — ответил я напрямую, не понимая, как Оливия до сих пор не может понять. — «Но если ты до сих пор нифига не поняла, то давай так: ты можешь развлекаться, как будет душе угодно, если согласишься с парочкой правил…» «И чё? Вот так запросто?» — удивилась я. «Ага. Даже, так и быть, одно правило — всё ради тебя, ку-зи-на…» — я пожал воображаемыми плечами, посмеиваясь над бестолковой собой. — «Никакого секса с мужиками. Согласна с этим? Ты вроде тоже не против, или я ошибаюсь?» Мне, Оливии, пришлось на мгновение задуматься. «Ну, вообще-то, да», — уже поспокойней ответила я себе-Оливеру. — «Очень похоже, что я лесбиянка…» «Ага», — охотно подхватил я. — «Мы с тобой — две лесбиянки. Любим «пялить» только девчонок…» «Вообще-то у меня есть твой член и, если что, на лесбиянку я похожа не очень», — попыталась я донести свою мысль, но этот кретин с видом превосходства вздохнул. «Естественно — это тело изменилось. Сиськи у тебя, кстати, просто отпад…» «Ну, точно — ты извращенец», — не сдержавшись, хмыкнула я. — «Ещё немного — и будешь наяривать на самого себя…» «И чё?» — нанёс я всё тот же неотразимый удар. — «У нас с тобой действительно классное тело — даже не спорь. А то, что у тебя есть член… Так тебе даже идёт». «Сбрендил?! И-или ты это серьёзно?» — недоверчиво буркнула я, подозревая свою вторую половину в неискренности. «Ты слыхала такое: бытие определяет сознание? Бекки правду сказала: мы уже не те, что были когда-то. Или тебе вообще прямым текстом, на пальцах всё объяснить?» — глянул я на свою недогадливую женскую ипостась. — «Просто не трахайся с мужиками, и я буду совершенно не против любых твоих шалостей с девушками». «А что, есть разница между искусственным членом и настоящим?» — в последней попытке спросила я, хотя и понимала, каков будет ответ. «Разумеется, балда! Считай это принципиальным моментом и вопросом доминирования… Короче, ты девчонка…» — начал я, но Оливия меня перебила. «С членом…» «Да вообще пофиг…» — отмахнулся я. — «Ты — девчонка пускай и с членом, а потому не сможешь до конца понять мужика. Просто поверь. А я поверю тебе… По-моему, доверие — это отличная почва для нашей с тобой синергии. И вообще, прекращай-ка болтать сама с собой — тревожный звоночек, знаешь ли». «Нужно время подумать», — пробормотала я в мыслях. — «Слишком уж легко ты со всем согласился. Неожиданно просто…» «Думай сколько угодно», — согласился я с воображаемым вздохом. — «Но не обманывайся, малая. Это именно ты не можешь принять себя. Я тебя уже давно принял…» Ресницы Ребекки наконец-то сомкнулись, как крылья бабочки, и время вновь заструилось с прежней лёгкостью, возвращая мысли в реальность. Странная и даже пугающая череда реплик между «Оливером» и «Оливией» угасла так же внезапно, как и началась, оставив меня в ещё большем недоумении, чем до того. И хотя не стало понятней, что делать дальше, но теперь было хотя спокойнее что ли. Окончательно поняла, что не только тело изменилось физически, но и внушительный пласт моего «Я» подвергся значительным переменам. И если я не приму это, не утрясу всё в своём разуме, то просто рехнусь, и уже не фигурально. Казалось бы: всё просто прекрасно, раз мне без малого удалось унять волнения в душе! Чего же я ещё колеблюсь? Перспектива действительно сойти с ума пугала неизмеримо больше, чем возможность провести остаток дней в «почти» женском теле с мужскими мозгами. Но это самое мизерное «без малого» оставалось тем камнем преткновения, о который я опасалась разбить к чертям вообще всё. Ведь если сделаю хоть что-то не так, где-нибудь ошибусь даже самую малость, то не проснусь ли однажды с ужасом в сердце и осознанием, что ничего уже не изменить?  — Мне нужно подумать… — тихо прошептала я, взглянув на Ребекку.  — Угу, — смущённо улыбнувшись, кивнула девушка, отвечая также неслышно. — Слыхала уже… Но ты как-то помрачнела…  — Нет, я не только о нас… — моя рука прихватила край ночной сорочки и аккуратно приподняла его, без тени смущения демонстрируя Ребекке яички и пенис. — Я не уверена, но, кажется, мне всё больше нравится быть такой… или таким… Не знаю…  — Это точно? — удивилась подруга, целомудренно отводя взгляд. — Как-то уж слишком внезапно: от пижамки и до принятия…  — А вот об этом мне и надо подумать.