Пляж

Проводив утром Зои в школу, я вышел на работу. Работаю здесь уже полгода и к постоянному запаху, который витает в каждом уголке, я успел привыкнуть. Запах мяса, жира и засохшей крови. Не приходилось особо концентрироваться, руки сами брали и делали всю работу, пока мозг размышлял над тем, что будет после окончания смены. Сегодня меня не накрыла усталость, которая разделяла со мной каждый вечер после работы. Будто бы и не было никакого рабочего дня, мяса, холодильника, рутины. На часах было 19:56. Скинув с себя грязную и вонючую, в мокрых, кровавых следах одежду, я быстро принял душ, оделся в чистое и сдал смену. Этот день ничем необычным не выдался. Пока что. На улице стемнело и похолодало. Нужно будет купить себе перчатки, а то скоро так все пальцы себе отморожу. Несмотря на моё постоянное пребывание в холодильнике с тонной мяса, к холоду привыкнуть не получалось, как и заболеть. В голову не лезло ни одной мысли, но холод не был в этом виноват. Просто не особо люблю напрягать мозги вечером, в темноте. Перенастроившись, я запустил свою ежедневную программу по романтизации послезакатного, почти пустого города, и пошёл к ближайшим мусорным бакам. Там, возле одного из баков, в небольшом свёртке лежал заряженный револьвер. Сунув Кольт в карман куртки, я направился не домой, а к ближайшей электричке. Несмотря на Трамвайный заговор, который действует по всей Америке уже не первый десяток лет, в нашем небольшом городе они до сих пор ездят, и никакие автобусы их не вытеснят ещё долго. Долго ждать не пришлось. В трамвае было ещё несколько человек. Их я просто проигнорировал, как и они меня. Заняв первое попавшееся место, я прислонился виском к стеклу и всю дорогу наблюдал вечерним городом. Желая дойти до концовки, я не совсем ясно осознавал последствия. Просто хотелось справедливости. Просто хотелось, чтобы они поплатились за свой поступок. А за окном пролетали фонари, автомобильные фары, люди, идущие домой. Минут через двадцать я уже был на месте. Хоть мне и приходилось бывать в этой части города всего пару раз, зоомагазин не пришлось долго искать, он был всего в нескольких минутах ходьбы. Девушка в жёлтой куртке и с сумкой в руках как раз запирала стеклянную дверь, когда я приблизился. — Привет, я тут ищу кое-кого, не могла бы ты помочь мне? — обратился я к ней. Девушка уже справилась с дверью и развернулась ко мне. Даже в полумраке её лицо можно было хорошо рассмотреть. Кажется, она примерно моего возраста, или может младше, как Зои — Ну если я знаю этого "кое-кого", значит помогу — она мило улыбнулась. — Здесь где-то недалеко обитает парень, Оскар зовут, высокий такой. — А, да, как не знать. Очень неприятный тип, если честно. — Где он живёт знаешь? — Ну смотри, вон там по улице повернёшь налево и до третьего дома. Первая дверь, второй этаж, третья квартира слева — она выдала это всё, будто неоднократно была там - Он там с прабабушкой живёт. — Понял, спасибо. Слушай, а если не секрет, раз уж он такой неприятный тип, откуда ты его адрес знаешь? Или это здесь ни для кого не секрет? — Да встречалась с ним по глупости. Потом одумалась, бросила. А тебе он вообще зачем? — Так, пару вопросов задать хочу — прозрачно ответил я. — Не советую с ним ссориться, у него куча знакомых, ещё те подонки. Пусть он и в самых низах среди них. — Как-нибудь сам разберусь. Ладно, бывай — сказал я и пошагал в указанную сторону, оставив работницу зоомагазина позади. — Ты это, заходи, если что — бросила она мне вслед. Я лишь поднял ладонь, ещё раз попрощавшись. Как и сказала мне девушка в жёлтой куртке, я дошёл до поворота и пропустив два дома, зашёл в первую дверь. В коридоре было темнее чем на улице, за тонкими стенами звучала музыка, в другом месте слышалась громкая ссора, где-то плакал ребёнок. Поднявшись по лестнице я приблизился к нужной двери и постучал. Прошло секунд пятнадцать, прежде чем послышались нечёткие шаги. Дверь распахнулась, обозримое пространство было таким же тёмным, разбавлялось синим светом, идущим очевидно от телевизора, который, к тому же, работал довольно громко. В дверях стоял высокий парень, достаточно необычной внешности, но своим видом не отталкивал, а даже наоборот. Прислонившись плечом к стене, я держал заранее подготовленный револьвер в заведённой за спину руке. Быть может, я с этим поспешил, но прятать уже поздно. — Тебе чего? — слегка нахально спросил парень. — Ты Оскар? — Ну я. — Поговорить с тобой надо. Пустишь? — А ты вообще кто такой? Чего надо? — его нахальность стала чуть более явной. Я подумал, что немного довести до сути не будет лишним, иначе, это могло несколько затянуться. — Ты и ещё несколько человек были на пляже Битис вечером два дня назад, правильно? — да уж, "немного довёл до сути". Слегка нахальное выражение лица Оскара переменилось в несколько мгновений. Широко раскрыв глаза и чуть разинув рот он таращился на меня секунды три, после чего резко подался назад и дёрнул дверную ручку. К несчастью и удивлению для него, дверь не закрылась, ударившись о мою ногу, выставленную именно для такого случая. Боль была терпимой. Оскар всё так же таращился теперь уже на мою ногу. Его взгляд пересёкся с темнотой ствола Кольта. — Мне ну очень нужно с тобой поговорить, Оскар. Не глупи, целее будешь. — Ладно — чуть ли не шепча произнёс он — впущу. Только не свети этим, у меня тут бабуля. Страх в его глазах был хорошо скрыт, но я читал его достаточно хорошо. Оскар распахнул дверь пошире и поджал губы. Сунув револьвер в карман куртки я переступил порог. Мрак не мог скрыть небольшой размер помещения. Посреди комнаты на диванчике сидела старушка и смотрела какое-то шоу на большой громкости. Только по тому освещению, который давал телевизор, было понятно, что хозяева квартиры живут, мягко говоря, скромно, но квартира, не смотря на бедность интерьера, казалась уютной. — Здравствуйте — сказал я громче обычного, чтобы быть услышанным. Старушка была довольно миловидной и совсем безобидной. Очевидно, он не хотел её расстраивать, разочаровывать, или просто заставлять нервничать, как в принципе и любой другой, у кого есть бабушка. — Оскар, ты не говорил мне что сегодня у нас буду гости — молвила бабуля. Из-за громкого вещания телевизора было немного трудновато разбирать её речь — может чаю? — Нет, спасибо, я на минутку забежал, нужно кое-что обсудить с Оскаром и побегу дальше — бросил я, демонстративно вежливо улыбаясь и создавая вид порядочного молодого человека. Хотя, я же, в принципе, им и являюсь. — Ох, надеюсь Оскар не вляпался в очередную переделку? — Нет-нет что вы. Всё в порядке. — Ну вот и хорошо, тогда проходите — закончила прабабушка Оскара и переключила внимание на телевизор. — Можешь не разуваться — сообщил Оскар. Я кивнул на единственную дверь, которая, по всей видимости, вела в его комнату, призывая пройти первым и держа руку в кармане, прямо на рукояти револьвера. Он открыл дверь и ожидающе посмотрел на меня. Приблизившись, я повёл рукой в воздухе, подгоняя, кинул последний оценивающий взгляд на комнату, на старушку, и вошёл вслед за Оскаром. Щёлкнув переключатель, его комната осветилась неяркой лампочкой. Вид внутренностей этой комнаты не особо отличался. Обшарпанный деревянный стол с лампой, тетрадками и учебниками, к которым, похоже, прикасаются не часто. Впритык к столу стоял шкаф, возле него кресло, кровать под окном, плакаты с красавицами шестидесятых вперемешку с плакатами рок-групп. Ничего особенного, в общем, всё как у всех. Хотя, у всех бывает и лучше. — Ну что ж, Оскар — взглянул я на него с наигранной грустью и потянул из куртки Кольт — присаживайся — и кивнул на кресло. — Слушай, парень, я не хочу проблем, давай без этого всё же — начал Оскар, особо не оголяя страх, но всё таки медленно опускаясь на указанное место. — Если бы ты не хотел проблем, ты бы жил как все, не создавая эти самые проблемы другим — револьвер уже смотрел в его сторону и терпеливо выжидал приказа "Фас" — Совет, для начала - когда разговариваешь с человеком с пушкой в руке, создавай вид жертвы. Во-первых, потому, что ты ей и являешься. Во-вторых — меньше шансов разозлить этого самого человека. — Мой отец - офицер полиции — такая ничтожная попытка припугнуть меня выглядела смешно, а совет был пропущен мимо ушей. Он тупой? — А не видно! — ответил я — Ты либо врёшь, либо у тебя хреновый отец, раз оставил сына жить в таких условиях, да ещё и с прабабушкой. Парень, поверь, если бы мне не было абсолютно всё равно, я бы сейчас тут не стоял. Да и будучи офицером, не думаю, что нормальный отец не всыпал бы своему сыну, зная, чем тот занимается. Потупив взгляд он задумался, и спустя несколько секунд выдал следующее: — Если ты это сделаешь - за меня отомстят. Мы не обычная шпана. Я хоть и не самый главный, но за мной тоже есть люди. А ты один. Ну всё, мне это надоело. Надоело с ним сюсюкаться. Сократив дистанцию двумя шагами, я склонился прямо над ним, поднеся револьвер к его рту. Большой палец взвёл револьвер, издав металлический щелчок, и я таким же металлическим голосом громко гавкнул: — Открыл рот. Раскрой пасть говорю! Будучи не на шутку перепуганным и ошеломлённым, он легко повиновался. Взведённый и заряженный Кольт перед лицом делал своё дело на ура. Теперь Оскар не был способен продолжать хладнокровничать. — Кому ты, мать твою, втираешь? Вы самая обычная уличная шпана, отбросы, которые не захотели жить как нормальные люди и тратят ворованные деньги на алкоголь и курево. А ты, Оскар, на самом низу этой пирамиды, подбираешь объедки. Сейчас ты скажешь мне почему я не должен прострелить тебе дыру в башке за то, что ты, сволочь, изнасиловал мою сестру, так ещё и не один?! Широко и страшно раскрыв глаза я смотрел на него, покрывшегося потом, растерянного. Ещё хорошо,, что с не полными штанами. — А ээ...ууу... - когда у тебя во рту ствол револьвера, ты способен выговаривать лишь гласные. — Хочешь что-то сказать, да? Ну давай, говори, заливай прямо в уши - сказал я, потянув револьвер из его рта и сразу же вернул курок в исходное положение. — Так это...сестра твоя...послушай, пойми меня, я не хотел показаться тряпкой перед парнями, но... — Ага, да, расскажи что ты "не такой" на самом деле. - перебил я его оправдания. — Я не вру, зачем мне врать человеку со стволом? — совет до него дошёл, что ли? — А куда же делась твоя изначальная смелость? М, Оскар? — Я...я на самом деле...да, я там был, был вместе с ними, но изначально, как только мы увидели её и Ричи с Питом решили подойти к ней, мне стало её жаль и я начал отговаривать их, но так мол, доска она, нужно по-фигуристее найти, но они не слушались и мне ничего не оставалось, как пойти с ними. В разговоре с ней я молчал, помогал только довести её до пляжа. Ну, а в самом процессе я не участвовал, вернувшись к предлогу что она худая, а мне такие не нравятся, да и вообще, пойду на стрёме постою. Я стоял в стороне и курил, слыша как они бьют её, ругаются, как она плачет, и мысленно просил прощения у Бога и у неё самой. Клянусь, будь твоя сестра сейчас передо мной, я бы лоб о пол разбил, прося прощения. Мне действительно очень жаль. Ты мне веришь? Слушая его историю я тупым взглядом высматривал пустоту в углу его комнаты. Прекрасно понимая, что этот парень врать не станет, если, конечно, не хочет опять попробовать на вкус ствол Кольта. — Я верю тебе — озвучил я свои мысли — Верю каждому слову. Но есть одно "но". Что же мне всё-таки с тобой делать? Ты ведь всё равно причастен. — Проси всё, я всё сделаю, чтобы вину загладить. — Даже умрёшь? Вот я, например, за сестру готов умереть. Ты не бойся, шучу. Тебя я оставлю в целости. За правду. Но ты должен ещё кое-что мне рассказать. Где найти двоих твоих дружков? — Но ведь...если я их сдам... — Оскар замешкался. — Если ты их сдашь, то тебя максимум изобьют. В противном случае...ты знаешь, что кровь плохо отстирывается? Ты же не хочешь расстраивать свою любимую прабабулю? — я давил на больное. — Ричи и Пит сегодня гуляют на ворованные деньги в ближайшем баре. Они, вероятно, и сейчас там. Это через пару улиц, по крикам найдёшь — сказал Оскар, облегчив свой грех. — И что же, они не позвали своего верного товарища? — съязвил я. — Они звали, но я отказался, ведь хотел побыть с бабулей. Ей сегодня восемьдесят шесть. — Ого, даже так...ну что же, молодец. Правильно. Как зовут её? — Ханна МакКой. — Ага. Значит так, Оскар. Тебя я не трону, вижу что парень, в принципе, нормальный, только поправить кое-что и всего-то. Говоришь, что могу попросить что угодно? Так вот, я тебя не прошу, а призываю. Ты должен порвать связи с теми подонками. И чтобы больше никогда не доставлял боли девушкам и женщинам, а также, не допускал это со стороны кого-либо. Иначе...я знаю где ты живёшь. Советую начать с твоей бывшей из зоомагазина. Подари ей цветов, скажи что был последним мерзавцем, всё осознал и теперь жалеешь. Бывай. Я сунул револьвер в карман куртки и вышел из комнаты. Надеюсь, мои слова хоть как-то до него дошли. В противном случае, незавидная у него судьба. Его прабабушка сидела в той же горбатой позе под громкое вещание телевизора. — Миссис МакКой, поздравляю вас с днём рождения. Всего вам доброго и долгих лет жизни. У вас прекрасный внук. Старушка посмотрела на меня, улыбнулась и ответила: — Ой, спасибо, сынок. Удачи тебе. Махнув рукой на прощание, я закрыл за собой дверь квартиры и спешно спустившись по лестнице вышел на свежий воздух. Странный всё-таки зверь - человек. Даже опущенные дворовые собаки не приносят бессмысленную боль другим дворнягам. Как собственная защита или защита своей территории - да, но когда нет причин, обычно за границы своих владений не выходят. А тут - дикари, которые не смогли удержать свои шары в штанах и кинулись втроём на слабую, неброскую девчонку. Оскар, конечно, мудак, что вообще с ними повёлся, но хорошо хоть не сильно втянулся в эту тусовку, а не то мой-отцовский Кольт был бы организатором генеральной уборки в его комнате. Вменяемый оказался. Или, быть может, металлический вкус ствола во рту что-то перевернул в его мозгах? Сейчас я пересёк уже несколько улиц, идя по наводке Оскара и неплохо улавливал громкие пьяные возгласы на приличном от источника расстоянии. Но почему с улицы? Расходятся они там уже, что ли? Чуть поодаль, не доходя до эпицентра пьяной какофонии, послышались такие же пьяные голоса, но будучи ближе, они выбивались из общей массы. — Пхехе...аах..Ричи...мне так...хреново... — А ты думаешь мне лучше? Вставай, достал, весь асфальт облевал, сколько в тебе ещё этого дерьма? — Ты..кхах...не забывай...что я главный среди... — Ой, прекрати, Пит, сейчас ты обрыган, а не главный. Давай помогу. — Не тронь!...кхэ...меня. Я зашёл в неприметный закуток, идя на голоса. Там, в темноте, у мусорных баков, стоячая фигура чуть склонилась над лежащей. Воняло. Ну вот и они. Пит лежал лицом к улице, и хоть и был совсем плох, заметил мрачный облик и поспешил сообщить товарищу: — Ричи...там — его рука потянулась в мою сторону. Ричи рявкнул, обернувшись — Эй, иди сюда, помоги мне поднять этого алкаша. Такие молодые, а пытаются выглядеть взрослыми и серьёзными. Но, похоже, никто им не сказал, что алкоголь такого эффекта не даёт. Я шагнул вперёд. — Это вы друзья Оскара? — спросил я у этих убогих, с таким тоном, чтобы не вызвать преждевременных опасений. — Оскар - тряпка! — прорычал тот, что на земле — Чуть что мы придумаем, а он...ах...умг...так он сразу умно отмазывается. Даже сегодня...променял друзей на какую-то старую клячу. А ты кто? Парень его? Ха-ха! - судя по его более оживлённой речи, тема Оскара заставила его чувствовать себя лучше. — Ричи и Пит - два выродка, которые вместе с Оскаром издевались над моей младшей сестрой прямо на городском пляже. Я пришёл за вами — голос мой стал грозой. — Ооо, глянь как стелит, а? — лежащее на облёванном асфальте тело оживилось ещё пуще и даже попыталось подняться — Не пойму только, как твоя сестрёнка смогла после такого два слова связать. — Ах ты пьяная шваль. Не торопи судьбу, насладись минутой жизни — чуть усмехнулся я по злому. Револьвер вышел на прогулку в поисках свежего мяса для своих шестерых детишек. По началу я планировал засадить по пуле каждому из этих троих прямо в пах, чтобы такие как они меньше рождались. Оскар отпал. Эти двое в приоритете. Может они тоже могли бы раскаяться, но это маловероятно. Да и прощения бы всё равно не дождались. Помилование Оскара было разовой акцией. И теперь мне резко захотелось усыпить его дерзость. Навсегда. — Подумай много раз, прежде чем сделать это. Тебе не дадут покоя, тебя не отпустят просто так — затараторил Ричи. По дороге к Оскару я раздумывал, а стоит ли обычная месть вероятных проблем, которые нагрянут рано или поздно? Я не боялся сесть в тюрьму ещё раз, пусть это уже не будет детская колония. Я боялся оставить Зои одну в этом злом мире. Сейчас же ярость просто затмила мой разум, а грязные слова Пита эхом отбились от стенок черепа, питая её. Я забыл про всё. Сейчас для меня не существовало других людей. Не было жизни, не было смерти. Не было ночного Сонеслина. Не было времени и пространства. Существовали только револьвер и две мишени. Я не считал этих существ людьми. Просто две пьяные мишени. Револьвер рванул вперёд. В ночной темноте он плохо видел цель. Одна из мишеней издала крик в знак сопротивления. Мишень отказывалась быть мишенью. Не хотела принять факт, что была рождена мишенью. Противилась принимать судьбу. Но револьвер не слышал. У револьверов, обычно, нет ушей. За то, у них есть ствол, барабан, ударник, курок. Но не уши. Они не были созданы чтобы слышать. Но прекрасно убивали. Раздался выстрел. Второй. В расход пошла вторая мишень. Они обе кричали. Кричал револьвер. Никто не слышал. Подарив двоих своих детей второй мишени, револьвер сделал два последних выстрела по центру каждой. Мир вновь показался в том же виде, в котором исчез. А в тёмном переулке стоял я с пустым, горячим револьвером в спокойной руке. В моих ногах лежали два дела. Они больше не кричат. Я не слышал выстрелов, но был очевиден факт, что я только что убил этих двоих. Странно, но это никак не отозвалось в моей душе. Мне было безразлично. Потом появилось чувство выполненного долга. Долга перед сестрой за то, что они испытала. На выстрелы никто не явился. Опомнившись, я сунул бездетную мать в карман. Её дети создали тёмные лужи, что растекались под телами Ричи и Пита, и украсили их лбы аккуратными багровыми отверстиями. Ноги вывели меня из переулка и потащили в сторону электрички, благо они поздно тоже ходят. По пути не встретилось ни души.