Ferus

      Она не захватила с собой мантии, но ещё когда они были в Хогвартсе, директор легко взмахнул палочкой, и на её плечи опустилась тяжёлая шерстяная ткань. Не успела Гермиона подивиться такой предусмотрительности, как её ждало новое настоящее потрясение: они трансгрессировали прямо с Астрономической башни, хотя она всегда считала, что в Хогвартсе трансгрессия невозможна. Ей казалось, что еще больше уважать Дамблдора за его магические умения просто нельзя, но видимо она ошиблась. Он был воистину великим волшебником. И поначалу одолевавшие её сомнения разом исчезли. Да, директор был не в лучшей форме, не то под проклятием, не то страдающий от неизвестной болезни, но разве это могло сломить такого мага? Она знала, что нет, и была уверена, что Гарри и Рон испытывают тоже самое.       Место, в которое они перенеслись, сложно было назвать живописным, но оно не было лишено своеобразной красоты. Правда, рассмотреть его было весьма проблематично, ведь в темноте был слышен лишь шум воды. И когда Дамблдор полоснул себя кинжалом по руке, открывая проход в пещеру ценой собственной крови, Гермиона окончательно поняла, что их путешествие не будет невинной прогулкой. Но в отличие от их прошлых приключений, сейчас с ними был директор. Бояться не стоило, не правда ли?       Они сели в лодку, которая выглядела весьма хлипкой и непрочной. Может ли она выдержать вес четверых человек? Гермиона задалась бы этим вопросом, если бы не безграничное доверие к директору, который без колебаний первым ступил на борт и улыбнулся.       — Не касайтесь воды, — предупредил он совершенно непринуждённо, но Гарри и Гермиона нахмурилась, вглядываясь в тёмную бездну. — Ну, поехали.       Лодка мягко тронулась, практически бесшумно рассекая водную гладь. Гермиона посмотрела на друзей. Они выглядели напряженными и уставшими, и она, стремясь приободрить их небольшой отряд, погладила мальчишек по плечам, молчаливым жестом давая понять: всё будет нормально.       — Директор, — проговорил Гарри, — кажется, вы сказали, что мы направляемся туда, где хранится частичка души Тёмного Лорда?       — Да, Гарри, так я и сказал, — кивнул Дамблдор.       — Что это вообще такое? Какой-то предмет?       — Я сейчас лишь могу догадываться, мой мальчик, но очень надеюсь, что в скором времени мы получим ответ на твой вопрос. Посмотрите.       Они повернулись туда, куда указывал длинный тонкий палец Дамблдора, и увидели приближающийся каменистый берег с возвышением, освещаемым ровным зеленоватым свечением.       — Я думаю, что нам туда, — улыбнулся директор, но в тот же миг улыбка исчезла с его лица.       И они заметили силуэт на помосте рядом с чашей. Там стоял высокий худой человек в развевающейся чёрной мантии.       — Волдеморт, — прошептала Гермиона. Ее сердце пропустило удар, а потом понеслось галопом. — Это Волдеморт!       — Мне кажется, мы выбрали неудачное время, — охрипшим голосом проговорил Рон. — Он же видит нас!       Гарри молчал сжимал палочку в руках. Вне сомнения, они уже были замечены. Дамблдор встал во весь рост, а в следующий момент пещера осветилась двумя заклинаниями.       Огромная серебряная змея и красный феникс столкнулись в воздухе и растворились миллионами искр. Первая атака оказалась неудачной.       — Обратно, — скомандовал Дамблдор. — Быстее!       Но лодка словно застыла на поверхности воды посреди озера на минуту, а затем продолжила движение к берегу, где, недвижимый и молчаливый, их ждал самый страшный враг.       — Что это? — с ужасом прошептала Гермиона, вглядываясь в воду.       — Не трогайте воду, мисс Грейнджер. Никто из вас не должен трогать воду! — Дамблдор взмахнул палочкой, и лодка вновь двинулась к противоположенному берегу.       К выходу.       К спасению.       Но Волдеморт не думал сдаваться. Он что-то выкрикнул, и через секунду тёмная вода на противоположной стороне словно расступилась. Огромная волна начала подниматься, рискуя накрыть их суденышко.       Гермиона хорошо знала, что такое цунами. Помнится, она когда-то даже интересовалась природой этого явления и смотрела несколько видеозаписей катастроф, когда прошлым летом приезжала к родителям. Тогда она помнила, что не могла перебороть восхищение первозданной мощью стихии. Да, это было притягательно, красиво и жутко.       Но на этот раз Гермиона не испытывала никакого восхищения, когда вдруг вода в десяти ярдах перед ними с ужасающим грохотом начала превращаться в одну сплошную блестящую чёрную стену. Всё выше и выше, и выше, и выше. И ближе к ним. Огромная масса воды и Мерлин знает, что под ней двигалась на них. И теперь Гермиона точно не готова была оценить эту первозданную красоту стихии. В ней остался только животный ужас от приближающейся гибели.       Их лодочка зашаталась. В нос ударил гнилостный противный запах давно разложившихся тел. Но она скорее почувствовала, чем услышала, как встаёт за её спиной во весь рост директор, как он расправляет плечи, наводит палочку на стену воды, приближающуюся к ним, и в очередной раз спасает от неминуемой гибели. Пытается спасти.       Гигантская волна начала оседать, уменьшаться, но они катастрофически не успевали. Вода вот-вот должна была подхватить их жалкое суденышко, разнести в щепки и бросить их на дно, к тем, кто уже отчаянно и жадно протягивал руки в мутной воде в ожидании добычи. Поток действительно захватил лодку и закрутил её на месте. Их зашатало. Гарри и Рон что-то кричали и пытались не дать лодке перевернуться, но их паника скорее способствовала обратному эффекту, только её раскачивая. Гермиона лихорадочно вспоминала заклятие, способное спасти их жизни. И только Дамблдор, по-прежнему стоя весь рост, грозный и непривычно молчаливый, сжимал палочку в тонких пальцах, не отрывая взгляд от тёмной фигуры, которая представляла для них смертельную опасность.       — Профессор, мы сейчас перевернемся! — крикнул Рон.       Дамблдор, казалось, не слышал его. И в этот критический момент она наконец-то вспомнила.       «Баланс, — говорила профессор МакГонагалл, расхаживая по классу. — Для того чтобы совершить такое превращение, нужен баланс и внутренняя сосредоточенность. Только так».       Только так.       — Et nolite! — выкрикнула Гермиона, и лодка перестала шататься. Она почувствовала совершенно неуместный прилив гордости, который перебарывал и страх, и панику. Более того, в голову пришла идея, которая могла их спасти. Она не понимала, почему медлит Дамблдор, но осознавала, что ещё секунда промедления, и они окажутся в компании тварей, царапавших дно лодки.       Только вот её проблема заключалась в том, что она совершенно ничего не смыслила в механике.       Когда-то в её детстве, кажется, совсем в другой жизни, они с отцом ездили на рыбалку. Они взяли старую моторную лодку с обшарпанными боками и надписью «Non deficere»*. Тогда она ещё долго думала, что это может означать и специально нашла словарь, переведя фразу, которая так запала в душу. Через пять месяцев у нее случился первый стихийный выброс магии, а ещё через несколько лет она приехала учиться в Хогвартс. Теперь она была здесь и по-прежнему не собиралась сдаваться. В конце концов, трансфигурация была её любимым предметом.       Она уже слышала, как дно лодки скребут костлявые высохшие пальцы, и торопливо зашептала, выводя палочкой сложные пассы.       — Что ты делаешь, Гермиона? — она отмахнулась от Гарри, не отвлекаясь на объяснения. На носу лодки уже возникали очертания моторного двигателя.       — …vertere. Sit ita, — проговорила она, завершая превращение. — Директор! Профессор Дамблдор!       Дамблдор стоял, точно не слышая её.       — Профессор! — крикнула Гермиона вновь. — Лодка!       Он отвёл глаза от силуэта Темного Лорда на горизонте и просто кивнул.       — Молодец, мисс Грейнджер.       На секунду ей показалось, что пещера осветилась лишь его улыбкой. «И не стоит бояться, — напомнила она себе. — С нами Дамблдор».       А потом всё затихло, и она вновь почувствовала этот запах.        — Мерлин, — прошептал Рон где-то справа.       — Это они, — надтреснутым хриплым голосом произнесла Гермиона, оглядывая своды пещеры. — Но они не проникнут сюда. Ведь правда, директор, не проникнут?       Запах становился всё сильнее, бил в ноздри, и они уже слышали не то рык, не то скорбное хрипение тех страшных существ, остановивших битву у Норы в Рождество. Им была нипочём магия Тома Реддла, и Гермиона замерев, забыв о лодке, моторе и обо всём остальном, с молчаливым священным ужасом вглядывалась в движущуюся тьму сводов.       — Да, это они, и они наступают, — спокойно сказал Дамблдор, — нам нужно разворачиваться.       — Нет, там же он! — воскликнул Гарри.       — Разворачиваемся.       Гермиона беспомощно обернулась. Волдеморт стоял на прежнем месте рядом со своей чашей. Теперь они были в ловушке, зажатые, запертые между ним и этими жуткими существами. Дамблдор взмахнул палочкой, и лодку закружило на месте. Она вновь сменила направление, и вдруг так быстро помчалась обратно, к сияющему впереди гранитному выступу и мрачной фигуре, что Гермиона и Рон чуть не свалились в воду. Девушка вскрикнула и в самый последний момент схватилась за борт, удержавшись у края. Она крепко зажмурилась и почувствовала, как на плечо ей опускается тёплая ладонь.       — Ты в порядке, не ранена? — прошептал Гарри самого уха, перекрикивая рев волшебного мотора.       — Всё нормально, — сказала она, и ей захотелось нервно рассмеяться.       Куда уж нормальнее.       Лодка мчалась по воде, сзади нарастал гул множества тварей, стремившихся сожрать их, впереди маячил Тёмный Лорд.       — Всё нормально, — повторила она и сжала его руку, — мы выберемся.       — Да, да, — Гарри проговорил это быстро и решительно, не оставляя самому себе ни единого шанса на сомнение. — Не из такого выбирались.       — Почему он не трансгрессирует? — ни к кому не обращаясь прошептала Гермиона, оглядывая фигуру Тёмного Лорда. Оборачиваться она не рисковала.       Она не могла ничего разглядеть с расстояния, разделяющего их, но почему-то была уверена, что Волдеморт улыбается, наслаждаясь их страхом. Но спустя ещё одну томительную минуту, растянувшуюся казалось на года, лодка приблизилась к берегу, и тогда Гермиона, увидев лицо врага, поняла, что ошиблась. На его змеиноподобной морде было странное выражение: он не боялся, нет, это было скорее любопытство, смешанное с опасением. И его палочка была направлена не на них, а на движущуюся массу за их спинами.       Корпус их лодки врезался в берег, и она вместе с Гарри и Роном вскочила на ноги, выпрыгивая на тёмные гранитные плиты. Но Волдеморт, казалась, даже не заметил этого: все его внимание было сосредоточено на диких, как теперь называла этих существ Гермиона про себя. В голову ей вдруг пришла неожиданная догадка: каким бы ни был Том Реддл безумцем, он прекрасно понимал, что ни Гарри, ни Дамблдор не станут бить в спину, поэтому позволял себе сейчас отвлечься.       — Спина к спине, — властный голос директора прервал её кратковременные размышления.       Они заняли оборону, вытащив наизготовку палочки. Зажатая с двух сторон широкими плечами Гарри и Рона, Гермиона слышала их тяжёлое дыхание и изо всех сил старалась не паниковать.       На несколько секунд наступила оглушительная тишина, а затем сумрак пронзила зелёная вспышка. Любимое заклинание Волдеморта прорезало сгустившуюся тьму. Он не промахнулся. Луч угодил ровно в центр кишащей тёмной массы диких. Рокот усилился, и Гермиона увидела расширяющиеся от удивления красные глаза врага. Он стоял на возвышении возле чаши, словно прикрывая её своим телом и его заклинания освещали пещеру, создавая эффект сюрреалистичной иллюминации.       — Протего! — закричал Рон.       — Конфундус!       — Вердимиллиус!       — Эверте Статум!       Ни одно из заклинаний не давало эффекта. Дикие приближались, тесня их друг к другу. Теперь они уже не могли встать спина к спине: Волдеморт находился слишком близко. Настолько близко, что Гермиона уже готова была увидеть знакомую издевательскую ухмылку. Но когда она отвлеклась и посмотрела на Темного Лорда, то увидела, что он ужасающе серьёзен. И, пожалуй, это напугало её больше всего.       «С нами Дамблдор, — повторяла она про себя словно мантру. — Ничего не случится, с нами Дамблдор. Да, нам некуда бежать, но ничего не случится».       Вонь стояла невыносимая. Гермиона потеряла из виду своих друзей и директора. Видимость становилась всё хуже. Откуда-то сзади она услышала крик и вслепую побежала на голос.       — Гарри!       Она сделала последний отчаянный бросок, перепрыгнув с камня на камень, и врезалась в чьё-то тело, укутанное в чёрную мантию с серебряной фибулой. Раздался еще один леденящий душу крик, а потом она почувствовала знакомый рывок трансгрессии.