Пляж

Уже не помню, как дошёл, но сейчас я стоял перед дверью своей квартиры. Недолго провозившись с ключами я отпер дверь, стараясь быть потише - было поздно, Зои, наверное, уже спала. На часах было начало двенадцатого; на диване сидела Зои с тем самым пакетом на голове и смотрела телевизор. Её любимое The Tonight Show. — Я дома — немного устало оповестил я — как день прошёл? Зои оживилась с моим появлением - удобнее уместилась на диване, оторвалась от телевизора, убавив звук, что было редкостью, и смотрела на меня сквозь бумажный пакет, ожидая, что я ей расскажу. — Неплохо, но ничего особенного, всё как всегда. Домой добралась другой дорогой, не волнуйся — живым, но ровным голосом выдала она. Мне всегда нравился её тонкий голос, но сейчас, почему-то, особенно. — Мне, в принципе, тоже нету что тебе рассказать, кроме того, что эти парни тебя больше не побеспокоят. Один, возможно, даже прощения попросит лично — само собой я не стал рассказывать всех подробностей: про отцовский Кольт Зои не знала — Я немного устал, душ принял на работе, так что, пойду-ка спать. Только я закончил говорить, в дверь постучались. Кто мог прийти так поздно? Тем более ко мне. Обещанные мстительные побратимы тех двух сразу отпадают - как я понял, они все пьяные были. Чуть поколебавшись, я приоткрыл дверь. В дверях стоял парень, на вид лет двадцати пяти, стрижка типа гаврош, хоть и волосы уложены слегка небрежно, блондин, чуть горбатый нос, тонкие губы. Одет в чёрную кожаную куртку, но не такую как у "крутых". — Эм, привет, а Реджинальд Гочкисс тут живёт? - спросил парень. — Нет, погиб два года назад. В момент он ощутимо растерялся, будто это у него отец умер, а не у меня. — А ты... — наконец продолжил он. — Сын его. — Похож. Ты очень похож на своего отца. У него нос был такой же ровный. Помню каким крохой ты был, когда мы с твоим отцом в последний раз виделись. — Что? — его слова поставили меня в неловкость, да и сам он кажется странным. Это какой-то папин друг? Слишком молод. Сейчас отцу было бы сорок три, а этому-то очевидно и тридцати нет. — А откуда ты моего отца знаешь? — Очень долго рассказывать. Может, впустишь меня? — Ну что ж, заходи — распахнул я дверь. Я ещё даже не переоделся, похоже, поспать мне сегодня не дадут. — Привет — был адресован Зои, у которой ноль процентов смущений из-за пакета — а это...? — а сейчас он уже обращался ко мне. — Это моя младшая сестра Зои. И кстати, я Аарон — я протянул руку парню. — Приятно познакомиться Зои, Аарон. Мюррей Острил — мягко улыбнулся непонятный папин знакомец и ответил рукой на мой жест. Видимо, Зои наш гость нисколько не заинтересовал - она просто не обращала на него внимания, будто и не существовало его вовсе. Разувшись и скинув одежду, мы с Мюрреем проследовали в мою комнату. — Можешь присесть на кровать, я сейчас — с этими словами я оставил его. Нужно было в ванную. Нужно умыться. Меня нельзя назвать негостеприимным, но этот парень определённо явился не в то время. Хотя...я всегда думал что то, что я сделал час назад обычно оставляет след на душе, ан-нет. Но...всё же я понимаю, что поступил бесчестно, убив двоих своих врагов, когда они были в беспомощном состоянии. Они поплатились за свой грех, а вернее даже грехи, но произошло это не в равном бою. Волнуется об этом только разум, но не сердце, совесть спит спокойно. С какой-то стороны она была чиста. И благо, что об этом кроме меня никто не знает. Нет. Это не я их убил. Они сами себя убили. Ведя распутный образ жизни, Утопая в преступлениях и алкоголе, Они нажили себе не одного врага. На моём месте мог быть любой другой. Ричи и Пит убили сами себя Моими руками. Правильно говорят, в этом городе самые счастливые люди - пьяные люди. Из зеркала мои глаза смотрели на самих себя и причитали: "Ты не убийца", "Они этого заслужили", "Честь тут ни при чём - дело в справедливости". — А знаешь, я тебе верю — непонятно кому были адресованы эти слова - мне, глазам, бурлившему разуму? Успокаивая последнего закапала вода с кончиков пальцев, лица, мимо раковины и прямо мне на ноги. Так, соберись. У тебя гость. Вернувшись к Мюррею я надел маску безразличия, из-за которой нельзя было читать мои эмоции. Вообще я легко меняю маски, никто никогда по-настоящему не знает, что у меня на душе. То я обычный, добрый парень, то хладнокровный и суровый. Я и сам в этом обилии масок уже запутался, какое состояние моё истинное С такой способностью делать каменное лицо мне бы в покер играть, да без тёмных очков, но к сожалению, азартные игры не моё. — Ну что ж, рассказывай. Без задержек, Мюррей сразу начал свой рассказ. — Вообще я к твоему отцу приехал. Думал, он узнает меня. Полагаю, лучше начать сначала, логично. Это был 1957-й год, моё детство. Отцу дали отпуск и придя домой он объявил, что мы едем в Сонеслин. Только этих слов хватило чтобы возбудить моё детское естество и лишить сна, будто я съел банку сахара. Моё взведённое состояние не могли подавить вплоть до самого приезда. Кажется, отец тогда уже сто раз успел пожалеть об этой поездке, хех... Но как тут не радоваться? Ведь мы ехали в Хиви-Айленд. Я слышал о нём только от друзей, которым повезло там побывать и из газет немного. Тогда он был главным конкурентом Диснейленда. Жаль что его сейчас уже закрыли, как по мне, он был лучшим. А будучи единственным во всём мире, он вызывал ещё больший ажиотаж. — Мне кажется, ты немного сбился с темы — перебил я ностальгию Мюррея. — Да, я понимаю. Буду ближе к сути. В Хиви-Айленде мы развлекались как могли, а обилие сладостей заставляло глаза разбегаться. Так мы прогуляли до самого вечера, а я не заметил как отстал от родителей и потерялся. Уставший, я вышел на прилегающий пляж Битис и заснул прямо на песке. Сон мне снился необычный, кстати, будто бы я попал в другой мир, где воздух был свежее, и звёзды светили ярче, а нежный мамин голос заставлял забыться и дарил безграничную любовь, которая селилась в самой глубокой точке души. Само собой меня искали, пока я спал. Совершенно случайно на меня наткнулся твой отец. И твоя мама там была, и ты, маленький, у неё на руках. Ну они разбудили меня, стали расспрашивать про родителей. Вывели меня на выход, там мама плакала, а отец разговаривал с начальником охраны. В итоге всё хорошо обошлось. — Так мне же в 57-м год всего был, что мои родители делали с годовалым ребёнком в таком месте? — спросил я. — Насколько я помню, мой отец тоже у твоего об этом спросил. Это была мечта твоей матери. Вы же тогда сами только-только переехали сюда, верно? — я кивнул, так как знал об этом — Хоть у неё уже был ребёнок, её душа сама ещё блистала детством. — Красиво сказано... Мне папы с мамой очень не хватает. — А что с ними случилось? Если не хочешь - можешь не отвечать. Пусть он и был едва знакомым человеком, но я проникся им. На подсознании чувствовалось, что ему можно доверять. — Два года назад они попали в автокатастрофу. Я собирался переезжать в общежитие колледжа, но решил остаться с сестрой. Родственников нет, но очень помог папин коллега по работе — Мюррей не нашёл что сказать, я и не ожидал ответа — Так для чего ты приехал и как адрес наш узнал? — мои слова разорвали повисшую тишину. — Так ради пляжа же. Воссоединившись с родителями, я выпросил ночёвку на пляже. Не долго думая, они согласились. Мне приснился сон, подобный первому, и я подумал, что дело в самом пляже. Родители тоже не особо хотели уезжать. А адрес твой отец дал моему, на случай если мы снова приедем, мол разные знакомства всегда полезны. В общем, я записал адрес ваш на салфетку и хранил до этих дней. Все 19 лет я мечтал приехать сюда вновь, поселиться. И всё ради пляжа. Не мог я не думать о нём, будто бы не отпускал он меня. Наконец появилась такая возможность, и вот я здесь. И всё крутится вокруг Битис-бич. Абсурдна та мысль, что сон на каком-то старом пляже может как-то повлиять на человека. История Мюррея очень странная, но она тесно перекликается с рассказом Зои, так что волей-неволей, а начинаешь задумываться. — Что планируешь делать теперь? — спросил я. — Жить. Пока что буду снимать квартиру, подходящую уже нашёл. Работать. Ну и на пляж ходить. Вообще я рассчитывал, что Реджинальд будет помогать поначалу. В 57-м он сказал восьмилетнему мне, что я могу считать его своим другом. Но сейчас вместо него передо мной стоишь ты, чему я, конечно, тоже рад. — Раз такое дело, то и я не против стать твоим другом. Уверен, отец бы тебя тоже тепло принял. Будем друг другу помогать, Зои втянем, хех. — Приятно слышать. Кстати о Зои, этот пакет... — С ней кое-что приключилось, она не хочет, чтобы на неё кто-либо смотрел. Я думаю это скоро пройдёт, но лучше с ней об этом не говорить. — Да, конечно, я понимаю — Мюррей поднялся, собираясь уходить — Я снимаю квартиру в квартале отсюда, не против, если я буду иногда заходить? — Заходи, мы скучно живём, а тут хоть какое-то общение. Кстати, ты же на пляж хочешь, когда планируешь? — Чем раньше, тем лучше, хотя бы завтра. — Зои тоже спала на этом пляже и тоже хочет пойти. Может, втроём сходим? Пикник устроим, что ли. — О, правда? С удовольствием. Во сколько встретимся? — он искренне обрадовался. — Я работаю, приеду сразу на пляж. Ты встретишься с Зои к девяти у северного края, где пляж с пролеском граничит. Разведём костёр, посидим, заночуем. — Договорились. Слушай, а ты, как я посмотрю, не спал на пляже, да? — заметил Мюррей. — Не спал — честно ответил я. — Многое теряешь. Так, ладно, я пойду. До завтра. Я проводил Мюррея до двери. Он бросил прощание в сторону дивана, но был проигнорирован и с неловким выражением вышел за дверь, а я медленно опустился рядом с Зои. — Ну и кто же это? — спросил бумажный пакет. — Папин знакомый. Переехал сюда недавно и думал, что отец поможет ему освоиться. — Ясно. — Он завтра с нами на пляж пойдёт, ты не против? — Мне всё равно — прошло минут пятнадцать, максимум двадцать, а её настроение так сильно переменилось. Смысла продолжать этот недоразговор не было, да и не хотелось уже ничего говорить, но идя в свою комнату я бросил дежурное "Спокойной ночи". Я буквально спал на ходу, как-то это резко нахлынуло. Только коснувшись телом кровати, сознание сразу же провалилось в тёплое беспамятство. Кажется, в эту ночь меня нельзя было разбудить даже выстрелом пушки.