Меньше, чем вчера.

Он смотрит на небо, такое широкое и, почему-то, хочется сказать "доброе". Всегда смотрит на небо, какое бы оно ни было–всегда. Надеется ли он на существование какого-нибудь другого существа, похожего на него или не очень, там, в небе? Он смотрит на небо, а оно смотрит на него, внутрь него, разглядывает, разговаривает и приносит необычайное спокойствие и чувство некой защищённости. Серые тучи заняли собой всё небесное пространство, и очередной пролетающий над крышами самолёт не было видно, и он не представлял собой ничего, кроме одного лишь звука летящей машины. Люди привыкли говорить "сегодня нет солнца", а он прекрасно знает, что не бывает такого, чтобы солнца вовсе не было. Вот чтобы его прям совсем не было. Солнце всегда есть, даже в самый пасмурный из всех пасмурных дней. Оно есть, только прячется за тучами, но всегда есть. Каждый день–солнечный, просто это не всегда заметно. Эта огромная яркая звезда не исчезает, как не исчезает и надежда на то, что тучи всё же дадут солнечным лучам пробиться и показать всему миру, что солнце всегда есть. И всегда будет. По крайней мере, этого бы очень хотел Хосок, ведь если солнце погаснет...а правда...что же тогда с нами будет, если солнце погаснет? Чон, всё же, надеется, что оно не погаснет. Рядом (если быть точным–справа от Хосока) стоял Намджун и так же вглядывался в небо. Но думал он не о солнце и не о тучах, не о надежде и не о том, что солнце когда-нибудь может раз и навсегда погаснуть,–о вселенной. Точнее, о множестве её вариаций. Недавно он вычитал теорию в книге, которую нашёл на чердаке, и так эта теория ему понравилась, так запала в душу, что Намджун не переставал о ней думать. А теория говорит о существовании множества вселенных, почти таких же, как и наша. Почему почти? Потому что все они разные, каждая уникальная и другая, и зарождаются они тогда, когда человек встаёт перед выбором. Любым выбором, совершенно любой сложности и тяжести последствий. Например, Вы каждое утро обязательно выпиваете чашечку кофе на завтрак, а проснувшись однажды, вдруг понимаете, что кофе этот Вам жуть как надоел и лучше гореть ему синем пламенем да побыстрее, ещё и вредный, по словам соседки. И тут вы встаёте перед выбором: вопреки порывам здорового образа жизни выпить уже эту несчастную чашечку кофе, который, на минуточку, вы любите, умеете варить и даже до мелочей помните как это делается, или начать утро с чая, которого вы сроду не пили и уж тем более не умеете его заваривать. Конечно же, обещая начать оздоровление с завтрашнего дня, Вы снова варите себе любимый кофе. Потом, правда, окажется, что чай не такой уж и полезный, коллега по работе напомнит, что он вреднее того же кофе, а в интернете напишут такие заумные статьи, что сходу и не разберёшься. А потому Вы, поняв, что всё это как-то сложно и вообще не для Вас, продолжите пить кофе на завтрак. В момент, когда Вы решили пить кофе, вселенная раскололась надвое. При этом в одной из этих вселенных Вы всё-таки начали пить чай по утрам, а во второй–нет, собственно, в ней-то Вы и находитесь. И каждое новое решение будет зарождать всё новые вселенные с разным исходом, каждый из которых ставит нас перед новым выбором. И в таком множестве вселенных наша жизнь может быть какой угодно. Эта мысль занимала голову Намджуна больше всех остальных. "Какой угодно". И Намджун в этой вселенной уже другой, и день его начинается по-другому, и зависимостей он не имеет...всё другое. И он искренне надеялся, что в той утопичной вселенной, где всё так ясно и хорошо, он всё ещё знает Хосока, Юнги и считает их своими лучшими друзьями, знает Сокджина, Чонгука, Тэхёна, Чимина, ведь они такие замечательные и он так сильно к ним всем привязался, и он желает оставаться с ними до конца, в любой из вселенных. –Наверное, хорошо, что на свете так мало по-настоящему замечательных и удивительных людей. Иначе, среди одинаково удивительных и замечательных, они бы перестали существовать. –Все люди по-настоящему удивительны и замечательны,-вздохнул Хосок, поправляя рукой чёлку, взъерошенную буйным ветром,-только каждый по-своему. Если тебе нравится слушать классику и только классику, то в хип-хопе ты вряд ли увидишь что-то прекрасное, понимаешь? А ведь кто-то другой живёт хип-хопом и для него нет на свете ничего замечательнее и удивительнее энергичных движений под ритмичную музыку. –И то верно. К слову, о ветре. В общем и целом, тут рассуждать нечего. Ветер как ветер, совершенно обычный: своевольный, свистящий, резкий, холодный. Ну...такой, каким и положено быть ветру–свободный. Только весной он решает сжалиться и стать чуть менее холодным аж до самой осени. Что-то подбрасывает, подкидывает, уносит своими дуновениями. Соглашусь, ветер бывает неожиданно чудесным, особенно, когда подхватывает лепестки цветов и семена одуванчиков, осенние сухие листочки или крохотные снежинки и несёт, всё несёт их куда-то, как всегда торопясь. Соглашаюсь. Ещё он не менее важен, чем то же солнце или небо. Сколько кораблей остановилось бы навсегда, исчезни ветер. А ведь он тоже может исчезнуть. Правда, лучше ему не исчезать–Хосок очень расстроится.

. . .

–О чём вы разговаривали?-спрашивает с опаской Сокджин у вернувшихся парней. –Мы не разговаривали,-Хосок сел за обеденный стол, ближе двигая чашку горячего какао. –А что вы тогда делали?-Чонгук искренне не понимал, что можно делать в такие морозы на улице. –Смотрели на небо. –Помните, я рассказывал вам про вселенные?-начал Намджун.-Знаете, было бы неплохо, окажись мы все вместе и в других вселенных, а? –Если честно, я бы тоже этого хотел,-подхватил Чонгук.-Мне кажется, может я скажу бред, но мы как будто семья. –Не думаю, что это бред, братец Чон. Я привязался к вам, не хотелось бы...расставаться. –Мне тоже. Вы классные, ребята,-Тэхён опустил глаза в стол. –Я люблю вас, парни,-произнёс Чимин дрожащим голосом. Сидящие за столом старались сдержать слёзы, которые сами, почему-то, решили накопиться, и проглотить тот ком, который сам, почему-то, решил драть горло. И ту, непонятно откуда взявшуюся, боль в груди. –В другой вселенной я бы обязательно вас нашёл и собрал вместе. Я бы очень старался вас отыскать,-Сокджин. –Мы обязательно встретимся в других вселенных, я знаю! Может быть в одной из них мы даже будем выступать вместе и вся страна будет нами гордиться! Нет, не страна–весь мир! Мы с вами...мы...-Тэхёну очень тяжело сдержаться, но он изо всех сил старается.-Юнги, а ты что думаешь? –Я не понимаю, о чём ты? –Давай же! Просто скажи, что тоже нас любишь!-сквозь слёзы улыбнулся Хосок. –Ага. Меньше, чем вчера, но больше, чем завтра. –Может наоборот?-удивился Намджун. –Нет, всё правильно. –Да ну! Юнги, ты сейчас сам чуть ли не плачешь, думаешь, мы поверим?-надавил Тэхён. –Я не пл... –Ну точно. Ты лицо-то своё видел? Все затихли. Они поняли, что очень сильно нуждаются в тишине, что очень трудно уже сдерживать слёзы и лучше бы закрыть эту тему, почему-то всё больше похожую на прощание. –Я бы тоже не хотел прощаться с вами. Слова Юнги стали последней каплей и слёзы потелки по лицам семерых парней, капая с щёк в тарелки с едой. –Так значит, "меньше, чем вчера" от Юнги–это "очень сильно, больше жизни"?-в шутку спросил Чимин. –Я люблю вас меньше, чем вчера, ребята!-снова улыбнулся Хосок. Юнги закрыл руками своё красное лицо. –Пожалуйста, давайте поговорим о чём-нибудь другом! –Хо, а ты о чём думал?-перевёл тему Намджун. Хосок отпил из чашки, он чувствовал, как его наполняет тепло, как растекается по телу какое-то непонятное чувство, но определённо чудесное. –О небе, солнце и ветре, о том, как будет плохо, если они исчезнут. –А если исчезнет луна?-Сокджин.-Будет ужасно, если луна исчезнет. –А если не будет дождя?-спросил Тэхён.-Это ведь невыносимо. –А если не будет зимы? Снега? Что тогда будет?-взволновался Чонгук. –И что же случится, если осень исчезнет...-подключился к разговору Мин. –Будет ужасно. Нет, ничего не будет. Всё просто-напросто закончится раз и навсегда,-ответил Хосок.-Поэтому я надеюсь...нет, я требую, чтобы всегда было и небо, и луна, и солнце, и ветер, и осень с зимой, и дождь! И чтобы мы с вами тоже были, и обязательно вместе. Очень наивно и как-то по-детски Хосок посмотрел на чашку недопитого какао. –Я люблю вас меньше, чем вчера.