Неправильно

Спустя 7 лет       Утро было слишком тихим для буднего дня.       Только чайник закипал на кухне во второй раз, потому что Алан помогал ребёнку собираться в школу. Они оба нервничали, постоянно перекладывали в портфель со стола то одни тетради, то другие — сказывалась неделя осенних каникул, когда ни Алан, ни уж тем более Филипп, который отдых от школы воспринимал как повод раскидать тетради по разным углам комнаты и не вспоминать до первого учебного дня. — Филипп, ну я же говорил тебе собраться раньше, — Алан нарочито поджал губы, хоть и смеялся в душе торопливости сына и его волнению, — ты же знаешь, я могу привезти, если что.       Филипп только кивнул в ответ и начал снова перебирать вслух предметы, которые были по расписанию. Его карие глаза метались то от стола к кровати, под которой всегда лежали какие-то провозглашённые сокровища, то от школьной сумки к папе, стоявшему у двери.       Алан скользил тёплым взглядом по рослому профилю ребёнка, по которому уже было ясно, что он будет намного выше своего папы по росту, да и вообще не был на него похож. Внешне. Но в поведении сына всегда проскакивали и ответственность, и аккуратность, которые так лелеял Алан в себе. — Ты всё равно всё перепутаешь, если будешь носиться по комнате, — омега уже открыто посмеивался, пока Филипп метался по комнате, резко вспоминая, куда мог закинуть тетрадку по математике.       Он сам подошёл к портфелю и резко застегнул молнию, когда ребёнок уже залез под кровать, и закинул его на плечо. — Подожди, пап, я нашёл! — сначала выкинутая рука с помятой тетрадкой показалась из-под кровати, а потом и счастливая мордашка ребёнка, который весело улыбался, несмотря на отсутствие переднего зуба.       Алан расхохотался, увидев довольного сына и забрал у него тетрадь. Омеге стало совершенно безразлично, опоздает ли мальчик в школу, когда он так улыбался ему. Время летело так быстро, что не хотелось, чтобы сын прозябал половину дня в школе, а потом на дополнительных занятиях, которые неугомонный ребёнок так любил и старался не пропускать. Он подошёл к ребёнку и порывисто обнял его, целуя тёмную макушку. — Может, останешься сегодня со мной? Мэтт будет рад тебя видеть, — Алан заботливо потрепал волосы сына, — я позвоню мистеру Адамсу, не волнуйся. — Пап, ну ты чего? Фрэнк же почти приехал, — ребёнок серьёзно нахмурился, — он написал, что скоро будет.       Алан театрально вздохнул и выпустил сына из объятий, который пустился в объяснения, что и Фрэнк, и друзья из школы его ждут, и будет некрасиво, если он не исполнит свои обещания.       Звонок в дверь был ожидаемым, и Филипп понёсся открывать дверь, потому что знал, кто ожидает за дверью. — Фрэнк, Фрэнк пришёл! — мальчик открыл свои объятия для альфы, который без предисловий поднял его на руки и прижал к себе сильнее, чем можно было представить.       Алан с грустью подумал о том, что уже не может так прижать к себе семилетнего Филиппа. — Ну ты и здоровяк, малыш, — альфа тепло улыбнулся ребёнку, который смотрел на него преданным взглядом, всё ещё цепляясь за руку, — уже почти меня догнал. — Это же неправда! Ты не видел меня неделю, — мальчик нарочито насупился и рассмеялся, когда понял, что Фрэнк шутил, — я скучал, Фрэнк.       Алан наблюдал, не вмешиваясь, только придерживал портфель уже в руке. Он был готов отдать его альфе, но не встревал. — Если бы твой папа предложил мне поехать с вами, не скучал бы так сильно, — Фрэнк испытующим взглядом окинул Алана, который скучающе рассматривал ногти на свободной руке. — Фрэнк, не начинай, пожалуйста, — Алан выдохнул, покачивая головой в стороны, и подошёл к ним, чтобы передать портфель.       Пальцы Фрэнка непозволительно долго оставались на руке Алана — тёплые и немного шершавые подушечки, казалось, даже поглаживали пальцы омеги, отчего он вздрогнул и буквально выдернул пальцы. — Филипп, позвони папе, когда закончишь, ладно? — Алан без прелюдий обратился к ребёнку, — я же переживаю. Мальчик кивнул в ответ, не сказав ни слова. Он привык, что между папой и Фрэнком всё не так гладко, но спрашивать ему было не у кого, ну, кроме Мэтта, который при нём про это не болтал. — Верну, как и обещал, Алан — Фрэнк смотрел на омегу в упор, отмечая и идеально выглаженную рубашку, и укладку, и цветочные духи — всё идеально и вышколенно, как всегда. — Я знаю. Он не уточнял, что именно. И не собирался. Филипп уже подёргивал рукав куртки Фрэнка, требуя поторопиться. Он переминался с ноги на ногу, будто чувствуя, что между взрослыми произошло что-то лишнее. — Фрэнк, пойдём? — ребёнок уже канючил от нетерпения, ему хотелось быстрее к друзьям. — Пойдём, — Фрэнк мягко улыбнулся мальчику и открыл входную дверь. Мальчик уже начал щебетать что-то про друзей и сам взял Фрэнка за руку.       Это было заметно. Алан немного нахмурил брови, отмечая, что они выглядят вместе органично. Правильно, когда маленький альфа берёт взрослого за руку и рассказывает про то, как он вместе с друзьями придумал глупую дразнилку про самого красивого омегу в классе, который сильно душится папиными духами. А Фрэнк смеётся ему в ответ и советует просто хвалить тонкий природный аромат, который проявится со временем.       С папой он такое не обсудит, а с Фрэнком — запросто. И Алану хочется сказать что-то ещё, чтобы задержать мальчика. — Шапку возьми, простудишься, — Алан смотрит на своего ребёнка, не отрываясь. — Не волнуйся, пап, — он снова улыбается родителю — тепло и без намёка на раздражение, — мы с Фрэнком же на машине. Фрэнк снова смотрит на Алана в упор, для омеги — оценочно, но на самом же деле просто любуясь. — Я позвоню, как доедем. — Не нужно, — Алан ответил автоматически, слишком резко. Потом, будто поправляя себя, — Филипп сам напишет, ему надо учиться самостоятельности.       Фрэнк усмехнулся едва заметно, но отвечать не стал. Спорить с омегой о воспитании детей — это само по себе мазохизм, а с Аланом приравнивается к добровольному приходу к виселице.       Дверь открылась, впуская холодный лестничный воздух в квартиру. Филипп торопливо выскочил за дверь, пытаясь вытянуть у Фрэнка из рук портфель, попутно потягивая его за руку и находу прощаясь с папой.       Фрэнк вышел следом, на мгновение обернувшись на омегу. Их взгляды встретились. Алан вопросительно поднял бровь, и альфа, казалось, готовился что-то сказать, но просто выдохнул и переключился на лепет маленького Филиппа, закрывая за собой дверь.       Дверь закрылась мягко, беззвучно. Алан остался в прихожей ещё пару секунд, чтобы перевести дыхание. Так случалось всегда, когда Фрэнк забирал ребёнка — недосказанность и какое-то напряжение, поэтому Алан предпочитал справляться с ребенком сам.       Алан медленно выдохнул и вернулся на кухню, сразу взявшись за телефон. Этот номер он выучил уже наизусть. — Мэтт, чёрт возьми! Ну зачем ты ему сказал? — И тебе привет, Алан! — настроение у Мэтта не ухудшилось ни на йоту, — тебе же ехать в другую сторону, вот он и вызвался помочь. Что плохого-то? — Это не его дело, — омега выдохнул в трубку, понимая, что возразить нечего. — Серьёзно? Он же любит Фила, — Мэтт расслабленно выдыхает в трубку, пока на фоне щебечут про кофе и выпечку, — чего ты взъелся? — Я не просил мне помогать. — Боже, расслабься. Тебе всегда надо всё контролировать, — Мэтт немного растягивал слова, — иногда надо принимать помощь. Особенно от альф.       Алан ничего на это не ответил, только вздохнул и закатил глаза, зная, что Мэтта не переубедить. — Я скоро буду, вытряхивайся из кофейни… — несколько раздражённо, — и стол прибери.       Омега быстро собрался, не став в третий раз заваривать чайник, и кружка с двумя ложками кофе так и осталась на столе. Пригладив волосы у зеркала и ещё раз надушившись любимыми духами, Алан закрыл дверь на ключ и буквально побежал к машине, чтобы успеть разнести Мэтта, пока эмоции ещё бушевали внутри.       Дорога казалась почти бесконечной, и только сообщение от сына, которое голосовой помощник прочёл монотонным голосом, немного успокоило омегу. Он в безопасности. И это было самое главное.       Трасса из слитного посёлка, где он проживал до сих пор, действительно была длинной для любого, кто работал в городе. Мэтт, попросив Фрэнка о помощи с ребёнком, сэкономил ему много времени для работы. Всё это было тяжело. Ребёнок, работа, Фрэнк… И Алану не хотелось даже и думать об этом, если бы альфа постоянно не маячил у него на горизонте при поддержке Мэтта.       Омега так хотел абстрагироваться от всего, что увозил ребёнка на каникулы заграницу, отключал телефон, лишь бы не видеть альфу лишний раз. Не привязываться, не чувствовать, не слышать.       Уже в городе, в пробках, он снова думал о Фрэнке и понимал, что этому нет конца. Ни ему, ни Фрэнку, ни им нет покоя. У этого должно быть развитие, но Алан и думать не хотел, какое именно.       Быстро поздоровавшись с новыми сотрудниками, которые за семь лет успели смениться пару раз по разным причинам — кто-то ушёл окончательно в декрет, кто просто решил продолжать свой путь в журналистике в соло. Алан не обижался ни на кого, и поэтому сделал все ставки на Мэтта, который из секретаря вырос до его личного зама и частенько сидел в его кабинете и за его столом.       Мэтт даже не вздрогнул, когда Алан буквально кинул сумку-дипломат на стол. — Тебе не стыдно? — идеально вышколенный омега выглядел как фурия, влетев в кабинет на нервах. Он был бесподобен в своей ярости, хотя всегда обманывался спокойным поведением и интеллигентностью. — Делаю твою жизнь проще, — Мэтт искренне улыбнулся, посмеиваясь над Аланом, — сам посуди: ты сейчас со мной в офисе, а не выслушиваешь лишний раз от учителя, какие проделки ещё пытался устроить Фил. — Думаешь, мне от этого легче? — Поверь, иногда омегам не следует знать всё, что делают альфы в их семье… можно разочароваться, — он специально сделал длинную паузу, — А Фрэнк, как альфа, принимает весь удар на себя и оправдывается перед этой мегерой за все проступки твоего сына. — Мне это не надо.       Мэтт резко замолчал. И не зря. От двери в кабинет резко послышались робкие стучки. — Войдите, — голос Алана снова стал ровным. — Мистер Флорес, там вас просили ещё раз дать комментарий о выставке Теда Дэвиса, современному импрессиониста, сказали, что нужно к среде успеть… — Я понял, Никки, спасибо. Завтра скину вам на корпоративку, — Алан любил работу, — будут поправки — звоните и не стесняйтесь.              Скромный омега извинился и быстро выскользнул из кабинета, чуть не свалив при этом кипу бумаг на тумбочке. Мэтт умилённо улыбнулся, думая о чём-то своём. — Хороший парень, — бета посмотрел на Алана, — напоминает тебя лет восемь назад, только не такой стойкий что ли.       Алан удивлённо приподнял брови и усмехнулся. — Дай бог, чтобы он не был таким, как я, — омега сложил руки на груди, — никому этого не пожелаю.       Мэтт отмахнулся и отвлёкся на обсуждения текущих вопросов: интервью, новые выставки, лучшие сплетни. Перенабрав пару номеров агентов, Алан и Мэтт составили на месяц план работы, чтобы месячный выпуск был богат и разнообразен, а концептуальные новости богемы — не упущены. — Может, кофе попьём? — Мэтт вымученно выдохнул, — честно, поражаюсь твоей работоспособности. Я прямо тут помру без капучино с корицей, правда.       Алан по-доброму рассмеялся, смотря на друга. Бета действительно быстрее уставал, иногда не подмечал детали, но стал уже своим за почти восемь лет дружбы. Омега прощал ему многое и нисколько об этом не жалел. — Как хочешь, я и сам с утра не успел. Филипп как всегда искал тетрадки в последний момент, потом Фрэнк пришёл… Было не до этого. — Об этом-то мне и расскажешь. — замурлыкал Мэтт, доставая из ящика с замком кошелёк.       Наспех одевшись, Мэтт закрыл кабинет на ключ и поспешил за Аланом, который твёрдым шагом уже следовал к любимой кофейне-пекарне, в которой сам Мэтт был только три часа назад.       Кофейня встретила их привычным шумом: запах кофе и выпечки, шум кофемашины и гул голосов. Слишком тесно и живо после офисной тишины.       Алан прошёл внутрь первым, не оглядываясь, сразу к свободному столику у окна. Мэтт шёл сзади со спокойной улыбкой, будто утренняя сцена его только развлекла.       Омега сел за стол, сразу положив телефон экраном вниз. Он откинулся на спинку стула, вытягивая ноги, обтянутые идеально посаженными по фигуре брюками. Слишком аккуратный, слишком собранный — на него обращали внимание. И это было заметно.       Мэтт гордился дружбой с ним и чувствовал себя уверенно рядом с ним. Только Алан не замечал. Или не хотел замечать. — Мне капучино с корицей, — бросил Мэтт официанту, — и ему то же самое. — Мне американо, — спокойно поправил Алан, не глядя на него.       Мэтт усмехнулся. — Конечно.       Когда официант отошёл, повисла короткая пауза. — Ты из-за него взъелся, — сказал Мэтт без вопросов. — Не выдумывай, пожалуйста, — начал Алан монотонно, — я всегда пью кофе без молока. — Раньше ты не отказывался от капучино с корицей, когда я приносил, — Мэтт откинулся на спинку стула, — поэтому скажи, как есть. — Он не должен быть ему отцом, — Алан заиграл пальцами по столу, — не получится. — Не выдумывай, Филипп его любит, — Мэтт чуть напрягся, — ты же не хочешь лишить его единственного альфы в окружении.       За соседним столом кто-то обернулся на Алана. Омега оглянулся в ответ. Альфа. Он оценивал его взглядом, буквально проходясь по фигуре взглядом, задерживаясь на ногах — идеальных, к слову. Алан брезгливо фыркнул и вернулся к беседе с Мэттом. — Ты же видишь, Алан, как альфы на тебя реагируют, — Мэтт покачал головой, — этот мужик готов сожрать тебя прямо тут, а ты не даёшь шанс мужику, который больше семи лет рядом и любит твоего ребёнка, а не просто хочет тебя трахнуть. — Это не твои проблемы, Мэтт, — ощетинился Алан. — Филипп мне не чужой ребёнок, если ты не забыл, — пауза, — ты сам выбрал меня крёстным отцом. У мальчика должен быть и папа, и отец, как бы ты не утверждал обратное.       Официант с кофе подоспел вовремя, поэтому и Мэтт, и Алан просто мешают ложкой кофе ради приличия. — Я справляюсь, — неожиданно вставил Алан. — Ты замечательный папа, — Мэтт сделал глоток и поставил чашку обратно, не отводя взгляда, — но ты не должен делать это один.       Алан посмотрел в окно. Машины, люди — всё двигалось так, будто их разговор не имел значения. — Мне это не надо. — Да пойми же, Алан, альфа должен быть рядом, — Мэтт уже немного повысил голос, — я сердцем чую, что тебе не хватает крепкого плеча и кого-нибудь с огромным… — Мэтт! — не выдержал Алана, зло вперившись взглядом в друга, — это слишком. — Ты просто боишься, что выберешь его, вот и всё.       Тишина затянулась.       За соседним столом один из альф поднялся, бросив быстрый взгляд в их сторону. Другой остался, но теперь уже не скрывал интерес.       Алан это заметил.       И впервые за всё время отвёл взгляд. — Ты не обязан снова всё рушить, — добавил Мэтт спокойнее, — попытайся просто, и альфы к тебе потянутся.       Омега вздохнул, без удовольствия потягивая кофе. Он просто не мог. Не после всего.       Альфа за соседним столом воспринял эту паузу буквально и подошёл, опираясь на спинку стула омеги, буквально нависая над ним — страшно и неприятно. — Простите, — обратился он к Алану, чуть наклонившись, — не помешаю?       Алан поднял взгляд. Спокойно и без интереса. — Помешаете.       Альфа усмехнулся едва заметно, будто такой ответ его позабавил. — Тогда постараюсь быстро, — он положил на край стола сложенный листок, не навязываясь, но и не отступая, — просто думал, что было бы жаль не попробовать.       Алан не посмотрел на бумагу. — Вам показалось. — Возможно, — альфа чуть кивнул, принимая это без спора, — Хорошего дня.       Он ушёл так же спокойно, как подошёл, не оглядываясь.       Пауза повисла на секунду дольше, чем нужно.       Мэтт перевёл взгляд с уходящего альфы на Алана, потом на листок. — Видишь? — Мэтт победно усмехнулся, — каким бы ты сильным ни был, альфы хотят ухаживать за тобой как за омегой.       Алан медленно провёл пальцами по столу, будто сдвигая невидимую пылинку. — Это ничего не значит. — Конечно, — Мэтт усмехнулся, — просто взрослый, адекватный и привлекательный альфа хочет с тобой познакомиться и пригласить на свидание. — Может, хватит? — раздражённо ответил Алан, сжимая в руке листок с номером телефона. — Не хватит. Альфа всё равно будет рядом, — добавил бета тише, — вопрос только в том, какой.       Алан резко поднял взгляд. — Я уже сделал выбор. — Нет, — покачал головой Мэтт, — ты просто отказываешься выбирать.       Листок в руке Алана только смялся. Он положил его на стол, не глядя. — Я не собираюсь это обсуждать.       Мэтт только усмехнулся. — Уже обсуждаешь.       Алан резко отодвинул стул. — Я закончил.       Он развернулся, даже не оборачиваясь. Счета всегда оплачивал Мэтт, который уж точно не обиделся на то, что Алан просто ушёл от неприятного разговора. Он так уже делал и не раз.       Листок остался лежать на столе.       Мэтт посмотрел на него, потом на дверь, за которой скрылся омега.       И только тогда взял его, лениво развернув. — Конечно, не нужно, — проворчал Мэтт себе под нос, запихнув бумажку в карман. Вдруг пригодится.       Алан уже не помнил, как вышел из кофейни.       Холодный, осенний воздух неприятно обдувал лицо, и приходилось морщиться, чтобы не чувствовать этот поток слишком сильно. Омега прошёл мимо витрины, на которой в обнимку сидели альфа и омега — воплощение силы и нежности, от которых словно хотелось блевать.       Алан буквально побежал к очистной парковке, чтобы быстрее скрыться от этого любовного безумия со всех сторон. Домой, к сыну.       Раздражение никуда не делось. Оно стало тише.       Он сел за руль, громко хлопнул дверью автомобиля и на секунду закрыл глаза, откинувшись головой на спинку сидения. После гула кофейни тишина была пронзительной.       «Попытайся просто, и альфы к тебе потянутся»       «Альфа всё равно будет рядом»       Омега резко выдохнул и завёл машину.       Дорога тянулась ещё дольше, чем обычно. Или ему так казалось. Машины ехали медленно водители тупили так, что хотелось их и материть, и протаранить. Светофоры сменялись одни за другим, люди переходили дорогу не спеша, будто у них было больше времени, чем у Алана.       Омега включил музыку. Незамысловатую, глупую и заунывную — лишь бы не давила тишина.       Мысли лезли сами. Филипп. Фрэнк. Мэтт. Тот альфа… Он сжал руль сильнее. — Это не его дело, — тихо сказало он вслух, доказывая скорее себе, чем другим. И сразу замолчал. Потому что не было уверенности.       Когда вдали показался дом, стало чуть легче. Омега смотрел на знакомые очертания и предвкушал детские объятия, весёлый смех и школьные истории.       Всё выглядело так привычно, спокойно. И от этого хуже.       Он припарковался, но не вышел сразу. Сидел ещё пару секунд, прислонившись затылком к спинке водительского сидения.       Телефон коротко завибрировал.       Сообщение от Филиппа.       Монотонно голосовой помощник прочёл слова сына.       С ним всё хорошо. Репетитор по иностранному языку заболел. Фрэнк везёт его домой.       Он в безопасности. Это главное.       Алан выдохнул, уже спокойнее, и только тогда вышел из машины.       Квартира встретила его тишиной. Он прошёл внутрь, не включая свет сразу. Пахло блокаторами, его духами и сыном. Алан лениво повесил пальто на крючок, поправляя воротник. Чтобы всё было идеально.       На кухне всё осталось как есть: кружка с двумя ложками кофе, яблоки в корзинке и пару фантиков любимых конфет Филиппа, которые Алан не успел убрать со вчерашнего чаепития.       Алан на секунду задержался у стола. Не стал убирать, просто пошёл дальше. К комнате сына.       У Филиппа всё было в беспорядке: те же самые тетрадки валялись на полу, где-то были разбросаны игрушки, а в углу стояла гитара. Он свою тоже любил. Но омега не сравнивал, его сын другой — ласковый, воспитанный и собранный. Не такой, как он. Только папин. И Мэтта. И Фрэнка чуть-чуть.       Алан просто прибрал все тетради — смятые и в обложке, посмотрел на рисунки закатов и восходов, которые Филипп рисовал вместе с Фрэнком и улыбнулся. Талантливый мальчик. Он нежно поглаживал каракули, которые старательно выводил сын в прописях, на неровные цифры, и улыбался. Любовь к ребёнку переполняла его настолько, что только в его комнате он готов был дышать спокойно.       Омега вышел из комнаты, заботливо поправляя рубашки в гардеробе. Всё должно быть идеально.       Телефон снова оказался у него в руке, но он не звонил — не хотел навязываться. Просто сел на диване, бездумно включил первую мелодраму на телике и ждал.       И когда наконец в замке провернулся ключ, омега подскочил раньше, чем успел подумать.       Дверь открылась с коротким щелчком, и в коридор влетел Филипп. — Пап! — даже не раздевшись, ребёнок влетел в объятия Алана, — ты представляешь, Фрэнк предложил пойти с ним в поход ночью!       Слова сыпались одно за другим… И про жуков, и про удобные кроссовки, и про рюкзаки для походов, которые перевесят самого Филиппа…и, конечно, про красивые закаты, на выставку которых Филипп обязательно сходит с папой по приглашению Фрэнка.       Алан просто слушал, кивал и гладил голову сына, который смотрел на папу горящими глазами и улыбался своей обезоруживающей беззубой улыбкой, которой было невозможно отказать. -… и потом он сказал, что для похода мне сначала нужно спросить разрешение у тебя и сказал, что ты там с ним уже был. Ты же разрешишь, правда, пап?       Выжидающе Филипп обнял папу сильнее, прижавшись лицом к его телу, вдыхая запах папы и снова лепетал «пожалуйста-пожалуйста». — Я подумаю, мой хороший, — Алану не хотелось соглашаться сразу же, — только если уберёшься в комнате и сделаешь уроки вовремя. — Спасибо, папочка! Ты самый лучший, — омега только усмехнулся и снова погладил сына, обернувшегося на кашель альфы.       Фрэнк так и переминался с ноги на ногу в коридоре, словно ожидая приглашение. — Фрэнк, заходи! — Филипп мигом переметнулся к альфе, потягивая альфу за руку на себя.       Альфа закрыл дверь и не торопясь снова оглядел квартиру, словно впервые. Взгляд скользнул по пальто, аккуратно висевшему на крючке и по Алану — дольше, чем позволяют приличия. — Фил, разувайся, — Фрэнк треплет ребёнка по тёмной макушке, — папа будет недоволен.       Алан только фыркает в ответ и ухмыляется. — Пап, а можно я ему покажу? — Алан сразу понял, что Филипп имеет ввиду — новую коллекцию карточек с машинками, — я уверен, Фрэнку очень понравится.       Мальчик уже тянул альфу, наспех снимающего ботинки, в комнату, от нетерпения буквально вися на руке Фрэнка. — Сначала переоденься, пожалуйста, — омега спокоен и ласков. — Ну пожалуйста, папочка, — сын посмотрел на омегу, не переставая дёргать Фрэнка, — я не могу ждать! — Давай сначала покажешь, — вставил Фрэнк, — только потом повесишь всё сам, не папа.       И Филипп кивнул, потянув альфу дальше по коридору. — Я сказал сначала переодеться, — сильно и твёрдо.       Фрэнк обернулся на Алана, прожигая омегу взглядом. — Мы ненадолго.       Тишина стала плотная. Ребёнок тонко почувствовал, что между папой и Фрэнком снова что-то не так. Как утром. Он отлип от Фрэнка и молча повесил куртку. Так, как нравилось Алану — аккуратно, поправив воротник, и только затем вернулся к альфе, который застыл в проёме.       Мальчик снова взял альфу за руку и повёл в комнату, насупившись. Закрыл дверь. Алан остался стоять в коридоре. Не стоили препирательства с Фрэнком этого.       Из комнаты доносится обычный шум: разговоры про машинки, про карточки, которых нет у лучших друзей и торопливые шаги Филиппа, который носится по комнате, как обычно.       Потом — тише. — Слушай, а можно спросить? — голос стал осторожнее. — Конечно, малыш, — спокойно ответил Фрэнк.       Пауза. — А ну… если омега. нравится… — Филипп замялся, — это нормально? — Нормально, — хохотнул альфа. — Даже если он не обращает внимания? — Тем более. — А что тогда делать?              Фрэнк тихо усмехнулся. — Сначала не вести себя как идиот.       Фил тихо хрюкнул от удовольствия. — Ну Фрэнк! Я серьёзно. — Я тоже, — спокойно, — не лезь сразу. Смотри, как он реагирует. Говори нормально. И не бойся, самое главное. Омеги любят сильных.       Пауза. — Папа бы сказал не лезть вообще, — тихо добавил Филипп.       Фрэнк не стал спорить. — Папа многое говорит правильно.       Короткая пауза. — Но ты не обязан делать только так, как папа сказал. Он — омега, а ты — альфа. Это разные вещи.       Тишина. Алан сжал пальцы и шумно выдохнул по ту сторону двери. Подслушивать было неправильно, но, чёрт возьми, он должен был знать, просто обязан. — А если кто-то… — Филипп снова заговорил быстрее, — если кто-то начнёт смеяться? — Тогда не молчи, — голос Фрэнка стал глубже. — В смысле? — В прямом.       Пауза. — А если полезут? — Тогда сначала увернись. — А если не получится.       Короткий выдох. — Тогда бьёшь.       Тишина. — А куда? — Туда, где больно, — спокойно, — и резко, чтобы искры из глаз.       Филипп затих. — Папе это не понравится. — Это не для папы, — тихо сказал Фрэнк, это для тебя.       Дверь Алан открыл без стука. — Мы это не обсуждаем.       Голос прозвучал ровно. Слишком ровно.       Филипп вздрогнул и обернулся, будто его поймали на чём-то неправильном. — Пап, я же просто спросил… — Я слышал, детка, — перебил Алан, продолжая испепелять взглядом Фрэнка.       Тот не сдвинулся с места. Он видел, что Алан сейчас — агрессивная фурия, и готов был держать удар. Он не уйдёт, только не снова. — Он задал мне вопрос, — спокойно настаивал Фрэнк. — И ты решил ему просто ответить, да?       Филипп переводит взгляд с папы на Фрэнка и не понимает, что происходит. — Это не к папе вопрос, — он перевёл взгляды на ребёнка, — и омег не трогают. Запомнил? — Ах не к папе? — Алан уже всерьёз начал вскипать, — ты серьёзно сейчас? — Он спросил, как ответить, когда его заденут.       Фрэнк нахмурился. — И ты решил научить его бить? — Я решил, что он не должен терпеть.       Тишина.       Филипп сделал шаг назад. — Ты не имеешь на это никакого права, — прошипел Алан. — А ты решил, что меня не существует?       Алан буквально задохнулся от злости. — Филипп, детка, посиди в комнате, — он нарочито ласково обратился к ребёнку, — мне с Фрэнком надо кое-что обсудить.       Филипп замер, потом кивнул и сел на кровати, демонстративно открывая первую попавшуюся книжку. — Наконец-то, — тихо пробормотал альфа.       Алан резко повернулся к нему. Фрэнк поднялся не сразу, но всё-таки встал, не отводя глаз. Омега схватил его за руку и резко потянул за собой. Фрэнк не сопротивлялся, просто пошёл, заботливо прикрыв дверь в комнату ребёнка.       На кухне Алан отпустил его также резко. Омега шумно дышал, волосы растрепались, а щёки горели от негодования. Он был таким живым, что Фрэнк замер на секунду, подчиняясь первобытному инстинкту любого альфы — любоваться омегой.       Тишина внезапно стала другой, и оба это почувствовали. — Ты что творишь? — голос Алана был тихим и лишь немного дрожал. — Разговариваю с ребёнком, — спокойно ответил Фрэнк, не прерывая зрительный контакт с омегой. — Кто дал тебе право говорить с ним о таких вещах? Фрэнк ничего не ответил. — И заодно решать, о чём я могу говорить с моим ребёнком, а о чём нет? — Я решил. Вопросы?       Алан открыл рот и ничего не сказал. — Ты кем себя возомнил? — Альфой. Который тебя любит. — Серьёзно? — Алан в упор посмотрел на Фрэнка, — не начинай. Мне тоже есть, что ответить. — Так ответь. Я этого жду уже лет семь, — альфа присел за кухонный стол и посмотрел снизу вверх на Алана.       Омега не двинулся. — Ждёшь?       Короткий смешок. Без веселья. — Ты правда думаешь, что имеешь право ждать? Требовать от меня чего-то? — Думаю.       Алан устало выдохнул и сел напротив Фрэнка. И порывисто вскинул на него взгляд исподлобья. — Тогда слушай.       Тишина стала плотнее. — Я пришёл к тебе, когда ты просил меня открыться, когда ты просил дать тебе шанс, — омега тянул слова, — что ты сделал?       Фрэнк вздохнул и скрепил руки на столе. — Ты сказал мне «нет» только потому, что у меня в животе был ребёнок. Тот самый ребёнок, которого ты водишь в школу и учишь драться, — голос у Алана задрожал по-настоящему, — и был честен. Я помню это.       Омега резко поднялся и открыл окно — стало невыносимо душно. — И в тот же день я увидел, как ты целуешь другого в баре, а потом клянёшься мне в любви и обещаешь быть рядом, — омега уже почти плакал, — это нормально, Фрэнк? — Нет, — твёрдо и чётко. — Так скажи мне, что изменилось, — Алан специально затягивал паузы, — я тот же самый Алан и ребёнок тоже. — Я изменился.       Алан не выдержал и расхохотался. — Ты издеваешься? — Он снова посмотрел на Фрэнка изучающим взглядом, — ты ещё женат, встречаешься с омегой, у которого двое детей, и ещё здесь. И ты изменился? — Алан, ты не понимаешь… — Что не понимаю? — омега уже поднял голос, — что ты мудак? Это я понимаю уже точно. Что ты слабак? Это тоже. — Блять, Алан, прекрати, — Фрэнк уже и сам начинал закипать. — Что говорить? Правду?.. — у Алана потекли слёзы, — так скажи мне, чем отличаюсь я с Филиппом от твоего… Тедди? Почему с ним ты смог, а со мной нет? — Потому что с ним от меня ничего не требуют.       Удар. Алан замер. — Что, прости? — С ним все проще, — пауза, — никакой ответственности, никаких решений, — альфа снова посмотрел на Алана, — а с тобой? С тобой всё по-настоящему.       Слова легли тяжело. — И ты испугался? — Да.       Правда бьёт больнее, чем Алан ожидал. Слёзы уже вовсю катились по щекам, и он их даже не вытирал — не перед кем было жеманничать и красоваться. — Я всегда любил тебя, — альфа усмехнулся, глядя в окно, — это не поменялось. — Если б любил, не было бы ни Тедди, ни этого всего… — Алан вытер слёзы манжетой, — а мы были бы семьёй.       Фрэнк вздохнул. — Мы и так семья, — он в упор смотрел на омегу, — я всегда был рядом.       Алан покачал головой. — Ты был рядом, но не со мной.       Фрэнк не ответил. Он просто смотрел на Алана, пытаясь запомнить каждую ресничку, мокрую от слёз. Альфа хотел подойти к омеге сзади и задушить в своих объятиях, вдыхая цветочные духи, которые за последние годы полюбились ему не меньше собственных. — Тебе пора, — Алан буквально выдохнул слова, — Тедди наверняка заждался. — Мы не живём вместе, ты же знаешь, — покачал головой Фрэнк. — Мне всё равно.       Из комнаты донёсся звук.       Филипп.       Они оба замерли. — Иди к нему, — Алан выдохнул первым.       Фрэнк задержался ещё на мгновение. Потом резко поднялся со стула и пошёл к ребёнку.       Алан остался один. Подошёл к кухонному гарнитуру и достал успокоительное. По-другому он не мог. Дрожащими руками омега достал таблетку и проглотил её, даже не запивая — горечь во рту было необходима. Он снова заплакал, тихонько всхлипывая.       Со второго этажа дома на улице было слышно буквально всё. Никто не задумывался, когда не стесняясь, выяснял отношения — знали, что слушать некому.       С улицы резко тянуло холодом. И чужим присутствием. На скамейке под окном сидел мужчина. Он уже бывал здесь, и то самое окно на втором этаже было хорошо ему знакомо, как и издававшиеся всхлипывания.       Он сидел. Не двигаясь. Не отворачиваясь. Он слышал не всё, но достаточно. Взгляд был направлен вверх, в небо. Он думал о чём-то своём, но плотно связанном с тем, что происходило за открытым окном.       Пальцы скользнули по пачке сигарет в кармане, но он не достал ни одной.       Просто сидел. Дольше, чем нужно. На губах мелькала тень усмешки. Не весёлой — скорее понимающей. И от этого ещё более неприятной.       Он слегка откинулся на спину скамейки. Будто ждал.       Он приходил сюда уже не первый день, но только сегодня понял, что ждать осталось недолго.       Нужно только немного потерпеть.