after nine

— Тэхёни, я дома! — Чонгук заходит в квартиру и ставит несколько пакетов с продуктами на пол, замечая, что на крючках в прихожей не висят вещи старшего. — Ты постирать решил? — в ответ молчание. — Тэхён~а? Младший непонимающе хмыкает и проходит на кухню расставляя продукты в холодильник и выбрасывает испортившиеся в мусорный контейнер, увидев, что одна из самых любимых кружек его парня лежит на дне мусорного пакета, рассыпавшись на мелкие кусочки. Чонгук шумно сглатывает. Что-то явно произошло. Причем, довольно-таки серьёзное. И он убеждается в этом, когда, повернув голову в сторону гостиной комнаты видит почти пустую стену воспоминаний и, сидящего на кремовом кожаном кресле Тэхёна, который что-то держит в своих руках, внимательно рассматривая.. Возле него стоят два чемодана и небольшой кожаный рюкзак на них. — Т-тэ? — запнувшись произносит Чон, хватаясь за кухонный стол своей ладонью. "Всё в порядке Чонгук, он просто решил сделать небольшую перестановку перестановку." — убеждает себя он, несмотря на безумное дрожание всего тела. - "Ага, а чемоданы он достал для того, чтобы избавиться от лишнего гардероба." - вторит внутренний голос. — Что происходит? — Чонгук обходит комнату, и подойдя ближе к стене, громко охает, прикрыв ладонью рот. Его рука дрожит настолько сильно, что, кажется, если тремор не стихнет то он просто выбьет себе все зубы. - Зачем ты..? Около двенадцати рамок с фотографиями лежат на земле, окружённые прозрачными осколками и деревянными частями от рамочек разных размеров. На него накатывает паника и он думает, что земля уходит из под ног. Перед глазами плывёт картинка настолько, что приходится отойти назад чтобы удостоверится в том что это не так. Он хватается руками за спинку дивана, прерывисто вдыхая и выдыхая воздух. «Тэхён знает. Тэхён всё знает.» — словно мантра крутится у него в голове. Дышать становится всё труднее и труднее, его ноги немеют, а в груди колет с такой силой, что страшно сделать хоть какое-то лишнее движение. Чонгуку кажется, что его пульс превышает двести ударов в минуту. Чонгуку кажется, что он сейчас задохнётся от недостатка кислорода. Чонгуку кажется, что он вот-вот умрёт. — Я не мог разбить и её тоже, — тихо прервав тишину произнёс Тэхён, но младшего это отрезвило настолько, словно ему на голову одели металлическое ведро и со всего размаху ударили молотком. Он поворачивает голову в сторону старшего, натыкаясь на холодный взгляд от которого бросает в дрожь и кровь стынет в жилах. — Садись, нам нужно поговорить, — спокойно произносит Ким, прикрыв глаза ладонью. По правде говоря, Тэхён не знает с чего бы начать этот разговор. Он настолько привык встречать любимого теплыми объятиями после долгой разлуки, что, сейчас, со всей силы пытается удержать себя сидеть на месте и не подбежать к младшему, крепко завернув в свои руки. Его грызёт совесть за содеянное этой ночью: он напился до чертиков и начал истерически разбрасывать все вещи по квартире, кричать и, обмотав простынью кисть своей правой руки, бить каждую фотографию кулаком. Он бил сильно, резко, обвиваясь горячими слезами. Так произошло с двенадцатью фотокарточками, кроме одной единственной на которой он и Чонгук стоят на рисовом поле, вокруг много-много зелени и куча грязи из-за недавно прошедшего дождя. Они даже не целовались для фото, как это было на множестве изображений в их доме. Они просто стояли, прислонившись своими лбами друг к другу, так, что заходящее на заднем фоне солнце, обрисовывало оранжево-желтым светом лишь контуры из лиц. Это было их первое фото в качестве пары. Чонгук до сих пор словно воспроизводит картинку в голове: их тихое «люблю» сказанное друг другу как раз во время того, как один из прохожих крикнул им громкое и протяжное «сыыыр». — Тэхён, — жалобно, на выдохе, тянет Чонгук, медленно наклоняясь к парню, хватая того за холодную ладонь своей, горячей. — Я, я.. — Джен беременна, — беспристрастно говорит Тэхен смотря перед собой, почти не моргая. Он чувствует, как рука младшего дёрнулась и немного ослабила хватку. Он ощущает, как влага на его глазах начинает собираться намного быстрее чем он себе приказал. Он понимает, что сегодняшний день навсегда отложится в его памяти как день, в который он почти умер. Тэхён обещал себе не плакать сегодня. Но, видимо, его план потерпел неудачу, как только он услышал, как возле него, на пол, медленно съехал Чонгук, прикрыв голову руками. — Тэхён, Тэхён, — парень тихонько всхлипывает, рассматривая темную макушку любимого человека,  — это неправда, она лжёт. Эта женщина просто сошла с ума. — Эта, как ты говоришь, женщина, почти пол года была твоей подстилкой, Чонгук. Теперь старший чувствует себя судьей, ведь от его решения зависит всё: его настоящее и будущее, в котором уже не будет места для человека по имени Чон Чонгук. И от понимания этого факта хочется сдохнуть. Потому что смирится с тем что в итоге произошло будет гораздо сложнее, чем лишить себя жизни. — Что? — младший заикается, резко становится на ноги, вплотную подойдя к сидящему парню, а позже присаживается на корточки и грустно заглядывает ему глаза. — Гук-а, я всё знаю, — ответно посмотрев на младшего произносит Ким, наблюдая за тем, как начинают увеличивается его глаза от удивления. — Я знал это на протяжении трёх последних месяцев. Чонгуку кажется, что это какой-то один из его кошмаров. Только наяву. Потому, что боль, которую сейчас ему наносит каждое слово любимого человека, не проходит, а напоминает снежный ком, накапливаясь, сдавливая внутренности всё сильнее, а во сне всё ощущается иначе: намного легче, как-то проще и, как бонус: можно сразу же проснуться и избавить себя от этого ужаса. Младший отдал бы всё что у него есть, чтобы эти пол года оказались одним страшным сном. Чтобы то, что он сейчас услышал было лишь иллюзией не специально сгенерированной его мозгом. Он хочет проснуться и увидеть улыбчивое лицо любимого напротив своего и крепко обнять. Но - это суровая реальность, от которой не спрятаться даже в своих сновидениях. — Боже, Тэхён, — Чон отшатывается на назад, закрыв своё лицо руками и потирает его, размазывая солёные слёзы по коже. — Господи боже. — Если хочешь спросить почему я все это время молчал, тогда не надо. Мне кажется, что даже пингвин в Антарктике знает, что я прощал тебе все твои выходки только потому что любил. — В каком смысле любил? Чонгука будто насквозь прошибает много вольтажным разрядом тока. — Да, любил, — усталый выдох в ответ. — Я надеюсь что смогу это сделать, Чонгук. Смогу разлюбить тебя, - он встаёт с места и идёт вглубь комнаты, предварительно поставив рамку с фото на кофейный столик. — Нет-нет-нет! Не надо, Тэхён. Пожалуйста. — Чонгук подрывается и тянется к старшему, но что тот грубо отталкивает его и встаёт напротив. — Не надо? — недовольно скривившись спрашивает Тэхен, до боли стискивая челюсть. — Чонгук, прекрати этот спектакль, а? Ты взрослый мужчина, в конце концов, без пяти минут отец, а ведёшь себя хуже ребёнка. — Я готов тебе поклясться, что это точно не мой ребёнок, — жалобно произносит младший, хватаясь за плечи Кима. — Тоесть, — Тэхен укоризненно смотрит на Чонгука в упор, — ты не отрицаешь того, что спал с ней? — Тэхён, — младший отводит взгляд и склоняет голову на бок. Слеза, медленной каплей, скапливается с края глазницы и небрежно падает на его плечо. Чонгуку больно в этом признаться. Тэхёну больно удостоверится в этом. — Не надо, Гук-а, — старший хватает того за плечи в ответ и вытягивает руки напротив, увеличивая расстояние между ними, — не надо делать вид что ты сожалеешь. Чон отшатывается назад и стоит словно статуя, пытаясь хоть как-то возразить, но, по-итогу он лишь хватает воздух ртом как рыба, не произнеся и звука. Он действительно сожалеет и оправдываться нет абсолютного смысла, ведь он навсегда потерял доверие любимого человека. «Тэхён. Тэхёни. Тэ.» — несколько вариаций любимого имени, словно заевшая пластинка, бесконечно крутится в голове. — Я устал, Чонгук, — еле слышно произносит Ким, но так, чтобы услышал младший. — Я так устал от всего этого, — он вытягивает руки по бокам и крутится в стороны, словно обводя движениями все масштабы «трагедии». А Чонгук не знает что ему делать. Стоять или обнять? Сказать что он не понимал что творил? Что ему, чёрт возьми, делать, чтобы Тэхен не ушёл? Он и малейшего понятия не имеет. — Пожалуйста, — Чонгук резко двигается навстречу к старшему и обнимает того со спины, решая, что этот вариант более подходящий,  — прости меня Тэхен. Я знаю, что мудак, подонок, идиот, но сколькими бы ты словами меня не назвал ещё: я люблю тебя настолько сильно, что не готов отпустить. Ни за что на свете. Я не смогу сделать это, не хочу. — Я смогу, — твердо чеканит Тэ, громко выдохнув, убирая чонгуковы руки с талии. — Нет. Не говори этого. Прошу тебя! Не бросай меня.. Сердце пропускает несколько ударов. Голос Тэхёна с каждым словом дрожит всё сильнее, заставляя того часто откашливаться и хрипеть. Ким не знает, что нужно делать сейчас, как стоит поступать в таких случаях, ведь наперекор его желанию разойтись - противостоит сердце, которое обливается кровью каждый раз, когда он видит слёзы младшего. — Я любил тебя, Чонгук.- Становясь почти вплотную к младшему, произносит Тэхён, оглядывая его заплаканное лицо. — Я люблю тебя Тэхён. — словно побитый пёс, еле слышно хрипит Чонгук, сжимая плечи старшего. Ему очень страшно. — Где? — несдержанно кричит Тэхен, выворачиваясь. — Что? — В чём проявлялась твоя любовь, Чонгук? Покажи мне её? Где твоя любовь, а? Я не вижу её, не могу услышать, почувствовать. Это всего лишь пустые слова, человека, который пытается оправдаться. Эти фразы такие же пустые как и ты сам. Я не могу верить в это. Особенно, после того как ты поступил со мной. — Посмотри, — Чон зло протягивает указательный парень на уцелевшую фоторамку, — я люблю тебя больше чем тогда. Я люблю тебя даже после того, как ты выгонял меня раньше из дому. Я знаю о тебе всё: какие сериалы ты пересматриваешь по несколько раз в месяц, что ты не любишь смотреть новости из-за того что слишком сильно расстраиваешься. Что ты безумно любишь бабочек и хотел бы их разводить. Ты не ешь кислое и острое. Не любишь приторно сладкое и кофе. Обожаешь гамбургеры, но только из Мака. Ненавидишь, когда тебя обманывают. Да, я знаю, что проебался с последним пунктом, поступил как последний кретин, но я не хочу расставаться, Тэхён. Я любил тебя тогда и люблю сейчас больше чем когда либо. И это никогда не изменится. Тэхён, поначалу, хочет громко перебить младшего но, резко набрав полные легкие воздуха, замолкает. Говорить о том, что он сейчас чувствует то же самое по отношению к младшему, как минимум глупо. Чонгук нежно касается своими пальцами, длинных, тэхёновых и смотрит в карамельные глаза не скрывая слёз. Чонгук сожалеет. Чонгук боится. Чонгук не может потерять Тэхена. Тэхён знает это, видит, но груз под названием «беременность» давит на него, заставляя поступать так как нужно. Не так как он хочет. Он знает что им обоим будет больно, но, в итоге, они должны обрести своё счастье. Пусть даже и не друг с другом. — Чонгук, — старший привлекает внимание на себя и еле сдерживается, чтобы не вытереть скатывающиеся слезинки с любимого лица. — Нет! — младший расширяет свои глаза, понимая что именно хочет сказать тот, отрицательно мотая головой в стороны. — Ты не скажешь этого, Тэхён. Ким часто дышит, понимая, что вот-вот разрыдается сам. — Мы расстаёмся, Чонгук, — он крепко сжимает веки, удерживая влагу в глазах со всей силы. Чон расстроенно кривится, его подбородок трясётся, от вновь проступивших слёз его глаза стали похожи на два маленьких озёрца и он опускает голову, громко шмыгая носом. — Я прошу тебя, — Гук, хватается за плечи старшего, как за спасательный круг, несильно сжимая пучками пальцем кожу плеч. — Дай мне ещё один шанс. Я все исправлю, Тэ. — Нет, — сломаным голосом, отвечает парень, наблюдая за смольной макушкой. — Если ты считаешь, что аборт Джен сможет как-то решить ситуацию, то ошибаешься: я возненавижу тебя настолько, что буду проклинать за содеянное с ребёнком. Я буду просить всех богов чтобы они наказали тебя, если ты так поступишь. Младший поднимает запуганные глаза на Тэхёна и, словно, прекращает дышать. На самом деле он имел ввиду совершенно другое, что не совсем подразумевало собой аборт. — Чонгук, я взрослый мужчина, через несколько лет мне стукнет тридцать. А я веду себя как мальчик: ревную, устаиваю истерики из-за этого, расказываю всем что ты — мой, что принадлежишь лишь мне, несмотря на то, что знал о твоих изменах. Я всячески закрывал на это глаза, Гук-а, пытался оправдать тебя, думал, что это пройдёт. Я верил тебе, а ты взял и растоптал мои чувства. — Тэ. — Прошлого уже не вернуть, Чонгук-и, а в будущем уже нет места для «нас», — парень отворачивается и икает от попыток приглушить рвущиеся наружу всхлипы, смахивая слезинку пальцем. Тэхен знает, что не сможет полюбить кого-то так же сильно как полюбил Чонгука. Чонгук знает, что не сможет прожить без Тэхена. Эта головоломка, которая не имеет ответа. Это как бракованный пазл, с недостающим центральным элементом. Это, словно попытка пробиться в космонавты зная, что ты болен бронхиальной астмой. — Тэхён, — глаза старшего округляются, — пожалуйста. Старший ошарашено хлопает глазами, не зная как реагировать: Чонгук стоит перед ним на коленях. И кланяется, кланяется, кланяется… повторяет словно сломанный плэер тихое «пожалуйста». За все девять лет их совместной жизни Чонгук никогда не становился перед ним на колени. Никогда. Как же сильно он боится потерять Тэхёна? — Прекрати, Гук, встань, — Ким пытается поднять того за плечи, но.. — Я научусь готовить кимчи, уволюсь с работы и мы переедем, хочешь? Подальше от Сеула и высоток, ближе к морю как ты и хотел. Пожалуйста Тэхён, — каждое слово прерывается громкими рыданиями Чонгука, который всем телом прижался к ногам Тэхёна, крепко обнимая. — Я прошу тебя, я умоляю тебя, не бросай меня. Старший прикрывает ладонью губы, чтобы Чон не услышал как сильно от плачет. Ему больно видеть Чонгука разбитым настолько, что он еле может говорить. Его принципиальный, упёртый и, до ужаса, гордый Гук стоит перед ним на коленях и плачет, умоляет его, словно грешник, пытаясь вымолить хоть капельку прощения. — Тэхён, — младший конкретно расклеился. Нет, это не истерика и не паническая атака. Ему больно настолько, что он просто не способен это вытерпеть. — Я люблю тебя, мне никто не нужен кроме тебя. Дай мне ещё один шанс. Я обещаю, что этого больше не повторится. Поверь мне. Ким понимает голову вверх, прикрыв глаза. Слёзы текут по его щекам непрекращаясь, грудная клетка вздымается в рваном ритме. Его губы трясутся, руки висят вдоль тела, а правая нога, где-то в районе бедра, пропиталась чонгуковыми слезами. Если бы его спросили что для него будет самой страшной пыткой, он с уверенностью ответит: расстаться с Чонгуком. — Чонгук, успокойся, — старший пытается оттянуть того от своих ног, но Чон испуганно хватается обратно, сжимая его ноги сильнее. — Ты делаешь мне больно. — Угх, — заплакано хнычет младший, ослабляя хватку. — Не надо, прошу.. Тэхён вытирает слёзы тыльной стороной ладони и отцепляет руки Чонгука, заставляя того рухнуть на пол. Он опускается на корточки перед младшим, приподнимает его за подбородок, заставляя взглянуть на себя. Сказать что Чон выглядит паршиво — ничего не сказать: его глаза с трудом открываются из-за отёкших век, слёзы непрерывно текут по щекам, из носа течёт, парень пытается что-то сказать, но не выходит из-за икоты, он гнусавит из-за того что нос заложило, губы искусаны до крови, уголки губ опущены вниз, а подбородок дрожит. Тэхёну больно видеть такого Чонгука. Старший прикладывает вторую руку к его лицу и обхватывает его, поглаживая большими пальцами по линии выступающих скул. Глаза Чонгука на мгновение расширяются, он успокаивается и во взгляде загорается огонек надежды, но резко, совершенно неожиданно даже для Тэ, Чон начинает рыдать с новой силой, хватаясь своими ладошками за тэхеновы. Чонгук понял. Тэхен с ним прощается. — Будь хорошим папой, хорошо? — старший притягивает Чонгука за лицо и оставляет лёгкий поцелуй на коже лба и выпускает из своих рук, поднимаясь. Чонгук болезненно кривится и падает всем телом на пол, скручиваясь в позу эмбриона, обнимая себя за бока. У него нет сил бежать. У него нет возможности вдохнуть. У него нет желания жить. Тэхен же хватает свои чемоданы и уходит, даже не посмотрев в сторону младшего. Знает — если обернётся, не сможет уйти. Он пулей вылетает из квартиры, громко хлопнув входной дверью и когда слышит протяжный крик Чонгука сползает вниз и плачет. Это конец. Точка невозврата пройдена.