Куда зовет тебя сердце. "Грань бессмертия"

Серый дождливый день в Имладрисе начался с трубного гласа. Один из отрядов вновь вернулся домой...Владыка знал, что ни с чем. Разочарования преследовали их уже какую неделю. Все дороги были прочесаны, как тайные так и общие тракты. Лорд Ривенделла задумчиво сидел над картой, которую сам совсем недавно рисовал. Не иначе, как неизвестные ему чары не давали обнаружить деву так долго. Полуэльф вздохнул, подняв взгляд от стола, серые, как небо за окном, глаза были мрачны сегодня сильнее обычного. Утро только началось, а уже принесло столько неприятных вестей. В покои его кто-то осторожно постучался; получив тихое позволение войти, эльф, один из слуг, доложил, что волшебник хочет поговорить с ним как можно быстрее. Элронд невесело усмехнулся. Не он один заметил новое неприятное обстоятельство. Не прошло и пяти минут, как в комнаты владыки вошел, как всегда пыльный и грязный, а сейчас еще и слегка промокший, Митрандир. Сам он тоже не был парадно одет, ограничившись лишь темными штанами и серой шелковой рубахой, небрежно наброшенной после недолгого сна. - Ты прибыл с отрядом? - задумчиво потирая подбородок спросил Элронд, хотя ответ он знал наверняка. - Да, - кивнул старик, усаживаясь в одно из кресел в комнате. - Я думаю, ты знаешь, почему я вдруг побеспокоил тебя так рано. - Я почувствовал это еще ночью... - согласился эльф, ловкими движениями пальцев он привел себя в более менее приличный вид, застегнув жемчужные пуговицы рубахи. - Тишина надавила так резко, что не заметить этого было нельзя. - Ты же знаешь, что это может значить? - мрачно проговорил маг, поглаживая седую бороду. - Она не умерла, - холодным стальным голосом произнес эльф, едва заметно сжав подлокотники своего кресла. - Однако вероятность этого существует, как бы горько ни было это говорить, - покачал головой Митрандир. - Как иначе объяснить это резкое молчание? Магию кольца трудно побороть. Как ей, так и другим... - Она исчезла возле Амон Сул, однако я перестал видеть ее еще раньше, она словно научилась скрываться от нас...- возразил Элронд. - Но она не знала, что кольцо все это время остается у нее на пальце, друг мой. Признай, что, может быть, мы упустили ее, и она все же погибла. Эльф встал, сложив руки на груди. От одной такой мысли веяло холодом и мраком. Пройдясь вдоль просторной комнаты, он взглянул на уставшее лицо старика и произнес: - Она жива, Митрандир. Мне так знакома ее феа, как никому больше, даже тебе. И если бы случилось непоправимое...я бы почувствовал, что нить, которая когда-то нас связала, вдруг оборвалась. Сейчас она жива, но с ней что-то не так, - потирая лоб и убирая мешающие волосы, произнес владыка. - Вот только найти ее теперь крайне трудно, - невесело заметил Митрандир. *** Айвелин казалось, что она уже умерла...тело не поддавалось ей, она просто не могла пошевелиться. Она словно бы стала такой же холодной, как земля вокруг...она промокла насквозь, ибо ясное небо в какой-то момент закрыла пелена туч и дождя. Принцесса лежала на земле, слушая собственное свистящее дыхание, стараясь не думать об изнуряющей боли в руке. Она даже не могла сказать, проспала ли она эту ночь без сил, или лежала без сознания, или в лихорадке.. Из ступора ее вывело непривычное касание чего-то теплого и влажного к лицу. Даже стало немного щекотно. Айвелин моргнула, увидев над собой огромную морду своего коня, который преданно прождал ее всю ночь, под утро не выдержав, отправился на поиски хозяйки. Она несколько раз рассеянно моргнула. Не было сил даже шевельнуть губами, словно рана, нанесенная этим жутким ножом, оказалась настолько глубокой, что задела вену, и жизнь теперь быстро покидала ее. Айвелин была словно бы отравлена, яд чужой души выжигал ее изнутри, изнурял, морозил, пытался убить, высосав всю жизнь. Она не ожидала такого, нет, ни одна книга из тех, что так боялись открывать эльфы, не могла описать всего ужаса, что ей предстояло пережить. Она не могла деться от него никуда. Даже сбросившись с обрыва, девушке не суждено было прекратить свои мучения. Ее словно бы приковали к горящему стволу дерева, ни вырваться, ни спастись…только гореть вместе другой душой, живущей этим адским пламенем, леденеть вместе с ней от ее могильного хлада. Айвелин закусила обветренные кровоточащие губы. Крик боли затих на устах, щеки то пылали от нестерпимого жара, то леденели от страшной потери сил. Девушку начал душить страх, он сильно заколол в груди, когда она начала осознавать, что пути назад нет, что эта боль – ее пропущенный ход в этой жуткой игре. Что она не просто должна вытерпеть это, ей нужно бороться. Иначе Айвелин было просто суждено остаться лежать здесь и скончаться через несколько дней. То ли от истощения, то ли от болевого шока. Девушка тяжело задышала. Ей стало хуже. Впервые за долгое время ей просто захотелось позвать на помощь мать. Чтобы она пришла, положила на ее пылающий лоб свою мягкую руку, чтобы ее нежный голос успокаивал ее, ласково называл детским именем. Ей до слез хотелось, чтобы отец защитил ее, чтобы она перестала бояться, увидев его, сильного, могучего, бесстрашного… Горько было осознавать, что ей больше никто не поможет, что она одна. Однако было еще то, ради чего стоило биться, как бы ни казалось сейчас все напрасным. Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, она приподнялась, хватаясь за морду коня. Пострадавшая рука ее почти не слушалась, ей едва удавалось сомкнуть пальцы. - Мой милый, - через силу заставляя себя разомкнуть губы, прошептала она, тяжело выдыхая и поглаживая здоровой рукой теплую влажную морду. - Нам нужно уходить отсюда... Конь одобрительно фыркнул, звонко переступая копытами, показывая свою готовность к путешествию. - Помоги мне залезть, - тихо попросила она, перехватывая немеющими пальцами блестящую, чуть вьющуюся гриву. Конь послушно склонился над хозяйкой, а затем согнул тонкие изящные ноги, позволяя ослабевшей девушке сесть на свою спину. Айвелин судорожно вздохнула, стараясь перебороть невыносимую боль и подступающее все ближе отчаяние, и крепче ухватилась за гриву коня, корпусом привалившись к мощной шее. Она начинала замерзать, и тепло, исходившее от животного, приятно грело ее немеющее тело. - Идем, малыш, нам нужно уйти подальше, - раздался в утренней тишине заброшенной крепости ее угасающий певучий голос...