Неправильно

      «Какого хуя я тут забыл?»       Мысль вязла на языке вместе с горьким вкусом сигареты и дешёвым пивом. Фред пустым взглядом обвёл замусоренный гадюшник, который ещё пару часов назад выглядел прилично и даже уютно.       На диване грязные кокотки курили кальян с дурью рядом с такими же мудаками, каким Фред и сам был пару лет назад, и глупо хихикали, когда какой-нибудь особенно борзый альфа запускал руки им под короткие футболки и прикусывал за ушком.       Мерзость, блять.       Если бы Фред с самого утра не заливал тошноту дешёвым пивом, его бы уже вывернуло прямо на липкий пол, на котором, он чуял, через каких-то пол часа будут валяться полные гандоны.       Ему было уже, сука, почти тридцать, а он всё ещё торчал на хатах у молодых мажоров, которым папка случайно оставил ключи на выходные.       Почти ожидаемо к нему подсаживается один из тех омег, который тёрся уже о других альф и даже пронзительно постанывал на коленях какого-то придурка. Кажется, в этом нет ничего такого. Не было. Когда ему было лет двадцать, он не обращал на это внимание, а теперь затуманенные глаза не влекли своей пустотой, а засосы на шее не хотелось перекрыть собственными укусами.       Сейчас же от малолетки несло только чужим альфой, сладкими духами и травкой.       Фред лениво улыбнулся подошедшему омеге, взял его за тонкое запястье и легко мазнул губами. Кавалер, как-никак.       Омега глупо захихикал, отмечая, какой он «не такой» в сравнении с молодыми альфами. Ага, конечно. Не скажешь же вчерашнему школьнику, что от него уже несёт несколькими альфами сразу, а засасывать после чужих слюней как-то брезгливо что ли.       Фред почему-то вспомнил о бывшем женихе. Такой же юный, развязный и совершенно непутёвый. Так же лип к любому альфе, мило улыбался всем, будто прихожанам в церкви, и беззаботно щебетал о пустяках. Хорошо, что мальчишка не понял: альфа не здесь. Альфа смотрел на блестящую кофточку, но видел совсем другое.       Пьяные тела вокруг, ссора на ровном месте. Он стоял в сером топе — красивый до невозможности, — покуривал тонкую сигарету и нарочито громко смеялся с каким-то альфой.       Как раз после похорон. — Эй, ты меня вообще слышишь?       Фред моргнул.       Малолетка подсел ещё ближе к нему, словно и вовсе пересядет на его стул со своего. Глаза упали на по-детски маленькие пальцы на своём плече. Смотрелись они как-то… неправильно. Кожу будто прожгло в том месте, где лежала чужая ладонь. Захотелось стряхнуть её к чёртовой матери. — Чего тебе? — прозвучало в лучшем случае как «отъебись наконец».       Малец даже вздрогнул и руку всё же убрал, как-то неловко потирая запястье под столом. Щёки раскраснелись, а глаза уставились в пол. Как провинившийся школьник. Стало ещё хуже. — Я это… говорю, что знаю вас. Хотел автограф для папы попросить. Он вас очень любил лет семь назад, вот.       Мальчишка робко вскинул взгляд на Фреда и по-детски, одними пальцами, подтолкнул бумажную салфетку. — Можно?       Блять. Он смотрел на ребёнка перед собой и внезапно осознал, что сейчас сам мог бы быть отцом. И вместо гадюшника и обблёванных профурсеток сейчас выводил бы со своим ребёнком фломастерами машинки на бумаге.       Ответ так и остался на языке. Снова вспомнился бывший. Его дрожащие руки с тестом на беременность и собственная злость, въевшаяся в память намертво. Дорогое безвкусное кольцо, купленное не по размеру. И маленькая могила.       Тошно, сука.       Захотелось просто встать и съебаться отсюда. Подальше от детей, пошлой попсы и смеси дешёвых запахов, в которых он буквально задыхался.       Звуки резала по ушам, а малолетки вокруг бесили так сильно, что Фреду уже хотелось кому-нибудь въебать, лишь бы разогнать это сборище нахуй.       Щёлк.       Музыка сдохла так резко, что у Фреда ещё несколько секунд вибрировал череп.       Мальчишка рядом схватил всё ещё чистую салфетку и сбежал в другую комнату, не глядя на альфу. Что-то напугало его. — Какого хуя? — Эй! — Вруби музыку обрати!       Только и доносилось из разных углов огромной гостиной от долбоёбов, которые даже и не поняли, что произошло.       Фред медленно перевёл взгляд.       У колонок стоял высокий альфа в тёмном пальто — слишком старый для таких тусовок даже по меркам Фреда. По мокрым после дождя волосам и заебавшейся рожестановилось понятно: пора сворачиваться.       Противный тип смотрел на всех так, словно пришёл не давать нагоняй малолеткам, а забирать труп из морга. — Тут вообще есть совершеннолетние?       Кто-то заржал. — Да иди ты нахуй! — Дед, расслабься! — Ты зачем припёрся, папаша?       Фред фыркнул в бутылку.       Старикан явно пришёл по чью-то душу и совершенно не реагировал на вопли пьяных соплежуев.       Фред невольно его зауважал. Но отвечать, конечно, не стал. Он сюда не мораль пришёл читать в отличие от этого мудилы. — Где Дэниэл? — глаза мужика водили по комнате, забитой подростками, — я не шучу, мелкий. Твой папа просил проверить квартиру, и если ты сейчас же не выйдешь, я вызову полицию.       Альфа закурил, нахмурившись, и снова обвёл комнату взглядом. Тишина была куда громче слов: в воздухе чувствовался противный пот, всё то же дешёвое пиво и нарастающая паника.       Из туалета вдруг донёсся болезненный стон, следом — отборный мат и чей-то перепуганный омежий визг. Кто-то буквально вылетел из-за двери, падая на пол, полуодетый и жутко недовольный.       Мужик резко повернул голову и застыл. — Блять… — выдохнул Дэниэл.       Из туалета показался альфа, наспех застёгивающий ширинку. — Ебанутый, ты мне чуть нос не сломал!       Альфа продолжил неуспешно натягивать одежду под пристальным взором всех собравшихся. — Сам виноват, мудила! — Дэниэл огрызнулся, пытаясь подняться с пола и попутно стараясь завязать шнурки.       Кто-то снова заржал — уже неловко и тихо. Потому что резко стало несмешно.       Дэниэл так и замер на полу, уставившись на незваного гостя.       Мужик молча достал сигарету, щёлкнул зажигалкой и глубоко затянулся. — Я… я не ожидал вас здесь увидеть, — омега нервно сглотнул. — тебя.       Фрэнк медленно выдохнул дым. Кто-то уже попытался свалить с квартиры, собирая шмотки, но альфа предупреждающие помотал головой.       Ни с места, суки.       Фред невольно усмехнулся.       Вот теперь стало интересно.       Старикан явно был не из тех альф, кто может въебать любому на вписке. Высокий и худой, он не внушал страха вообще. Фреду, конечно. От него не тянуло привычным агрессивным шлейфом, да и вообще этот мужик запросто мог бы оказаться бетой. Но, чёрт возьми, был талант разгребать такое дерьмо. И это выдавало в нём альфу.       Мужик не сдвинулся с места, смотря сверху вниз на малолетку, который организовал дома этот пиздец. — Твой папа тоже многого от тебя ожидал, — старик явно скривился, глядя на альфу, который сел на край ванны, — но явно не такого. — Да ничего не было же, Фрэнк! — у омеги на глазах чуть ли не появились слёзы, — я его вообще в первый раз вижу.       Фред вновь почувствовал, насколько всё же убогие эти вписки. И все они, в этом гадюшника, тоже.       Скорчившись на полу, этот Дэниэл уже почти плакал, жалобно протягивая слова, словно хотел смягчить удар. Но Фред понял: с этим мужиком такое не прокатит. — Вставай давай, — Фрэнк буквально поднял омегу на ноги, — и в свою комнату. Быстро. — Но как же?.. — начал было Дэниэл. — Я разберусь.       Омега что-то невнятно пробормотал себе под нос, всхлипнул и на шатающихся ногах поплёлся в комнату.       Даже стало его немного жаль.       Фрэнк снова оглянул гостиную. — Так, — устало произнёс он, — ещё раз спрашиваю: тут есть хоть один вменяемый совершеннолетний?       Фред лениво поднял бутылку, немного потряхивая. — Смотря насколько вменяемый тебе нужен.       Кто-то прыснул от смеха, а кто-то откровенно заржал.       Фрэнк перевёл взгляд на него.       Впервые нормально посмотрев на кого-то в этой квартире.       Он снова затянулся. — Тогда помоги мне вызвать такси для этих сопляков, — он смотрел прямо на Фреда, — все давно должны спать в своих кроватях.       Фред хмыкнул и демонстративно допил последнее из бутылки. — Ты всегда такой душный? — Только когда в квартире дети, дурь и пьяные долбоёбы одновременно. — Тогда тебе лучше не ходить по впискам, дядь, — хрюкнул от удовольствия Фред.       Тишина затянулась. Малолеткам было явно неловко наблюдать за двумя взрослыми мужиками, обменивающимися любезностями. Кто-то уже откровенно зевал, кто-то шептался у них за спинами, а кто-то вообще сидел бледный: попадать в полицию снова очень не хотелось. — Поверь, я в такие блядушники и в молодости не совался, — Фрэнк слегка размял шею, — так что, вызовешь им транспорт?       Фред усмехнулся и достал телефон. — Ну пиздец, докатился, — он продолжал потешаться, пытаясь разблокировать экран, — теперь ещё и детям такси вызываю. С тебя вся сумма за километры, мужик.       Кто-то тоже достал телефон, пытаясь судорожно вызвать такси. Отдельные умельцы шарили по карманам в поисках ключей от машин. — Даже не думай, — Фрэнк подошёл к пацанёнку, доставшему ключи, — сразу поедешь в отделение.       Минут через двадцать квартира заметно опустела.       Кто-то сонно натягивал кроссовки у двери, за кем-то уже обещал приехать папа-омега, — Поверь, я в такие блядушники и в молодости не совался, — Фрэнк слегка размял шею, — так что, вызовешь им транспорт? Фред усмехнулся и достал телефон. — Ну пиздец, докатился, — он продолжал потешаться, пытаясь разблокировать телефон, — с тебя вся сумма за проезженные километры, мужик.       Кто-то тоже достал телефон, пытаясь судорожно вызвать такси. Отдельные умельцы шарили по карманам в поисках ключей от машин. — Даже не думай, — Фрэнк подошел к одному из пацанов, доставшему брелок от машины, — сразу в отделение поедешь.       Минут через двадцать квартира заметно опустела.       Кто-то сонно натягивал кроссовки, кто-то извинялся и ждал родителей у дома, а самые пьяные уже дремали прямо в машинах, едва успев захлопнуть двери.       Фред матерился каждый раз, когда видел очередной ценник на такси. Именно они с этим стариканом сейчас разгоняли стоимость по всему району. — Вернёшь мне потом деньги за этот благотворительный вечер, — проворчал он, отправляя ещё одну машину.       Мужик ничего не ответил, лишь покачал головой и продолжил запихивать малолеток по такси и давать указания водителям.       Фред поймал себя на странной мысли: с этим мужиком даже малолетние долбоёбы ведут себя адекватно.       Поразительно.       Через несколько минут хлопнула дверь последнего такси, и последняя пачка детей поехала по домам.       Стало совсем тихо.       Фрэнк устало выдохнул, потёр переносицу и поднял взгляд на окно квартиры, где ещё горел свет. — Блять, — тихо выдохнул он, — как же я заебался. — А ты неплохо справился, — Фред даже хлопнул мужика по плечу.       Фрэнк коротко покосился на него, будто только сейчас окончательно понял, что он — не очередной укуренный долбоёб со вписки. — Спасибо, наверное, — хмыкнул он. — Не привыкай, дядь.       Фрэнк только покачал головой и первый направился в подъезд, даже не попрощавшись.       Фред неожиданно для себя поплёлся следом. Не потому, что дядька невъебенно хорош. Просто дома делать нехуй.       Дверь в квартиру всё ещё оставалась приоткрытой. Изнутри тянуло алкоголем, потом и чем-то горелым.       Тихо, без музыки, квартира выглядела ещё хуже — настоящий бомжатник.       Фрэнк замер на пороге чуть дольше положенного, медленно оглядывая квартиру. И почему-то Фред сразу понял: раньше здесь было иначе. Папаша Дэниэла явно не жил в таком сраче.       Фрэнк молча огляделся, повесил пальто на крючок — педант, зараза, и наконец покосился на Фреда. — Слушай, дальше я сам, — спокойно сказал Фрэнк, — спасибо за помощь.       Фред хмыкнул и прислонился плечом к косяку. — Боишься, помешаю твоей проповеди? — Поверь, — Фрэнк поднял с пола пустые бутылки, — если бы я начал читать проповедь, ты бы ушёл первым.       Фред неожиданно рассмеялся.       Нормально так. В голос. — Да я уже встал на путь исправления, дядь, — он театрально развёл руками. — Такси для малолеток наверняка неплохо чистит карму.       Фрэнк тихо хмыкнул, впервые за вечер почувствовав что-то положительное. — Осталось только записаться в церковный хор. — Не, — Фред лениво поморщился, — после всего, что я натворил, меня туда пустят только как пособие по грехам.       Из комнаты вдруг выглянул Дэниэл.       Глаза всё ещё были красные после слёз, а рука нервно теребила рукав огромной худи. — Я всё уберу, правда, — сказал омега, заметив бутылки в руках Фрэнка, — и больше такого не будет.       Фрэнк только устало посмотрел на него. И почему-то от этого взгляда Дэниэл сжался ещё сильнее. — Дэниэл, я знаю тебя с пелёнок, — наконец устало произнёс он, — ты устроил притон в квартире папы, напился, притащил толпу неадекватов и позорно зажимался в туалете с альфой.       Омега моментально покраснел до ушей. — Ты правда думаешь, что папа не должен знать? — Господи, — Фред показательно зевнул, — с притона хоть бабки собрать можно, а этот устроил домашнюю пижамную вечеринку с молоком и печеньками, считай.       Дэниэл медленно уставился на Фреда так, будто вообще не понимал, как реагировать на такую хуйню. Поблагодарил бы хоть.       Фрэнк медленно повернул голову к нему. — Пижамную вечеринку? — Ну а что? — Фред лениво пожал плечами. — Обычная подростковая херня. Шумно, тупо и под утро всех тянет спать.       Фрэнк прикрыл глаза. — Ты удивительно бодр для гостя пижамой вечеринки.       У Дэниэла всё-таки дрогнули губы. — Во. Омежка понял. — Омежка сейчас займётся омежьими делами, — отрезал Фрэнк, — будет убираться и полы мыть.       Дэниэл недовольно поджал губы, но спорить не стал. — Подождите, — нахмурился он, — вы же Вилли Нельсон, да? — Уже нет, пацан, — Фред страдальчески прикрыл глаза.       Дэниэл захлопал ресницами. Не ожидал увидеть на своей вписке звезду, хоть и к папе в гости часто приходили не последние люди. — В смысле? — В прямом, — Фред откровенно растягивал слова, — Вилли Нельсон сдох где-то между наркотой, турами и хуёвыми решениями.       Фрэнк молча перевёл взгляд. А потом неожиданно хмыкнул. — Надо же, с церковным хором всё-таки угадал.       У омеги всё-таки вырвался смешок. — Тогда Фрэнк должен в этой церкви стены расписать, — пробормотал он уже заметно тише.       Фрэнк молча посмотрел на омегу. — Дэниэл, полы, — голос его прямо огрубел, — и желательно молча.       Омега тут же ссутулился и поплёлся за шваброй.       В квартире снова стало тихо. Фред проводил Дэниэла взглядом, а потом снова покосился на Фрэнка. Теперь уже внимательнее. Без привычной ухмылки. — Так ты реально художник, — протянул Фред. — К сожалению, — сухо отозвался Фрэнк, снова поднимая с пола мусор. — Не, серьёзно, я уже где-то видел тебя, — Фред нахмурился, — ты же Картер, да? Ебанутый, который в горах рисует? — Вообще-то я пейзажист. — Похуй, дядь, — Фред качает головой, — для меня ты навсегда ебанутый. — Ну ты и хам. — Тебе всё равно никто не скажет правду, — Фред снова заулыбался, — кроме меня. — И это ты называешь правдой? — А что? Ты реально похож на ебанутого, бегаешь по горам и рисуешь, — Фред развёл руками, — ещё и малолеток вон шугаешь по приколу.       Фрэнк усмехнулся. — А ты похож на шестнадцатилетнего раздолбая, застрявшего в теле потрепавшегося от жизни мужика, — Фрэнк встряхнул какую-то тряпку, называемую одеждой по случайности, — повзрослей.       Фред тихо фыркнул. — Не у всех получается так красиво взрослеть, дядь.       Фрэнк вопросительно поднял бровь. — В смысле? — Ну, — Фред лениво махнул рукой в сторону комнаты, где возил шваброй Дэниэл, — стать таким правильным семьянином. Среди ночи мчаться спасать чужих детей, разгонять вписки и читать проповеди.       Фрэнк поднял на него взгляд. И даже не стал спорить. Только устало хмыкнул и обвёл взглядом остальную часть коридора, где валялось всё, что только возможно. — Тогда начни с малого. Взрослые обычно разгребают последствия, а не бухают с малолетками. — Не хотел бы я быть твоим ребёнком.       Фрэнк неожиданно замер, всего на секунду. А потом снова поднял какой-то хлам с пола. — Я тоже не уверен, что ему повезло.       Фред нахмурился. — Да ладно тебе, — он снова попытался увести разговор в шутку, — у тебя там наверняка омега всё сглаживает. Иначе ребёнок давно бы сбежал в лес.       Фрэнк коротко усмехнулся. Очень устало. — Поверь, у меня всё далеко не так нормально, как кажется, — он поднял бутылку с пола и после паузы добавил, — и омега там как раз ситуацию особо не спасает.       Из кухни тут же выглянул Дэниэл. — Подождите… — омега нахмурился, — у вас с Льюисом ребёнок что ли?       В квартире на секунду стало слишком тихо. Фрэнк даже не поднял взгляд. — А я и не про него.       Дэниэл удивлённо моргнул.       А вот Фред медленно выпрямился.Будто только сейчас по-настоящему проснулся. — Погоди, — протянул он уже без привычной ухмылки. — Это что ещё за семейный пиздец?       Фрэнк устало потёр переносицу. — Поверь, тебе не понравится эта история. — Дядь, — Фред тихо фыркнул, — если бы ты знал, в какой хуйне я побывал, твои проблемы показались бы тебе сказкой. — Реально? — омега с интересом уставился на альфу. — Дэниэл, завязывай с полами, — головой указал на спальню Фрэнк, - завтра закончишь.       Телефон Фрэнка коротко завибрировал. Альфа машинально достал его из кармана. Фред уже собирался отвернуться, но вдруг замер. Потому что Фрэнк улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Устало. Но по-настоящему.       И это почему-то выглядело страннее всей этой вписки. — Ого, — медленно протянул Фред. — А вот это уже интересно.       Фрэнк тут же убрал телефон обратно в карман. Слишком быстро. — Не твоё дело. Фред усмехнулся. — Да ладно тебе. Не чужие уже люди, дядь.       Фрэнк только приподнял бровь. — Серьёзно? — Конечно, — Фред развёл руками. — Я тебе малолеток разогнал, мусор почти вынес и мораль выслушал. Показывай давай.       Фрэнк несколько секунд молчал. А потом всё-таки протянул ему телефон. На фотографии был детский рисунок: кривые горы, огромное солнце и трое людей, нарисованных толстыми цветными линиями. Под рисунком подпись:«Филипп просил тебе прислать».       Фред невольно хмыкнул. — Это ты? — альфа показал пальцем на высоченного монстра с клешнями вместе рук. — Да. — А рядом омега твой?       Фрэнк неожиданно замолчал. Всего на секунду. — Всё сложно.       Фред тут же расплылся в улыбке. — О-о-о. Так вот где настоящий пиздец. — Не начинай. — Да ладно тебе, — Фред снова посмотрел на рисунок. — Что с ним не так? Страшный, как на рисунке?       Фрэнк буквально буравил его взглядом. — Нет, — слишком резко.       Фред даже усмехнулся. — О, зацепило тебя, мужик. Показывай своего омежку.       Фрэнк устало закатил глаза. Но телефон всё же разблокировал. Совсем недолго поискав фотографию и напоследок улыбнувшись чему-то своему, он протянул телефон Фреду.       На фотографии был светлый омега в большой домашней футболке, сидящий прямо на полу рядом с ребёнком. Мальчишка увлечённо рисовал что-то на паркете — совсем не похожий ни на Фрэнка, ни на омегу рядом. Он, отвернувшись вполоборота, смеялся над чем-то за кадром, с любовью глядя на ребёнка. Сразу видно, снято скрытно. Но омега и правда хорош. Такой уютный, домашний, но красивый и такой… ебабельный.       Эта мысль заставила Фреда поёжиться. Он давно не видел таких омег. Чуть приблизив фотографию, он начал узнавать знакомые черты. Тот самый профиль, серьёзный и холодный, те же длинные пальцы, которые он помнил, и та же худоба. Из этой картины он не помнил только улыбку. Потому что её и не было никогда.       Ебать.       Но он должен был убедиться. В том, что судьба, сука, интересная штука. — Красивый очень, — он одобрительно улыбается Фрэнку, — а зовут его как? — Алан.       И вот теперь Фред замолчал. Он даже успел протрезветь. Пазл в голове сложился окончательно и не мог быть его пьяным бредом. — Так, ладно, давай телефон сюда, — Фрэнк почувствовал себя отчего-то некомфортно. — А сынишке сколько лет? — продолжал допытываться Фред. — Семь недавно исполнилось, — с гордой улыбкой ответил Фрэнк.       И вот тут Фреду стало несмешно.       Семь лет назад у Алана не было никого. Он знал это лучше других.       В квартире снова повисла тишина. Даже Дэниэл перестал возить шваброй по полу. Фред медленно вернул телефон обратно. Очень аккуратно. Будто тот внезапно стал чем-то опасным.       Фрэнк сразу это заметил. Прищурился. — Что? — Ничего, — слишком быстро ответил Фред. И тут же привычно ухмыльнулся, словно пытаясь натянуть старую маску обратно. — Просто у тебя пиздец какой странный вкус на омег. Фрэнк хмыкнул и забрал телефон окончательно. — Спасибо за ценное мнение. — Всегда пожалуйста. Несколько секунд они молчали. А потом Фрэнк устало потёр переносицу. — Всё, Вилли Нельсон. На сегодня благотворительности достаточно. Фред лениво поднял брови. — Это ты сейчас меня выгоняешь? — Именно. — После всего, что между нами было?       Фред всё-таки рассмеялся. А потом медленно поднялся с места. Уже у самой двери он вдруг снова посмотрел на Фрэнка. На уставшего художника среди мусора, пустых бутылок и чужой подростковой катастрофы. И почему-то впервые за долгое время ему действительно не хотелось уходить. Хуёво. — Прощай, дядь, — только и бросил он. — Иди уже.       Фред хмыкнул и всё-таки вышел в подъезд. Забавно, что дядя похвастался ему по простой причине: рандомный пьяный альфа со вписки уж точно больше не встретился бы художнику никогда. Даже если он Вилли Нельсон. И поэтому впервые за долгое время Фред почувствовал себя охуенно: сам того не желая, он наебал этого художника. Они увидятся. Не раз и не два.       И вместо привычной пустоты в голове теперь крутилось совсем другое. Алан в огромной футболке, ещё красивее, чем он его помнил. Детская комната, наполненная тихим счастьем, а не могильная тишина. И семь лет. Эти семь лет назад у Алана не было никого. Фред слишком хорошо это помнил.       Поэтому уже через пару дней он снова сидел под чужими окнами.Как последний ебанутый. Он сам не понимал, какого чёрта вообще сюда таскается. Наверное, всё дело было в том разговоре с Фрэнком. В светлом омеге на фотографии. В ребёнке. В этих грёбаных семи годах. В том пиздеце, в который превратилась его жизнь.       Свет на кухне загорелся далеко за полночь. Фред уже знал это окно наизусть. И голос Алана тоже. Только раньше тот всегда звучал холодно. Ровно. Почти безжизненно. Сегодня всё было иначе. Со второго этажа до улицы доносился тихий разговор. Фред слышал далеко не всё. Только обрывки фраз. — Я всегда любил тебя…       Голос Фрэнка. Спокойный. Уставший. Потом снова что-то тихое, неразборчивое. И уже отчаянный голос Алана: — …тогда мы были бы семьёй…       Фред медленно откинулся на спинку скамейки. Даже сигарету не достал. Просто сидел и слушал. А потом в квартире стало совсем тихо. Фреду не надо было даже заглядывать в окно. Он и так знал, что там происходило. Он отчётливо помнил лицо Фрэнка, его уверенность и стойкость. Забавно, что сейчас он ведёт себя как соплежуй. Фреду это даже нравилось. Всё-таки дядька был занимательным.       Алан остался на кухне один.       Фред снова прислушался.       Слёзы. Омега плакал. По-настоящему. И от этого почему-то внутри становилось особенно мерзко. Он, блять, вспомнил эти слёзы. Сегодня почему-то они бесили его меньше, чем тогда. Наверное, потому, что не он в этом виноват. Он так устал от омежьих слёз. Фред знал, что они его ненавидят, и Алан, и бывший жених. Он ебаное разочарование обоих. Но это же не ставит крест на его жизни, ведь так?       И впервые за долгое время чувствовал не раздражение. Не злость. Не желание залезть кому-то в штаны. А что-то гораздо хуже. Надежду.       Встать на место Фрэнка. На место человека, который считал его сына своим. На место человека, который присвоил себе его, Фреда, жизнь. Бился за неё, любил обоих. И если даже после всего этого они так и не были вместе — значит, у Фреда всё ещё был шанс.