Ты-моё спасение.

Утро началось не самым лучшим образом. Ксения включила свет, чем-то шуршала, что-то роняла и довольно не тихо при этом ругалась. Горбачёва сонно открыла глаза, непонимающе смотря на соседку, которая собирала сумки, складывая туда всё самое необходимое. — Что ты делаешь?—тихо спросила Саша, принимая сидячее положение и потягиваясь, после чего кидая взгляд на часы, на которых было лишь пять утра. — Вещи собираю. Я на новогодние каникулы к родителям еду, Саш, я же говорила тебе. Ты видела какое сегодня число вообще?—брюнетка недовольно вздохнула, продолжив собирать вещи. — Что? Сегодня уже двадцать девятое декабря?—Саша опомнилась, казалось, даже до конца проснувшись.— То есть, ты хочешь сказать, что уезжаешь и оставляешь меня тут одну праздновать? Ну спасибо конечно, милая. — Ты всегда можешь пойти к Мише, у него всегда весело, вроде как,—Ксюша пожала плечами, закрывая сумку, полную вещей. — Эх, ладно, что-нибудь придумаю,—она махнула рукой, вздохнув и взяв полотенце и вещи, вышла из комнаты, идя по ещё пустым и полутемным коридорам общежития. Спать уже все равно не получится, зная Ксюшу, она будет ещё долго так собираться, а на часах уже все равно пять часов утра, поспать в любом случае оставалось бы лишь полтора часа. Пройдя в ванную комнату, которая конечно же не могла похвастаться действительно нормальным ремонтом, девушка сняла с себя одежду, оставляя её на полочке. Она прошла из маленького коридорчика, где стояли шкафчики для вещей и раковины, в маленькую комнатку, где находилась душевая кабина, чуть поёжившись от холода, а ее тело тут же покрылось мурашками, потому она быстро зашла в кабину, включая горячую воду, чтобы согреться. Тёплые капли стекали по её телу, пока Горбачёва задумчиво смотрела в белую стену, так не желая выходить из под тёплой водички, которая приятно согревала всё тело. Сделать это пришлось только тогда, когда кому-то вдруг понадобилась ванная комната в пять часов утра, в дверь настойчиво стучали, намекая, чтобы Горбачёва выходила. Недовольно вздохнув, девушка выключила воду, быстренько вытерлась и накинув вещи, вышла из ванной комнаты. Утро было окончательно испорчено, из-за чего и настроения тоже не было. Уже в половину восьмого девушка взяла рюкзак и небольшой холст, выходя из комнаты, где Ксении уже не было, ведь она уехала ещё полчаса назад, закрывая дверь на ключ и идя на учебу. Сегодня был последний учебный день в этом году, чему Саша была даже рада, ведь отдохнуть уже хотелось, потому что во время учебы постоянно приходилось вставать рано, перед этим рисуя чуть ли не всю ночь какие-то картины, которые были в качестве домашнего задания, а поспать времени особо не находилось. Но ее конечно же несомненно расстраивал тот факт, что подруга уехала, оставив ее праздновать одну, ведь к Мише и идти особо не хотелось, хотелось отпраздновать этот новый год в какой-то уютной, домашней атмосфере, а не с орущей музыкой и выпивкой. Горбачёва даже словила себя на мысли о том, что с каждым годом, когда она становится старше, ей становятся всё менее интересны эти гулянки и шумные вечеринки, сейчас она бы больше предпочла уют и тишину. Прийдя в университет и пройдя через турникет, девушка поднялась на второй этаж, идя в сторону своей аудитории. Коридоры были заметно пустыми по сравнению с обычным учебным днём, и это было неудивительно, ведь многие уехали или просто не захотели идти на учебу в последний день перед такими долгожданными каникулами. Уже на перемене после первой пары, Саша направилась в кладовую университета по просьбе одного учителя, нужно было принести в кабинет новые холсты. И кареглазую всегда так раздражало то, что именно её всегда просили о таких вещах. Девушка подошла к серой двери, дёрнув ручку и проходя в небольшую кладовую. Она прикрыла за собой дверь, поворачиваясь и немного удивляясь, когда заметила Алёну на подоконнике, рисующую что-то в небольшом, но толстом блокнотике. В ее ушах были наушники, что Горбачёва заметила не сразу, а только когда подошла к ней, отчего та вздрогнула, не ожидая и вытаскивая наушники из ушей, поднимая голову и заметив Сашу, улыбнулась. — Привет. Чего сидишь тут совсем одна?—кареглазая улыбнулась, смотря на девушку, на которой было симпатичное миленькой платьице голубого цвета, а пушистые розовые волосы у уха были заколоты милой заколочкой. — Привет,—Швецова закрыла блокнот, смотря на девушку, с которой они в последний раз виделись ещё в ноябре, на дне рождения друга.—Да не знаю, люблю сидеть здесь в полной тишине и покое, рисовать что-то и слушать музыку. А ты чего пришла? — За холстами,—Саша улыбнулась, указывая в сторону большой коробки, где лежали новенькие холсты. — Кто-то серьезно приходит в последний учебный день для того, чтобы что-то делать?—голубоглазая рассмеялась, спрыгивая с подоконника, поправив платье и убирая блокнот и наушники в небольшую сумочку на плече. — Приходится,—блондинка тоже посмеялась, пожимая плечами и идя в сторону коробки с холстами. Попробовав ее поднять, она оказалась довольно тяжелой и сама Горбачёва вряд ли бы донесла ее до нужного кабинета, который находился вообще в другой части университета. — Помочь?—розововолосая улыбнулась, подходя к девушке и смотря то на неё, то на коробку. — Да нет, что ты, не нужно,—Саша махнула рукой, вновь попробовав поднять тяжеленную коробку. — Саш, давай помогу. Ты когда-то помогла мне, теперь моя очередь,—Алёна взяла коробку с противоположной от Горбачёвой стороны, помогая ей ее поднять. Они еле как открыли дверь, стараясь идти по коридору как можно быстрее, пока руки не ослабли и ещё так, чтобы никого случайно не сбить с этой огромной тяжелой коробкой. По пути к нужному кабинету девушки иногда смеялись, когда встречались взглядом, отчего руки ослабевали, и девушкам приходилось ставить коробку на пол, пока не упустили. С горем пополам, они принесли эту коробку до нужного кабинета, облегченно выдыхая и выходя оттуда все так же вместе, почему-то улыбаясь. Сначала несколько секунд помолчали, а потом Саша с улыбкой произнесла: — Встречаю тебя снова и снова, судьба нас сводит прямо, а,—она посмеялась, смотря на низкорослую голубоглазку, только сейчас рассмотрев вблизи ее еле заметные веснушки на щеках и носу, которые делали её ещё более милой и хорошенькой. — Ну, я лично этому даже рада..—Алёна пожала плечами, улыбнувшись, а при улыбке у неё каждый раз появлялись небольшие ямочки на щеках, что Саша заметила только сейчас, ведь та так редко улыбалась, по крайней мере, при ней. — Я тоже, правда. Ты очень милая,—Горбачёва улыбнулась, сказав совершенную правду, от которой голубоглазая смущённо улыбнулась, отводя взгляд голубых глаз куда-то в сторону. Они довольно долго бесцельно гуляли по полупустым коридорам, о чём-то разговаривая и иногда смеясь. Посте этого они разошлись по кабинетам, ведь прозвенел звонок, заставивший их пойти на урок, а после занятий каждая пошла по своим делам. Саша шла в сторону общежития с мыслями о предстоящем празднике, легонько улыбаясь и смотря на зимнее небо, такое темно-синее и хмурое. Достав помятую пачку сигарет, девушка закурила, как-то позабыв о всём плохом, ведь впереди две недели каникул, праздник и она была уверена, что что-нибудь придумает, чтобы не сидеть одной в такой классный праздник. Уже прийдя домой и пройдя в комнатку, где теперь было как-то даже пустовато без вещей Ксении и самой девушки, но зато теперь вокруг была почти идеальная чистота, как Саша и любила, девушка села за уроки, последние в этом учебном году. Горбачёва делала их в полной тишине, даже музыку включать не хотелось, она наслаждалась приятной и такой сейчас нужной тишиной. Сегодня она даже доделала уроки раньше, потому и легла раньше, с легкой полуулыбкой смотря в потолок и как всегда о чём-то размышляя перед сном. От мыслей ее отвлёк звук пришедшего сообщения, и она тут же потянулась рукой к телефону, лежащему на тумбе у кровати. Разблокировав его, она открыла сообщение, которое, как оказалось, было от Алёны. Привет. Слушай, новый год мне не с кем будет праздновать.. Придёшь, может? Я была бы рада твоей компании.