Неправильно

      Нежно-голубые больничные стены сдавливали и без того тесное помещение. Алан устало потирал виски в очереди, отставив на соседнее сидение полупустую бутылку воды. Бесконечные шаркающие шаги других омег и счастливое, обеспокоенное воркование альф, казалось, бесило сильнее, чем обычно. Чужое, ничем не примечательное счастье, заставляло морщиться при каждом открытии двери, отдававшей неприятной белизной.       Сквозь семейный гогот, раздающийся со всех сторон, Алан еле расслышал свою фамилию и поднялся с кресла, переминаясь с ноги на ногу. Он был не готов.       На ватных ногах омега вошёл в кабинет. Он ничем не отличался от коридора: тот же тусклый свет, та же раздражающая пастель, создающая атмосферу эфемерного спокойствия. — Флорес? Проходите, не стесняйтесь, — молодой и улыбчивый омега в халате будто был создан для роли благостного вестника, — Вас что-то беспокоит? — Беременность, десять недель. — Поздравляю, — врач улыбнулся ещё сильнее, разглядывая карточку Алана в мониторе — вы пришли на узи? Волнуетесь за ребёнка? — Я пришёл… уточнить про прерывание.        Омеголог на миг даже оторвался от монитора, с интересом взглянув на Алана. Оценив про себя внешность и достаток омеги, он быстро переметнул для приличия взгляд на монитор, что-то напечатал в карточке и повернул кресло к пациенту. — Я правильно понимаю, беременность первая? — Да, всё верно. — Партнёр знает?       Алан шумно выдохнул, уставившись в стену. На мгновение омеголог даже заинтересовался его профилем, рассматривая правильные черты лица и длинную шею, на которой виднелась метка альфы. — Что ж, на этом сроке процедура возможна, — врач говорил чётко и с расстановкой, уже без улыбки, — Но должен сразу предупредить, вам двадцать семь, беременность первая — после прерывания повышены риски проблем с фертильностью.       Алан глубоко вздохнул, указательными пальцами массируя переносицу. — Насколько повышены? — Алан резко вскинул голову, впиваясь взглядом в бейджик на стерильно белом халате. — Вплоть до бесплодия. У вас метка и, судя по медицинской карте, систематический приём блокаторов. — Я понял.       Врач равнодушно кивнул и снова принялся за заполнение карты, громко нажимая на клавиши подушечками пальцев, то печатая, то удаляя что-то. Алан молчал. Почти внезапно всё оборвалось, и заработал принтер. — Решение необязательно принимать сразу, Алан, — начал мягко врач, — дети всё-таки меняют жизнь. Порой даже в лучшую сторону.       Врач посмотрел на распечатанную бумажку, видимо, перечитав про себя текст. Он быстро расписался, сунул её под нос Алану, и снова развернулся, печатая что-то на компьютере. — А это обязательно? — удивлённо поднял брови Алан, и при свете дня казалось, что едва заметные морщинки на его лбу появлялись в последнее время слишком часто. — Что именно? УЗИ или витамины? — И то, и другое, — Алан взял в руки бутылку, но так её и не открыл. — Перед абортом УЗИ делается всегда, а витамины… на случай, если вам… всё же боязно за своё здоровье.       Алан поблагодарил врача, несколько раз пробежал глазами по заключению, отмечая аккуратную подпись и уже развернулся, чтобы уйти. Омеголог ещё раз оглянул омегу перед собой, прежде чем прервать молчание: — Подождите, Алан, — он вдруг весь засуетился, как будто вспомнил о чём-то важном, — мы сейчас тестируем новые препараты для предотвращения выкидышей, вот, возьмите коробочку. У вас могут возникнуть осложнения на фоне приёма блокаторов и стресса. — А не всё ли равно? — с горькой улыбкой подметил Алан. — Поймите, лучше сделать аборт, когда плод ещё живой, чем выскабливать остатки тканей.       Алан поёжился и снова сухо поблагодарил врача, буквально всучившего ему БАДы. Омега запихнул их в карман брюк, из которого они легко могли выпасть при любом неловком движении. Наспех надев куртку, омега понёсся прочь от назойливого омеголога, подальше от неприлично распухших омег с их мужьями и противных стен, навевающих мысли о болезнях и смертях.       Он никогда не любил больницы и убедился в этом вновь. Почти добежав до автомобиля, Алан вдруг остановился, почувствовав вибрацию телефона в куртке. Нервно перебирая безделушки в кармане, он вытащил мобильник, даже не смотря на абонента. — Да, слушаю, — голос почти не дрожал. — Алан, чёрт побери! Ты взял трубку, — искренний смех Фрэнка, которого Алан игнорировал почти неделю, неожиданно придал бодрости, — слушай, я много думал о том, что сказал тебе в тот день, и знаешь, мы вместе… — Надо поговорить, срочно. — Понял, куда подъехать? — Я у парка аттракционов, встретимся там. — У парка? Там же дети постоянно визжат, — Фрэнк расслабленно хмыкнул в трубку, — решил вспомнить молодость?       Алану было несмешно. Он убрал телефон от уха и нажал «сбросить вызов».

***

      В осенней прохладе ярко звучал запах сахарной ваты, заигрывая с перекликающимся ненавязчивым ветром. Дети, от карапузов до подростков, толпились кучками, смеялись, бегали и резвились словно осенние каникулы наступили раньше обычного. На фоне серого неба красочные аттракционы казались чужими, не из этого мира. Атмосфера ощущалась выведенной искусственно, особенно когда коричневые листья, брошенные каким-то шалопаем вверх, разлетались около пёстрого колеса обозрения.       Алан неторопливо вышагивал по невидимой линии, смотря под ноги. С каждым шагом раздавался гремучий звук, будто Алан как мальчишка взял горсточку драже и нарочно засунул в карман — так шумела коробка витаминов.       Он не знал, что скажет Фрэнку и даже пытался как-то отрепетировать, заранее подготовить нужные слова, которые, как ему казалось, должны были звучать максимально правильно. Но всё, что лезло ему в голову, было максимально глупым и банальным. Омега не был уже юнцом, он понимал, что взрослый альфа — не лорд из исторического романа, по которому тихо вздыхают по ночам. А вдруг?..       Где-то неподалеку среди хора детских голосков раздался уже родной голос Фрэнка. Алан вскинул голову и жадно смотрел на приближающегося альфу, который активно махал ему одной рукой, а второй придерживал нескромный букет тюльпанов с кокетливым бантиком. Всё это смотрелось до жути романтично и даже приторно.       Алану стало дурно. Фрэнк был таким счастливым, улыбался искренне и словно пришёл на свидание с первым парнем — такой трогательный и милый, что ни зрелая уверенность, ни переливающаяся в висках седина не добавляла ему возраста.       Омега застыл на одном месте. Он не знал, у каждого ли омеги бывает такое ощущение, когда ты смотришь на альфу будто впервые, хотя знаешь его уже давно. Он совсем другой — не напыщенный и жуткий, а живой, человечный что ли.       Фрэнк и правда светился. Ещё неделю назад он стоял у ресторана и внимал, как Алан отчитывает его словно школьника, а сейчас — мужчина, который пришёл извиниться. Альфа не обращал внимание на детали, на хлипко завязанные шнурки, болезненный вид и слишком оттопыренный карман. Он смотрел исключительно в глаза — блестящие то ли от напряжения, то ли от появляющихся слёз, которые он не хотел интерпретировать иначе, как назревающее извинение омеги.        Он почти подошёл к омеге вплотную, не замечая гомон, раздающийся от ненормальных школьников, ни семейные разборки пары на скамейке. Фрэнк остановился напротив Алана и невольно подумал о том, что они бы хорошо смотрелись вместе. Его это позабавило. — Алан, я много думал обо всём, — альфа явно спешил, — со мной непросто, но… ты самый лучший омега, которого я встречал.       Фрэнк неловко улыбнулся, любуясь профилем омеги перед собой. Всегда собранный, вежливый и уточенный — он был воплощением тех идеалов, которые боготворил альфа. Алан не смотрел ему в глаза, он внимательно следил за кучкой малышей, закидывающих друг друга грязными листьями и мягко улыбался чему-то своему. — Фрэнк… у меня будет ребёнок. — Что?       Алан почти резко обернулся на голос альфы и пристально посмотрел на него. — У меня будет ребёнок, — и омега положил руку на живот, робко поглаживая.        Фрэнк замер. Он невольно посмотрел на живот Алана и скривился. На секунду он представил коляску, ночные крики и чужого ребёнка, который зовёт его "папой". Потом почти незаметно сделал шаг назад, опуская букет за спину. — Я… так не могу.       Они оба всё ещё молчали. — Но я не хочу терять тебя.       Алан даже не посмотрел на него, только отнял руку от живота, и снова взгляд его растворился в гогочущей толпе. — Я понял, — почти шёпотом.       Задержавшаяся пауза давила, а забытый любовный букет цветов словно жёг Фрэнку руку. Он неловко протянул Алану букет, лишь бы отделаться от него. — Я всё равно купил их для тебя.       Омега пробурчал слова благодарности, простояв напротив альфы ради приличия ещё пару минут, будто надеясь на что-то. Кипящая внутри лава была готова обрушиться в любой момент.       Алан снова изучающее посмотрел на Фрэнка, пытаясь увидеть в нём что-то ещё. Без слов они пошли к выходу.       У ворот омега не глядя бросил цветы в ближайший бак.       За спиной всё ещё играла музыка аттракционов.