Куда зовет тебя сердце. "Грань бессмертия"

Тихий шепот просыпающегося от долгого зимнего сна леса, звенящий прохладный ветер, гуляющий меж темных стволов, дыхание едва пробившейся зелени, первые лучи теплого солнца, сенью золотистой пыли накрывающие землю… Она все это чувствовала, как раньше, тонко, различая каждую ноту в бесконечном перезвоне жизни. Люди не видят и не слышат столько, сколько все еще могла видеть и слышать она… Конь бесшумно ступал по влажной земле, покрытой серым мхом, он как никогда старался идти осторожнее, чтобы раненная хозяйка не испытывала еще больше боли, от его резких движений. Айвелин пугающе быстро теряла силы, она не могла остановить этот открывшийся поток, покидающей ее жизни. Девушка попыталась, как могла, перебинтовать руку и при каждой их остановке старалась менять повязку, накладывая новый слой обезболивающей мази, которая почти перестала помогать. Она словно отравилась, а в кровь ее попал яд, который медленно распространяется по всем ее артериям, ибо все сильнее отнималась правая рука, а боль переходила к ключицам и солнечному сплетению. Бывшая принцесса эльфов уже и не помнила, как давно они брели по лесам прочь от злосчастной крепости. Все дни смешались, оставляя воспоминания лишь об изнуряющей боли и почти неизменном пейзаже. Однако все теплее становилось во время их дороги, а запасы еды неумолимо заканчивались. Сейчас совсем не хотелось думать о том, чтобы вновь появиться среди людей, долго им объяснять, кто же она такая и почему путешествует одна, а потом уговорить дать ей еду в обмен на золото. Сил просто не было, чтобы снова беседовать с людьми. К тому же сейчас они могут подумать, что она прокаженная и больная. А смертных очень страшит угроза заболеть, ибо перед недугами они почти беззащитны. В одни из дней их путешествия погода выдалась изумительно жаркой, а может, они довольно далеко продвинулись на юг…Айвелин сейчас была не в состоянии полностью осознавать происходящее. Просто природа вокруг была живой, мимо пролетели бабочки, луч солнца пронизывал капельки родника, бившего из-под камня, обросшего зеленым и серым мхом, у его основания даже появилась небольшая радуга. Сочная молодая трава начала пробиваться сквозь еще холодную почву, недавно раскрывшиеся листья слегка колыхались на ветру, где-то в кроне деревьев скрывались первые птицы. Изредка пробегали мелкие зверьки. Папоротник уже успел разрастись у оврага, ведущего к небольшой речушке… Айвелин с тоской оглядывала жизнь вокруг, чувствуя себя оскверненной, навсегда отдаленной от всего чистого и живого, что происходит в природе. Ей больше было не дано дивиться красоте этого мира, наслаждаться лишь существованием всего этого чуда вокруг… Осталась только боль и бессилие… Дочь эльфов остановила коня, понимая, что больше не в состоянии ехать. Ее самочувствие резко ухудшилось, теплое яркое солнце причиняло ей неудобство, хотелось пить, было жарко… кожа горела Ватными ногами она ступила на мягкую землю леса, она все еще чувствовала его природу, его силу, что прошла сквозь ее тело легким потоком энергии. Айвелин задрожала, тяжело задышав. Стараясь следить за своими движениями, девушка неуверенно пошла в сторону реки, сырость и прохлада которой манили ее в этот солнечный день, досаждавший ей так сильно даже в лесу. Опустившись на колени у самой кромки воды, почувствовав, как мокрый песок делает сырой ее одежду, она умыла лицо, ощущая небольшое облегчение. В солнечном свете сверкнуло что-то на ее белых пальцах, заставив девушку замереть. Айвелин внимательно пригляделась к собственной руке, часть которой была забинтована. Она совсем забыла про кольцо, случайно замеченное Мортано при их последней встрече. Оно было ей смутно знакомо. Однажды его уже надевали на ее палец. Не один век прошел с тех пор. Дочь короля судорожно вздохнула, вспоминая все, что было когда-то связано с этим кольцом. Ей едва удалось подавить порыв выбросить его в реку. Она лишь осторожно сняла его с поврежденной руки, поднеся ближе к глазам. Девушка остро ощущала исходившую от артефакта магию, которая не иссякла, несмотря на жуткий обряд. Однако почему-то оно перестало действовать так, как работало раньше…. Подумав, бывшая принцесса эльфов вновь надела его на палец, стараясь не думать о том, откуда оно вернулось к ней. Она зачерпнула в ладони побольше холодной воды и постаралась сделать большой глоток. Спазм сжал горло, не желая пропускать живительную влагу, но ей удалось перебороть его. Ее собственное тело теперь откровенно сопротивлялось попыткам поддержать его же жизнедеятельность. Словно организм решил уничтожить себя, чувствуя присутствие паразита, желающего окрепнуть за его счет. Совсем обессилев, одинокая и измученная, Айвелин беспомощно завалилась на бок, мокрый песок прилип к ее щеке, сероватые песчинки пробрались в кудри, изумрудные одежды, оставшиеся еще от эльфов и сливавшиеся с яркой молодой травой, стали влажными. Она закашлялась, ибо лежа стало трудно дышать, и, прикрыв глаза, отдалась в объятие боли и беспамятства… Дочь короля эльфов никогда не ожидала, что лежа без сил в незнакомом ей лесу, так далеко от дома, да и от любой эльфийской обители, она вдруг услышит, как серебристый звонкий голос где-то рядом напевает до боли знакомые ей строки: - Она прекрасна с солнцем в кудрях Оттенка тёплого янтаря С очами лани, Она плетёт в высоких горах, В полях широких, синих лесах, Волшебный танец…* Они были спеты на всеобщем наречии и повторялись бесконечное количество раз, выдавая незнание певца всей песни, а тонкий голосок явно принадлежал ребенку. Айвелин почти была уверена, что ее разум теперь начали одолевать миражи и видения, созданные ее воспаленным сознанием. Ей даже не хотелось открывать глаза, ибо она была уверена, что не увидит перед собой ровно ничего. Она так и продолжала лежать неподвижно, пытаясь не думать о том, как изнутри горит все тело. Вдруг бывшая принцесса вздрогнула от того, что кто-то плеснул ей в лицо ледяной водой. Она резко распахнула изумрудные глаза, глядя на склонившуюся над ней маленькую фигурку. - Я тебя нашла! – с искренней радостью воскликнула маленькая девочка с поразительно синими глазами на бледном личике. - Ты меня искала? – бесцветно отозвалась Айвелин, еле выдавливая из себя слова. Она не разговаривала ни с кем уже очень долгое время. - Да! – снова улыбнулась ей девочка. Она была совсем маленькой. Не больше трех-четырех лет от роду. Ее темные спутанные кудри едва опускались на хрупкие плечики, оттеняя пугающие синяки под глазами, простое льняное платьице уже давно надо было постирать, оно едва держалось на исхудавшем тельце. Было видно, что за девочкой никто совсем не смотрит. Между тем, в ее пронзительных синих глазах горела радость, она счастливо улыбалась ей. – Я так давно звала духов леса. Они нам очень нужны. С нами много бед случилось, а теперь мы все умираем. Меня в лес не пускали, я сбежала. Я знала, что найду тебя! - Ясно – единственное, что могла выдавить из себя девушка, стараясь просто не потерять ускользающее сознание. - Держи, - девочка протянула ей сушеное яблоко, которое было спрятано в ее мешочке на поясе, и, похоже, было частью ее провианта. - Спасибо, - пробормотала Айвелин заплетающимся языком, пытаясь при этом встать. Сладость слегка взбодрила ее, но сил продолжать дорогу все равно не было. – Откуда ты знаешь эту песню? – спросила она у ребенка. - Ее пела мне мама, - просто ответила девочка, - она говорила, что эти слова волшебные, а лес их любит. Она понравилась тебе? - Я люблю эту песню, - честно ответила бывшая принцесса, начиная с большим любопытством разглядывать ребенка. - Значит, ты сможешь расколдовать наш город! – с надеждой воскликнула она, а глаза ее загорелись ярче прежнего. Айвелин опешила, логика ребенка была немного странной для нее. Она внимательно взглянула на девочку, осторожно спросив: - А что за заклятие на твоем городе? - Черная смерть, - с трепетом прошептала темноволосая девочка. – Дух злой ходит по домам и забирает всех по очереди. И пока не сожрет он все наши жизни, он не уйдет. Девушка нахмурилась, обдумывая слова ребенка. Она прекрасно поняла, о чем пытается ей рассказать девочка. Чума. Страшное проклятие рода людского… Айвелин вновь взглянула на маленького, почти крошечного человека перед ней. Теперь бледность ребенка, ее ввалившиеся щеки, синяки под глазами стали предметом ее подозрений. - Подойди ко мне, ребенок, - тихо попросила она, протягивая к девочке здоровую руку. Она подошла, удивительно, но дитя людей совсем не боялось ее. Она видела в ней больше, чем видят ее взрослые сородичи, в ней не было страха, скорее любопытство и восхищение чем-то таинственным и неизведанным для нее. Холодная рука ослабшей девушки легла на лоб ребенка, ощутив насколько он горячий. Она коснулась ее шеи, пытаясь нащупать нарывы. Затем, что-то в ней всколыхнулось, от касания к этому человеку…Айвелин судорожно вздохнула, присев на колени, и потянула ребенка еще ближе к себе, положив на маленькую головку обе руки. Она почувствовала недуг этого тела, как когда-то ее учили. У нее оставалось лишь несколько мгновений на то, чтобы решиться… Айвелин все еще чувствовала жизнь земли под собой, это была стихия ее матери, до боли ей самой знакомая. Она глубоко вздохнула, стараясь расслабиться и забыть о собственной боли. Через ее измученное тело потекла тягучая и плавная, как мед жизнь…жизнь леса, земли, деревьев и всего живого вокруг…Мир делился с ней силой, что была ей сейчас необходима. А она отдавала ее девочке. Осторожно, понемногу, как горячий напиток, она вливала в слабое тельце жизнь, которая стремительно его покидала. Девочка не шевелилась, она замерла, ощущая на себе эту древнюю магию… (*Слова из песни Иллет «Несса»)