after nine

джин-хён: ну что малой, готов к перелёту? документы Ёнтана уже у меня, поэтому уже можешь покупать билеты! юху!

вы: я не могу, хён

джин-хён: чё? ты блин прикалываешься? сам же сказал, что готов поехать, а теперь спустя месяц хвост поджал?

вы: пойми меня.

джин-хён: блять Чонгук, хватит бояться уже сделай первый шаг сам и увидишь, что он оттает понемногу. если ты сейчас всё пустишь на самотёк потом ничего не сможешь изменить

вы: он не простит меня Джин я бы сам не простил

джин-хён: он любит тебя, дуралей! просто ему нужно немножечко времени.

вы: я не могу, потому что сделаю ему ещё больней.

джин-хён: если ты расскажешь ему правду, увидишь — он поймёт. ты должен это сделать.

вы: он подумает что я оправдываюсь.

джин-хён: Чонгук.

вы: я хочу чтобы он был счастлив, но для этого он должен быть не со мной. прости, езжай пожалуйста сам. заберешь Тани, когда купишь билеты. хочу ещё немножечко побыть с ним. *прочитано*

— Привет, Тэхён-и, — мягко улыбается Джин, отпуская собаку на пол. Ёнтан бежит к своему хозяину довольно гавкая, а тот берет его на руки крепко обнимая. Юнги выглядывает из своего приемного кабинета и кивает в сторону только что зашедшего парня как бы спрашивая: «а почему ты?», а тот в ответ подгибает руки мол: «так получилось.» — Я так соскучился, — Тэхён мило похныкивает и надувает губы трубочкой, когда пёс тихонько поскуливая лижет его щеку. — Прости, что пришлось приехать немного позже, — Джин подходит к ним и чешет за ушком маленькое существо, сидящее в руках парня, — произошёл небольшой форс-мажорчик из-за которого пришлось перенести вылет на две недельки, — широко улыбается. — Ничего страшного, — согласно кивает старший выпуская Ёнтана из рук, пихнув того ладошкой под хвост, подпихивая его к, стоящему в дверном проёме, Юнги. — Осмотришь его? Юнги непонятливо хлопает глазами разглядывая сначала лицо Тэхёна, а позже заглядывая на удивленного Сокджина, пожавшего плечами в ответ. — Если хотите посекретничать так бы и сказали, — обиженно тянет он, быстро скрываясь за пластиковой дверью. Оставшиеся наедине парни стоят напротив друг друга и молча разглядывают то потолок, то плохо вымытые окна, то разбросанные игровые мячики в левом углу ветклиники. Джин переминается с ноги на ногу, дожидаясь когда старший уже решиться сказать хоть слово, но спустя минуту молчанки он устало чмыхает носом и как только собирается присесть на небольшой кожаный диванчик в отделении регистрации, его останавливает негромкое смущенное мычание Тэхёна. — Как он? — наконец спрашивает брюнет, схватившись за край куртки своего друга, останавливая его на пол пути. — Не знаю, — нервно отвечает Сокджин, поглядывая на дрожащие пальцы, удерживающие ткань, а после убирает руку старшего. «Не говори ему о Джен и не оправдывай меня перед ним, Сокджин-хён. Это пройденный этап в нашей с ним жизни.» — воспоминания недавнего разговора с Чонгуком всплывают в голове слишком ярко и он чувствует, как быстро ускоряется его сердцебиение. — В каком смысле, не знаешь? Вы не видитесь? Он что-то сделал с собой? Уехал? — испуганно тараторит Тэ, становясь перед младшим почти вплотную. Он смотрит в его глаза с нечитабельными эмоциями на лице. Чувство страха переполняет Тэхёна. И это очень сильно бросается в глаза. «Я не поеду в Тэгу, хён, я не готов к этому. Если увижу его там, то, кажется, умру в ту же секунду. Прошу, только об одном: скажешь, спрашивал ли он обо мне. Мне большего и не надо.» — Почему ты сам не спросишь у него если так переживаешь?! — несдержанно рычит Джин в ответ прикрыв глаза ладонью. — Агрх, прости, но я не буду ничего тебе говорить, Тэ. Не сейчас и не при сложившихся обстоятельствах. «Попроси Юнги-хёна приглядывать за ним очень тщательно, хорошо?» — Ведь вас теперь ничего не связывает, — строго чеканит он, выпрямившись в спине. Но, несмотря на сказанные только что слова, все же достает из внутреннего кармана куртки небольшой, но довольно толстый бумажный конверт, потому что видит насколько больно и неприятно было Тэхёну это только что слышать. «Чонгук меня убьёт если узнает.» — мысль пулей пролетает в его голове, заставляя руки немного дрожать. — Это фотографии, которые ты разбросал тогда, — почти шепотом говорит Джин, чувствуя себя каким-то преступником, сливающим информацию государственной важности. — Чонгук не знает о том, что я их буквально украл из вашей квартиры, когда он переезжал. — Так он переехал, — с грустью повторяет за ним Тэхён, доставая фотографии по одной из коричневого конверта и проходится по каждой из них пучками пальцев, тихонько вздыхая. — Ему видно было трудно там находится всё это время. Сокджин никак не отвечает, оставляя этот вопрос в качестве пищи для мыслей в голове старшего. Тэхён же просматривает фото заново еще несколько раз и немного напряженно бегает глазами начиная пересчитывать их одну за одной, словно что-то подозревая. Хотя что тут подозревать, если фотографий всего двенадцать, хотя, изначально их было на одну больше. Младший, словно прочитав его мысли говорит: — Она всегда стоит на его прикроватной тумбе. И эта фраза эхом звенит в ушах Тэ, от чего он невинно вздрагивает, удивленно распахнув свои глаза уставившись на друга. — У тебя есть его номер телефона? Я как свой разбил тогда, так и не восстановил все номера, включая чонгуков. «Конечно есть.» — думает Сокджин. — Нет, — громко сглотнув слюну, переча самому себе, тянет Джин, сжимая свободный край куртки в руке. — Он поменял номер телефона, когда уволился из фирмы. — Что? Блять. Язык Джина — его же враг. — Неважно. Пойдём, Юнги наверняка уже раздирает любопытство. — Стой, Сокджин, — грубо парируя отвечает Тэхён, хватая того за руку, сжимая пальцами предплечье друга. — Что происходит? Ты странный какой-то. С Чонгуком что-то произошло, ведь так? Парень отворачивает голову в сторону, несильно сжимая веки. Если так и продолжится — он выдаст всю подноготную как на духу, несмотря на то, что он пообещал Чонгуку молчать. — Тэхён, — тихо простонав, Джин понимает, что если старший будет и дальше столь настойчивым то ничем хорошим этот разговор не закончится. — Я позвоню Намджуну. Тэ тянется своим лицом к сокджиновому, пытаясь разглядеть его эмоции, но, когда видит блестящие глаза напротив и сведённые к переносице брови — что-то неприятно ёкает в грудине, а после сжимается, не позволяя нормально вдохнуть. — Только не говори мне, что тот тем неожиданным форс-мажором оказался… — старший прикладывает ладонь ко рту, пытаясь успокоить свои сильно бьющееся сердце и легкие, что жадно захватывают сбитый комнатный воздух. — Он лежал в реанимации несколько дней из-за сильного истощения и упадка сил, — понимая о ком говорит Тэ, глотая слёзы, произносит Джин. — Это словно шутка какая-то была: он кормил Ёнтана по несколько раз на дню, а у самого в холодильнике кроме хлеба и скисшего молока ничего не лежало. Когда я увидел его лежащим на полу, с поскуливающим Тани рядом, подумал, что упаду в обморок сам. Слава богу что я быстро сориентировался и- — Тани был с ним всё это время? — сморгнув влагу с глаз кричит парень и резко подходит к Сокджину хватая того за грудки, заставив удивленно охнуть. — Нахуя было это делать, Джин?! Зачем заставили заботится о собаке которую он подарил мне?! — Мы с Намджуном думали, что с Тани ему будет немножечко легче ведь после того, как Джун выпроводил его из квартиры, он вообще потух. И нас с ним начала грызть совесть из-за этого. Вот и решили так поступить. Но, Тэ, мы правда не думали что это обернётся в худшую сторону. Чонгук был правда счастлив, когда малыш был рядом. — Он в порядке сейчас? — Да, но мне довелось опять переехать на время к нему после выписки из больницы, поэтому я не дал ему расклеится. Он в норме сейчас. Уже всё хорошо. Тэхён согласно кивает, понимая, что всё обошлось. Он рад, что Чонгук в порядке. Рад тому, что тот жив. Но, даже если всё было так, как сказал младший, на душе все равно неспокойно. Страшно представить, что было бы если бы Сокджин приехал и сказал от том, что Чона больше нет. — Он уволился с компании сразу же как ты уехал, причём с таким скандалом, что даже в одной из газет об этом написали. Теперь же, после переезда он занялся собственным делом. — предвидя очевидный вопрос, говорит Джин — Но каким — никому не сказал. — Ясно, — виновато отводя свой взгляд тянет Тэхён, переминаясь с ноги на ногу. — Хоть кому-то из нас двоих хватило сил двигаться дальше. Он поочередно перебирает фотографии из конверта в руках и неосознанно поднимает уголок губы в незамысловатой улыбке. Только взглянув на него можно понять — ностальгирует. — Ты хотел бы вернуться к нему? — с небольшим нажимном в вопросе, спрашивает младший, хватая друга за локоть. — Хочу, — честно отвечает Тэхён, прикрыв глаза. — Но я хочу, чтобы его ребёнок имел отца, а не мужика, который приезжает раз на несколько месяцев и водит по паркам и аттракционам. Я не желаю этому малышу той же участи, что, в своё время, настигла меня в когда-то, — недлинная пауза. — Джин, ты знал, что эта женщина умерла три года назад? Тэхён натыкается на удивленный взгляд. — Моя мать, как оказалось, болела лейкемией, — грустно выдохнув тянет старший. — А я — её сын узнал об этом от совершенно посторонних людей только спустя несколько лет после её кончины. Чонгук до сих пор не знает об этом, я не успел сказать. — Тэ.. — Мне сказали, что даже мой биологический отец пришёл на её похороны. А меня там не было. Джин сильнее сжимает пальцами растянутую ткань тэхеновой кофты и молчит. Чонгук запретил ему что либо говорить о Джен и, как оказалось, не его ребёнке. Только вот если бы Тэхён и вправду узнал что девушка ему нагло соврала в тот поздний вечер, возможно, тот бы уже сейчас собирал свои вещи и вылетел ближайшим рейсом в Сеул. Парень искренне не понимает логики Чона, но знает, что это и есть тем недостающим кусочком пазла, что тот так старательно пытается собрать для Тэхёна. Несложно понять, почему он так поступил: причинив столько душевных страданий любимому человеку, никогда не хватит смелости вернуть его обратно. Такое не прощается. — Он просил передать тебе, чтобы ты был счастлив, — искренне улыбнувшись произносит Сокджин, резко дёрнув на себя тело старшего, ткнувшись тому носом в шею, когда услышал тихие всхлипы в ответ. — Очень на это надеюсь, Джинни, — обвив руками друга за плечи, заикаясь произносит Тэхён. Младший лишь одобрительно хлопает того по спине, а после нежно поглаживает, улыбаясь. Он понимает чувства Чонгука, но не понимает зачем парень сдался. Ведь Тэхён простил его. Влюбленные, скучающие глаза ничем не скрыть: достаточно лишь присмотреться. — Время покажет, — тихо шепчет Джин в теплую шею, — нужно лишь немножечко подождать. Старший отрицательно машет головой давая понять, что не готов прощаться с Чонгуком, но и рядом с ним быть не может. Физическую боль можно купировать с помощью обезболивающих. Душевную боль не заглушить ничем. Как жаль, что Чонгук никогда не понимал того, насколько сильным болеутоляющим он был для Тэхёна.