Жизнь и судьба Клары Финч

В интернате я провела два года. Два года пыталась спастись от монашки Смит. Эта ненормальная только искала повод как меня наказать. Ей очень нравилось когда мы спали вместе. Лежали на одной кровати, когда она прижимала меня к себе и гладила и целовала. Мне же вся эта нежность и ласка не нужна. Её не было в моей жизни и я не особо от этого страдала. И вот когда в один «прекрасный» день я психанула и кинула в неё мелом выбежала из класса. — Финч! — И она тоже стала называть меня по фамилии. — Немедленно вернись! — Пошла ты! — Бегу в свою комнату. У меня появилась идея. Думаю что если исполню её то меня отсюда выгонят. Так будет даже лучше. Помимо моих шагов по коридору раздавались и чужие. Я знала что она идет следом. Знала, что надо торопиться иначе весь мой план полетит. Влезет в комнату, которую я все два года делила с Моникой и засунув руку под подушку достаю заточку. Когда-то давно я своровала ложку в столовой и сделала её заточкой. Сама не знаю зачем её сделала, наверное, чтоб напакостить, но сейчас она как никогда кстати. За мной хлопает дверь и повернувшись вижу сестру Смит. Она испепеляюще смотрит на меня, а я подношу остриё к своему запястью. — Только подойдите, — острие упирается мне в кожу запястья. — И я сделаю это. — Не глупи, — она сделала шаг ко мне, и я надавила заточкой проткнув кожу. На запястье выступила капля крови. — Финч, брось заточку. — Я устала от вас. Устала от вашего «внимания». И я просто не вижу другого выхода. — Финч, помни что тебя ждет. Я накажу тебя. И за то, что произошло в классе и за эту заточку. — Ещё шаг и я вскроюсь, — я готова и не боюсь. Моника тем более сказала мне что из психушки сбежать куда проще. Вот и добьюсь этого. Да и может хотя бы эта ситуация как-то протрезвит мою родню и хоть кто-то меня да заберет. — Я не шучу. — Финч, тебя спасут. Это я тебе гарантирую. А потом за такое тебя поставят на учет у психиатра. Тебе оно надо? Она сделала ко мне шаг и тут же какая-то монахиня ворвалась у нам в комнату. Одновременно с этим, когда Смит повернулась на вошедшую я вскрыла себе вены. — Сестра Смит! — Монашка тяжело дышала. — Коди Эванс совершила побег! И тут она побелела при виде моей окровавленной руки. Повернувшись ко мне Смит подошла и вырвав у меня заточку отвесила мне подзатыльник. — Сестра Дули, — обратилась она к монашке. — Вызывайте «скорую» и полицию. — Не трогай меня! — Закричала я, когда Смит крепко стиснула моё запястье пережив вену. Пытаюсь вырвать руку, но ничего не выходит. Она не ответила, но дала мне пощечину. Затыкаюсь. — Ну что ж, — Смит усмехнулась. — Мне есть кем заняться. После того как мне остановили кровь и забинтовали руку я была доставлена в больницу где мне зашили запястье, а потом отправили в психбольницу. Я даже не сопротивлялась, когда мне вкололи какую-то херню, после которой просто стало тянуть в сон. Закрываю глаза на секунду и открыв их понимаю, что я уже совсем в другом месте. Попыталась сесть и не смогла. Не сразу заметила, что меня зафиксировали ремнями к кровати. — Чёрт! — Начинаю дёргаться, но освободиться не выходит. — А Моника говорила, что выбраться отсюда куда проще. Подняв голову вижу огромное зеркало и что-то подсказывает мне что за ним сидят люди и смотрят на меня. — Развяжите! — Снова дёргаюсь. — Я не псих! Эй! Тут же появляется медбрат со шприцом. — Нет, нет, нет, — вся сжимаюсь. — Укола не надо. Укол был сделан в бедро и это было так больно. А потом так странно, когда комнату закружилась и меня опять вырубило. Сколько я вообще проспала? Но проснулась я от головной боли и тошноты. Даже не сразу заметила какую-то женщину. Она сидела рядом с моей кроватью на стуле и просматривала какие-то бумаги. — Развяжите меня, — а во рту уже совсем сухо. Она даже не обратила на меня внимание, и я повторила погроме. Ноль внимания. Тогда я стала дёргаться и всё же да привлекла её внимание. Очередной укол мне сделали в плечо и меня снова вырубило. Просыпалась с трудом когда меня кто-то тряс. Приподняв голову, она казалась невыносимо тяжелой я тут же блеванула. Куда-то в сторону. Ну хоть не на себя. — Финч, — сказал голос и, наверное, от этих уколов я даже не поняла кому он принадлежит. — Вижу, что чувствуешь ты себя не очень. — Это психушка? — Психиатрическая больница, детское отделение. — Зашибись, — опускаю голову на подушку и смотрю на мужчину в белом халате. — И надолго я тут? — Обычно тех, кто предпринимал попытку суицида мы держим под наблюдением два месяца. Но с тобой возможно выйдет дольше. — Насколько? Вышло дольше на целых пять лет. Не то что я прям совсем псих. Нет. Просто в интернате меня как-то не особо захотели брать обратно, как и моя родня. Конечно моя тётя врач, подключилась и попросила вообще меня не выпускать. Об этом я узнала от своего врача, а потом он ушёл в очередной отпуск и мне опять заменили психиатра. Каждый раз были новые и вот в очередной раз мне подсунули психиатра. Вот только если тем её предшественникам не особо хотелось иметь дело с чужими пациентами, то эта взялась за меня слишком рьяно. Настолько что из детского меня перевели в подростковое отделение. — Ну здравствуй, — вот не знаю почему, но она мне чем-то напомнила монашку Смит. Было в этой женщине что-то не совсем приятное. И улыбка у неё слишком уж жуткая. — Рискну тебя огорчить, доктор Томас больше не является твоим психиатром. А тебя переводят в моё отделение. — Почему? — Сидеть рядом с ней неприятно. Да что там, мне даже не секунду показалась что это сама Смит. А потом показалось что её сестра. Ну была что-то похожее. — Ты подросток, — она положила руку мне на колено и крепко сжала. — А не ребёнок. Всё же понятно. — И сколько я тут пробуду? — Больше всего меня смущает что за мою попытку держат обычно два месяца, а не пять лет. — Посмотрим. Не люблю когда меня трогают. Пытаюсь сбросить её руку со своего колена, но ничего не выходит. — А как вас зовут? — Она даже не представилась. — Доктор Томпсон, — просматривает мою историю болезни. — Семнадцать попыток побега. Неплохо. И как оно? — Ну раз я всё ещё здесь то никак. Все разы меня ловили, скручивали, делали укол и сажали в карцер. Раз двадцать за все мои года тут надевали смирительную рубашку и раз сорок привязывали к кровати. Да у меня вся задница синяя от уколов. Всё ещё чудо что я адекватная. Или мне так кажется и ни фига я уже не адекватная. — Ну пока я твоя психиатр, то точно никаких попыток не будет. — Посмотрим, — вырвалось из меня, и я тут же поймала её взгляд. — И правда посмотрим, — она встала и подойдя к двери заперла её на ключ. Где-то подобное я уже видела. — Эй, а зачем дверь закрывать? — Спокойней, — она подошла ко мне и положила руки мне на плечи. — Всё хорошо. Ничего страшного нет. — Погодите, — пытаюсь вскочить на ноги, но меня сажают обратно. — Что вы делаете? — Догадайся, — шепнула она мне на ухо и тут же я вскрикнула, почувствовав её язык у себя в ухе. — Вы такая же извращенка как та монашка! — Пытаюсь отпихнуть её от себя, но вместо этого падаю вместе со стулом на пол. — Не подходите кто мне! Она только засмеялась и наклонившись подняла стул. Я же вскочив на ноги недовольно посмотрела на неё. И так ясно что я похоже отсюда не уйду целая. — Дорогая, я твой психиатр. Я такого тебе могу в историю болезни написать, что ты никогда отсюда не выйдешь. А я буду каждый день к тебе приходить и делать с тобой всё что захочу. — Помогите! — Закричала я. — Помогите! Меня домогается мой врач! Она только улыбнулась на это и в два счета прижала меня к стене. — Да хватит со мной бороться, — она схватила меня за руки и крепко почти до боли их стиснула, а потом схватила одной своей и подняла их у меня над головой. — Я всё равно сильнее. Второй рукой она стала расстёгивать пуговицы на моей пижаме оголяя груди и живот. Меня тут же всю затрясло. Она такая же как та монашка. Стискиваю зубы ощутив её руку на своей груди. Она жадно мнёт её, а после сжимает пальцами сосок. Начинает его гладит и тянуть на себя. — Хватит, — сквозь зубы говорю. — Мне не нравится. Даже удивительно как Смит не трахнула меня раньше. — А тебе и не должно нравится, — она наклонилась к моему лицу. — Я удовольствие получаю, а не ты. Я уже хотела плюнуть ей в лицо, когда рука с моей груди оказалась на моей челюсти и больно сжала пальцам заставляя открыть рот. Она проникла мне в рот языком. Это было так омерзительно. Никогда этого не забуду. Что Смит что эта. Обе похотливые суки. Крепко до боли зажмуриваюсь не в силах терпеть этого. А язык тем временем прошелся по всем поим зубам и стал поглаживать мой язык. Я даже почувствовала её слюни. Фу! Как же омерзительно. И тут я вскрикнула поняв, что её рука больше не держит мою челюсть, а уже в моих трусах. Дёргаюсь, но это ничего не даёт, а пальцы проникают глубже и уже гладят клитор. — Ты девственница? — Разорвав поцелуй спросила она. — Или нет? И пальцы двинулись ещё ниже. — Выньте руку! — Так что? — Да девственница я. — Точно? — Она усмехнулась. Да ей просто нравилось унижать меня. — Тогда я лично хочу убедиться в этом. Не верю, что за столько лет тебя никто не отымел. И она отпустила меня отойдя на два шага. — Раздевайся, — это прозвучало властно и как-то страшно. — Нет. — Клара, мне не составит труда применить к тебе силу. Или ты хочешь на ЭШТ? ЭШТ мне делали два раза, и я прекрасно помню, что это за процедура. Она у них сугубо для наказания.