Белый Авангард

Ночевать в руинах не такой уж и плохой вариант, учитывая, что группа пережила несколько мелких схваток, которые еще больше потрепали всех. Отдых сейчас был особенно нужен, потому что за последние дни им пришлось идти без остановки и давать отпор вражеским силам в плохую погоду, слякоть и дождь с мокрым снегом, ведь наемники которые продолжали малыми отрядами истощать их даже не думали отставать. Эдит и Себастьян вызвались разобраться с костром, пока остальные разбирают вещи. Команда подбиралась все ближе к заветной отметке на карте. Им оставалась одна лишь остановка и небольшой перевал, после чего они можно считать будут почти у цели. Конец этого похода казался так далек, но в то же время был в небольшом шаге ото всех. Боевой дух был подорван предыдущим сражением, которое сильно измотало солдат авангарда. Они все сидели у большого костра, разговаривая о чем-то своем, совершая бытовые дела и готовя еду. Пока Эдит укладывала отсыревшие ветки у костра, Себастьян же, отвлекся от сбора дров и уложив последнюю вязанку веток и палок, повернул голову в сторону одной из поваленных стен ранее бывшей башни. Там, одиноко, словно притаившись сидела Октавия, развернувшись к группе спиной и разглядывая свой меч, весь в крови и грязи. Она попробовала оттереть все это с помощью куска ткани, который служил чем-то вроде платка. Броня ее была испещрена трещинами и сколами, кричащими о том, сколько всего за этот короткий промежуток в неделю с хвостом они пережили. Девушка молчаливо протирала лезвие меча, шмыгая носом, то ли от мороза, то ли от печали. Октавии казалось, что чем дальше они заходят ради этой цели, тем более незначительной она становится. Все приоритеты девушки рассыпались, когда она снова возвращается к этой теме, поэтому ей остается лишь пробовать отвлечь себя чем-нибудь более важным сейчас, чем философия. Лезвие клеймора стало чуть чище, но все еще казалось посеревшим, того уже никак не исправить в таких походных условиях. Она приподняла меч и положила его себе на ноги, рассматривая гравировку на его гарде. Четырехлистный клевер и небольшие завитки, ведущие к рукояти. Проведя пальцами вдоль по лезвию, она вздохнула, и словно замерла на секунду. — Себастьян? Что-то нужно? — она спросила не поворачиваясь и лишь встряхнула платок в сторону, после чего убрала его и уперев меч в стену, о грубый камень, где стояли ножны, похлопала по поваленому булыжнику около себя, предлагая место. — Капитан… — он поспешил присесть напротив, после чего его взгляд уперся в эту фигуру перед ним. Девушка. Взгляд ее так устал, сама она явно лишена каких-либо сил, сидит здесь в тени развалин с иссохшим кровавым следом на лбу, который кривой дорожкой спускался по ее щеке, от волос и до самого подбородка. Когда Себастьян заметил этот след, Октавия поспешила стереть его, неуклюже и небрежно вытирая перчаткой, порой оставляя красноватые пути. — Почему сидите здесь на холоде одна? Не лучше ли будет присоединиться к общему костру? — Он указал на группу людей позади девушки, но она лишь отмахнулась, выказывая небольшое сомнение. — Подмоги не будет в ближайшие сроки… — резко оборвала она тишину между ними внезапным заявлением. — Сейчас мы одни, до Авалона придется добираться самостоятельно. — Слегка дрогнув, Октавия остановила свой взгляд на Себастьяне, отчего у него прошлись мурашки по телу. Сейчас он отличался от обычного ее взора, острого и холодного. Девушка казалась рыцарю неприступной крепостью, которая холодна и необщительна, но сейчас он увидел немного иную ее сторону. В его глазах это выглядело так, словно она пытается сдерживать себя от того, чтобы не закричать от безысходности. — Н-но как же так — однако не успев договорить, его прервали. Беловолосая остановила его, чтобы Себастьян не говорил ничего. Ей точно не хотелось думать об этом сейчас. Не хотелось, чтобы кто-нибудь напоминал что значит быть бастардом. Она молчаливо сидела напротив него, слушая треск позади себя, но в какой-то момент заговорила. — — Мне не хочется управлять этой кампанией… Однако, я не могу остановиться, это вводит меня в замешательство. Страх перед высшими, он не дает отступить назад. — она слегка сжала кулак в котором было очередное письмо от принцессы Альмиры, в котором очевидно были не самые хорошие вести. — Я много думала над этим, мне не хочется смотреть как погибают люди. Мои люди. Мы ведь такие же, как и высшие, просто нам повезло меньше чем им. Мы потеряли пятеро солдат в прошлых сражениях у реки и на холмах. Нас осталось всего десять человек, Себастьян. Тот парень со знаменем никогда даже не держал кинжал в руках, я уже не говорю о мече. — голос Октавии становился все более тихим. Она сама поникла головой и прикрыла лицо руками, тяжело вздыхая. — Они знали это, но все равно отправили нас одних. Этот белый Авангард… мы лишь кучка самоубийц, которых послали штурмовать крепость… — Эдит… Ей сказали, что после успешного выполнения миссии, она сможет выкупить себя. Ее родственники даже приготовили большую сумму. Разве это не прекрасно? Она наконец-то сможет повидать свою сестру, с которой они в разлуке с самого детства. Мне хочется верить, что она расскажет ей только хорошие моменты наших путешествий. — - Немного отклонился от темы Себастьян. Он взял с земли небольшую ветку и прокручивая ее в руке, что-то выцарапывал на ней острым уголком, выпирающим на своей перчатке. Тишина между ними двумя не продлилась долго и он продолжил: — Капитан… Октавия… Меньше думай о таких вещах. — Себастьян положил руку на плечо девушке и попытался ее утешить. — Ты только подумай, мы ведь почти добрались до Авалона, нам осталось совершить марш-бросок на двадцать километров и мы будем уже у заветной цели. Ты привела нас к заветной цели. — Девушка молчаливо приподняла голову, смотря на собеседника. — Октавия, я знаю, что ты была в Авалоне и он был сдан при тебе. Твоя… это была твоя вторая неудачная кампания, так ведь? — Глаза беловолосой раскрылись чуть шире от удивления, но ничего сказать она так и не могла. — Тебе постоянно снится сон о яблоневом саду в стенах той крепости. Подумай об этом получше. Все люди, что идут за тобой, даже не зная твою личность, они доверяют тебе. Никто не заикнулся о твоем авторитете как капитана еще ни разу. Разве это не говорит тебе о том, что ты делаешь все правильно? Быть может мы и в меньшинстве, может и истощены, но разве кто-нибудь из нас говорил о сдаче врагу или бегстве? Нет, ведь мы здесь вместе, и пока оно так — мы сильнее любой армии, Октавия. — Себастьян замолчал и после минутной паузы привстал с булыжника и отбросив в сторону ветку, протянув руку девушке. Она оглянула его и тихо вздохнув, приподняла уголки губ, расплываясь в неловкой улыбке. — Робкий человек пугается еще до наступления опасности, трус — в то время, когда она рядом, а смелый человек — после того, как она минует. — произнес подчиненный капитана. Октавия схватилась за руку Себастьяна и крепко сжав ее, поднялась с его помощью, поднимая свой меч с земли и убирая его в ножны. Она смотрела ему в глаза, обжигаясь огнем инициативы и смелости, которую он проявлял. Это то, что ей было нужно сейчас. Октавия повернулась к своей группе и увидела как все смотрели на нее в ожидании. Каждый из находящихся здесь людей широко улыбался ей, вверяя себя. Она сделала небольшой шаг в сторону костра, после чего все радостно воскликнули и стали звать ее присесть и отдохнуть. Столько разных голосов она еще никогда не слышала. Так тепло среди компании людей, общающихся на равных, все со всеми. Ей нравилась эта теплота, исходящая не от костра, а от обычных военных, с которыми она так мало знакома, но провела времени больше чем с родной матерью. Себастьян стоял около колонны, где лежали вязанки дерева для огня, недалеко от костра и всей компании. Он улыбаясь смотрел на то, как Октавия наконец-то стала открываться простым людям. Их взгляды пересеклись и она махнула ему рукой, подзывая присесть, на что он слегка рассмеялся и с более радостным влечением, двинулся к костру. Они активно обсуждали. Не план действий, не тактику боя. Они говорили о жизни, красоте природы что их окружала и неминуемо вела к смерти. Они говорили о том, о чем хотели, ведь сейчас за ними никто не смотрит. Свобода, которую эти простые когда-то горожане чувствуют прямо сейчас казалась им самым нереальным сном. Вне стен теплых домов, без всякого быта, лишь они и это тихое место за поваленной смотровой башней. Потрескивающий костер и десять человек, внутри которых горит надежда.

— Помни, Октавия, пока ты ведешь, никто не отступит ни на шаг назад. Не сомневайся в своих людях.