Куда зовет тебя сердце. "Грань бессмертия"

В кустах по краю дороги громко стрекотали кузнечики, ночь дышала прохладой нескончаемых ливней, прервавшихся лишь на недолгое время. Бархатная темнота окутывала Айвелин и ее коня, чья вороная масть делала его почти невидимым. Благородный скакун намеренно замедлял шаг, словно ощущая нежелание хозяйки идти дальше, ее внутреннюю дрожь, от которой она не могла избавиться. Она старалась дышать как можно глубже, наслаждаясь свежим ночным воздухом и ловя себя на мысли, что скоро не сможет вот так просто дышать, так же легко, как сейчас. Ей очень хотелось, чтобы сейчас ее нашли и остановили, но разум презирал эту трусость сердца и велел идти дальше. Совсем скоро показались первые каменные подступы к полуразрушенной крепости. Айвелин быстро спешилась, чувствуя, что колени начинают дрожать, а от быстрого сердцебиения,она не чувствовала усталости, несмотря на то, что ей удалось без остановок преодолеть четыре дня пути, это был подвиг в первую очередь для Морхира. - Ты должен подождать меня здесь, мой западный ветер, - ласково поглаживая коня прошептала ему девушка, - подъем может повредить твои ноги. Конь заупрямился и начал трясти головой, недовольный тем, что его оставляют одного. - Отдохни здесь, нам еще предстоит путь, - уговаривала коня Айвелин, - А если после восхода солнца я не вернусь, возвращайся в свой дом. В Имладрисе будут рады твоему возвращению. Конь вновь недовольно захрапел, но ослушаться хозяйку не посмел, немного отступив он наблюдал блестящими от лунного света глазами за тем, как девушка начала медленно подниматься в гору, обходя крупные булыжники — остатки крепости. Айвелин не чувствовала собственных ног, как-то невольно у нее получалось чуть ли не парить над неровной едва протоптанной дорожкой. Благодаря лунному свету видно все было прекрасно, потому девушка не боялась ни оступиться, ни оказаться в западне, немалую службу ей оказал сейчас и острый взор, унаследованный от эльдар. Все ближе к месту встречи - все больнее было идти, словно земля цеплялась за ноги, и со стоном отказывалась отпускать свое дитя на встречу верной гибели. Сердце билось все сильнее, а дышать становилось труднее, и не от того, что она шла в гору, просто принцесса еще не забыла, что значит истинно бояться. Она шла не умирать, но потерять себя и свою природу. Это спасет других, тех, кого она любит, и кто, может быть, еще любит ее. Холодный свет луны не завораживал сегодня, не слышала она пения птиц, а может они и не пели в этом странном месте, предчувствуя беду. Темный изумрудный оттенок сочной травы, волнами шелестящей вокруг крепости переливался серебряным сиянием, но каким-то стальным и холодным, не видела Айвелин сейчас в нем красоты. А темные кроны уходящих в даль деревьев лишь пугали своей неприветливой молчаливостью...Все было не так. Ей ничего не стоило услышать его тихие, крадущиеся шаги, как у дикого зверя на охоте. Он появился из темноты — черная фигура, закутанная в плащ, все, что она смогла увидеть в это мгновенье. Однако не было шанса ошибиться, это был он. Айвелин могла узнать его по осторожной поступи, по слегка сгорбленным плечам, по дыханию... Рукой, обтянутой в черную кожу, он поднял с лица капюшон, и луна осветила блеклые волосы, неровно спадающие на плечи, и лицо, изуродованное бесконечными темными обрядами, пустой взгляд рыбьих глаз обвел ее фигуру изучающе, а затем попытался разглядеть темноту за ее плечом. Убедившись, что принцесса пришла одна, он улыбнулся, показывая ряд желтоватых неровных зубов, и произнес: - Как давно мы не виделись, милая моя племянница, - прошептал он, и она почувствовала гниль, звучащую в этом хриплом неживом голосе. - Я знал, что нынешнее мое приглашение не останется без ответа. - Ты все больше превращаешься в чудовище, - с отвращением произнесла Айвелин, силой заставляя себя оставаться на месте, преодолевая дикое желание убежать куда подальше. - Я не вижу былого величия, присущего майар...Осталась лишь жалкая тень врага. - Это не важно, - отмахнулся Мортано, позади него начали вырисовываться две тени, подсвеченные слабыми факелами. - Ты пришла, а значит, я должен полагать, что мое предложение принято? - Да, - холодно ответила принцесса, - едва ли я пришла бы, чтобы принести тебе отрицательный ответ. - Она пригляделась к приближающимся фигурам. - Ты теперь доверяешь смертным? Где же твои туповатые грязные товарищи? - Любой орк очень приметен, - спокойно отозвался Мортано, жестом предлагая девушке следовать за ним, - особенно в местности, где нередко можно набрести на эльфа. А у твоих сородичей язык длинный: узнал один — узнали все. Они поднялись к вершине крепости, остановившись на залитой лунным светом полянке. Поднялся ветер...затрепетала листва на деревьях и густая трава под ногами. Замелькал неровный свет факелов. Чувство дурноты подступило ближе к Айвелин... - Не хочет с дочерью своей прощаться майа Йаванны, - с кривой усмешкой заметил маг, наблюдая за резким волнением природы. - Однако все должно быть на своих местах и не пристало глупой девчонке владеть тем, с чем она не способна совладать. - Не тебе быть в этом судьей, - пожала плечами Айвелин, - пусть Валар решат, что и кому пристало. Она с опаской наблюдала, как двое человеческих мужчин поджигают от факелов небольшой костер, а края его чем-то осыпают, как они достают начищенный сверкающий нож с черным лезвием, серебряную чашу, украшенную рубинами и гранатами. - Так моли своих Валар, чтобы они помогли тебе, Айвелин, - смеясь ответил Мортано, - их помощь тебе очень понадобится. - Он помолчал, глядя на девушку и с ядовитой усмешкой заметил: - Больше ведь и некому помогать. Те, а вернее тот, за кого ты сейчас жертвуешь всем, просто отрекся от тебя, как от ненужной вещи. Больно, наверное? - шире ухмыльнулся он, видя, как в лунном свете бледнеет лицо Айвелин. - Где же эта великая сила вечной любви? Так ли ты была нужна этому эльфу? А ведь ты его давно любила...- Мортано засмеялся, - какая трагичная получилась история! Один из его слуг подал знак, что все готово, в следующее мгновенье все взгляды оказались прикованы к Айвелин. - Что же, принцесса, - снова заговорил Мортано, наслаждаясь болью во взгляде девушки, - извольте присесть у огня. Айвелин не сопротивлялась, когда ее подтолкнули к костру, усадив на колени лицом к самому огню. Мортано сел напротив также. Люди с факелами встали по бокам от них, в итоге образовав подобие круга. - Ты уже отмечена тьмой, дочь короля, - прошептал Мортано, лицо его очень зловеще освещалось пляшущими языками пламени, - а потому этот обряд никакая защита эльфов провести не помешает. - Взгляд его упал на средний палец ее правой руки, где вдруг блеснуло смутно знакомое ей кольцо, которого, она могла поклясться, доселе на ее пальцах не было. - Это не эльфийская защита, - мрачно покачала головой принцесса. - У этого кольца иное предназначение. - Мы должны начать, - сказал Мортнано, глядя на полную луну, ясно светившую над ними. Он кивнул одному из темных людей, и человек опустил факел к земле. Огонь причудливыми, но пугающими узорами начал расползаться по земле. Нож был брошен в огонь, и в том месте, где он упал, пламя перестало гореть, оставив его четкие очертания. В чашу было налито вино. Люди запели на темном наречии... - О мощь темной стали! - заговорил Мортано над огнем. - Твоя сила способна разделить неделимое...Соедини же то, что никогда не может стать целым!- он вознес ладонь над пламенем и через мгновенье нож оказался в его руке. - Ты видишь нити судеб, пересекающие этот мир, твое лезвие способно перерезать любую из них... -На этих словах он резко полоснул свою левую ладонь лезвием ножа, окропив огонь багровыми брызгами крови. Затем он передал нож девушке, и взгляд его сверкнул алым в неровном освещении костра. - Сделай это, принцесса, пожертвуй нам одну из своих белых ручек. Стараясь не показывать, как сильно ее трясет, девушка уверенно взяла пугающее оружие из рук врага, не боясь обжечься близостью пламени. Решительным движением, не раздумывая (иначе бы она точно передумала), Айвелин провела темной молнией ножа по тонкой ладони правой руки. Из пореза мгновенно закапала кровь. Ее руку мгновенно подхватили грязные человеческие пальцы, развернув над огнем и отпустили лишь дождавшись, когда несколько капель упадет в огонь, куда уже вернулся нож. Мортано, тем временем, держал свою раненую ладонь над кубком вина, который вскоре оказался около принцессы, которая повторила действия мага. Кубок оказался там же, где и нож — в самом центре пылающего все сильнее костра. Лицо нестерпимо обжигало пламя, одежда, словно бы, начинала тлеть прямо на теле, еще чуть-чуть волосы начали бы гореть. - Этот обряд не преодолеть никому! Быть может, Валар и способны разорвать эти путы, но горе прокаженным, решившимся их создать! Нельзя им надеяться на милость Сил! - громогласно начал Мортано, возведя руку над огнем, который спокойно лизал его кожу. - Пусть свяжут нас огненные путы, пусть начало духа одного из нас будет концом другого, пусть не станет силы, способной эти путы разбить, пусть завладевший духом другого останется его хозяином, а сущность проигравшего эту схватку с жизнью истлеет! - Взгляд мага, темно-багровый, горящий в ночи, обратился к каменному лицу принцессы. - Ты принимаешь эти условия, дочь последнего короля? Я не коснусь того, что дорого тебе, пока ты жива. Ты вступишь в борьбу со мной,и длиться она будет до тех пор, пока один из нас не погибнет. Тебе закрыт путь в Валинор, ибо тьма ныне в тебе, она потянет тебя обратно, и живой ты не ступишь на тот берег. Сородичи твои проклянут тебя за то, что ты сделаешь. Но это будет дуэль только двоих. Призывай все светлое, что есть в тебе, на защиту остатков души! А я призову всю свою мощь... Он протянул левую руку над самым костром, приглашая ее протянуть свою. На одном выдохе Айвелин крепко сжала его ладонь, соединяя кровавые линии пореза. Пламя нестерпимо обжигало кожу, острое желание выдернуть руку не покидало принцессу, но ее держали уже очень крепко. - Принимаешь ли ты вызов на этот бой? - с оскалом торжественно произнес Мортано. - Принимаю, - твердо отозвалась Айвелин, чувствуя, что от боли на глаза уже наворачиваются слезы. Один из людей поднял чашу из центра костра и поднес сначала к ее губам, заставив сделать глоток горьковатого едкого напитка, а затем к губам мага. Принцессе удалось заметить, что чаша была удивительно холодной... Остатки жидкости человек вылил на их сомкнутые руки, вернув чашу на место. Вот тут началась настоящая боль...Айвелин подумала, что с рукой придется попрощаться, ибо пламя полностью объяло ее кисть и локоть, заставив до крови закусить губу. Рукав сгорел почти полностью. Кожа, казалось, горела заживо, однако Айвелин отчетливо видела, что пламя не трогает их рук, не обжигает. Ей не удалось сдержать сдавленный крик, когда на белой фарфоровой коже начали появляться жутковатые символы, цепочкой очерчивающие кисть. Эта невидимая горящая цепь соединяла две сомкнутые руки: левую кисть Мортано, и правую — Айвелин. Она и причиняла всю эту нестерпимую боль, словно ее выжгли на коже раскаленным железом до самой кости. Однако это еще не было так больно... Обычный огонь сменился пронизывающим пламенем в самой глубине тела. Сердце начало биться невыносимо часто, пропуская удары, земля перестала быть ощутимой...Словно кто-то выпустил драконье пламя внутри нее, медленно испепеляя все внутри, стало трудно дышать...А руку она отнять не могла...она оказалась прикованной, и боль вся по жилам ее неслась от нее, от разреза на ладони, через который дорогу себе нашли силы, для нее чужие и губительные... Вдруг...стало ужасно холодно...темная удушающая тьма пришла на пепелище...ледяной озноб сковал ее, обжигая льдом... Принцесса не выдержала, крик вырвался из груди, отчаянно сопротивлявшейся поселившемуся в ней холоду. Звоном отозвалась тишина вокруг... Деревья в дали шелестели, как и прежде... А полная луна все так же светила... Пришел тот момент, когда Айвелин уже верила в то, что не переживет этот обряд. Стала думать о том, как тело ее когда-нибудь найдут...Хорошо было бы, если бы ее нашли эльфы..Они ведь ищут ее...Владыка, может быть, забудет их ссоры... Ей вдруг стало безумно грустно от того, что эльфу вновь придется видеть ее тело. Вспомнились его слова о том, как тяжко ему было в прошлый раз...Сердце заболело от нежного взгляда светлых серых глаз... Ее полубред прервал крик, которого она не ожидала услышать. Он мгновенно привел ее в чувство. Сорвавшийся с губ Мортано звук был больше похож на вой раненного животного. Он словно бы и сам не ожидал от себя такого, но глаза его расширились, а лицо исказилось от дикой боли. Заметив удивление принцессы, он с презрительной усмешкой заметил: - Неужели ты думаешь, что любовь не может обжигать и калечить? Он тяжело задышал, машинально пытаясь отдернуть руку, однако, как и у Айвелин, у него ничего не вышло. А боль уже доводила до апатии, ибо агония прошла...Сил почти не оставалось... Айвелин стала замечать, что постепенно весь холод и мрак отступает. Однако не уходит...теперь он всегда будет с ней. Рука нестерпимо болела, настолько сильно, что жажда отсечь ее уже начала одолевать дочь короля. Огонь начал потухать....исчезала огненная цепь на руках...все сильнее кружилась земля вокруг... А полная луна, безразличная к самым страшным и роковым решениям, продолжала освещать Амон Сул... Когда костер окончательно потух, а руки удалось разжать, Айвелин отскочила от костра, прижимая раненную кисть к груди здоровой рукой. Боль никуда не ушла, она просто задыхалась от нее. Мортано выглядел также измученно, но держаться у него получалось лучше. Багровый свет в глазах потух окончательно, они снова были блеклые и бесцветные. Люди помогли ему подняться и на своих плечах поволокли в темноту. Уже издалека она услышала ржание коней и голос мага, уставший и надорванный, но торжествующий: - Тебе никуда не укрыться теперь, Айвелин. И не сдержать слова ты не сможешь! Голос его растаял в ночи, оставив лишь мрачное эхо. - Ты тоже не сможешь, - в пустоту прошептала девушка, дрожа от боли и жара. Ее тело было живым, рожденным. Она не могла так же стойко переносить такое воздействие магии, особенно темной. Такой обряд мог кончиться для нее очень плохо, и пока было неизвестно переживет ли она его последствия. У нее начиналась лихорадка, изнутри ее сжигал чужой дух, лавиной обрушившийся на неготовое к такому феа. Она присела на землю, переводя дыхание и судорожно соображая, что же ей делать дальше. Остро захотелось вернуться в Имладрис. Однако пришлось сразу же отказаться от этой затеи. Там ее не ждут, да и теперь земля, защищенная благословенной магией, которая всегда придавала сил, теперь лишь навредит. Айвелин подняла к небу затуманенные болью глаза...сил не оставалось... Луна сияла ярко этой ночью, нависнув над бескрайним лесом, ее мягкий свет падал на хрупкое тело, выделявшееся среди неживого застывшего камня...