Искра

*** — Ты где, Ворон? – дружелюбно прощебетал Глинт, телепортировавшийся обратно из библиотеки. Маленькому призраку казалось, что за ночь его яркая оболочка впитала в себя тонны вековой пыли, накопившейся в бумажных архивах. Но он был доволен проделанной работой и горел желанием поделиться со своим стражем знаниями, которые добыл с таким трудом. Все это время сканируя и кропотливо занося в электронный архив страницу за страницей. — Ты просто не представляешь, что я нашел! Про Саладина! И про остальных Железных лордов… Ох-ох, ты обязательно должен это услышать!!! В небольшой комнате, которую выделил для них Осирис, его стража не оказалось, тогда призрак решил наведаться в «Шлем». — Ворон? Там тако-о-о-е про Фелвинтера! Просто с ума сойти… А что нашел Тимур в средней полосе старой России. Ты даже себе не представляешь! Я не просто легендарный друг, я супер-легендарный! Не умолкая, призрак облетел штаб, но не обнаружил стража ни возле дешифратора, ни на его любимом месте. И только на одной из длинных лавок для посетителей он заметил странный бумажный бокс. Насторожено подлетев к нему ближе, Глинт узнал логотип раменной, к которой они с Вороном так и не дошли вчерашним вечером. «Неужели у нас появился доброжелатель?», — призрак радостно обернулся вокруг своей оси и застыл. Он кропотливо просканировал содержимое. Лапша внутри была уже холодной. Судя по всему – вчерашней. А его стража не было ни здесь, ни в комнате… Радостный порыв медленно таял, перерастая в тревогу. Сорвавшись с места, он облетел всё ещё раз. Голубой окуляр взволнованно скользил по помещению. Какой он глупый! Единственной, кто видел их возле раменной была Икора! Глинт взволнованно пискнул и принялся носиться из стороны в сторону. «Она была здесь! Была! Она нашла нас! Зачем!? Она подозревает Ворона? Или узнала его голос?», — мысли маленького призрака путались и были наполнены самыми страшными картинами, которые он только мог себе представить. «Колдуны Праксиса уже готовят костер? Или Авангард прочесывает Город в поисках моего избранного? А, быть может, Икора увела его ещё вечером?», — призрак дрожал от волнения. Он так долго искал. Он не мог позволить себе потерять стража! Какой он дурак... с таким энтузиазмом рылся в пыльных завалах, что даже не учуял того, что Ворон куда-то ушел. «А если я никогда не смогу найти его?» — испугался кроха. Призрак спланировал на лавочку, не сводя окуляра с злополучной коробки. «Если бы вчера я не уговорил его на безумную аферу, все было бы иначе... Но где же сам Ворон? Я почти не чувствую его. Где... ТЫ?» — призрак сконцентрировался на собственных ощущениях, запуская протокол поиска. Маленький огонёк, тлеющий в нём, вспыхнул яркой искрой, озаряя теплым сиянием холодные стены штаба. Модульная броня Глинта распалась на части, вращаясь вокруг собственной оси. Он искал точку соприкосновения... Чувствовал, как его свет тянется к носителю. Словно два края одного солнечного луча, они были неотделимы друг от друга. Он потянулся к нему сквозь разделявшее их пространство и коснулся, ощутив сильное чувство... потери? Ворону было так больно, что Глинт испугался! Телепортация сработала мгновенно и призрак возник рядом с плечом своего стража во вспышке серебряного света. Здесь властвовал сильный ветер. Кажется, это была вершина защитной стены, находящаяся в противоположной от Башни стороне. Во время Красной войны она была частично разрушена. Плащ охотника развивался, хлопая полами о металлическую трубу. Он сидел, уставившись на матовую сферу Странника. В руках стража трепетал красный платок. Прошла минута или больше, но Ворон не обратил на появление призрака никакого внимания. Вопреки опасениям, на нем не было ни ссадин, ни ран. Но Глинт всё ещё ощущал отголоски чужой боли. Болело внутри и свет был не в силах этого исправить... Призрак посмотрел вниз и если бы у него была голова, то она непременно бы закружилась. Под ними на десятки метров распластались металлические сваи строительных лесов. Тяжело вздыхая, ветер гулял между трубами. С запада на Последний Город медленно, но неотвратимо наползала массивная туча. По её кромке время от времени пробегали редкие всполохи молний. Очередной порыв ветра чуть не снес призрака, но Ворон успел подхватить его. Прижав к груди, он опустил голову на колени, закрывая их обоих от бушующей стихии. — Этот платок кажется мне знакомым, - осторожно констатировал Глинт, оказавшись в импровизированном укрытии. Отсюда ему было видно только нижнюю часть лица и нагрудник своего стража. — Он принадлежит Аманде? Он не требовал ответа, просто ждал. Губы Ворона пошевелились, и он увидел в немом движении утвердительное: «Да». Они помолчали ещё немного. — С мисс Холлидей все в порядке? – осторожно спросил призрак. По движению мимических мышц Глинт видел, как Ворон хотел что-то ответить, но потом, изменив решение, просто пожал плечами. — Ты все-таки откликнулся на её приглашение… – прощебетал призрак, но потом в нем проскользнуло понимание того, из-за чего его страж мог находиться сейчас в таком состоянии. — Неужели она увидела твое лицо!? Губы Ворона предательски дрогнули, впрочем, этого хватило, чтобы призрак до конца осознал произошедшее. Глинт не знал, что было хуже. То, что Аманда теперь знала кем был Ворон в прошлой жизни или то, что Икора начала что-то подозревать. Но если бы его страж вчера никуда не ушел, катастрофа оказалась бы неизбежна. Ворон наконец-то перевел взгляд на призрака. — Скажи, Глинт... кем я был в своей прошлой жизни? – расправляя плечи, страж аккуратно сложил платок за пазуху. — Каким чудовищем? Ветер был неумолим, развивая растрепавшиеся волосы пробудившегося. Призрак не знал, как ответить. — Я был вором? – продолжал страж. Призрак отрицательно покачнулся. — Я был контрабандистом? Рабовладельцем? Предателем? Преступником? Снова уловив в движениях Глинта отрицательный ответ, он продолжил. — Убийцей? Призрак застыл. — Все ясно, — Ворон искривил губы в усмешке. – Худшее из зол. — Надо рассказать обо всем Осирису! Он накинул капюшон на голову, сверкнув янтарными глазами. — Нет, я разберусь во всем сам. — Ты не понимаешь, — пискнул призрак. — Вчера вечером Икора была в «Шлеме». Возможно, она что-то подозревает! — Мне всё равно, пусть лучше все наконец-то узнают о том, кто я. Все встанет на свои места и этот цирк наконец-то закончиться. *** Её корабль выныривает из облаков, блистая новенькой покраской на фюзеляже. Где-то там, внизу, Страж ведет свою войну на полях сражений. Но здесь, на высоте, идёт её собственная битва, ни в чем не уступающая по накалу. Сегодня Осирис сообщил ей о том, что Ворон воздержался от боевого вылета. Холлидей подумала, что это к лучшему, но оказалось, что все не совсем так. Она смотрит на пустующее соседнее кресло и внутри неё медленно тлеет тоска. Невосполнимое чувство потери. Кейд, а теперь и… Ворон? Почему она так часто теряет дорогих людей? Быть может проблема в ней самой? В том, что она бывает слишком открыта? Слишком сильно привязывается? Резко выворачивая штурвал, она вводит корабль в резкий вираж и через иллюминатор видит, как острые крылья истребителя, похожие на плавники хищных рыб, разрезают серую хмарь, распластавшуюся на многие мили вокруг. Она невольно возвращается мыслями в тот день, когда увидела его лицо. И на глаза наворачиваются слёзы. Как он мог? Как могла она? Почему он ничего ей не сказал? Почему не попытался оправдаться? Её щеки пылают от стыда, когда она вспоминает о том, что наговорила Ворону с утра. В благодарность за то, что он исполнил все её просьбы? За то, что отвез обратно домой и охранял сон? Но у её боли два острых конца. Каждый раз, оказываясь в Ангаре, она поднимает свой взгляд на плащ Кейда. Она жаждет услышать обвинения и осуждения в свой адрес. Но плащ охотника с безразличием взирает на неё с высоты, невесомо колыхаясь от дыхания ветра. Девушка чувствует вину и ничего не может с этим поделать. «Ты простишь меня, Кейди?» Продолжая кружить над местом высадки, она яростно врезается в свои воспоминания, раз за разом прокручивая их в голове и тщетно пытаясь найти ответы. Она опять возвращаются к разговору со Святым. И кажется, что если бы не его поддержка, то она сошла бы с ума в тот день. Аманда закрывает глаза и прибавляет ещё скорости, понимая, что если продолжит накручивать себя, то попросту впадет в истерику. Не нужно было сегодня никуда вылетать. Но ей было жизненно необходимо хоть немного отвлечься. Тогда… может это поможет? Резко потянув на себя штурвал, она задирает нос истребителя вверх, вводя его в вертикальное положение. В висках пульсирует, девушка чувствует, как кровь в её жилах вскипает от адреналина, но она снова отвлекается. «Сейнт, скажи, а стражи помнят что-нибудь о том, кем они были раньше?» «Нет, абсолютно ничего», — тихо отвечает экзо, и в его голосе слышно шипение статики. Больше, чем обычно. Он держит в руках крохотную чашку с чаем, и она видит, как фиолетовый взгляд застывает, словно его мысли блуждают далеко отсюда. «Но с экзо все немного по-другому. Мне часто сняться сны о том месте, где нас создали. Обычно, это кошмары.» Раздается тихое воркование, и Аманда оборачивается, видя, как одна из более смелых серых птиц неуверенно топчется на трапе корабля. Титан одобрительно гудит, подзывая нежданного гостя. Со стуком на пол сыплются семена пшеницы и проса. Он отряхивает руки. «Но… знаешь, после возрождения, стражи – белый лист. Они как губки впитывают все, что с ними случается. Возможно, воспринимают все слишком близко к сердцу. Я сам был таким же. Давным-давно.» Чашка в руках Холлидей дрожит, и она быстро ставит её на блюдце, чтобы титан не заметил. Она жаждет найти в его словах истину. Ворон – это не Ульдрен? Или в нем ещё есть что-то от того, кем он был раньше? Из воспоминаний её вырывает резкий звуковой сигнал, сулящий отказ двигателя. Огни на приборной панели мигают красным, указывая на то, что система близка к перегрузке. Но Аманда успевает включить форсаж и небеса оказываются у неё под ногами. Девушка возвращает штурвал в нейтральное положение и тянет его в бок. Переворачиваясь на 180 градусов, она видит, как рыжие пятна земли, виднеющиеся из-за облаков, заменяются кристальной голубизной неба. Ей хочется кричать от переполняющих её ощущений! Ей так хочется поделиться ими с кем-нибудь! Но она смотрит на соседнее кресло и видит лишь пустоту. Эйфория застревает комком в горле и Холлидей до крови прикусывает губу. Выключая форсаж и снижая тягу двигателя, она вновь оказывается в горизонтальном полете. «Знаешь, в своей жизни я понял одно,» — Сейнт делает выдох. – «Либо ты прощаешь все и борешься за человека, либо ненавидишь. Третьего не дано.» Её с силой кидает на штурвал, раздается грохот, от которого закладывает в ушах. Неужели её подбили!? Девушка трусит головой, пытаясь прийти в себя и уводит корабль в сторону. На радаре видно, что теперь её «птичка» не одна парит над облаками. Какой же легкомысленной она была! Она позволила противнику подкрасться так близко. Аманда сжимает себя стальной хваткой, не позволяя панике одержать верх. Системы опознают в её преследователе неповоротливую молотилку кабал. Она переводит взгляд на крыло истребителя и ей становиться не по себе. Им не хватило каких-то пол метра, чтобы зацепить турбины. Ещё одно подобное попадание, и она может попрощаться со своей единственной жизнью. Быстро переводя системы в исходное положение, девушка тянется за помощью к своей интуиции и выворачивает штурвал в сторону, совершая полу-оборот. Не смотря на серую взвесь, теперь ей видно, как внизу проплывают разрушенные ржавые постройки и целые кладбища машин, застывших в дорожной петле. Холлидей снова тянет штурвал на себя и оказывается ровно под молотилкой, которая по инерции все ещё продолжает лететь, не успевая сделать тактический поворот. Ох, не зря Глинт рассказал ей об этом маневре! Призрак однажды прочел пилоту Авангарда нудную полуторачасовую лекцию о том, как провернуть подобный маневр и что до золотого Века его называли «Сплит». Её сердце готово выскочить из груди! Смахивая со лба непослушную челку, Аманда ныряет ниже облаков, — уже совсем скоро ей нужно будет забирать стража. Вот только она понимает, что плащ Кейда всегда будет смотреть слишком осуждающе и она не может не обращать на это внимания. Как говорил Сейнт? Третьего не дано. *** Наступил поздний вечер. Алый закат уже давно догорел, а небо укрыли темные облака. На город опустилась духота, словно перед грозой. Ворон зашел в пустой ангар и быстро прошел вглубь, на звук музыки, которая эхом отзывалась от стен. Ему даже не пришлось стараться скрыться, его бы все равно не заметили. Старые колонки истошно вопили — какофония почти кричащих звуков и такие же громкие голоса. Аманда стояла над разбитой «птичкой», так она их называла. Измазанная маслом, она была неотразима. Страж так и застыл в дверном проеме, не решаясь зайти в просторное помещение. Он следил за ее ловкими движениями. Как она работает с инструментами, как легко справляется со всем без чужой помощи. Когда она взялась за сварочный аппарат и начала работу, свет в ангаре моргнул и музыка тут же затихла, все погрузилось в мертвую тишину. Девушка тихонько помянула улей и, повернувшись, чтобы снова включить старенький магнитофон, увидела стоящего в дверном проеме Ворона. От неожиданности она выронила маску из рук. — Привет... — только и смог сказать страж. Он сжимал руки за спиной, чувствуя сильное напряжение во всем теле. Только сейчас стали возвращаться звуки. Оказывается, все это время под потолком, мирно шурша, вращались лопасти промышленных кондиционеров, тихонько гудел трансформатор. — Ты вообще в своем уме? — Аманда отбросила сварку к инструментам, в большом пластиковом ящике лязгнуло. — Думаешь, это смешно? Ворон стоял молча, сказать ему было нечего и чувствовал он себя глупо. — Давно ты здесь стоишь? — девушку трясло. — Неужели ты не в курсе, что нельзя так подкрадываться!? — Прости... — он сделал шаг вперед. — Меня... Аманда утерла нос тыльной стороной ладони, оставляя на нем мазутный след и сделала шаг назад. — Прощаю, а теперь уходи, мне нужно работать, — девушка демонстративно отвернулась и даже попыталась взять что-то из инструментов. — Нам нужно поговорить, — это первое, что он смог сказать уверенно и достаточно четко, но Аманда уже включила музыку и ничего не услышала. Или сделала вид, что не услышала. Тогда Ворон сделал еще несколько крайне тяжелых шагов и положил ладонь на ее плечо. Она резко сбросила её и повернулась. — Вы стражи все такие тупые, что с первого раза не понимаете? Я же сказала, уходи! — ее голос дрожал. — Мне совершенно не нужны разговоры с тобой. Они смотрели друг на друга некоторое время, которое тянулось и тянулось, словно патока, стекающая из перевернутой банки на пол. — Или ты хочешь, чтобы я всем рассказала о том, кто ты? — Аманда скрестила руки на груди. — Ты молчала эти два дня... спасибо за это. Но рано или поздно все узнают, кто я такой. Все кроме меня... — он хотел было закрыть рот, но не смог. — Каждый страж встреченный мной, видевший мое лицо хоть мельком, считал своим долгом прикончить меня или еще хуже — покалечить. Бедняга Глинт только и делал что воскрешал мое тело после очередной нелепой стычки. Аманда слушала и глаза её были холодны. — Я не раз задавался вопросом. И не понимал, в чем дело… Что за проклятие на мне лежит. Теперь знаю, но я все равно ненавижу эту маску. Терпеть не могу указания Осириса не снимать ее. С ней только хуже. В миллион раз хуже. Так что если хочешь, расскажи, расскажи всем прямо сейчас! — Не кричи на меня! — Аманда отступила на несколько шагов назад, вжавшись спиной в покореженный корпус корабля. — Я понял, ты тоже должна сделать это! — его глаза под маской, видимо, вспыхнули, потому что девушка поморщилась. Ворон быстро достал из-за голенища сапога нож, похожий на коготь. Он блеснул в ярком свете ламп остротой граней. Страж протянул клинок рукоятью к Аманде. — Возьми его, сказал он мертвым голосом. — Возьми и сделай то, что должна. Страж приблизился к девушке почти вплотную, она едва уловимо дрожала и нож взять не смогла. Тогда он сам с силой сложил ее ладони на рукояти, которая была перемотана какой-то клейкой лентой, холодная, она впивалась в кожу. Шершавые ладони Ворона сжали ее руки и резко направили клинок к горлу. Его горлу. Острие коснулось бледной кожи, а она даже не могла освободиться, так крепко страж держал ее. Девушка видела, как под ставшим вдруг черным, лезвием выступает капля крови, такой же темной. Это происходило словно во сне. Ее страшно трясло и мутило. Она чувствовала, что ему тоже не хорошо. На его шее выступили крупные капли холодного пота, а кадык едва заметно подрагивал, когда Ворон в очередной раз набирал полную грудь воздуха, пропахшего маслом. Сейчас она не слышала даже орущую из колонок магнитофона музыку, а может та снова перестала играть?Аманда хотела перевести дыхание, но не получалось. Ворон сдавливал ее ладони в своих. — Сделай это. Я же убийца. Я этого заслуживаю — умереть от твоей руки. Отомсти мне! Отомсти! Ты же этого хочешь, кабал тебя задери! — Нет... Нет! — собрав последние силы, девушка попыталась вырваться, но у нее ничего не получилось. В голове промелькнула мысль о том, что когда он обнимал её тем утром, прикосновения были такими нежными и невесомыми, а сейчас сжимали словно капкан. — Ты совсем ума лишился? Я не буду этого делать! Отпусти меня, сейчас же! — Тебе стоит только надавить и все... — Ворон тяжело дышал, его била крупная дрожь. — А Глинт, как всегда, поможет... — Глинт? Глинт поможет!? Слышал бы он тебя сейчас! Ты его не достоин. — Его сейчас нет, — Ворон убрал одну руку. — Может, тогда мне стоит помочь тебе? Он потянулся к застежке маски, скрытой за белым капюшоном. Страж чувствовал, как скрытый внутри убийца медленно берет верх. Ну и что, сейчас он послужит для благого дела. Аманда поняла, что это ее единственный шанс освободится. Дернув руки, она вырвалась из цепкой хватки стража. Нож упал на пол, при соприкосновении с бетоном высекая искры. Пробудившийся на долю секунды отвлекся, этого хватило, чтобы девушка ударила его в челюсть. Раздался хруст, — боль в запястье была страшная. Неужели она сломала себе кисть? Ворон и вовсе застыл от неожиданности, когда матовая маска со звоном упала на пол. По его губам текла кровь, на этот раз яркая, красная, уже человеческая. Страж был удивлен гораздо больше Аманды. Боли он не чувствовал, чувствовал лишь привкус железа на языке. Облизав губы он начал было извинятся... Но Аманда не остановилась, она толкнула в плечо и в грудь. Она колотила его кулаками, сильно и не очень, наотмашь, отчаянно. И тогда страж засмеялся, засмеялся громко и весело. И она засмеялась вместе с ним. Била и хохотала от души. А потом, почувствовав нестерпимую горечь, не смогла сдержать горячие слезы, брызнувшие из ее глаз. — Почему ты такой идиот? Почему все охотники такие идиоты? — она остановилась, опустив болевшие руки. — Я не смогу ответить тебе... даже если очень захочу. Он вновь взял ее ладони в свои, но на этот раз нежно. Так они и стояли в полной тишине. В магнитофоне снова заело пленку. И она готова была поклясться, что видела слезы на его глазах…