Куда зовет тебя сердце. "Грань бессмертия"

Вокруг стояло непереносимое зловоние, смрад и гарь. Конь задергал головой, звеня пряжками поводьев, а ребенок в седле засопел и уткнулся в платье Айвелин. Это место было противно всему существу девы из Линдона. С каждым шагом коня желание сбежать отсюда увеличивалось. К тому же был велик риск попасть в неприятности, которые часто были связаны с недопониманием: смертные не всегда были рады помощи ее народа. Сейчас ей оставалось надеяться лишь на то, что отчаявшиеся люди не откажутся от последней надежды остаться в живых. Да и как она сама сможет выдержать этот удар жизненной силы, что придется пронести через себя… - Куда мы поедем? – пробормотал ребенок, не отнимая лица от нежной эльфийской ткани. Айвелин какое-то время молчала, разглядывая пустые улочки, домишки с темными окнами, вонючие стоки, кое-как налепленные друг на друга деревянные пристройки и этажи. Кое-где валялись трупы животных, источавшие смрад. Люди старались не высовываться на улицу, за всю дорогу им повстречался лишь один едва живой старик, опасливо косившийся на них до тех пор, пока тень его не скрылась в узких закоулках умирающего города. - К правителям этого места. – Спокойно пояснила бывшая принцесса. – Нам надо помочь людям, а проще это сделать оттуда. Ты знаешь, где сейчас ваш губернатор? – спросила она. Девочка грустно посмотрела на нее, пожав плечиками: - Он уехал отсюда с семьей, как только узнал, что началась болезнь. После него больше никого не выпускали. - А кто управляет городом? – хмуро уточнила дева, которой такое поведение человека показалось неправильным. - Никто, - растерянно отозвалась Ривэль. Айвелин на мгновенье остановила лошадь, глядя на девочку, испуганно наблюдавшую за реакцией новой знакомой. - Как же вас могли бросить? Неужели никого не осталось? - Никого, - уверенно покачала головой она, - все дамы в красивых платьях и их мужчины на конях уехали вместе с правителем нашего города. Айвелин задумалась, оглядывая развилки улиц, пытаясь найти главную дорогу. Ей было нужно попасть во дворец губернатора. Не могло быть такого, чтобы совсем никого не осталось в этом городишке. Немного поплутав по незнакомым, но совершенно похожим одна на другую улочкам, конь вынес их на небольшую площадь с засохшим фонтаном, вокруг почти исчезли следы былых ярмарок, ни один человек не бродил в округе, словно город уже вымер. Неподалеку возвышался мощный забор, скрывавший от посторонних глаз угодья правителя города, который, похоже, жил на порядок лучше своих подданных, ибо через распахнутые ворота, которые явно давно не закрывались, был виден прекрасный дом, построенный из белого камня, что было редкостью для этой местности. Айвелин легким прыжком оказалась на земле, беря под уздцы коня, она пока оставила девочку в седле. Осторожно ступая и оглядываясь на каждом шагу, она вошла во двор усадьбы, зорким взглядом ища людей. Нарядный дом сейчас выглядел мрачно и жутковато. Она видела силуэты, мелькавшие в окнах, где-то в дальних комнатах горел свет. У Айвелин не было никакого желания заходить внутрь, но именно это она собиралась сделать… Шепнув пару фраз своему черногривому другу, она обратилась к девочке: - Тебе лучше туда не заходить. Я пойду одна, а ты останься на воздухе. Держись за луку седла и не упадешь. Если конь почувствует опасность, он унесет тебя отсюда, не бойся. – Она ласково похлопала жеребца по мощной шее и перекинула поводья обратно к девочке. - А ты? - испуганно спросил ребенок. – Я не хочу оставаться здесь одна! - Если опасности не будет, я приду за тобой или пришлю кого-нибудь, - успокоила ее дева, мягко улыбнувшись, - Не бойся, - повторила она, легко вскакивая по ступенькам и открывая мощную дубовую дверь. На нее дохнуло затхлым воздухом пронизанным смесью самых неприятных запахов, которые могут сопровождать жизнь человека, бывшая принцесса невольно прижала волан рукава к лицу, чтобы дышать стало легче. Вокруг царил полумрак, откуда-то доносились стоны, через стену какие-то люди громко что-то обсуждали, поблизости слышалось сопение с десятка людей, у многих дыхание было рваным. Из коридора были все предметы мебели, были сняты все занавеси и портьеры, кое-где были пристроены носилки, у закрытых дверей комнат стояли кувшины с водой, пустые грязные миски, кое-где валялся мусор. Айвелин, бесшумно ступая, пересекла просторный коридор, идя на звук голосов двух спорящих людей. У дверей, которые их разделяли, она остановилась, решив все же постучаться. Энергичный стук, разорвавший скорбное затишье коридора, заставил людей замолчать. - Ну, кто там еще? – раздраженно отозвались из-за двери, но открывать гостье пока не спешили. – Что надо? Опять умер кто? Говори быстрее, не задерживай. - Я бы просила открыть мне дверь сначала, - отозвалась дева, хмурясь, - мое положение всегда позволяло мне смотреть в лицо собеседнику. С той стороны повисло напряженное молчание: отозвавшийся мужчина не знал, что сказать. Ему на помощь пришел бывший оппонент в споре: - Вы не из наших больных? - Едва ли, - позволив себе немного раздражения, отозвалась Айвелин. Дверь приоткрылась, бросая на лицо девы полосу света. В проеме показался человек, с лицом, нижняя половина которого была обернута плотной тканью. Он явно был не молод, сеть морщин уже избороздила лоб, оставила лучи в уголках глаз. Проницательные для человека голубые глаза впились в нее, пристально изучая каждую деталь. Убедившись, что она не может быть местной горожанкой, мужчина немного удивленно отступил, пропуская даму в комнату. Небольшая гостиная была залита светом канделябров, оставшихся от бывших хозяев. Мебели здесь было достаточно в отличие от коридора, и на ней благополучно расположилось около десяти мужчин разных возрастов и двух женщин преклонных лет. У всех присутствующих имелись самодельные повязки из ткани, кто-то немного стянул их с лица, кто-то решил не рисковать и сидел в них. Двое мужчин, которые явно имели здесь некий авторитет, стояли перед ними, явно что-то растолковывая, их Айвелин и прервала своим визитом. Она вошла в комнату, оказавшись полностью освещенной и позволяя людям себя разглядеть. Длинный теплый плащ дева отдала ребенку, потому сейчас она стояла в простом походном платье, оставшимся у нее еще от эльфов. Этот крой людям был незнаком, а потому ее одеяние не осталось без внимания, как и все еще короткие вьющиеся волосы, которые едва ли еще придавали ей сходства с мужчиной, но все еще вызывавшие странные взгляды. Больше всего присутствующих пугало то, что при всем сходстве с ними, пришелица так разительно отличалась от любого из них, что невольно хотелось уйти, укрыться от пронзительно-колдовского взгляда зеленых глаз. Чувствуя напряжение, Айвелин оглядела собравшихся, и обратилась к старшему из них - мужчине, что пустил ее, поспешно закрыв затем дверь. - Я так понимаю, вы здесь заперли зараженных? - Кто вы, миледи? – проигнорировав ее вопрос, мужчина, внимательно оглядывая деву. - Я Айвелин. – Просто ответила она. – Меня привели сюда, уверив, что местные люди нуждаются в помощи. Сидящий напротив нее мужчина средних лет невесело засмеялся, ему вторило еще несколько голосов. - Нам уже никто не поможет. Здесь чума. Вы знаете, леди, что такое чума? Зачем вы приехали сюда? Не нашли более красивого способа покончить с собой? - Поверьте, я догадалась, - кивнула Айвелин, надменно глядя на человека. – Ваша медицина не так хороша, чтобы исцелять эту болезнь. - Нет такой медицины, которая бы ее исцелила! – воскликнула дородная женщина в углу комнаты, - Ты просто сумасшедшая, что явилась сюда. Как будто нам больных мало! Айвелин снова обратилась к старшему из них. - Я не безумна. Поверьте, если бы не данное спасшему меня дитю обещание, меня бы здесь не было. – Она вздохнула. – Я целитель. Я долгие годы изучала это мастерство, и хоть мне никогда не суждено обойти своего учителя, я вполне способна справиться с человеческой болезнью. - Ты больше похожа на ведьму, - снова подала голос пожилая женщина, - да и сколько лет ты могла изучать эту науку, ты сама еще дитя? Я всю жизнь положила на это, но чуму излечить не способна. - Я разрешаю вам считать меня ведьмой, - снисходительно кивнула бывшая принцесса. – Для вас это слово часто заменяет многое. Если так проще – пожалуйста. – Она подошла ближе к женщине, та вжалась в стул, опасливо поглядывая на Айвелин. – И насколько же лет я выгляжу? Ты никогда не назовешь верный возраст. Двадцать? Тридцать? А может сорок? Все мимо. - Так вы, леди, полагаете, что способны исцелить эту болезнь, это проклятье? – с долей иронии в голосе спросил пожилой лекарь. - Я не полагаю. – устало ответила бывшая принцесса, - Я могу. И если вы перестанете тратить время на бесконечные разговоры, мы сможем начать очищать город от болезни раньше. - Где вы обучились этому мастерству? – уже по-деловому уточнил он. - Я больше пяти лет прожила с эльфами, - спокойно ответила дева. – Там я узнала многое, многому научилась. Она видела, как на мгновенье человек прищурил глаза, а руки его невольно сжали ткань одежды. Другие люди отреагировали по-разному: кто-то с интересом вновь разглядел деву, кто-то отпрянул в ужасе, кто-то просто опасливо на нее поглядывал. - Хорошо, - напряженно произнес человек. – Я дам вам шанс доказать свои умения. Вы способны исцелить больного на любом сроке недуга? - Да, - спокойно кивнула Айвелин, нехотя стягивая перчатки для верховой езды. *** - Я такого раньше не встречал, - устало разглядывая клубы пара над своим ягодным чаем, отозвался Глорфиндел. Златоволосый рыцарь едва успел очиститься после дороги, как за ним послали, дабы пригласить на ужин к владыке. – Ты был прав. Там был совершен какой-то обряд. Я бы сказал, что темный…но – эльф задумался, пригубив чая. - Но? – приподнял брови Элронд, внимательно глядя на друга. - Не знаю, как это объяснить… - нахмурился военачальник, - это ощущение. Не было совершено ничего темного…но и ничего светлого. Однако тьма отчетливо осела на том месте…Но с помощью нее не творили зла. Это меня и пугает, Элронд. - Меня тоже, -покручивая в руках кубок с вином, произнес он, - Я не верю в дурные намерения Аннорис. И никто не убедит меня в обратном. Однако мне страшно представить, во что она ввязалась, и что за цену ей придется заплатить… Глорфиндел решительно посмотрел на владыку: - Надо найти ее и вернуть, пусть даже силой. Я чувствую, что это все гораздо опаснее, чем мы можем представить. Все заметили, что на дорогах и в горах вокруг крепости вдруг стало тихо и безопасно. Наши отряды не подвергались нападениям с тех пор, как она пропала. Я боюсь узнать цену за эту тишину…