Willow

       Сино-Одори тоже очень хотела, чтобы ей кто-то дарил подарки — как Кадзу дарит Мэй. Конечно, лучше бы что-нибудь вкусное, ведь какой прок от цветов — съесть нельзя, вянут быстро, да и своей красотой недолго радуют.        Сино-Одори хотела бы, чтобы на неё тоже кто-то смотрел так, как смотрит Кадзу на Мэй. По-особенному.        Да, она хотела бы, чтобы её любили. И она тоже очень хотела полюбить — полюбить по-настоящему — не так, как было с Рëхэем. Хотела узнать, каково это.        Может быть, поэтому и решила отправиться с лисичкой в большой мир?        И сегодня Сино-Одори в компании Мэй и Масамунэ отправилась в город для того, чтобы купить цветы.        Ëкай с интересом рассматривала улицы столицы — все это было ей в новинку, многое в мире людей так и оставалось для неё непонятным, чуждым. Но все же, несмотря на это, здесь было столько всего интересного.        Мэй скрылась в лавке, и ëкай осталась дожидаться её вместе с Масамунэ. Украдкой Сино-Одори рассматривала его — при их первой встречи он показался ей суровым воином — всегда собранным и готовым к бою, сдержанным и немного меланхоличным.        Но это было лишь первое впечатление, которое, как выяснилось, было обманчивым. Масамунэ оказался не таким уж и строгим, как думала Сино-Одори. Он всегда отвечал на любые её вопросы, и иногда на его лице появлялась улыбка (очень красивая улыбка, она должна признать). Он неизменно был добр к ней.        Сино-Одори нравилось наблюдать за ним — несколько раз, ещё в деревне синоби, она видела, как он тренировался. Сильный, смелый воин. И лошадь у него прелестная — Масамунэ очень о ней заботится.        Ëкай настолько погрузилась в свои размышления, что даже не заметила, как вернулась лисичка Мэй. Сино-Одори взглянула на неё, потом на Масамунэ, задержав на нём взгляд дольше положенного, и отчего-то щеки её покрылись предательским румянцем. Ëкай повернула голову в сторону, чтобы никто не мог этого заметить, переключив внимание на лавки с украшениями.        Во дворце, у аристократок, Сино-Одори видела много красивых украшений, и тоже хотела себе такие (пусть и служанкам не положено, все равно).        Ëкай надолго задержала взгляд на расписных веерах — какие же они красивые! Вот бы себе такой купить!        Но просить она не смела.        Сино-Одори еле слышно вздохнула и пошла дальше.        Тогда она ещё не знала, что Масамунэ, заметив её восторженный взгляд, купил ей один из этих красивейших вееров, на котором были изображены ветви сакуры. Он протянул ей его тогда, когда никто не видел — ведь было бы странно, подари человек его положения подарок простой служанке.        Сино-Одори широко улыбнулась ему в ответ, а глаза её просияли. Ей хотелось захлопать в ладоши от радости и восторга, но она сдержалась. Лишь проговорила, глядя на Масамунэ:        — Спасибо тебе! — в груди её разлилось приятное тепло, рождая новое, неизведанное чувство.        И мужчина улыбнулся ей в ответ. На миг их глаза встретились.        Образ Масамунэ ещё долго не выходил у неё из головы, и Сино-Одори раз за разом вспоминала его очаровательную улыбку и взгляд красивых тёмных глаз.