Tears of love are frozen tears

- Я тоже научусь варить хороший кофе, чтобы тебе не всегда приходилось вставать первому, - обещает Сонхва, и ему совсем не кажется, что в первый вечер знакомства это звучит немного безумно. Ему действительно хочется каждый вечер играть для Чимина вальсы и пить сваренный им кофе, а потом заниматься любовью и засыпать вместе. А утром приносить кофе ему в постель - и снова любить его, чтобы утро точно было добрым, чтобы можно было весь вспоминать эти минуты и улыбаться, зная, что вечером они точно окажутся в объятиях друг друга. С девушкой, из-за любви к которой он совсем погас, такого никогда не было, он не испытывал раньше ничего подобного, и это наконец-то не пугает, а вдохновляет. И то, что происходит между ними сейчас, тоже особенное. Он не смог бы представить себе такие ощущения, даже если очень постарался бы, это кажется невероятным, и так странно думать, что это только начало, что вот сейчас восхитительно, что даже голова кружится и в глазах темнеет, а будет еще лучше, когда они станут еще ближе. Но у них уже сейчас есть общий ритм, только их ритм, и он чудесный, и Феликс накрывает ладонь Чимина своей, сжимает его пальцы, стонет и от удовольствия, и от слов - Чимин говорит, что ему можно все, и это так опьяняет, что кажется, что он вот прямо сейчас растает от блаженства. - Мои пальцы? - наверное, нужно остановиться и сделать то, что Чимину больше нравится, но Сонхва сейчас уже просто не может убрать руку, ему слишком хочется вот так, а не как-то иначе, можно же так, можно же, чтобы сперва им было хорошо вместе? Это же так важно, чтобы вместе, чтобы в первый раз - именно одновременно и одинаково... - Хорошо, хорошо... Я обязательно... Ты же подскажешь, как лучше?.. А потом он уже просто не может говорить, потому что нужно не только поддерживать их удивительный общий ритм, но и постараться не кончить раньше Чимина, ведь уже так хорошо, так невероятно хорошо, что... - Научи меня ласкать тебя, - шепчет Феликс позже, когда они уже просто обнимают друг друга, пытаясь отдышаться. - Так, чтобы тебе было очень хорошо... Тебе, наверное, нужно будет как-то по-другому лечь? И... Я точно не сделаю тебе больно? Ну... Пальцы, они же... Жесткие. А внутри все такое нежное и, наверное, будет очень тесно, а пальцы... Один - это еще куда ни шло, но страшно даже представить, что с Чимином будет, если ласкать его двумя пальцами, как женщину. Или все-таки все будет в порядке?

***

От этих слов так хорошо, что хочется плакать от счастья - но Чимин может только всхлипывать от острых ощущений и плавиться в руках любимого мужчины. Они двигаются в одном ритме, и это так хорошо и правильно, что просто непонятно, как можно было жить без этого - и как они смогут без этого дальше, когда Феликс уедет так далеко - а далеким сейчас кажется даже расстояние в несколько сантиметров. И так сложно не кончить сразу, потому что слишком хорошо - и так хорошо сделать это вместе, забрызгав спермой и постель, и одежду друг друга. А потом - лежать, наслаждаясь близостью, целовать лицо, плечи и шею человека, с которым так невероятно хорошо, и чувствовать себя самым счастливым на свете. - Научу, но не сейчас, - Чимин смеется и тянется за поцелуем, а потом сжимает ладонь Сонхва обеими руками и подносит ее к губам. - Я очень хочу этого, но если сейчас... Нет, нельзя, я не хочу, чтобы мы стали так близки здесь, а... ну, мы не удержимся, - он даже смущается, когда говорит об этом, но все равно ему слишком хорошо. Он целует пальцы Феликса, трется лицом о его ладонь, и смотрит - с нежностью и обожанием. - Спасибо тебе. С тобой так хорошо, ты... ты такой... - самый нужный и любимый, самый прекрасный, самый лучший. Чимин все еще не может простить ту женщину, которая обидела Феликса - как можно уйти от такого мужчины? - которая сделала ему так больно - и в то же время он ей почти благодарен, ведь иначе он бы никогда не был так счастлив. И ему очень, очень хочется, чтобы Сонхва был с ним так же счастлив. - Надо застирать твою футболку, - говорит он потом, когда немного начинает соображать. - Мы ее испачкали, а тебе еще ехать... Жаль, что он не может оставить ее себе на память. Чтобы дышать запахом Сонхва, когда его нет рядом.

***

Чимин прав - конечно, они не удержатся, от одной мысли, что он будет ласкать его пальцами внутри, уже становится очень жарко, поэтому думать об этом прямо сейчас все-таки не стоит, да и целоваться на самом деле тоже опасно, это же тоже очень заводит, но не целоваться сейчас ведь просто невозможно. - Да, это слишком... - вздыхает Сонхва. - Но я же теперь все время буду об этом думать, буду представлять. Это жестоко!.. Он смеется, обнимает Чимина крепче, гладит его по щеке и по волосам, и это так хорошо, что он совсем не может себе представить, что они расстанутся надолго, что ему нужно будет жить без запаха Чимина, без запаха его волос, к которым так хорошо прикасаться губами, без вкуса его кожи и его губ. И без ощущения тепла его кожи под ладонями. Это как-то просто ужасно сложно, но он не может остаться, а думать сейчас о скорой разлуке не хочется. - Не хочу вставать... - шепчет Сонхва. Может, и пора начать соображать хоть немного, но ему не хочется. Зато очень хочется обнимать Чимина и никуда его не отпускать. - Черт с ней, под курткой все равно не будет видно. Не могу сейчас тебя отпустить и ничего не хочу знать про завтра... Мы здесь и сейчас, и мне сейчас так с тобой хорошо! Спасибо тебе... Но одеться все-таки нужно - чтобы все-таки не зайти слишком далеко, лишние искушения сейчас действительно опасны. Зато потом можно снова прижаться друг другу и постепенно все-таки заснуть, совсем не помня о том, что утро разлучит их надолго, может быть, даже очень надолго.