Пляж

Что же это началось? Кого убили? Когда успели? И самое главное - кто? На девяносто девять процентов уверен, что убийца или убийцы не среди нас. Я вижу как повлиял этот пляж, Матерь и я на всех этих людей. Не может быть среди них предателей. Голова раскалывается, я и не думал, что всё будет именно так, ещё и так скоро. От клуба до актового зала было пару сотен метров, а именно туда и вёл меня Кайл. На сцене и около неё скопилось несколько десятков человек, тихо звучали разговоры и перешёптывания. — С дороги — громко сказал я — Расступись. Сквозь небольшую толпу я прошёл до сцены, и, поднявшись, оцепенел. В левой части сцены, прислонившись к стене, сидели два трупа. Оба были обмотаны бинтами от макушки до пояса, на белом фоне бинтов растеклись тёмные кровавые пятна в районе лица и живота. На виске у одного из них была непонятно чем приклеена небольшая записка. Я подошёл ближе и аккуратно оторвал бумажку, надпись на которой гласила "Кто усомнится в нашем миролюбии, захлебнётся собственной кровью". — Ужас какой — прошептал я. Ощущался неприятный запашок, значит, их убили пару часов назад. Ни на сцене, ни на полу не было ни капли крови, а кровь на бинтах уже застыла, значит, убийство произошло не здесь. — Так, народ, расходимся, занимаемся своими делами. Вы двое останьтесь здесь, человек десять пусть возьмут лопаты и на всякий случай выкопают две ямы у того небольшого обрыва, ну вы знаете, где ещё валуны — все разошлись, остались только управляющий залом, который тоже являлся Спящим, и ещё двое — Есть у кого-то нож? — я хотел разрезать бинты, чтобы посмотреть, кого они скрывают. — Такой подойдёт? — парень, который остался, достал из кармана швейцарскую раскладушку. — Давай. Нож пошёл довольно плавно. Слой за слоем он снимал бинты с головы несчастного. До пятна я старался не касаться. Показалась грязная кожа, бинты от которой не хотели отставать. Голова освободилась. Руки затряслись. Я смотрел на такое изуродованное, но такое знакомое лицо Ирвина. Матерь, сохрани его душу. А ему ведь ещё столько прожить надо было... После такого зрелища раскрывать второе лицо было сложнее и страшнее, но бинты сами слезали так легко... Под белым слоем скрывалось лицо моего лучшего и единственного друга, с которым я дружил с самого детства. Гарри, тебя-то за что? За спиной послышался громкий топот и тяжёлое дыхание, развернувшись, я увидел девушку, которую я помнил под именем Бонни. — Аарон, там полиция приехала. Это не может быть простым совпадением. Тут определённо действует чей-то злой план. — Так, уберите тела за ширму, подальше. А ты позови мне пару парней. Действуем. Мы с управляющим поспешили к выходу и сразу же за порогом столкнулись лицом к лицу с двумя полицейскими. — Доброе утро, господа офицеры, чем обязаны? Один из них был темнокожим, лысым и уже покрыт небольшими морщинами. Второй же - самый обычный молодой парень, который словно только что выпустился из полицейской академии. — Нам тут вызов поступил, что у вас тут каике-то проблемы или непорядки, что-то в таком духе — сказал темнокожий. — Всё в порядке, всё под контролем. Не знаю кто вас вызвал, я сегодня к телефону даже не прикасался — быстро проговорил управляющий. — Пусть так, но нам всё равно нужно осмотреть, чтобы убедиться. — Да, конечно, надо так надо. Быстренько заглянув, убедившись, что на сцене всё чисто, я пропустил офицеров вовнутрь. Скоро осмотревшись на предбаннике, они прошли в основное помещение, и, пройдя до сцены, уловили тот самый запах. Как раз подошли два парня, которых я попросил подойти. — Чем это у вас тут так несёт? — спросил темнокожий. Управляющий растерялся, не зная что ответить, но я спас ситуацию. — Да это собаки нанесли мусора, на ночь дверь закрыть забыли, только мусор собрали, хотели полы мыть, а тут - вы — я ещё раз поблагодарил Матерь за то, что крови не было, а то бы не отвертелись. — Ну так уберитесь, значит — недовольно пробурчал молодой — Пройдёмте в закулисье. Мы с управляющим неловко переглянулись, но последовали за ними. Пожалуйста, пусть они не найдут тела, пусть их хорошо спрятали или вообще на улицу вынесли. Уповаю только на это. Двое офицеров шли по коридору, заглядывая в каждую дверь. До чего же придирчивые, сволочи. Нас вновь нашла Бонни, и когда полицейские подходили к крайней двери, она быстро-быстро поводила рукой возле горла, мол дело плохо. Как вы, блин, только додумались? Похоже, придётся прибегнуть к крайним мерам. — Господа офицеры, позвольте поинтересоваться, разве у вас так много времени, чтобы задерживаться в подобном месте? Вызов может поступить в любой момент — спросил я, кое-что задумав. — Жарко сегодня, даже утром, нам день сократили. Уверен, вызовов не будет — лениво ответил темнокожий. Угу. План выстроился окончательно. Пока полицейские отвернулись, я демонстративно для своих парней и управляющего поднял левую руку, указав на себя, и указал на остальных, подняв правую. Надеюсь, они поняли. Дверь открылась и перед полицейскими предстали два забинтованных трупа. Их руки опустились на кобуры, но кроме этого движения они ничего не успели. Двое моих парней ударили чёрного по голове, в тот момент когда я схватил молодого за волосы и приложил об дверной косяк. Сунув руку в карман темнокожего, я нашёл автомобильные ключи. — На пляж их несите, да чтоб не видел никто. Бонни, Паркера найди. Парни подхватили отрубившихся офицеров и уволокли прочь, а я просто стоял и ломал голову над всей сложившейся ситуацией. Не прошло и двух минут, как подошёл Паркер. — Тебя уже просветили? — спросил я. — Нет, проповедник. — Значит так, у нас на пляже двое полицейских в отключке, а у тебя голос как у одного из них. Рацией пользоваться знаешь как? — В теории. — Нормально. Вот ключи, иди скажи их базе, мол на 33, Оушен-стрит всё спокойно, продолжаем патрулирование и переставь машину в переулок тут рядом. — Понял, проповедник. Теперь только ждать. Полицейские теперь в наших руках - проснувшись, они будут одними из нас и смело всё расскажут. А если не расскажут... Не знаю. Нужно будет что-то решать. Очнулись они через час, за это время мы много чего обсудили с Мюрреем и Зои. Я сомневался, что отключка полицейских не будет равноценна обычному сну, но ошибался. Они рассказали нам хоть и немного, но и этого хватало для начала. Никакого вызова им не поступало, а был дан прямой приказ приехать и посадить меня, так как была уверенность, что тела они найдут раньше нас. Вся полиция, как и остальной город был под властью секты, а те три католические церкви в нашем городе ни разу не католические, но устройство этой секты подобно христианству. Похоже, их так сильно разозлило наше выступление в день моего рождения, что они начали устранять конкурентов. Я же объяснил им нашу ситуацию как уже своим людям и сказал, чтобы они закрыли глаза на трупы и езжали по своим делам, притворяясь, что ничего не произошло. С такими союзниками у меня начал вырисовываться новых план, как бы завербовать в наше общество самого начальника полиции города, а тот, возможно, сможет привлечь к пляжу людей покрупнее. Нужно выгнать из города тех, кто убивает людей из-за веры. Несколько дней обсуждений, раздумий и ожиданий не продвинули нас к цели ни на йоту. От двоих завербованных полицейских вестей совсем не было. Мы были в отчаянии. Новых убийств не произошло, хотя мы ждали их с минуты на минуту. Мюррей рассказал мне о Мэйнарде, который плохо отзывается обо мне, но я решил, что ничего особого от него ждать не придётся. Было принято решение созвать внеочередное собрание "Спящих" и оповестить всех наших об опасности. Эта новость взбудоражила весь зал, по нему прокатилась волна тревоги. Я даже выдвинул предположение, что рано или поздно нужно будет или бороться или скрываться. Собрание получилось довольно коротким, но тут вновь попросил дать ему слово Мэйнард. Я не возразил, но он начал говорить не совсем по теме. — Скажите, пожалуйста, уважаемые сотоварищи, кто-то из вас когда-нибудь во сне видел лицо нашей Матери-Богини? Из зала то тут, то там начали выкрикивать позитивные ответы - странный вопрос, все его видели. — Я тоже видел. Каждый раз она представала предо мной в образе молодой, стройной девушки с недлинными, тёмными волосами, тонкой шеей и необычайно большими и глубокими карими глазами. А теперь скажите, каждый раз, когда вы слышали её голос, вы не думали, что он вам напоминает чей-то такой же? На сей раз ответы из зала были отрицательными. — Что, совсем-совсем нет предположений? А что, если я скажу вам, что Матерь - одна из нас? Что если я даже скажу, что знаю её имя? А имя у неё яркое, запоминающееся. Зои Гочкисс — сразу после этих слов он дёрнулся в сторону Зои, стоявшей рядом, и сорвал с неё пакет, который скрывал её лицо не один месяц. Я не успел среагировать и просто стоял шокированный, узнав в лице Зои Матерь всех Спящих. Зои же стояла и смотрела таких же шокированных присутствующих, не пытаясь закрыться или что-то типа того — Как я и предполагал, вот она - Матерь, которую всё это время скрывал от нас проповедник Аарон. — Что?! — Я схватил микрофон — Как понять слово "Скрывал"? Я сам даже дома не видел её лица уже столько времени. Уже и забыл как выглядит собственная сестра. Она сама захотела скрывать своё лицо и я решил не мешать ей. — Пусть будет так... — тихо сказал Мэйнард, поклонившись, будто резко сдавшись, и скрылся со сцены. Похоже, я ошибался, когда думал, что проблем он не доставит. Что же он задумал? — Мне нечего сказать — быстро бросила Зои через микрофон и тоже удалилась. Не долго думая, я тоже ушёл, завершив собрание. — Спасибо за то что пришли, на этом всё, до следующего собрания. Мы с Зои добрались домой и всё время, пока не заснули, просидели в своих комнатах. Я вновь пытался достучаться до Матери, чтобы поговорить с ней обо всём этом, но контакта у нас не было с тех самых пор, когда я откопал её остатки. Можно сказать, как такового контакта у нас не было в принципе. Всё, что она мне говорила во снах, было в виде монологов. Мой сон потревожил телефонный звонок. На часах было начало четвёртого. — Аарон, быстро буди Зои и выходите. Я сейчас подъеду — голос из телефона звучал громко и напряжно. — Мюррей? Что произошло? — ААРОН, СРОЧНО!!! — крикнул Мюррей и бросил трубку. Дело пахнет очень плохо. Растолкав Зои, я собрался за минуту, ещё минуту ждал её, и, наконец, мы выбежали на улицу. На бешеной скорости к нам примчался Мюррей и подобрав нас, полетел в обратном направлении. — Мюррей, что случилось? — Я не могу говорить, сейчас всё сами увидите. Зои, будь сильной. Его слова очень настораживали и даже пугали. Мы послушались и не стали расспрашивать его лишний раз, мало того, что он на нервах, он ещё и за рулём, на баснословной скорости. Мимо нас проезжали, мигая мине-красными огнями и шумя сиренами, полицейские и пожарные машины, а также машины скорой помощи. Мы двигались в сторону южного выезда из города. В какой-то момент в свете фар я увидел ту самую вывеску "Вы покидаете Сонеслин. Всего вам наилучшего!". А наилучшего ничего и не могло быть. Мюррей вдавил в тормоз, машина остановилась. — Выходите. Он поставил машину так, чтобы свет фар освещал ноги висящих на столбах и проводах людей. К сожалению или к счастью, выше осветить не получалось, но силуэты десятков повешенных высматривались довольно легко. — О, матерь...это... — слова Зои звучали крайне тоскливо. — Это наши. Наши братья и сёстры. "Спящие". — Матерь, сохрани их сны — прошептал я. — Мне кто-то назначил встречу здесь, у южного выезда, на три часа ночи. Написал записку, мол будет один и чтобы я один явился. Я не знаю, почему не оповестил вас. Взял с собой нож и биту, но как видите... не понадобилось — рассказал нам Мюррей. — Это...та секта? — спросил я, не отрывая взгляда от свисающих ног. — Возможно, Мэйнард. Слишком быстро он сдался вчера. Собрал, поди, единомышленников, тем самым расколов Спящих на два лагеря, и за пару часов повесил пару десятков людей, которые всё ещё поддерживали тебя. Но это маловероятно. Я, как и ты, думаю что это та секта. Странно, что они не порешали с нами, когда мы только начинали. — А что же делать? Под ними полиция, нас просто распустят и пересажают, а то и в расход — размышлял я. — Бежать нужно. Забрать Матерь и бежать. Найдём другое место. И так понятно, что дело в Ней, а не в пляже. — Сейчас бежать? — спросила Зои. — Нет, подождём пока нас вывесят рядом с ними — съязвил Мюррей — Прости. Поехали. Мы прыгнули в машину и умчались обратно в город. Мюррей заметил, что нужно было забрать сундук сразу, но не подумал как-то. Она всё это время лежала в кабинете управляющего актовым залом. — А эт-то что такое?... — тихо проговорил я. Невдалеке, над городом возвышались проблески пожаров в нескольких местах. Огонь отражался от столбов дыма, устремлявшегося в небо - не может же секта поджечь собственный город. Или...может? Мы ехали к пляжу, к Матери. Теплилась надежда, что удастся под шумок прихватить ящик я костями и так же под шумок свалить. Да простят нас наши братья и сёстры... — О нет, Аарон! — воскликнула Зои. Мы проезжали мимо нашего горящего дома. Зачем им это? Чего они добиваются? По улице бегали люди. кричали и метались, дрались, некоторые кидали в окна домов горящие бутылки с горючей смесью. Как же всё быстро произошло... — Если честно, я заметил вдалеке пожар ещё когда подъезжал к вам, но не придал этому особого значения. Подумал, просто совпадение — сказал Мюррей. Машина остановилась в переулке. — Выходим, нужно пешком, а то ещё машину подожгут нам, или врежемся. Быстрее. Единственное, что он прихватил, это алюминиевую биту. Мы бежали между домами, буквально в обход всего того хаоса, что творился на улицах. Я немного отстал от Мюррея и Зои и еле плёлся, хватая воздух, который моментально раскалялся у меня в лёгких. Голос внезапно стала раскалываться и я услышал голос матери. — Я горю. Прощай, сын мой. Ты был достойным лидером. — О нет, только не это. Нет... Пожалуйста, нет! Не покидай меня! Не покидай Нас, твоих детей! — закричал я во всю глотку. Мюррей и Зои обернулись в двух десятках метров впереди от меня и наблюдали ужасную картину. Невидимая рука, вероятно пришедшая с улицы на мой крик, дёрнула меня сзади, и когда развернула меня, обессиленного, ударила мне по лицу. Во второй руке у саботажника было что-то острое, что через секунду вонзилось мне в левый глаз. Внутренняя боль дополнилась наружной, по щеке потекло что-то тёплое. От сильного крика моё горло буквально разрывало само себя. — Ах ты сукин... — прорычал Мюррей, который подоспел, пока неизвестный меня не добил. И потеря глаза, и то, как Мюррей разделался с этим ублюдком, всё это произошло меньше чем за десяток секунд, из-за боли я ничего не соображал, а лишь примкнул обе руки к месту, откуда вместе с кровью вытекал мой глаз. — Матери больше нет — сказал я, то ли вслух, то ли у себя в голове, я не знал. — Аарон, слышишь? Аарон, всё будет хорошо, я рядом, братик! Голос Зои был словно луч яркого солнца посреди грозы. Кое-как моргая последним глазом, я разглядывал темноту, покрывающуюся бликами, пока Зои с Мюрреем волокли меня невесть куда, город продолжал кричать, выть и шуметь. Мы вышли из тьмы. Вот он - пляж, Оушен-стрит. Было светло и жарко, словно днём, улицу освещало пылающее здание актового зала. Всюду бегали люди с криками "Долой Аарона!", "Пусть только Матерь ведёт нас!" и прочими похожими возгласами. Всё таки, это был Мэйнард. Я провалился во тьму, но когда меня вновь из неё вытащили, я лежал на пляже. Совсем рядом разгорелась огромная драка - десятки или даже сотни людей жестоко избивали друг-друга. Брат пошёл на брата, и даже общая вера в Матерь-Богиню была уже бессмысленной. Она уже пепел. — Аарон, очнись, ты слышишь меня? — пыталась докричаться до меня Зои. Любимая моя сестричка. Ты ведь единственное, что у меня есть. Я за тебя даже умереть готов. Когда перед глазами, то есть, перед глазом, перестало плыть, передо мной вырисовывалась следующая картина - трое предателей схватили замахнувшегося на Мэйнарда Мюррея, другие подхватили Зои, меня заключил в стальные объятья рыжеволосый Лукас. Даже он... Пляж был наполнен Спящими. Не успел Мэйнард начать свою речь, как к пляжу стали подъезжать полицейские машины с сигналками и мигалками, одна за другой. Они осветили всех прожекторами, тем самым поставив время на паузу. Битва застыла. На нас смотрело множество стволов револьверов, пистолетов, ружей и винтовок. — Внимание! Ни с места! Двинется кто-то - откроем огонь на поражение! — прогремел громкоговоритель. Теперь город шумел только сиренами и пламенем домов, похоже, все остальные зачинщики хаоса были в таком же положении. — Всех вас признано опасными преступниками! Все вы приговорены к расстрелу! Но я даю вам шанс! Поднимите руки и отойдите от пляжа! Даю десять секунд! Абсолютно все встали как вкопанные, опустили руки и хором...молчали. Все эти люди просто смотрели в глаза ослепительным прожекторам и десяткам стволов, будто играя с ними в гляделки. — Раз! Рядом со мной стояла Зои. Её глаза отражали пламя пожаров и свет фар. Я просто смотрел на неё и думал, какая же она у меня всё-таки красавица. — Два! Она самая лучшая сестра во всём грёбаном мире. С момента гибели родителей она была моим единственным смыслом жизни. Я взял её за холодную нежную руку, но она даже не одарила меня взглядом. — Три! Но я знал, что она любит меня, своего старшего брата, даже больше, чем я её. Как же сложно осознавать, что до своего восемнадцатилетия она не дожила всего три дня. А чуть поодаль стоял Мюррей. — Четыре! Это уникальный парень, но в это же время до неприличия простой. Он человек с большим сердцем и широкой душой. Он часто помогал нам с Зои, не стесняясь и сам просить помощь. Имел простые запросы, простые мечты и исполнил их - приехал сюда спустя девятнадцать лет и купил желанную машину. — Пять! Позади меня стоял рыжий Лукас. Из-за пристрастия к алкоголю у него были напряжённые отношения с женой. Последней каплей для неё стала смерть дочери, в которой она винила Лукаса, который отдал деньги на её лечение нам. Но мне непонятно, почему же он решил встать на сторону Мэйнарда. — Шесть! Мэйнард Джеймс Кинан... Его мать недавно умерла в городском госпитале. Когда её парализовало, он решил найти утешение для души, став членом нашей семьи, но настолько полюбил Матерь-Богиню, что не видел во главе семьи никого более. Всё-таки, его можно понять. — Семь! Гарри и Ирвин стали первыми жертвами в неравной борьбе с таинственной сектой, которая свой первый ход сделала исподтишка, пытаясь подставить нас. С Ирвином я тесно знаком не был, но готов поклясться - он был достойным человеком, который не заслужил того предательства. С Гарри же я был знаком чуть ли не всю жизнь и могу многое про него вспомнить, но... — Восемь! Остался только я. Аарон Гочкисс. Как говорится, слова ничего не могут сказать о человеке, но всё досконально расскажут его поступки. Думаю, мнение обо мне вырисовывается само по себе. — Девять! А вообще, всё так, как и должно быть. Из-за того, что кое-что оказался слишком фанатичным, теперь мы все стоим здесь и смотрим в лицо смерти. Раз так, то Спящие в любом случае не просуществовали бы долго. — Десять! Моё сердце готово мама. Моё сердце готово... — Открыть огонь! Упали первые ряды, но остальные не стали кричать и разбегаться. Полицейские поливали толпу шквальным ураганом раскалённого свинца. Свинец кричал, мы - нет. Моя рука больше не держала руку моей младшей сестры. Песок окрашивался багровым, но я этого уже не видел. За то, я увидел, как нас провожает рассвет.