Cyclone

      Конец и новое начало       Вэй Усянь с удивлением просыпается в тот редкий день, когда Учитель Лань дает им выходной от занятий — и обнаруживает незнакомое лицо, с улыбкой смотрящее на него у двери. Очень красивое лицо — знакомое в каком-то неописуемом смысле. У Ланей, похоже, хорошие гены. Или это горный воздух так действует?        — Молодой господин Вэй из Юньмэна? — Симпатичный мальчик, который, кажется, чуть старше Вэй Усяня, приветствует его с улыбкой.        Вэй Усянь стряхивает с себя остатки сна и вежливо кланяется:       — Доброе утро… а? Это действительно Вэй Усянь из Юньмэна…        Чёрт, неужели он что-то натворил и не заметил? Может, старик — кхм, Учитель Лань — узнал, что именно он сделал шпаргалку к последнему экзамену? Поэтому кто-то из основного рода — судя по ленте с облачным узором на лбу — пришёл к нему? Ну, он, конечно, улыбается очень доброжелательно и вежливо, но в его глазах блестит что-то опасное, и Вэй Усянь это замечает.        Затем глаза адепта клана Юньмэн Цзян падают на узелок одежды в руке неизвестного адепта Лань.       — О, это же наша одежда? — бормочет он.       Мозг Вэй Усяня зависает на секунду, а потом начинает бешено работать. Но всё окончательно становится на свои места, когда он замечает пару золотых глаз, выглядывающих из-за спины юного культиватора Лань.       — Молодой господин Лань Сичэнь? — Вэй Усянь называет имя старшего брата Лань Чжаня.        Потому что… ну, кто же ещё, если не Лань Сичэнь? Его маленький Лань стоит за тем, кто, без сомнения, является его старшим братом. И ого, ого, эти золотые глаза ещё красивее при утреннем свете.       — Лань Чжань~, — воркует Вэй Усянь, опускаясь на колени и глядя прямо в эти золотые глаза, забывая о Лань Сичэне и о том, что он все еще стоит перед дверью. — Лань Чжань, наконец, пришел повидаться со старым Вэй Ином? Не могу сказать, что что не рад!        Лань Ванцзи вздрагивает от удивления — крохотное вздрагивание, которое не заметит никто, кто недостаточно наблюдателен, — прежде чем усилить хватку на одежде старшего брата. Вэй Усянь не мог не улыбнуться, когда увидел, что мальчик прячет лицо на ногах брата. Это удивительно трогательное и застенчивое (не сказать ли — капризное?) поведение, особенно учитывая, насколько сдержанным и деловым обычно бывает это маленькое божество, когда они встречаются под покровом темноты.       Но, опять же, обычно Лань Ванцзи один, и у него нет никого, кому он может доверить свою защиту. Теперь у него есть старший брат Лань Сичэнь, который защищает и сражается за него. Не то, чтобы Вэй Усянь не хотел сражаться.       — Ой, Лань Чжань, не будь таким, — скулил Вэй Усянь. — Иди ко мне, малыш, хочу увидеть твоё лицо при свете солнца. Уверен, оно ещё прекраснее.       Он мог бы и дальше продолжать свои поддразнивания — эту способность он вырабатывал, дразня своих младших в Юньмэне. Но его останавливает кашель, напоминающий ему, что рядом есть ещё один человек. И тут он осознаёт, почему лицо перед ним показалось ему знакомым — эти братья выглядят почти одинаково.        Хотя младший из братьев Лань все еще полон детской пухлости, нет никаких сомнений в том, что он вырастет таким же красивым мужчиной, как его старший.       -Эээ, мм… — Вэй Усянь смущенно улыбается. — Мне очень жаль, молодой господин Лань. Просто я увидел Лань Чжаня и не смог не поздороваться.       — Я вижу. — Улыбка Лань Сичэня, направленная на него, … немного опасна. — Мне очень жаль, что я был невежлив, Вэй-гунцзы. Меня зовут Лань Сичэнь, и, похоже, вы заботились о Ванцзи. Если я не ошибаюсь, то это должно быть ваше?        Вэй Усянь пытается быстро встать, снова поклонившись Наследнику клана, принимая связку плащей и верхней одежды (Цзян Чэн будет рад вернуть свой темно-фиолетовый плащ, этот элемент одежды его любимый, а Вэй Усянь — жив после кражи, только потому что в последнее время Цзян Чэн не нуждался в нем).       — Я должен поблагодарить вас, — безмятежная улыбка Лань Сичэня. — Надеюсь, мой диди не доставил тебе проблем?       -Нет, совсем нет! — Вэй Усянь быстро отрицает это, прежде чем честно добавить: — Лань Чжань — это радость. Мне нравится его компания!       Одна из бровей Лань Сичэня удивленно приподнялась, его взгляд остановился на Вэй Усяне, словно ища что-то. Кажется, он находит то, что искал, потому что его улыбка смягчается. Он наклоняется, чтобы повернуть младшего брата лицом к Вэй Усяню.       — Ванцзи, — мягко говорит он, — скажи спасибо старшему Вэю. Ты забрал у него много одежды.       Выражение лица Лань Ванцзи не изменилось, как обычно, но Вэй Усянь заметил, что кончики его ушей стали розовыми. Сцена слишком милая для его бедного сердца. Особенно, когда Лань Ванцзи смотрит ему в глаза и говорит на своем мягком диалекте Гусу       — Спасибо, старший Вэй.        Аааа, Лань Чжань станет приговором для его бедного сердца!

***

       Вэй Усянь буквально тает, наблюдая, как Лань Ванцзи уходит, держа старшего брата за руку. Эти братья настолько красивы, что кажется, они сошли с картины. Будто два юных бессмертных, спустились в мир.        Вэй Усяню действительно нравятся такие красивые люди.        — Вэй Усянь, это моя одежда? — Цзян Чэн шипит, волосы все еще растрепанные после сна. Брат вышел в удачное время, братья Лань только скрылись за соседним зданием.        — Да, это она! — говорит Вэй Усянь, быстро собираясь с мыслями. — Вернуть тебе её?        Взгляд Цзян Чэна, который не такой, как обычно, был направлен на очень аккуратно сложенный сверток с одеждой в руках Вэй Усяня.        — Да, конечно, я хочу их вернуть, — говорит Цзян Чэн. — Кто это был? Кто только что приходил?        — … Эм-м-м.        Вэй Усянь отводит взгляд от брата. Мадам Юй предупреждала его не связываться с теми, кто находится все ещё в трауре.        — … Вэй Усянь.        — Эм-м-м. Нууу. Лань… Сичэнь и Лань Чжань?        — ВЭЙ! У! СЯНЬ!        — Эй, подожди, успокойся… Шиди! Цзян Чэн! Остановись! В Облачных Глубинах запрещено кричать! И насилие запрещено — ой! Не бей меня!

***

       — Лань Чжань! Лань Чжань! — Вэй Усянь шепчет, плюхаясь рядом с маленьким ребенком, который снова стоит на коленях перед темной хижиной. — Добрый вечер!        Его маленькое божество немного поворачивает голову, кивая, в знак приветствия, прежде чем снова снова устремить свой взгляд на хижину.        — Лань Чжань! Сегодня ты в накидке! — говорит Вэй Усянь, наполовину довольный, наполовину разочарованный, потому что красное пальто в его руке, похоже, пропадет сегодня ночью.        — М? — Лань Ванцзи посмотрел на светло-голубое пальто с пушистым белым мехом, изящно обвязанным вокруг его шеи белой лентой. — Брат заставил меня его надеть. А я говорил, что в этом нет необходимости.        — Конечно, тебе нужно носить его, Лань Чжань! — возмущается Вэй Усянь. — Ты простудишься, если не будешь надевать пальто на траурную одежду. Кстати, насколько я помню, что сегодня утром ты был в обычной форме Гусу Лань, верно?        Лань Ванцзи напрягается после заданного вопроса. Вэй Усянь видит все признаки, говорящие ему о том, что вопрос будет проигнорирован. Он не возражает — понимает, что копается в личном, и не стоит заставлять малыша Ланя отвечать, иначе тот ещё больше замкнётся.        Именно поэтому он удивлён, когда Лань Ванцзи открывает рот — как раз в тот момент, когда Вэй Усянь уже собирался прервать напряжённое молчание рассказом о том, как он сегодня успешно толкнул Не Хуайсана в реку.        — … Траур. В одиночестве. Запрещено выражать излишние эмоции, — медленно говорит маленький мальчик слово за словом; его золотые глаза светятся от грусти, малыш пытается подобрать правильные слова, для передачи своих мыслей. — Холодно. Но надо терпеть. Это наказание за чрезмерное горе.        Вэй Усянь удивленно моргает — затем удивление превращается в ужас и печаль. Ранее он думал, что мальчик наказывает себя. Он не хотел оказаться правым, но кажется, что он все-таки прав. И в этом нет ничего приятного.        — О, Лань Чжань, нет, — говорит Вэй Усянь, протягивая руку, чтобы утешить ребёнка — но тот отстраняется. — Лань Чжань, посмотри на меня. Кто тебе это сказал?        — … Мама нет, — говорит Лань Ванцзи с пустыми глазами, когда он смотрит на пустую хижину, в которой когда-то жила его мать. — Мама ушла. Мама больше не откроет дверь. Потому что Ванцзи — плохой ребенок. Ванцзи… не справился.        Мама, папа… почему вы не вернулись? Это А-Сян виноват? А-Сян обещает быть хорошим мальчиком. Пожалуйста, вернитесь. Холодно.        Не задумываясь, Вэй Усянь встает, беря маленького ребенка на руки, прижимая к своей груди. В его серебряных глазах видна решимость, он идет в другой конец жилого района клана Лань, держа в руках малыша Лань. Он прижимает застывшего от удивления Лань Ванцзи к своему телу, бормоча что-то, чего сам не понимает.       Но не зовите его Вэй Ином, если он не сможет объяснить этому ребёнку, что всё случившееся — не его вина.