Ты-моё спасение.

Несколько дней Саша провела в раздумьях. Она всё думала о том, как решить проблемы Алёны, ведь она ей обещала, причём говорила она об этом ещё до наступления нового года, а на дворе уже был конец января. Но главная проблема заключалась в том, что Горбачёва совсем не знала, что привело к таким страхам, она не знала всей истории, поэтому и не знала, как же ей помочь подруге. Подумав хорошенько, девушка поняла, что без выяснения причин она просто не сможет ей помочь, как бы ни хотелось. Конечно, давить на Алёну довольно личными расспросами не очень хотелось, но, наверно, так будет лучше для неё же. Кареглазая поняла, что им нужно поговорить, причём со всеми подробностями, только так она сможет ей хоть чем-то помочь, хоть примерно во всём ориентируясь. Девушка очень надеялась, что розововолосая доверит ей свои проблемы, что не побоится рассказывать, ведь это было важно. Но вдобавок ко всем проблемам, на носу ещё была какая-то итоговая работа и выставка, на которую нужно было подготовить совместную работу с кем-нибудь из одногруппников или с кем-то с другого курса. Ежегодная выставка, как и всегда, проводилась в феврале, который Саша за это и не любила, ведь эта работа отнимала так много времени и нервов, а в этом году ей ещё и нужно было думать об Алёне и её проблемах, а не только об этой работе. Всё как-то навалилось в один период. Сложно. Написав сообщение Алёне с предложением встретиться и поговорить на две темы, которые её волновали, Саша вышла из сети, откладывая телефон и смотря в окно, за которым пошёл небольшой дождь. В комнате было тихо, но лишь до того момента, как в неё вошла Ксения, разуваясь и идя к своей кровати. — Ты будешь тут вечером?—спросила Саша, переводя взгляд на соседку и постоянно поглядывая на телефон, надеясь, что Алёна ответит в скором времени. — Ну, нет, вряд ли.. А что? — Да нет, ничего, просто..—Горбачёва вновь отвела взгляд к окну, задумавшись. С Ксюшей отношения остались нейтральными, с того дня они просто стали друг другу никем. Словно никогда и не дружили, просто соседи, не более. И Горбачёвой было немножко больно от этого. Они так нормально и не поговорили об этом, просто сделали вид, что никогда и не общались как действительно хорошие друзья. Но это было в любом случае лучше, чем если бы они остались врагами. Из сложных раздумий Сашу вывел звук перешедшего сообщения, а она тут же взяла в руки телефон, заулыбавшись, когда увидела, что Алёна написала ей о том, что сегодня свободна. Оставалось только точно узнать, будет ли Ксюша сегодня вечером дома, или уйдёт, ведь Горбачёва хотела бы, чтобы голубоглазая пришла к ней, хоть посмотрит пусть, как тут живут, раз она всё раздумывает о переезде сюда. Но пока не было понятно, уйдёт ли брюнетка, поэтому Саша сказала, что как только узнает обо всём точно, то напишет. И хорошо, что точно обо всём она узнала ближе к четырём вечера, когда на улице ещё не было совсем темно, Ксения ушла, а Горбачёва тут же написала Алёне, чтобы та пришла. И уже через час в дверь постучали, так неуверенно и тихо, что Саша сразу поняла, что это Алёна, улыбаясь и спеша открывать. Она открыла дверь, резко оказываясь так близко к потрясающе красивой Швецовой. Сегодня на ней было милое платье чёрного цвета, с длинными рукавами из полупрозрачной ткани, которая показывала ее красивые и аккуратные худенькие руки. На вишневых губах был прозрачный блеск, глазки были слегка подкрашены, становясь от этого ещё выразительнее, а розовые волосы были собраны в два миленьких хвостика, такие забавные и слегка смешные. — Привет..—"очнулась" Саша, пропуская гостью и чуть неловко улыбаясь.—Как дошла? Как тебе местечко?—она посмеялась, закрывая за ними скрипучую дверь. — Ну.. Дошла нормально, а вот здесь уже как-то не очень нормально,—Алёна тоже рассмеялась, осматриваясь и стоя где-то недалеко от входа. — Не нравится общежитие, да?—кареглазая улыбнулась, сама беря девушку за руку и потянув за собой, чтобы та не стояла где-то у двери, как не своя. — Просто непривычно,—розововолосая пожала плечами, чуть смущённо улыбаясь и идя за Сашей. Но шли они недолго, так как и комната была совсем небольшой, поэтому уже через пару секунд обе оказались на кровати, а под их весом она противно скрипнула, а голубоглазая сначала немного удивилась и как-то даже смутилась, а потом, когда Горбачёва рассмеялась, то сделала тоже самое. — Я же говорила про скрипучие кровати,—блондинка совсем рассмеялась, пока Алёна на самом деле боялась сделать лишние движения, чтобы кровать не скрипела, но тоже смеялась, ведь смех Саши был заразным. — Я не думала, что всё настолько плохо..—голубоглазая улыбнулась, посмеявшись и смотря на Горбачёву, улыбка которой была просто ослепительно красивой. Алёне казалось, что Саша идеальная девушка. И нет, не подруга, а именно девушка. Красивая, обаятельная, заботливая, добрая и внимательная. В общем, просто идеальная, а в такую не влюбиться было трудно, а может даже невозможно. Но голубоглазая этого боялась. Боялась, что своими проблемами испортит жизнь такой уже действительно любимой Сашке. Но пока она и не была уверена, что эта симпатия перерастёт во что-то большее, например, в любовь и сильнейшую симпатию. Она просто втихую, хоть ещё и не так долго, сохла по подруге, пока та об этом даже не подозревала. А может она и никогда об этом не узнает. — Кстати, ты слышала о выставке?—Саша решила начать разговор на первую тему, на которую она хотела поговорить с девушкой, она была менее серьезной и волнительной, наверно, для обеих. — Ну да. Но я вряд ли учавствовать буду.. — Это ещё почему? Это ведь прекрасная возможность получить небольшую прибавку к стипендии, какие-то грамоты, да и просто жизненный опыт. Также, про тебя узнают новые люди, это может привести к чему-то хорошему,—Горбачёва улыбнулась, пожимая плечами. — Я первокурсница, Саш, там обычно больше внимания людям постарше, я им даже не соперник.. А если они ещё и совместные работы сделают, то смысла моего участия нет,—голубоглазая вздохнула. И ведь действительно, всегда там выделяются именно старшие, а первокурсники как-то и не светятся там особо. — А что, если мы тоже сделаем совместную работу, м?—кареглазая улыбнулась, а её улыбка была такой уверенной и подбадривающей, что Алёна сдалась, кивнув. — Но ты ведь знаешь, что до выставки две недели? Даже чуть меньше,—Швецова посмотрела на дату в телефоне. — Знаю. Но мы с тобой справимся и успеем, если очень захотим,—Саша положила руку ей на плечо, ободряюще погладив, отчего по коже Швец побежали до ужаса приятные мурашки, которые она просто не могла как-то остановить, на каждое ее прикосновение была такая странная реакция, что приводило ее в смущение, такое глупое и детское, но несомненно милое и хорошенькое. — Справимся,—она кивнула, улыбнувшись подруге и смотря на неё и внимательно вглядываясь, словно пытаясь понять, что та чувствует, в целом и к ней. Это происходило как-то непроизвольно. — Ведь мы-лучший дуэт, правда?—кареглазая улыбнулась, протягивая руку и заправив розовую прядь волос за ушко, слегка коснувшись его прохладными пальцами. — Несомненно..—прошептала голубоглазая, улыбнувшись и смотря на подругу, чувствуя, как теряется та дружеская атмосфера и грань, которая была до этого, отчего по коже бежали лёгкие мурашки. — Мы можем даже сегодня начать что-то придумывать и, может, даже эскизов наделать. А про темноту не беспокойся, я провожу,—Саша улыбнулась, подмигнув, заметив, как девушка порой обеспокоенно посматривает в окно, за которым темнело довольно быстро. — Да, давай, я не против. Только проводишь обязательно,—голубоглазая улыбнулась, кивнув и чувствуя себя в полной безопасности в руках Саши. — Тогда давай приступать к наброскам, идеям, пока совсем не стемнело..—кареглазая улыбнулась, вставая с кровати, отчего та вновь скрипнула, заставив девушек рассмеяться, и идя к небольшому рабочему столу, который стоял между кроватей Саши и Ксюши.— И кстати, о темноте.. Я давно спросить тебя хотела, вот.. Откуда такой страх? Есть какая-то причина, может?..—из стола она достала листы бумаги, пару карандашей, вновь садясь рядом с Аленой. В голубых глазах тут же появилось некое беспокойство. Она не знала, как начать говорить об этом, не знала, как не показаться глупой. Но она также понимала, что Саше можно доверять, она хороший друг, наверно, лучший за всю её жизнь. — Ну.. Вообще это с самого детства. Там такая ситуация была..—тихо начала Алёна, а от волнения ее голос заметно задрожал. Саша, до этого что-то чёркающая на листике бумаги, тут же отвлеклась, переводя взгляд на подругу, которая заметно волновалась. Не хотелось даже думать о том, что там может что-то быть настолько плохо.. Да и представить она даже не могла, что же там такое могло быть. — В общем, это все так давно..—Алёна смотрела куда-то перед собой, сминая руками подол чёрного платья и кусая губы.—Когда я в детстве что-то делала не так, допустим, уроки, приходила чуть позже, чем нужно было, да и вообще чуть ли не постоянно, за каждый проступок, мой отец закрывал меня в моей детской темной комнате, совсем одну. Я кричала, плакала, просила выпустить, мне было настолько страшно..—она тихо всхлипнула.—Я начинала задыхаться, потому что я оказывалась каждый день совсем одна в маленькой комнатке ночью, а мама поддерживала такие методы воспитания, она ни разу за меня не заступилась.. Мне эта комната до сих пор снится так часто, я просыпаюсь в слезах..—голубоглазая говорила всё тише, пока сердце Саши разрывалось от её ужасного рассказа. От ужасных воспоминаний Алёна не выдержала и расплакалась, закрывая лицо руками, а Саша тут же поймала её в свои надежные объятия, гладя по спине и мягким розовым волосам, прижимая к себе. Это всё до сих пор не укладывалось в голове Горбачёвой, она просто не могла поверить, что родители могут быть так жестоки со своими детьми. Алёна совсем этого не заслужила, и Саша это понимала как никто другой. Было больно за подругу, такую хорошую, а представлять, что чувствует она и вовсе не хотелось, ведь это был просто кошмар. Алёна стала рыдать навзрыд, когда стала всё вспоминать, утыкаясь лицом в плечо Саше и тёплыми руками хватаясь за её сильные плечи, а от такой картины сердце Горбачёвой просто разрывалось. Она уже тысячу раз успела пожалеть о том, что спросила, но уже было поздно, она уже задела самое больное. В голове Швецовой проносились картинки тех самых дней, когда она сидела на холодном полу, обнимала себя руками, кричала, а когда сил на это не оставалось, молча сидела, смотря в окно-единственный и очень плохой источник света. Она даже не могла описать словами того ужаса, что был тогда, не могла описать своего страха в те моменты. И, наверно, Саша просто и так чувствовала, что там всё было очень плохо, прямо очень. Но Горбачёва обещала, что она поможет. Точно поможет. Она, как минимум, уж точно будет рядом с этой девочкой, такой маленькой, милой и действительно нуждающейся в поддержке, любви и заботе, ведь этого она не получала даже от родителей. И Саша решила для себя, что даст ей эту любовь и заботу. Даст столько, сколько нужно, лишь бы та была счастлива и отпустила все страхи, оставив их в прошлом. — Не плач, Аленочка, милая, моя хорошая..—голос Саши тоже слегка задрожал, ей и самой хотелось плакать от такого ужаса, но она держалась ради Алёны же, лишь крепко ее обнимая и прижимая к себе.—Я обещала, что помогу, и я помогу, правда. Я люблю тебя..