Ferus

      Закат расчертил небо кроваво-красными полосами. Стоя у огромного, витражного окна Малфой-мэнора, Волдеморт смотрел, как скрывается за горизонтом солнце, и находил это совершенно грандиозным зрелищем. Странно: за свою долгую жизнь он никогда не чувствовал тяги любоваться красотами природы. Ведь бессмертные не должны обращать внимания на такие пустяки, не правда ли? Ко всему, что его окружало, он привык относиться с брезгливым презрением, и это его вполне устраивало. Но этот закат был притягателен, он был силой, которую невозможно было контролировать, одним из образов смерти, над которой он уже обрел власть. Кажется, вскоре ему предстоит сделать это повторно.       Сегодня он сумел сдержать свою вспышку гнева, но это становилось всё сложнее. И это было ещё куда ни шло, гораздо хуже то, что он перестал контролировать свои силы. Его магия то била через край, словно бешеным потоком заливая сознание, разгоняя кровь, а потом вдруг следовал отлив, и он чувствовал слабым и истощенным, накатывало какое-то странное чувство тоски, даже горечи и страха. Это злило ещё больше.       Люциус, видимо чувствующий настроение хозяина, низко поклонился, явно пытаясь унять тремор рук. Тёмный Лорд брезгливо подумал, что у Малфоя-младшего не было шансов стать другим. Пойдя в отца, он унаследовал все его худшие стороны.       — Повелитель, у нас есть новости, — потомственный аристократ склонился в поклоне. Волдеморт поморщился. Он любил, когда перед ними преклонялись, но терпеть не мог заискивание. Поэтому просто махнул рукой, многозначительно добавив:       — Продолжай, — легкий кивок хозяина означал разрешение на применение самых сильных отводящих чар. Какие бы не были у Люциуса вести, пока что их должен был слышать только он.       — Вы уже выяснили, что послужило причиной?       — Милорд, издревле считалось, что появление диких обусловлено некими изменениями, лежащими в самой основе магии нашего мира. Чистокровные...       Голос Темного Лорда снизился до угрожающего шёпота:       — Мне не нужно рассказывать содержание половины томов вашей семейной библиотеки. Меня не интересует, как было. Мне нужно знать, что с нашей магией сейчас.       — С нашей? — переспросил Малфой, и это стало его ошибкой.       — Круцио!       Люциус никогда не кричал. Он извивался, корчился под действием проклятия, моментально теряя всю свою привлекательность, но изо всех сил держался.       Ни звука, ни одного стона. Наверное, это было достойно, но только он сам заслужил наказание, а вся его храбрость на самом деле была лишь стоическим терпением из-за страха новой боли.       Ничего общего в сравнении с тем, как вели себя их противники. В их глазах во время пыток застывала непоколебимая решимость, и у них Волдеморт видел твердую уверенность в своей правоте. Он ненавидел их, он всегда был убежден, что, если дать этим глупцам волю, то от их мира ничего не останется. Но всё же даже он не мог не признать, что некоторые из этих были достойными соперниками. Конечно, их магический потенциал на нуле, но настойчивость, с которой они боролись с неизбежным, могла сравниться разве что с их непроходимой глупостью.       А вот в глазах Люциуса сейчас он видел только равнодушие. Малфой никогда не был фанатиком, а теперь и вовсе перегорел. Это могло быть опасно, но что мог сделать потомственный аристократ, у которого теперь не было ни сил, ни влияния? Волдеморт нахмурился и опустил палочку, по-прежнему не сводя взгляда с Люциуса. Тут побелел, капельки пота спускались по его лицу к накрахмаленному белоснежному воротнику, его ощутимо трясло. Он с усилием поднялся и, припав на одно колено, прошептал:       — Простите меня, мой господин, я всего лишь хотел сказать...       — Довольно, — властно перебил его Тёмный Лорд. — Я уже понял, что тебе нечего мне рассказать.       — Нет, Милорд, нет. Есть ещё информация.       — Из вашей семейной библиотеки? — это прозвучало почти иронично.       — Из Хогвартса. Милорд, было сделано новое пророчество.       — Опять внучка Кассандры? Что на этот раз?       — Она предрекла появление диких. Хаос. Смерть. Это серьезно.       Волдеморт задумчиво погладил свою палочку тонким белым пальцем.       — Пророчество, Люциус. Пророчество уже один раз сыграло со мной злую шутку. Я не хочу повторить свою ошибку.       Он видел, что Малфой хочет возразить. Его рот открылся, словно он намеревался произнести что-то, потом резко сжал челюсти, видимо, коря себя за несдержанность. Решив проявить милосердие на этот раз, Тёмный Лорд заглянул в его сознание и усмехнулся.       — Тебя волнует судьба нашего мира, мой скользкий друг. Что же с тобой случилось? Не узнаю тебя.       — Милорд, это всё наше будущее.       — Наше будущее под угрозой, если к власти придут жалкие глупцы типа Дамблдора. Кстати, ему уже подрастает достойная смена. Поттер, отпрыски Уизли, грязнокровка… Как там ее зовут?       — Грейнджер, милорд.       — Да, ты рассказывал. Грязнокровные создания и выкормыши предателей не могут находиться в новом мире в качестве чистокровных волшебников. Разве что быть прислугой, и то при условии, что у них хватит для этого умений. Ведь ты понимаешь это, Люциус?       Малфой спешно кивнул.       — Конечно, милорд.       — А если так, то ты должен понимать, что им не жить в новом мире. Большинству из них.       — Да, повелитель.       — Иди. И учти, причины появления диких сейчас меня волнуют меньше всего. Нам нужно знать, как их уничтожить.       Люциус еще раз поклонился и вышел. Волдеморт вновь повернулся к окну. Солнце почти уже скрылось за горизонтом. На сегодня у него осталось ещё одно незаконченное дело, которое не терпело отлагательств. Он уже давно подозревал, что Дамблдор понял причины его воскрешения и сейчас активно занимался поисками его крестражей. Необходимо было всё проверить. Немедленно.

***

      Это был обычный зимний вечер. Гарри и Рон ушли тренироваться, а Гермиона уселась в любимом кресле возле камина, захватив с собой несколько томов, посвящённых редким видам магии. За окнами тихо падал снег, и она, посетовав про себя, что мальчишки слишком легко оделись для такой погоды, погрузилась в изучение давно забытых проклятий и таинственных полумифических существ. Когда она оторвалась от занимательного и немного жутковатого чтива, за окнами совсем стемнело. А значит вот-вот на пороге гостиной должны были появиться её, раскрасневшиеся от мороза, друзья.       Минут через двадцать действительно вернулась Джинни, но одна. Глаза её горели лихорадочным огнем.       — Представляешь, — зачастила подруга, снимая красно-золотой шерстяной шарф, — когда мы тренировались, прямо на поле появился Патронус Дамблдора! Красивый огромный серебряный феникс! Красота неописуемая! Короче, директор сказал, что вам троим нужно быть его кабинете. Он тебя ждёт, поторопись. Гарри и Рон сразу пошли туда, к нему.        Гермиона кивнула, и, как была, в свитере миссис Уизли и простых старых джинсах, поспешила в директорский кабинет.       Мальчишки уже действительно были там, как и необычайно серьёзный, сосредоточенный Дамблдор.       — Мисс Грейнджер, — произнес он, — я надеюсь, что вы присоединитесь к нам в нашем путешествии?       — Да, — с готовностью кивнула она. — Куда отправляемся?       — Туда, где как мне кажется, хранится частичка души Тома. Но я хочу, чтобы для начала вы меня внимательно выслушали.       Гермиона подобралась, готовясь внимать каждому слову директора.       — Наша затея весьма опасна. Волдеморт далеко не глуп и наверняка оставил много ловушек для желающих добраться до его сокровища. Поэтому вы должны слушать меня безоговорочно. Если я скажу: «Бегите», то вы бежите. Пообещайте мне подчиняться любым приказам.       Последняя фраза не сильно понравилась Гермионе, но она посчитала, что в условиях военного времени такое требование вполне себя оправдывает. Рон, по всей видимости, подумал о том же, поэтому когда Гарри открыл было рот, чтобы возразить, он просто дёрнул друга за рукав и спешно произнес:        — Я клянусь.       — Клянусь, — твердо произнесла Гермиона.       — Клянусь, — тихо и недовольно сказал Гарри.       — Что ж, — Дамблдор хлопнул в ладоши, — тогда отправляемся немедленно.