Run baby run

      Маленькая хижина в лесных проселках казалась самым подходящим местом для их планов. Заброшенный вид снаружи на самом деле был довольно обманчивым, потому что внутри все было обустроено пусть и не с шиком, но и не настолько плохо, как могло показаться. Да и до ближайшего города было ехать не так уж далеко, если им понадобится подзатариться. Пятый все равно немного побаивался, что Ваня не оценит идею остановиться здесь. Она жила в городе почти всю свою жизнь, и вряд ли привыкла к такому. Однако та казалась более чем довольной от подобной перспективы.              — А ничего, что мы тут вдвоем? — Пятый едва удержался, чтобы не фыркнуть. Естественно, Ваня все еще испытывала вину после их утреннего разговора с семьей. Честно говоря, он вообще не понимал, к чему им было объяснять план, могли бы просто поставить перед фактом.              Разумеется, новости о силе Вани вызвали бурную реакцию. Клаус как-всегда больше радовался возникшей шумихе, Эллисон, странное дело, удивилась не сильно, и вот это Пятого весьма насторожило. Надо будет как-нибудь обсудить это с сестрой, но его больше напрягли реакции Диего и Лютера. Диего, с какого-то хрена решивший поиграть в старшего брата, начал напрашиваться в защитники Вани и был откровенно против их отъезда.              — Мы должны вместе ее защищать и тренировать тоже. Почему только ты? Только потому что вы тут в десна целуетесь вечерами напролет? — Пятый хмуро посмотрел на Клауса, который резко заинтересовался какой—то безвкусной вазой.              — Что? — Эллисон возмущенно посмотрела сначала на Ваню, потом на Клауса, — Почему Диего знает, а я нет?              — Ты спала, а мне надо было срочно найти свободные уши. Ой, только ханжества не надо. На вас с Лютером никто возмущенно не охал.              — Так, — Пятый одним словом заткнул весь этот нарастающий балаган, — вот именно поэтому нам лучше уехать. Ване не надо сейчас испытывать отрицательных эмоций, а Академия самое неудачное место, которое только можно выбрать. И для тех, кто пытается нас выследить, оно будет самым очевидным, так что советую и вам тут не задерживаться. Связь поддерживать будем, но пока что проще затаиться.              — Вот это ты классно за всех нас решил.              — Я с ним согласна, — все замерли, когда Ваня подала голос, — Мне так будет лучше. Не подумайте, что я считаю, что вы мне не поможете. Но после всей этой истории с таблетками, у меня хуже получается контролировать все эти эмоциональные взрывы. Мне просто нужно время.              — Ладно, — нехотя смирился Диего, — Но если вдруг что-то подозрительное там хотя бы промелькнет…              — Вы обратитесь к нам, — твердо дополнила Эллисон, — Мы — ваша семья.              — Постойте, — подал голос Лютер, — У нашей сестры опасная сила, и вы хотите их просто отпустить? Она же может причинить вред всем!              — Есть идеи получше, Конг? — Лютер ответил мрачным взглядом ерничающему Диего, но теперь уже и Пятый был с ним солидарен.              — Папа бы этого не одобрил. Мы не можем просто…              — Старик это и допустил, если ты еще не понял. Насрать, что бы он подумал, — Пятый даже не осознал, насколько его голос угрожающе понизился, выдавая повадки того наемника, которым он привык быть столько лет, — Мы уезжаем и сообщаем вам, потому что Ваня этого захотела. Что удивительно, учитывая наши прекрасные отношения.              — Пятый, — Ваня аккуратно прикоснулась к его ладони, но Пятый лишь угрюмо зыркнул на нее. Разумеется, это не произвело никакого эффекта. Он мог пригрозить каждому в этой комнате, но Ваня прекрасно знала, что он ничего против нее не предпримет, — Я понимаю, для меня эта сила тоже не самая приятная неожиданность. Но мне нужно учиться контролировать ее не здесь. Я не… я вовсе не угроза для вас.              Ее голос неуверенно дрогнул, и Пятому захотелось сейчас же перенести ее подальше отсюда, от этих идиотских домыслов.              — Мы так и не думали, и вообще не слушай этого грубияна. С ним даже Эллисон не согласна, а это нонсенс, — Эллисон тихонько прыснула на слова Клауса, но Пятый почувствовал прилив благодарности к чудному братцу. Любой толчок от них мог стать для Вани очередным поводом начать видеть в себе причину всех бед. Это последнее, что им было нужно.              На том они и разошлись, но Пятый все равно побаивался излишней инициативности братцев, так что решил доверить их местонахождение только Эллисон и, как ни странно, Клаусу. В конце концов, Ваня права, он многое для них сделал. Главное, чтобы никто из семейки не натворил глупостей. Справятся ли они с этим за неделю? Хороший вопрос.              — Без них даже лучше дышится, — Ваня легко рассмеялась на подколку, и Пятый мысленно постарался запомнить каждый отзвук этого смеха, — Да и тренировкам твоим они бы только мешали.              — Да, — самое нерешительное согласие, которое только можно услышать.              Ваня обычно хорошо скрывала собственную бурю эмоций, когда была под таблетками. Многолетний опыт безразличия остальных к ее проблемам делал свое дело, но Пятого было непросто обмануть. Он с детства мог прочитать, как она прячет сомнения, как выдает свое смущение и как старательно прячет радость. Пятый боялся забыть эти детали спустя столько лет, ведь Ваня перед ним, хотел он этого или нет, стала другой, подобно ему самому. Но все же черты его давней подруги проглядывали до сих пор.              — Если ты научишься контролировать ее к концу недели, то можно даже не бояться Комиссии.              — К концу недели? — Пятый мысленно дал себе по лбу за такую формулировку, вызвавшую у Вани только больший ужас, — А если я не смогу? Всего лишь подведу весь мир, точно.              — Ваня, ты не склонна так драматизировать, оставь это Клаусу. Ты на самом деле не представляешь, на что ты можешь быть способна, стоит лишь захотеть. Ты же не хочешь уничтожать мир?              — Конечно, нет.              — Значит, с этого и начнем.              Начали они только к вечеру, потому что на то, чтобы разложить вещи и проверить территорию, понадобилось пару часов. Пятый только недовольно цокнул на уговоры Вани перекусить. Разумеется, они давно не ели, но возникало ощущение, что та просто ухватывалась за возможность отдалить тренировку.              — Да брось, как давно ты нормально ел? Кофе не считается.              — Сказала любительница еды быстрого приготовления, хотя я бы назвал это мусором.              — Эй, я не так уж часто прибегаю к этому, — Пятый только одарил ее скептичным взглядом.              Ладно, этот чертов салат был божественным, уж не знал он, что она там намешала. И после чашки кофе, настроение и вправду поднялось. Но от первых сложностей знакомства с силой Ваню это не спасло.              Пятый читал дневник отца, найденный Эллисон, несколько раз, и решил, что начать нужно с того же.              — Твоя сила — концентрация на звуке. Сможешь сосредоточиться на одном сейчас? — Ваня встала от него подальше, наверняка боясь задеть. Пятый чуть ухмыльнулся от такой заботы, — Я могу переместиться, ты мне не угроза.              — Насколько я помню, мы не знаем о точных масштабах моей силы. И выяснять на тебе я не собираюсь, — Ваня упрямо стояла на месте, и Пятый решил не настаивать, — Кажется, звук ручья неподалеку. Попробую на нем.              Для первого раза все прошло почти гладко. Он чувствовал ее энергию, пока она с широко раскрытыми глазами смотрела, как деревья сильно раскачивались от энергетических волн. Сначала в глазах Вани промелькнул страх, пока она не пересеклась взглядом с Пятым, приходя в себя от его уверенного спокойствия. Пятый почти наверняка знал, что страх сейчас сменился эйфорией. У них всех так было, когда они только-только начинали привыкать к силе. Неверие, что они так могут, но стоило шоку пройти, приходила жгучая уверенность в себе. И эта уверенность знатно так попортила им жизнь.              Но Ваня заслужила это чувство больше всех, и невольно Пятый разделял ее радость, с предвкушением закусывая щеку изнутри, когда до него донесся ее радостный, все еще неуверенный вскрик.              — Представь, что учишься водить. Не дави слишком сильно на газ, — про то, что не стоит тормозить на каждом шагу он ей не говорит, потому что ей это и не надо.              — Ладно, а как остановить?              — Ты знаешь, просто успокойся. Прикажи этой силе, — прикажи своим чувствам, не договорил он. Конечно, проще сказать, чем сделать. Он и сам, научившись прыжкам в пространстве, пользовался при любом удобном случае своей способностью, не раз раздражая других. Самовлюбленный придурок, считавший себя умнее всех на свете. Ваня была лишена самовлюбленности. Пока во всяком случае. Он предостерегал себя этим напоминанием, хоть и не верил до конца, что сила вскружит ей голову.              Почему же она тогда уничтожила мир?              И тут порывы силы улеглись, в лесу вновь воцарилось спокойное течение жизни.              — Я остановила, — казалось, она готова была подпрыгнуть от восторга, и Пятый зачаровано наблюдал за ее всплеском эмоций. Как давно она так радовалась? Может и радовалась, только он пропустил все эти моменты, — Пятый? Это же хорошо? Я правильно все сделала?              — Конечно, — он мягко ей улыбнулся, — Ты делаешь успехи.              — Звучишь, как отец, — легко поддразнила она, и Пятый уже хотел ответить что-то ироничное, когда ее глаза испуганно расширились. Ваня быстро подбежала к нему, повалив на спину. Рядом с ними в опасной близости упала ветка.              — Черт, прости-прости.              — Ты могла просто сказать, я бы переместился, — выдохнул он, но недовольство из его голоса ушло, когда он заметил, как она дрожала.              — Да, я просто испугалась. Прости, это все…              — Случайность, Ваня, ничего больше, — и она была слишком близко. И далеко не в том состоянии, чтобы эту ситуацию можно было воспринимать в игривом тоне. Пятый прочистил горло, и похоже это подействовало на Ваню, заставив ее тоже осознать, в каком они положении.              — Прости, я… Ты прав, надо было просто сказать. Ты не ударился?              — Хватит извиняться, все нормально, — вылетело слишком резко, так что Ваня виновато отошла, — Помнишь, как я случайно переместился в комнату Клауса вместо твоей? Вот это из этого же разряда. А у тебя нет таких жестоких последствий, так что не драматизируй.              Ваня легко рассмеялась, вспоминая, какой крик они оба тогда подняли, когда Пятый понял, что лег не к Ване, и после этого еще две недели Клаус подшучивал о странном интересе брата и что тот не может рассчитывать на взаимность чувств. Пятый специально тренировался в два раза усерднее, чтобы никогда не допустить чего-то подобного.              В любом случае, буря прошла мимо в тот раз, и они вернулись в хижину. Это было почти идеально — вспоминать истории из детства, подтрунивать друг друга, разделяя легкий ужин.              Но первая ночь была невыносимой, он даже глаз сомкнуть не смог. Члены комиссии в любом случае не должны были прикончить Ваню, но довести ее до апокалипсиса вполне могли. Но ведь он устранил Дженкинса, теперь угрозы не было.              Только ли Дженкинс был виноват в ее предполагаемом срыве?              Пятый недовольно выдохнул, повернувшись на диване. Спальня была только одна, и несмотря на уговоры Вани, он решил, что диван — вполне себе неплохое удобство для него. По сравнению с условиями в апокалипсисе это было почти блаженством. Но только слишком далеко от Вани, спящей в единственной спальне. По крайней мере, он надеялся, что она спала, а не металась в размышлениях. Желание проверить лично вдруг захлестнуло его с головой.              Он мог бы согласиться на ее предложение, мог бы сейчас лежать рядом. Пятый откинул эти мысли раздраженно. Это было бы странно. Он, конечно, раньше не раз пробирался к ней в кровать, защищая Ваню от ночных кошмаров. Но тогда они были детьми, и лишних мыслей не возникало. Сейчас было бы по-другому. Кроме того, быть с ней постоянно было заманчиво, но непозволительно.              Оставь ее в покое, с ней ничего не случится за ночь твоего отсутствия.              Пятый прикрыл глаза, но навязчивые мысли снова роем накинулись на него. Все что угодно могло происходить прямо сейчас. Может, к ней уже переместился наряд Комиссии и собирается изолировать ее. Отличный способ добиться апокалипсиса.              Пятый раздражённо вздохнул и поднялся с дивана. Он только взглянет и сразу обратно. Пятый аккуратно подступил к приоткрытой двери спальни. Ваня спала, с головой укрывшись в одеяло, так что он не сразу различил темную макушку. Всегда находила способ скрыться от всех.              Они договорились не закрывать дверь ее комнаты, чтобы не допустить даже возможности, что ее могут украсть. Пятый всегда спал чутко, если вообще спал. Но окунаться в забытье, когда она тут рядом в патологической опасности, было невозможно.              — Пятый? — из-под одеяла вынырнула сначала темная макушка, а потом она открыла лицо, щурясь спросонья. У Пятого от этой картины мурашки по коже пробежали. Ваня молчала какое-то время, и из-за тьмы он плохо видел выражение ее глаз. Только вздох облегченный сорвался, когда она спокойно сказала, — Иди сюда.              И он пошел, сдаваясь на ее милость. Слова и оправдания были излишни, и он благодарно забрался к ней, стараясь не ложиться слишком близко. В детстве они старались лишний раз даже не смотреть друг на друга — нечего было давать отцу еще один способ давить на них, Эллисон с Лютером не раз на этом обожглись.              Теперь отца не было, но Пятому все равно казалось, что ему нельзя находиться так близко. Ваня сама позволила ему быть рядом, несмотря на то, что все о нем узнала. Или же она просто старалась видеть в нем того тринадцатилетнего мальчика, не приняв серьезно его прошлое наемника. Остальная семейка тоже всегда слушала его вполуха, толком не понимая ничего из того, что он им говорил. Даже Ваня поначалу не поверила, он видел это по ее взгляду. Может и сейчас не восприняла всерьез?              — Не спится?              — Вроде того, — его голос звучал как в далеком прошлом, когда он пытался найти нормальную воду в мертвом мире.              — Из—за меня? — Ваня наблюдательна, и Пятый понял, что врать уже все равно бесполезно. Вздохнув, он перевернулся на спину, прервав их переглядывания, — Значит, да.              — Просто надо разобраться с комиссией, а я без понятия как. Они наверняка найдут нас не сразу, но…              — Если они нападут, я должна научиться защищаться.              Пятый вновь переворачивается, чтобы лежать уже лицом к ней. Замечательно, теперь он и ее заставил напрячься.              — Мы займемся этим завтра, пока отсыпайся.              — Хорошо. На самом деле, спасибо, что пришел, — она слабо улыбнулась, и у него снова что—то замерло внутри. В такие моменты Пятый задавался вопросом, по-настоящему ли она сейчас с ним. Или он проснется, очутившись в затхлом мире вновь.              Пятый выпутался из воспоминаний, стоило ей прикоснуться к его ладони кончиками пальцев. К прикосновениям Пятому еще стоило привыкнуть. Он никогда не думал, что ему будет так необходимо чувствовать ее близость каждую секунду.              А сколько времени им было отведено?              — Можно я просто…, — Пятый чуть отодвинулся, скорее от неожиданности предложения. Да, они уже целовались и не раз. Почему тогда так сложно представить, что Ваня обнимет его сейчас в кровати? Потому что это рисковало перетечь в что-то совершенно неконтролируемое, и они оба это осознавали, — Извини, я, наверное, тороплюсь.              Вместо ответа Пятый сам притянул ее, уткнувшись Ване куда-то в шею. Ладонь мягко скользнула на талию, скрытую футболкой. Ее кожа была горячей даже под тканью, и он медленно выдохнул, стараясь засунуть этот факт в отдаленный уголок сознания. Ваня тихо усмехнулась, и ее дыхание коснулось макушки, взбудораживая темные пряди. Через какое-то время он провалился в сон, с мыслью о том, что, придвинувшись чуть ближе, он мог бы поцеловать жилку на шее.              На следующее утро он проснулся с опозданием, когда солнечные лучи уже настойчиво проклевывались сквозь старые шторы. Дерьмо, он никогда не просыпал. Ваня мирно спала, пока он лихорадочно оделся и вышел заварить себе кофе. Однако его опасения были излишни, Ваня не проснулась даже через час. Ладно, первый новый факт, который он узнает — его сестра любит хорошо отоспаться.              — Ваня, — его голос резко разрезал воздух, но Ване хоть бы что. Неужели тормошить придется? Почему-то сама мысль об этом вызвала смешок. Это все было настолько нормально и буднично, что даже странно, — Ваня, милая, это Дженкинс. Ты сейчас свадьбу проспишь.              Ваня еще какое-то время сонно мычала, но, видимо, смысл слов дошел быстро, потому что подскочила она минуты через две.              — Какого? — она испуганно осмотрела пространство, но, наткнувшись на его насмешливое выражение лица, грозно пробурчала, — Это низко.              — Лучше, чем водой поливать, к тому же подействовало, — Пятый направился к двери под ее возмущенным взглядом.              — Я так про апокалипсис в следующий раз брякну, — Пятый замер в дверях, притворно медленно поворачиваясь к Ване, — Ладно, чересчур.              На самом деле, его это даже не задело, но Пятый с наигранным осуждением посмотрел на нее, наслаждаясь тем, как она неуверенно замялась после высказанной шуточки.              — Пока что прощаю, но в следующий раз придется извиняться более находчиво, — слова вылетели до того, как он над ними задумался, и в итоге смутились они оба. Пятый тут же вышел, мысленно обругивая себя. С хера ли он ляпнул такое?              Они к этой теме не возвращались, на тренировке концентрируясь исключительно на деле. И со второго раза начались проблемы. Пятый кидал в нее небольшие стручки деревьев, чтобы Ваня научилась их откидывать, но у той выходило плохо. Она не успевала даже настроиться, как маленькие преграды попадали в нее отовсюду.              — Противник не будет ждать, пока ты сосредоточишься, Ваня. Действовать надо на опережение.              — Легко тебе говорить — твоя сила молниеносна, — Пятый с раздражением кинул палку сильнее положенного, но Ваня даже не вскрикнула. Как будто смирилась с проигрышем.              — У меня не выходит.              — Ты даже не пытаешься, — Пятый не скрывал своего разочарования. Его переполняла злость за то, что все годы, проведенные в настоящем аду, могли оказаться потраченными зря из-за ее неуверенности, — Думаешь, я тебя пожалею, а потом мы пойдем в хижину чай пить, и все проблемы кончатся? Если ты не захочешь добиваться прогресса, мы все в дерьме, Ваня.              Она явно не ожидала такого напора и смотрела на него, как ягненок на заклание. Пятый должен был чувствовать себя гадко, но не мог. Если комиссия нагрянет, она обязана отразить попытку нападения, желательно не снеся полмира в процессе. Ваня должна была научиться сопротивляться, иначе никак. А если бы он потакал ее слабости сейчас, то собственноручно погубил бы.              — Давай еще раз, — Ваня встала увереннее, но надежда Пятого быстро испарилась, стоило им начать заново. Ваня переживала это ничуть не легче, срываясь на тихие ругательства после собственных неудач.              — Что не так? — после часа попыток, Пятый дал ей передышку, если это можно было так назвать. На деле он сверлил ее хмурым взглядом, пытаясь вызнать, как из него мог получиться худший учитель, чем из старика.              — Одно дело — выпустить силу, другое — контролировать ее также быстро, как ты. В предыдущие разы, это будто была даже не я. Словно сила сама позволяла себя выпустить, а, когда я пытаюсь урезонить, будто пытаюсь схватить цунами одной рукой.              — Вчера у тебя получилось. Сила всегда зависит от твоих чувств, она защищает тебя автоматически, стоит тебе почувствовать опасность. Просто от меня ты ее не чувствуешь, вот и не борешься.              — Ты злишься? — Пятый промолчал, не зная, что стоит ответить. В любом случае ответ ей не понравится.              — Я поспешил с выводами о тебе и твоих способностях. Весь мир зависит сейчас от того, чтобы ты смогла себя пересилить, — если бы это была не Ваня, он бы выразился грубее. Но он не мог. Давление с ней явно не сработает, просто заставит ее выплеснуть все внутри. Это она итак умела.              — Я не знаю, в чем проблема. А у тебя явно есть догадки.              — Ты позволяешь силе руководить тобой, потому что тебе так проще. Позволять чему—то иметь власть над собой. Ты привыкла, чтобы от тебя вытирали ноги, вот и реагируешь по привычке, — конечно, его слова резали по живому, и Пятый не удивился, заметив в глазах голубые блики.              — У вас были годы, чтобы научиться всему. Вы учились с самого детства, почти каждый день, а мне дана неделя. Что можно успеть за эти хреновы семь дней? — порывы ветры вздымают все вокруг, глаза Вани горят лихорадочным голубым огнем, пока небо начинает угрожающе темнеть.              — Я знаю, мы здесь, чтобы это исправить. Но тебе нужно захотеть это самой. Не потому что я привел тебя под ручку. А потому, что ты сама хочешь этим управлять.              Блики схлынули с ее глаз, снова возвращаюсь к карему цвету.              — Я не могу, сила просто переполняет меня. Стоит мне разозлиться, и все вокруг под угрозой.              — И все же ты ее сдержала только что. Не сила переполняет тебя, а эмоции. Все, что ты давила в себе столько лет, — Пятый бы хотел не понимать, но он знал, как тяжело все это брать под контроль — когда ярость так хлестала, что энергия искрилась на кончиках пальцев.              — Могу я побыть одна? — Пятый недоуменно посмотрел на нее с минуту, но Ваня упорно отводила взгляд. Она явно почувствовала, насколько сильно он не хотел отпускать ее одну сейчас, — Пожалуйста, Пятый, это совсем ненадолго. Просто мне надо подумать одной.              Пятый недовольно нахмурился. В лесу одной — идеальная возможность для комиссии. Тем не менее он кивнул. Но это не значит, что его не будет поблизости. Просто Пятый постарается быть вне ее поля зрения.              Вопреки всему Пятый почувствовал себя последним дерьмом, наблюдая, как она блуждала по лесу, рассматривая живописный осенний пейзаж. Периодически, она подносила ладонь к лицу, смахивая редкие слезы. Злые слова жалили ее столько лет, но она выдерживала это всегда молчаливо, стоически. Но он никогда ей такого не говорил, даже иронические замечания ей почти не попадали. Пятый только недовольно выдохнул, больше всего желая выпить в эту секунду. Он не хотел ее ранить, но не собирался сочинять ей утешительную сказочку, как делал сраный Пибоди. Пятый не хотел ей угождать сладкими речами, он собирался ей помочь.              Через пару часов Ваня вернулась к хижине, и Пятый переместился за минуту до нее. Ваня задумчиво посмотрела на него, но ничего не сказала, бросившись к книгам, которые они взяли с собой. По ошибке подошла к его сумке, и ее нейтральное выражение лица сменилось удивлением. Пятый не сразу понял, что Ваня вытащила потрепанную версию своей книги, которую он таскал с собой в апокалипсисе. Этот день определенно собирался стать хуже.              — Ты читал ее.              — Я тебе уже говорил об этом.              — Да, но… Да ты мой фанат, — Ваня осмотрела подчеркнутые им предложения, его записи на фоне ее текста и на корешке.              — Не собирался ставить этот факт в известность, но, видимо, уже поздно, — Пятый нарочно принял уверенный вид, облокачиваясь о столешницу. Лучше было повернуть эту ситуацию в свою сторону, чтобы она еще не думала, что он смутился. Ваню, однако, больше интересовала книга, и та задумчиво перелистывала страницы, пока не положила книгу на место с каким-то отрешенным взглядом. Пятому ее вид совершенно не понравился.              — Ты действительно часто думал обо мне там. Иронично, что ты все это время хранил биографию виновницы твоего положения.              — Ваня, — его голос предостерегающе понизился, но она будто и не услышала.              — Ты сказал, что тебе пришлось привести меня сюда под ручку. Ты здесь только потому, что я проблема, которую тебе приходится решать?              — Что? — Пятый совсем растерялся от ее вопроса. Он думал о разных исходах разговора, но даже подумать не мог, что ей взбредет из всех вариантов такая мысль, — Ваня, я сказал про твой контроль, потому что хотел донести до тебя суть проблемы. Это не значит, что ты — пропащее дело. Я тебя не брошу тут, ты мне важна. Всегда была. Когда я впервые понесся к тебе домой, я ничего не знал о твоей силе. Дело никогда не было в этом.              На секунду в ее глазах промелькнуло облегчение, но потом она посмотрела на него с такой тоской, что ему стало не по себе.              — Тогда это все усложняет.              — Почему? — Пятый не смог скрыть нетерпения в голосе. Что-то в такой смирившейся, угнетенной Ване пугало его больше, чем вспышки силы, выплескивающие ее гнев.              — Потому что если я не справлюсь, тебе придется… Ты прав, я не могу ставить свои проблемы выше жизней стольких людей. Лучше будет, — она замерла на полуслове. И оба поняли, что она собиралась сказать, — Ты ведь уже думал об этом? Не ври, что не думал, ты всегда рассматривал все варианты. Ты убивал, чтобы освободиться от апокалипсиса. А теперь такое искушение.              — Ты не знаешь, о чем говоришь. Я думал, — она замирает, и Пятому хочется отвернуться, чтобы не видеть поганое волнение в ее глазах, — Лучше не будет.              Вопреки его ожиданиям, она только кивнула, смиряясь с его решением. А Пятый прекрасно понял, насколько далеко он отошел от всемирного блага, когда выбрал оставить ее в живых. Для него в приоритете было спасти мир и семью. Иронично вышло, что одно противоречило другому.              — Мне бы хотелось верить, что я справлюсь. Но если что-то пойдет не так, — Пятый уже собирался подойти к ней, но Ваня его опередила, сокращая расстояние и порывисто обнимая, — Я не знаю, что мне делать.              — Я научу тебя стрелять завтра, — Пятый почувствовал ее удивленный взгляд, но Ваня не спорила, — Если даже не успеешь обороняться силой, научишься другим способом. Но тебе надо приучить себя использовать силу не только в крайней ярости. На это нужно время.              — Буду, как настоящий киллер, — произнесла она наигранно грозно, и Пятый только окинул Ваню скептичным взглядом. Если бы не доказательства, он бы и в силу не поверил, настолько Ваня не выглядела внушительно, — И твои слова насчет слабости. Ты прав. Иногда хочется извиняться даже за то, что дышу. Я тут подумала о том, когда я не чувствую себя так. И поняла, что, возможно, кое-что поможет мне. В последний раз я была уверена на пробах к выступлению, когда мне дали роль первой скрипки.              — Ваня, ты не можешь выступать сейчас.              — Я знаю, но мне все равно нужна скрипка. С нее все началось, с ней я впервые почувствовала силу. И это был не резкий взрыв, нечто другое. Думаю, в этом ключ к контролю силы.              — Ладно, попросим Эллисон привезти. И прости за то, что тыкнул тебя в твои проблемы.              — За правду?              — Знаешь, я не так уж часто извиняюсь, тебе не стоит постоянно обрывать эти попытки, — она неуверенно улыбнулась, и Пятый не удержался, чтобы не поцеловать ее.              Поцелуй вышел слишком отчаянным и болезненным. Пятый почувствовал соленый привкус едва высохших слез, и гнев за ее недавнюю боль охватил его вновь. Отец вытравил из своих детей способность открыто любить. Но ничего, теперь у них будет время все исправить. Даже, если апокалипсис все-таки случится, эти семь дней будут принадлежать только им. От подобной мысли возбуждение разгорелось в нем еще сильнее, и Пятый резко оттеснил Ваню к стенке, хватая ртом ее удивленный вздох, — Не переживай, Ваня, я лучше перебью всю комиссию, чем позволю им до тебя добраться.              Дикое собственническое чувство выплеснулось в красноречивых отметинах на ее шее и плечах. На следующее утро он почти забавлялся тем, как она одергивала ворот, пока они завтракали. Рано или поздно, у них сорвет крышу, и это зайдет слишком далеко.              А пока Ваня старалась лишний раз не смотреть ему в глаза, пока они шли на импровизированное стрельбище.