Ferus

      Наверное, Гермиону спасла только отличная реакция. В противном случае она не знала, как объяснить то, что случилось в следующие несколько минут. Заметив, а главное осознав появление возле Норы Беллатрисы и других преданных сторонников Лорда, она сама толком не поняла, как очутилась за тем самым валуном, сидя на котором ещё совсем недавно, мечтала и строила планы на будущее. Распластавшись на мерзлой земле, Гермиона затаилась, стараясь ничем не выдать своего присутствия. Паники она почему-то не чувствовала, зато прекрасно понимала, что на повестке дня у неё теперь только один главный вопрос: успеть предупредить друзей, сидящих сейчас на кухне в Норе, о надвигающейся опасности. О себе она уже не думала, прекрасно понимая, что Пожиратели просто не могли её не заметить. Она не знала, почему Беллатриса и Сивый – а именно он был вторым волшебником, появившимся на поляне перед домом – тянут время. Мучают её? Играют, как коты с мышью?       Пока Гермиона лихорадочно размышляла над этим вопросом, рядом с Лестрейндж появилось еще несколько десятков людей в длинных черных балахонах с лицами, скрытыми масками. Они тихо переговаривались, но приближаться к Норе пока не спешили. Гриффиндорка поняла, что это отличный шанс: она может попытаться хотя бы максимально отползти от Пожирателей и попробовать с помощью Патронуса отослать сообщение с призывом о помощи. Больше пока сделать она ничего не могла, ведь творить заклинания из положения лёжа было крайне проблематично. И поэтому, приводя свой нехитрый план в действие, Гермиона медленно и осторожно поползла по направлению к дому.       Свежевыпавший снег забивался ей в рукава и в горловину свитера, но теперь, даже с учетом того, что согревающие чары спали, холода она не чувствовала. Она видела перед собой четкую цель и, настойчиво игнорируя чувство приближающейся в прямом смысле смерти, упрямо ползла вперед, до боли сжимая в руке волшебную палочку. Ей оставалось совсем немного: впереди маячил раскидистый куст, способный послужить надежным укрытием. За ним она могла спокойно сделать то, что от неё требовалось. Конечно, Пожиратели услышали бы её голос, но так хотя бы она смогла умереть достойно, а возможно и захватить с собой парочку своих врагов. Гермиона не слышала приближающихся шагов, и поэтому надеялась на то, что слуги Волдеморта все еще обсуждают план атаки, стоя на том месте, на которое они трансгрессровали.       Пять метров. Её щёки горели, волосы разметались и мешали обзору. Ей нужно предупредить друзей.       Четыре метра. Тело, не привыкшее к таким нагрузкам, начинало сдавать, мышцы ныли. Но в Норе Гарри, Рон, Джинни, близнецы, которых перебьют, если она не успеет.       Три метра. Ей не хватало воздуха, глаза слезились и болели. Стало страшно.       Два метра. Заветный куст был совсем рядом, поэтому она на секунду позволила себе остановиться и выдохнуть. Это, как потом оказалось, спасло Гермионе жизнь.       Зелёный луч заклинания пролетел в сантиметре над её головой, за мгновение уничтожив тот самый куст, к которому она так упорно добиралась. Прятаться больше не было нужды – противники заметили её, поэтому Гермиона резко прекратилась набок и вскочила на ноги. Первое, что она заметила, это то, что Пожиратели оказались ближе, чем она рассчитывала. Всего в каких-то жалких метрах от себя гриффиндорка увидела плотоядно улыбающуюся Беллатрису.       Времени на раздумья уже не оставалось, да и выбор был очевиден: Грейнджер не могла позволить себе вступить в бой. Поднимая палочку, она лишь надеялась, что ей хватит нескольких секунд для того, чтобы вызвать Патронуса. И когда уже в воздухе перед ней появился призрачный силуэт серебристой выдры, краем глаза Гермиона заметила, как кто-то приближается к ней слева. В следующую секунду смертельно опасное проклятие, выпущенное из палочки одного из Пожирателей и уже почти долетевшее до неё, растворилась в воздухе. Торжествуя, Гермиона скорее почувствовала, чем поняла, что ее предупреждение запоздало. Орден Феникса уже знал о появлении соратников Волдеморта. Она испытала ни с чем несравнимое облегчение и тут же, не теряя времени для того, чтобы обернуться и поблагодарить своего спасителя, но слыша у себя за спиной родные голоса, ринулась в бой.       Это было странно. Грейнджер могла поклясться, что никогда не страдала амнезией. К тому же, развернувшаяся битва была далеко не первой её жизни, ведь только полгода назад она сражалась с теми же людьми в Отделе Тайн. Вот только те события, вплоть до смерти Сириуса, впечатались в её сознание намертво. А вот эту стычку и ее последствия Гермиона могла вспомнить лишь урывками. И, что самое печальное, воспоминания были не из приятных. Её память запечатлела все самые страшные события того дня, вплоть до звуков и запахов.       Она помнила кровь Рона, раскрасившую свежевыпавший снег в ярко-алый, когда заклинанием одного из Пожирателей ему рассекло плечо. Она чётко знала – могло быть намного хуже, но образ раненого друга в драной мантии, быстро напитывающейся кровью, ещё долго преследовал её в кошмарах.       Тошнотворный запах железа, от которого Гермиону тут же начало мутить, мог сравниться по своей отвратительности только с непередаваемой вонью немытого тела Сивого, который, напав на неё, был оглушен заклинанием Люпина. Она совершенно отчётливо помнила, как тяжелая туша оборотня придавила её, заставив в очередной раз за этот день оказаться на земле. И она барахталась, орала во все горло, колотила по этой полудохлой туше и чувствовала настоящий животный ужас. Как она смогла подняться и продолжить сражаться, она не знала.       Ещё был крик, пронизанный отчаянием. Это Джордж понял, что впервые в жизни, пусть и непреднамеренно, убил человека: заклинанием отбросил своего соперника на пару метров от себя, а тот, неудачно приземлившись, разбил себе голову. Потом все уверяли Уизли, что это не его вина, что произошел несчастный случай, но он ещё несколько дней практически ни с кем не разговаривал. Гермиона знала, что он запомнит лицо, наполовину закрытое маской, по которой тонкими струйками стекала кровь, на всю оставшуюся жизнь.       Но всё это она вспомнила лишь теперь. Тогда же она отчаянно и яростно сражалась, одно за другим отражая летевшие в неё заклинания. И лишь на секунду замерла, как и все остальные, увидев самого сильного противника и величайшего тёмного мага.       Кажется, он появился ниоткуда прямо перед ней, так близко, что Гермиона могла рассмотреть даже серебряную фибулу, скрепляющую горловину его черной длинной мантии. Внешний вид Волдеморта действительно внушал ужас. Причём Гермиону мало испугали его горящие красные глаза и змееподобное лицо. Но он стоял перед ней – худой, бледный, высокий – с таким высокомерным видом, что девушка почувствовала, как её кожа невольно покрывается мурашками. Он смотрел будто бы сквозь неё, не видя перед собой человека, лишь грязь, которую следует немедленно ликвидировать с глаз долой. И тогда, впервые оказавшись с ним лицом к лицу, Гермиона впервые отчётливо поняла всю степень его безумия.       Она прекрасно отдавала себе отчёт в том, что не продержится против него и минуты, но всё же подняла палочку, глядя врагу прямо в глаза. Надо собраться, защищая тех, кто за ее спиной. Защищая Гарри, который дрался в паре сотен метров от них.       В следующую секунду она невольно почувствовала искреннее восхищение. Он не прилагал никаких усилий и на его лице не дрогнул ни один мускул, но Гермиона была уверена, что он уже успел проклясть её. Воздух словно сгустился, стал обжигающе горячим, а очертания предметов и людей начали расплываться и пропадать в этой стремительно наступающей тьме. Она будто слепла, и еще через мгновение единственным её ориентиром в пространстве стали лишь красные горящие глаза на бледном лице. Волдеморт тем временем поднимал палочку, нацеливая её на Гермиону. Она помнила своё удивление и разочарование от того, что, по всей видимости, ей придется еще помучиться перед смертью. Но потом тёмный волшебник внезапно перевёл взгляд, всматриваясь в пространство за её спиной. На его лице явственно отразилось беспокойство.       Она понимала, как опасно поворачиваться к врагу спиной. Но неясная тревога заставила её обернуться. И то, что она увидела, стало шоком.       Из-за горизонта, практически полностью заслонив собой солнце, на них двигалось нечто, что издалека можно было принять за огромную черную тучу. Только вот тучи не могут так стремительно пикировать.       — Дементоры? — прошептала Гермиона.        Вопрос был изначально адресован в никуда, и поэтому она ещё больше удивилась, услышав низкий хрипловатый мужской голос:       — Нет.       Гриффиндорка посмотрела на Волдеморта, ожидая увидеть на его лице торжество и радость. Она не сомневалась, что сомн существ, который быстро приближался к ним, кем бы они ни были – это его рук дело. И растерялась, заметив, что он обеспокоен не меньше, чем она. Более того, судя по движениям палочкой, прямо сейчас Тёмный Лорд снимал собственноручно наложенный антитрансгрессионный барьер.       — Уходим, — пронесся по полю битвы его властный голос, усиленный «Сонорусом».       Гермиона не успела взглянуть ещё раз на его лицо, перекошенное от ненависти и бессильной злобы. Волдеморт исчез, а за ним начали трансгрессировать и его соратники. И вот от этого, пожалуй, впервые за весь день гриффиндорка испытала настоящую панику. Что могло заставить тёмного мага так быстро покинуть поля боя? Она знала, что он никогда не сдаётся, не доведя дело до конца, и если сейчас, выигрывая битву, он сбежал, значит, за этим крылась какая-то серьёзная причина. Неужели всё же....       Эти существа не были дементорами, теперь и сама Гермиона это отчётливо видела. Скорее они напоминали огромных чёрных спрутов с удлиненными вытянутыми головами, жёлтыми глазами навыкате и огромными щупальцами. Они летели, всё быстрее приближаясь к людям. И вот уже одно из существ схватило замешкавшегося Пожирателя, подтянув его к своей склизкой желеобразной голове, и в предвкушении повело мощными челюстями.       В воздухе замелькали разноцветные вспышки.       — В дом! В дом!       Что случилось дальше с несчастным, Гермиона не знала. Повинуясь инстинкту и безотчетному страху, подгонявшему в спину, она развернулась и бросилась бежать со всех ног. Небо совсем потемнело, но она боялась поднять голову и увидеть парящее над ней нечто.       — Люмос, — крикнула она, задыхаясь от быстрого бега. — Люмос!       Света не было. Гермиона споткнулась, грузно упала на одно колено, ударившись и без того покалеченной ногой, но тут же вскочила. Существа приближались, и, казалось, что еще немного, и липкие щупальца дотянуться до её шеи. За спиной раздавались крики и чавкающие звуки.       Она не помнила, как очутилась в доме, кажется, чья-то крепкая рука практически втащила её за порог. Хлопнула дверь, и люди, сгрудившееся в прихожей, облегченно вздохнули. Не отличая теперь своих от чужих, они испуганно жались друг к другу, надсадно дыша и хрипя.       — Не используйте магию. Только не используйте магию, — шептал кто-то. — Я видел, что произошло с тем, кто использовал магию.       — Тихо!       — Не надо, не используйте…       — Молчите!       Все замерли, и в повисшей тишине стали отчётливо слышны щелкающие звуки.       — Они пытаются прорваться.       — Думаете, двери их остановят?       — Надо чем-то подпереть её.       — Комод! Тащите комод!       Гермиона искренне хотела помочь, но не могла заставить себя подняться с пола. Руки и ноги были словно ватными, в голове не было ни одной связной мысли и, кажется, у неё поднялась температура. Она рванула горловину свитера, тяжело и хрипло дыша. Перед глазами всё плыло, было жарко, но конечности будто заледенели. В кромешной тьме она потянулась к ногам, чтобы снять ботинки, но вместо джинсовой ткани нащупала нечто липкое и холодное. Её сильно дернули за ногу, Гермиона истошно закричала и потеряла сознание.