Ты-моё спасение.

— Не плач, Алёночка, милая, моя хорошая..—голос Саши тоже слегка задрожал, ей и самой хотелось плакать от такого ужаса, но она держалась ради Алёны же, лишь крепко ее обнимая и прижимая к себе.—Я обещала, что помогу, и я помогу, правда. Я люблю тебя.. От этих слов сердце голубоглазой забилось настолько быстро, что казалось, оно вот-вот проломит грудную клетку. Ей совсем не верилось, что кто-то может её любить, неважно, в каком плане, как кого и насколько сильно, а в принципе любить. С её губ так и хотели сорваться слова "я тебя тоже", но прежде чем это сказать, она стала думать о значении этих слов. Так задумалась, что даже в одну секунду перестала плакать и её всхлипы затихли. К чему Саша это сказала? Почему ничего больше не объяснила? А может это и вовсе просто признание в дружеской любви и Алёна сейчас себе надумала и выстроила ложные надежды? Наверно. Помолчав около минуты, которая для обеих показалась целой вечностью, розововолосая всё же тихо произнесла что-то по типу "я тебя тоже", после этих слов внимательно, но вполне незаметно вглядываясь в реакцию девушки, думая, что же та на это скажет. Но кареглазая ничего не сказала, а лишь молча продолжила обнимать подругу, гладя её по спине и волосам, пока та заметно успокаивалась в её сильных руках. — А как любишь?..—всё же решилась тихо спросить голубоглазая, поднимая взгляд заплаканных голубых глаз на подругу и внимательно вглядываясь в её карие, пока сердце бешено билось. — В смысле "как"?—не поняла Горбачёва, чуть нахмурив брови, слегка непонимающе смотря на девушку. — Ну.. Сильно любишь? Или, быть может, совсем немножко? Как подругу или как-то иначе?..—Алёна так боялась услышать её ответ, а ещё боялась показаться глупой с такими вопросами, её голос дрожал, а ладошки вспотели. Саша тут же как-то замялась, не зная, что ответить на эти слова. Нет, она точно знала, что сильно любит эту девушку. Она знала, что в какой-то степени любит её не как подругу, но было сложно сказать ей об этом. Было сложно даже признать это самой себе, ведь ещё в сентябре кареглазая была уверена, что не готова к новым отношения после боли, которую принесли прошлые и расставание с той девушкой, которую она считала лучшей и неповторимой. Тогда она думала, что больше никогда и в никого так не влюбится, что до конца своих дней будет любить лишь ту самую Карину. Но.. что-то изменилось с появлением Алёны в её жизни. А точнее изменилось всё. Прекрасная Швецова ворвалась в её жизнь, и она действительно обалдела. Она действительно показала, что можно кого-то любить, ухаживать за ним, помогать, при этом не зная даже, кто вы друг другу. И это не просто дружба, дружеское восхищение и забота, это ещё и восхищение красотой, желание поцеловать манящие и такие, казалось бы, далекие и недоступные губы. И обе прекрасно понимали, что такое желание вряд ли возникает у просто друзей. А ведь эта дружеская атмосфера и грань стала пропадать ещё в декабре, когда у обеих промелькнули такие странные мысли, когда Алёна ждала поцелуя, когда чувствовала эти до безумия странные мурашки по коже от прикосновений Саши. Возможно, Алёна полюбила и привязалась к Горбачёвой лишь просто потому, что она первая, кто стал заботиться о ней, первая, кто полюбил её и не просто на словах, а ещё и подтвердив это действиями. И она была достойна любви, такой же сильной и нежной, какую и давала Алёне, которая несомненно точно так же ее заслуживала. — А ты как чувствуешь?—блондинка смотрела прямо в голубые глаза, проведя прохладной рукой по её горячей щеке. — Я чувствую.. ты любишь меня, очень..—тихо розововолосая, тоже смотря ей в глаза.—Или нет?.. Я ошиблась? Я ошиблась в том, что чувствую?—она кусала губы от волнения и была готова вновь расплакаться, так внимательно вглядываясь в её глаза. — Нет-нет..—Саша улыбнулась ей уголками губ, гладя ее щеку.—Ты вообще не ошиблась. Ты мне действительно очень дорога, я очень люблю тебя. А ты чувствуешь, как именно я люблю тебя? Ты чувствуешь что-то не дружеское? И тут Швецова замерла, не зная, что на это ответить. Было стыдно и сложно говорить то, что она на самом деле думала и чувствовала, ведь она вообще не понимала и даже не представляла, что же там чувствует Саша. Нет, ну то, что она любит её это понятно, но вот подробностей всех её чувств голубоглазая не знала и даже не могла представить. Но она решила говорить только правду и только то, что думает, чтобы потом не получилось ещё хуже для них обеих. — А ты? — Чувствую. В комнате повисла неловкая тишина. Обе молчали, а их сердца бешено бились. И та, и та ждала, пока хоть кто-то нарушит тишину, но ни одна из них не решалась. По сути, только что они признались в том, что в них далеко не дружеские чувства, а это было очень волнительно. И это признание получилось таким странным, в таких странных обстоятельствах и вообще вся эта ситуация была крайне необычная. Только Саша открыла рот, чтобы что-то сказать, как дверь в комнату открылась и на пороге показалась Ксения. Так не вовремя. Поэтому, конечно, в ее присутствии они не могли нормально поговорить, ведь её внимательный взгляд и в принципе присутствие напрягало. Горбачёва молча взяла Алёну за руку, вставая с ней с кровати и идя к выходу из комнаты под пристальным взглядом брюнетки. Выйдя, она улыбнулась, закрывая за ними дверь и вновь посмотрев на ту, что делала ее самой счастливой. — Там мы нормально не поговорим, сама понимаешь,—кареглазая улыбнулась, погладив её по плечу и заметив, как от этого уголки губ низкорослой девушки поползли вверх. — Скажи, я правда нравлюсь тебе.. как девушка?..—голубоглазая смущённо улыбнулась, опуская взгляд сияющих голубых глаз в пол. Это смущение так нравилось Саше. — Нравишься,—она кивнула, погладив Алёну по волосам и смотря на неё с улыбкой. Коридоры были пустыми, их еле-еле освещал слабый фонарь в конце коридора и свет луны из окон. Также, была полная тишина, только иногда были слышны какие-то звуки из комнат, но сейчас девушки были слишком сосредоточены друг на друге. Теперь обе понимали, что чувствуют и наконец со всем определились. — Ты мне тоже,—голубоглазая улыбнулась, обнимая девушку и прикрывая глаза, счастливо выдыхая. Так странно: ещё несколько минут назад Алёна рыдала навзрыд, совсем не зная, что чувствует к подруге, а сейчас она улыбается и чувствует себя самой счастливой, понимая, что её чувства взаимны. Это было действительно огромным счастьем. Ведь любить так прекрасно, а если ещё и взаимно.. — Тогда.. будешь ли ты моей девушкой?—карие глаза сияли, а такие холодные, сильные руки ласково гладили щеки девушки, наоборот согревая свои холодом. Голубоглазая заулыбалась, совсем потерявшись и в этом момент забывая, как дышать, не веря, что услышала эти слова от своей подруги, которая действительно была замечательной. Во всём. Ещё несколько минут назад она сидела и смотрела на неё, думая, что на взаимность надеяться нельзя, потому что быть такого не может, а теперь происходило это всё и она просто не верила в происходящее. Казалось, что это сон, прекрасный сон, и она скоро проснётся, откроет глаза и не увидит рядом Сашу, которая признавалась ей в любви. От этих мыслей она посильнее прижалась к девушке, словно боясь её потерять, потерять единственную поддержку, любовь и заботу. Её сильные, но такие с ней нежные руки, её надежные объятия, в которых она чувствовала себя в безопасности, её глаза, которые смотрели на неё с заботой и внимательностью. Это всё было самым дорогим в жизни голубоглазой. — Было бы ужасно глупо отказать.. Буду, Саш, конечно, буду!—Швецова запрыгала от радости как маленький ребёнок, улыбаясь и смотря на любимую Сашу, которая тоже улыбалась. Горбачёва заулыбалась, обнимая девушку крепко-крепко и прижимая к себе, гладя по спине. Обе прикрыли глаза, наслаждаясь тишиной, друг другом и этим прекрасным моментом. Швецова ещё никогда такого не чувствовала, но это было прекрасно. Несомненно. У обеих было столько слов, которые хотелось друг другу сказать, но это потом. Сейчас они обнимали друг друга в полной тишине, думая обо всём, но в принципе об одном. И теперь обе ещё больше понимали, как сильно друг друга любят и как они друг другу нужны и дороги. И это было действительно самым настоящим счастьем. Горбачёва понимала, что теперь проблемы Алёны-и её проблемы тоже, и они обязательно с ними разберутся. Да, для этого понадобится много времени, но они смогут. Саша обещала, и она сдержит своё обещание. — Тебя проводить, кстати?—Саша погладила девочку по волосам, смотря на неё и любуясь с осознанием того, что теперь она её.—А то в коридоре же стоять не будем, а там темно, сама не дойдёшь, да и я тебя сама не пущу. — Тогда ответ очевиден,—розововолосая рассмеялась в тишине коридора. — Хорошо, сейчас тогда я наши куртки возьму,—Горбачёва улыбнулась, скрываясь за дверью комнаты, а уже через минуту выходя обратно в коридор, уже надев куртку и помогая Алёне надеть её куртку, на что та благодарно улыбнулась. Спустившись на первый этаж, они вышли из здания общежития, а мороз тут же неприятно обжег щеки и руки. — Ну-ка ручки в карманы прячь, чтоб не замёрзли,—кареглазая улыбнулась, смотря на милую свою уже девушку, а не подругу. Алёна мило улыбнулась, переводя взгляд на Сашу и убирая руки в карманы, ведь они действительно очень быстро замерзали. Рядом с Сашей было совсем не страшно. Темнота не пугала, только при резких звуках или в кромешной тьме голубоглазая начинала побаиваться. И Алёна ещё давно поняла этот странный факт, ведь ещё когда они были знакомы совсем немного, рядом с кареглазой практически не было страшно, она словно чувствовала себя в безопасности, а сейчас так тем более. Она доверяла своей уже девушке, понимая, что она самая лучшая, всегда постоит за неё, успокоит и поддержит, если что-то пойдёт не так. Было непривычно, но приятно осознавать, что Алёна нашла такого человека в своей жизни. Такого, которому действительно нужна, который всегда будет рядом и поможет. Саша отдавала голубоглазой всю свою любовь без остатка, и та это чувствовала и видела, делая абсолютно тоже самое. Так жаль, что к дому Алёны они пришли очень быстро, ведь жила она недалеко от общежития, что в данной ситуации расстраивало, ведь после такого признания хотелось побыть вдвоём. — Завтра встретимся после уроков? Нужно же ещё для выставки что-то придумать,—Горбачёва улыбнулась, когда они уже стояли у подъезда голубоглазой. — Конечно,—Алёна кивнула, улыбнувшись и смотря на любимую девушку.—И в университете обязательно встретимся. — Звони и пиши, ладно? Я буду скучать,—Саша улыбнулась, обнимая девушку и погладив её по спине. — Конечно,—та кивнула, обнимая её в ответ и так счастливо улыбаясь.—Люблю тебя. — И я тебя люблю. Алёна зашла в свой подъезд, а Саша пошла домой, улыбаясь и думая о сегодняшнем дне, осознавая всё больше то, как сильно любит эту девушку.