Театр в постели

Никто из них даже не понял, как это произошло. Когда Дарем и Портер признались друг другу в своих чувствах, то вступили в эти «противозаконные», создающие угрозу смертной казни, отношения. Конечно, никто об этих отношениях не знал. Возможно, иногда среди актёрской труппы и ходили небольшие слухи и шутки, намекающие на их не совсем дружеские отношения, но никто прямо об этом не заговаривал и, тем более, не обращался в какие-то органы власти, чтобы пожаловаться на «педерастию». Поэтому Дэвид и Слэйд жили относительно спокойно, иногда позволяя себе на людях слишком долгие рукопожатия и объятия. Конечно, так было только на публике. Как только мужчины оказывались у себя дома (чаще всего дома у Слэйда), то позволяли себе намного большее, нежели простые невинные прикосновения. Поцелуи, долгие объятья, сон в обнимку, а иногда даже мимолётные ласки, которые даже нельзя было назвать пошлыми или слишком возбуждающими — вот их предел. Ни Дарем, ни, тем более, Портер не торопит события, давая своим отношениям возможность развиваться постепенно, не слишком резко. Оба, так сказать, выбрали «плыть по течению». Таким образом, до самого греха мужеложества, за который в Англии предусматривалась смертная казнь, у парней ни разу не доходило. Даже больше — они близки к нему не были. И так было в течении четырёх месяцев с момента признания в любви. Уже стояла поздняя осень, а на улице стало заметно холоднее. Теперь без тёплого пальто было никуда. Вспоминая тёплые летние деньки и даже прохладные вечера августа, которые Слэйд так не любил, хотелось вернуться обратно в это прекрасное время года. Но, к сожалению, впереди была ещё зима, которую ни Портер, ни Дарем не любили. В один из таких ноябрьских вечеров, они играли очередную постановку в театре. Её можно было бы назвать самой заурядной, если бы не одна маленькая деталь — наряд Дэвида. Слэйд не мог оторвать от него взгляда всё время, пока тот находился на сцене. Довольно плотно прилегающие чёрные вельветовые штаны, высокие сапоги до самого колена с чётко выраженным каблуком и самая важная деталь — рубашка. Белая, довольно свободная рубашка почти не отличалась бы от прочих, если бы не её вырез, что доходил почти до самого низа рёбер, где начинается область живота. По краям этого выреза, конечно, были пышные рюшки, которые делали эту рубашку менее откровенной, но не для Слэйда. Для него эти рюши наоборот создавали ещё более эротический подтекст для данной одежды. Удивительно, как обычно стеснительный Дэвид вообще заставил себя надеть данный элемент костюма его персонажа. Хотя, как оно обычно бывало, на сцене он забывал о каких-то своих личных проблемах и полностью отдавался роли. Дарем так не мог, особенно, когда рядом с ним такой откровенно одетый Дэвид с его прекрасным, сверкающим взглядом. Слэйд смотрел лишь на него. Актёр был сам в шоке от своей реакции. Он видел Дэвида в разном виде, даже в полуобнажённом, но такая реакция у него была впервые. Неужели он и вправду так возбудился от обычной одежды? Слэйд этого не понимал. Он не начал понимать даже в тот момент, когда уже сидя в гримёрной вдвоём (все остальные уже сняли с себя сценические предметы одежды и грим и удалились), он без предупреждения, со всей страстью, что у него только была, поцеловал Дэвида. И Слэйду было всё равно, что его сердечный друг был уже в своей обычной рубашке. Запал, что появился на сцене, не прошёл даже сейчас. Портер не стал как-то противиться такому напору поцелуев, осыпающих его лицо, а лишь поддался, пытаясь целовать в ответ, но попадал то в край губ, то тыкался куда-то в щёку Дарема. Но им обоим было сейчас плевать. Всё что чувствовали актёры — это постепенно разгорающаяся между ними страсть, которую, пожалуй, они ощущали впервые за долгое время. Когда поцелуи Слэйда спустились чуть ниже, к шее, Дэвид ненавязчиво, даже аккуратно, будто боясь разорвать создавшуюся сейчас атмосферу, остановил «друга» и тихо, тяжело дыша, произнёс: — Не здесь… Мы же ещё в гримёрной… С этим изречением нельзя было не согласиться, хотя Слэйд чувствовал, что готов был бы забыть про все запреты, про всю опасность ситуации, и продолжить прямо здесь. Да и сам Дэвид чувствовал то же самое. Но, к счастью, у обоих ещё хоть немного работала голова, поэтому, поспешно собравшись, молодые люди вылетели из театра. Казалось бы, холодный осенний воздух должен был бы остудить их пыл, но этого не произошло. Им было настолько невозможно жарко, что Дэвид даже не заметил, что забыл свой любимый шарф в гримёрной. Мужчины целовались в любом тёмном месте, хотя до дома Слэйда было рукой подать, но терпеть весь этот путь без столь нужных прикосновений друг друга они физически не могли. Приходилось прятаться под каждым темным деревом и в каждом переулке между домами, чувствуя как сердце бьётся быстрее чем обычно, то ли от возбуждённого состояния, то ли от волнения, что какой-нибудь несчастный с фонариком наткнётся на такую картину. Кое-как дойдя до дома Дарема, парни, казалось, были готовы остаться прямо в коридоре и тут и продолжить своё увлекательное дело. Но, к счастью, оба предпочли продолжить на кровати. Эти несчастные пять метров до спальни ещё никогда не преодолевались так долго. Они обтёрли друг другом буквально каждый миллиметр стены. То Дэвид, с неожиданной для него страстью, прижимался к Слэйду, без смущения впиваясь поцелуем в его губы, то Дарем крепко обнимал Портера, даже приподнимая его и прислоняя спиной к стене. Но, в конце концов, путь до кровати был пройдён и, прижав к себе Дэвида, Слэйд упал спиной на довольно просторную постель, позволяя Портеру лежать сверху на нём. После такого незамысловатого действия произошла небольшая заминка. Молодые люди просто смотрели друг на друга, замерев, почти не дыша. Они впервые были так близки к половому акту. А с чего все началось? Никто из них даже не понимал, как это так быстро произошло. Парни встретились взглядами и Дэвид неожиданно засмеялся, прикрывая рот рукой. Глядя на смеющегося друга сердца, Слэйд тоже улыбнулся. В конце концов, Портер очень редко смеялся. Пытаясь объяснить свой смех, брюнет, тяжело дыша, сказал: — Мы даже не сняли пальто! Слэйд удивлённо моргнул, осматривая и себя и Дэвида. И вправду, они избавились только от обуви, но, видимо, так торопились, что забыли про слегка промокшую верхнюю одежду друг друга. Дарем тоже посмеялся, откидываясь на подушки: — Видимо, мы с тобой так торопились, что даже не заметили этого. Сейчас Слэйд не понимал, как они преодолели этот путь таким образом. Он даже подумал, что, наверное, Портер не захочет продолжать и они просто проведут очередной вечер, говоря о чем-то и в перерывах целуясь. — Верно, — Дэвид улыбнулся, смотря прямо в глаза другу. Он покрылся лёгким румянцем и, сменив положение на сидячее, принялся снимать с себя пальто. Дарем замер, смотря за тем, как обычно аккуратный Портер скидывает верхнюю одежду куда-то в сторону. Дэвид слегка поёрзал на месте и, опершись руками о грудную клетку Слэйда, спросил со смущённой улыбкой: — Тогда продолжим? Слэйд неверяще застыл, наблюдая за тем, как лицо его друга ещё сильнее краснеет, пусть в полумраке комнаты это было и не так заметно. — Если ты позволишь мне снять пальто, — Дарем улыбнулся, приподнимаясь и лёгким движением откидывая свою одежду, вслед за пальто Дэвида. Он только хотел что-то сказать, как Портер затянул его в поцелуй, заставляя откинуться обратно на подушку. Удивительно, как обычно спокойный и довольно скованный в действиях подобного плана Дэвид совсем забыл о стыде, самостоятельно инициируя поцелуи. Совсем как тогда, в поместье Вильерсов. Разница лишь в том, что тогда они играли роли, но сейчас за ними никто не смотрел. Неужели Дэвид, его тихий и спокойный Дэвид, который редко когда даже обнимет первым, такой открытый, когда даёт страсти взять над собой вверх? Неужели тогда, роль господина Бенсона, что исполнял Портер была не просто ролью, а в эротическом желании этого персонажа было что-то и от самого Дэвида? Если раньше таких мыслей и близко не было, то сейчас Слэйд вполне верил в такую теорию. Точнее верил бы, если бы мог нормально думать, а под таким потоком нескончаемой обоюдной страсти это не представлялось возможным. Между поцелуями Дэвид умудрялся расстёгивать пуговицы на своей и чужой жилетке, дабы поскорее уже снять эту сковывающую движения и дыхание одежду. Слэйд же как-то совсем растерялся под таким напором ласк со стороны друга, что поначалу даже не знал куда деть руки, а потом, проникнув под жилетку, положил их на талию своего любовника. Портер, судя по всему, был доволен таким действием, так как как-то очень довольно прогнулся в спине, позволяя чужим ладоням трогать свою довольно чётко выраженную талию. Постепенно Слэйд осмелел, помогая стянуть с друга эту злосчастную жилетку. Он снова принял сидячее положение, скидывая и свой столь мешающий предмет гардероба. Проследив краем глаза куда он улетел, Дарем перевёл взгляд на Дэвида и даже замер, любуясь им. Раскрасневшийся, тяжело дышащий и смотрящий на него своим невероятным сверкающим, открытым взглядом, Портер сидел на его коленях, пытаясь прижаться к нему ещё ближе, будто слиться в единое целое. Красивый. Слэйд аккуратно взял его лицо в свои ладони, нежно сминая его раскрасневшиеся от поцелуев губы своими. Дэвид довольно промычал в поцелуй, обнимая партнёра за шею, и зарываясь рукой в его слегка растрёпанные волосы. Кажется, Дарем окончательно решил перехватить контроль над ситуацией, немного неожиданно меняя их положение. Он аккуратно положил Портера под себя, нависая над ним. Отстранившись, Дэвид посмотрел прямо ему в глаза, смущённо улыбнувшись. Кажется, он был не против небольшой смены позиций, хоть такой ракурс и смущал его больше. Слэйд, не отрывая взгляда от серых глаз своего любовника, тихо спросил: — Ты точно не против? На это Дэвид кое-как, одними губами, произнёс эти простые, но такие важные две буквы: — Да. Всё, обратной дороги нет. Да и Слэйд её не искал. Он уже давно потонул в этом болоте под названием «Дэвид Портер» с головой. Но выходить из этого водоёма ему отнюдь не хотелось. — Хорошо, — прошептал на ухо своему партнёру Дарем, нежно обхватывая губами мочку. От такой неожиданной ласки Дэвид неровно вздохнул. Решая, что нужно дать Слэйду больше места для проявления фантазии, парень начал расстёгивать пуговицы на своей рубашке. Руки, чёртовы руки его совсем не слушались, слегка дрожа от внутреннего возбуждения. Но, когда к этому делу подключился Дарем, процесс пошёл быстрее и уже через минуту препятствие в виде пуговиц было аккуратно преодолено. Рубашка полетела к остальным вещам. Слэйд припал губами к грудной клетке друга, оставляя дорожку из мокрых поцелуев от шеи до живота. Дарем не без удовольствия заметил, как участилось дыхание Портера от подобных ласк. Тихий рванный вздох с его же стороны, когда Слэйд обхватил губами чувствительный сосок, вообще унёс Дарема на вершину блаженства. Доставлять удовольствие любимому человеку и вправду приятно. Наверное, даже приятнее, чем самому принимать ласки. Казалось, воздух вокруг них нагрелся. Слэйд, не церемонясь, поспешно расстегнул и свою рубашку, нечаянно срывая одну пуговицу. Но он на это даже не обратил внимание. Не сейчас. Потом как-нибудь пришьёт. Дэвид же наоборот отвлёкся на тихий звук упавшей на пол пуговицы и, с придыханием, сказал: — А потом будешь просить Маргарет пришить её, — эти слова со стороны Портера даже были похожи на ворчание. Слэйд тихо посмеялся и сказал: — Я не знаю, мне стоит нервничать, что ты думаешь о каких-то женщинах сейчас, когда в постели со мной? — мужчина аккуратно поцеловал любовника в шею, улыбнувшись, когда услышал тихий вздох с его стороны. Дэвид покраснел ещё больше, хотя, казалось, это уже физически невозможно и тихо пробормотал: — Нет, я просто люблю тебя. Слэйд не ожидал такого ответа, от чего почувствовал, как его щёки начинают гореть, как во время жара. — И я тебя тоже. Безумно люблю, — жарко сказал мужчина, выдыхая куда-то в шею своему другу сердца. Портер почувствовал, как по его спине пробегает табун мурашек. Горячо. Эта беседа была недолгой, поэтому Дарем, после небольшой паузы продолжил, вновь спускаясь ниже. Он покрывал поцелуями кожу у самого края штанов, чувствуя, как подрагивает тело Дэвида. Но Слэйд отнюдь не спешил избавлять партнёра от нижней части одежды, хотя уже явно видел, что тот порядком возбуждён. Особенно явно его заинтересованность была видна в районе таза. Видимо, Дарем решил не торопиться, растягивая каждый миг этого волшебного вечера. Все же, это их первый раз — скомкано и страстно начавшийся, и возымевший такое чувственное продолжение. Долго этой сладостной пытки Дэвид не выдержил. После того, как Слэйд мягко поцеловал через ткань уже явно выпирающий бугорок, Портер тихо, почти умоляюще, сказал лишь одно слово: — Пожалуйста… Этой тихой мольбы хватило. Что же, экспериментальные ласки сквозь одежду возымели успех. Этот пунктик надо явно запомнить. На будущее. Больше задерживать пришествие неизбежного (будто это что-то плохое) не было смысла. Оба мужчины доведены до предела возбуждения, когда ждать дальше уже невмоготу. Именно поэтому Слэйд постарался как можно быстрее избавить и себя, и Дэвида от последних элементов одежды. Конечно, Портер пытался ему помочь, хоть и очень смущался. Видимо, проснувшаясь невовремя скромность взяла верх над его страстным настроем. Что же, в этом нет чего-то плохого. Наоборот, Слэйд даже считал подобное невероятно очаровательным. Находиться обоим без одежды в присутствии друг друга было довольно смущающе даже для Слэйда. Чувствуя стыдливый взгляд Дэвида, что был направлен прямо в район его паха, мужчина впервые за долго время чувствовал какую-то неловкость. Хотя, чего греха таить, он тоже смотрел на любовника максимально заинтересованным взглядом. Без одежды Дэвид не менее прекрасен, чем с ней. Дэвид, смотря на Слэйда, думал в точности тоже самое — его сердечный друг невозможно красив и идеален. Сейчас Портер даже не мог поверить, что этот прекрасный мужчина и вправду отвечает ему взаимностью на его такие неловкие, но сильные чувства. Слишком хорошо, чтобы быть реальностью. Произошла небольшая пауза, во время которой оба молодых человека молча любовались обнажёнными телами друг друга. Они даже немного забылись, сосредоточившись на созерцании внешней красоты тела партнёра. Первым начал действовать Дэвид. Честно, он даже сам от себя не ожидал. Не ожидал, что его рука сама потянется к члену его партнёра и мягко, будто на пробу проведёт вверх-вниз по органу. Ещё меньше мужчина ожидал того, что его любовник поступит с ним абсолютно также и, черт возьми, это действие было невероятно приятным. Ласка за лаской и вот, страсть и какое-то ненормальное возбуждение вновь охватывает их, заставляя судорожно целоваться, прижимаясь друг к другу. Комната наполнилась вздохами и тихими стонами, сквозь которые иногда можно было услышать названные с придыханием имена друг друга. Всё что они оба сейчас могли — это цепляться друг за друга, целовать чужие уста между судорожными вдохами и произносить эту прекрасную, пусть и до ужаса приевшуюся фразу: «я тебя люблю». К финалу оба приходят практически одновременно. Первым не выдерживает Слэйд, утыкаясь лицом в грудь партнёра и даже во время оргазма покрывая его кожу нежными поцелуями, от которых будто зависела его жизнь. Следом за ним кончает и Дэвид, нежно кусая «друга» в плечо, оставляя маленький след после себя. Он явно испарится уже на следующее утро, но сейчас это пятнышко гордо украшает плечо Дарема, показывая, что этого актёра кто-то любит и довольно сильно. Когда послеоргазменная дрожь и тяжёлое дыхание прошли, то Слэйд, стараясь не навалиться случайно на Портера, аккуратно ложится рядом с ним, выдыхая. Он поворачивает голову, наблюдая за тем, как дыхание его любовника постепенно успокаивается, возвращаясь в норму. Чувствуя, что на него смотрят, Дэвид тоже поворачивается в сторону Слэйда, ложась набок. Их немного уставшие от столь бурного времяпрепровождения взгляды встречаются. Слэйд счастливо улыбается и Дэвид, смотря на эту прекрасную, нежную улыбку, не может не улыбнуться в ответ.