Невада или Эмбер?
13 марта 2021 г., 16:37
— Пойми, Сара, я не опровергаю твою позицию, а лишь прошу тебя подкрепить её весомыми аргументами, — устало произносит миссис Роуз и запускает одну руку в волосы. — Нельзя просто взять и сказать, что Рочестер, как ты его назвала, козёл.
— Он даже не сказал Джейн, что был женат! — фыркает Воннегут и отводит от учительницы взгляд.
— Но ведь они любили друг друга, он просто не мог её отпустить, — женщина приспускает очки и почти целую минуту ждёт хоть каких-то слов от ученицы.
— И что? — наконец, отвечает Сара. — Любви мало, — она ещё на какое-то время задумывается над сказанным и, будто проецируя это на свою жизнь, добавляет. — Я думаю, Эйр правильно поступила, когда ушла от Эдварда, даже когда он умолял её остаться с ним.
— Но она взяла и уехала, хотя они оба любили друг друга.
— Повторю: порой одной любви мало, — говорит Сара, но миссис Роуз замечает неуверенность в её голосе и понимает, что девушка пытается убедить в этом не столько её, сколько саму себя.
— Значит, ты поддерживаешь решение Эйр?
— Полностью, — кратко звучит в ответ.
— А у тебя не возникало вопросов, почему в конце книги Бронте вновь сводит их? — женщина снова разглядывает перемены в лице Воннегут: от скривившихся губ до пропитанного надеждой взгляда, словно она ждёт, когда миссис Роуз переубедит её.
— И почему же?
— Потому что любви достаточно, — отвечает учительница и замечает, как Сара, неудовлетворённая ответом, приподнимает бровь. — Если это именно любовь, конечно, а не простая мнимая влюблённость.
Ученица откидывается на спинку стула и издаёт тихий, но достаточно саркастичный смешок.
— Знаешь, каждый раз, когда я возвращаюсь к страницам этого романа, — увлечённо начинает миссис Роуз, — я всё больше и больше понимаю, что Джейн не стоило покидать Эдварда. Она не должна была уезжать и бросать его одного.
— Это её решение! — противится Воннегут и от расслабленной позы опять возвращается к строгой. — Нельзя говорить: "Она должна была". Эйр поступила так, как поступила, и не нам судить её за это.
— Никто и не судит, Сара, — успокаивающе отвечает учительница. — Да, она уехала, но из-за этого осталась глубоко несчастным человеком, как и Рочестер, — женщина с интересом наблюдает за тем, как ученица закатывает глаза на её словах. — И счастливыми они стали лишь тогда, когда в конце концов нашли друг друга и поженились.
— Вам не кажется, что наша беседа слишком затянулась? — спрашивает девушка и закрывает тетрадь, бросая взгляд на наручные часы. — Урок закончился пять минут назад.
— Как нагло с твоей стороны.
— Наверное, — с лёгкостью произносит Сара. — Но, может, это часть моего шарма?
— Нехорошая часть, — завершает миссис Роуз и убирает со стола книгу.
— Кто знает, — ученица лишь пожимает плечами, а затем отодвигает стул и встаёт.
Женщина делает то же самое, а затем складывает учебные материалы в сумку и выходит из комнаты. Воннегут неспеша следует за ней, на ходу оглядывая пустой дом, и лишь в прихожей замечает, что обуви матери по-прежнему нет.
— Спасибо, что пришли, — Сара роняет идеально заученную фразу под звук открывающейся двери и наблюдает, как миссис Роуз выходит.
— До свидания.
— До свидания, — прощается девушка и наконец остаётся одна.
Она быстро поднимается в комнату и хватает свой телефон, который так нагло отвлекал её половину занятия, из-за чего звук просто пришлось отключить. Воннегут включает экран и замечает на нём пару пропущенных от Эмбер и целую кучу сообщений от неё. Сара ещё какое-то время мнётся, борясь с диким желанием наплевать на всё, перезвонить Смит и услышать её голос, но железные амбиции берут верх, и девушка выключает гаджет, отбрасывая его на кровать.
Лучше отвлечься, лучше заняться подготовкой к экзамену или хотя бы дочитать заданный миссис Роуз роман, чтобы в следующий раз не дать ей одержать победу в их дискуссии. Но все темы, как назло, о любви. О любви сложной, преодолевающей препятствия; о любви невозможной, обречённой, ранящей обоих влюблённых; любви, от которой отказываются, которую пытаются раскрошить, растоптать, размазать, но к которой, в конце концов, возвращаются, потому что иначе и быть не может.
Сара со всей силы бьёт ладонью по столу, а затем сбрасывает с него все свои конспекты и тетради. Раздражает, что её все пытаются чему-то научить. Бесит, что все вокруг неё правы. Выводит, что она сама это понимает, но наотрез отказывается слушать кого-либо.
Воннегут сползает на пол и опускается на колени, опираясь на выставленные вперёд ладони. Дыхание перехватывает, но почему, она даже понять не может. Кислород щиплется в лёгких, обжигает их стенки, лопает альвеолы тонкими иглами горькой правды, которую просто нужно принять, чтобы избавиться от всех неприятных ощущений внутри. Но Сара не может. Она упёрта, заносчива и отказывается признавать свою слабость. Выглядит жалко.
Девушка поднимает голову к потолку и обречённо прикрывает глаза. Две недели до выпускного, а она просто сидит на полу у себя в комнате и думает о каких-то глупостях. Надо избавляться от всего этого, надо брать себя в руки, снова репетировать бесстрастное, надменное выражение лица и ядовитую улыбку перед зеркалом, ведь совсем скоро ей предстоит вернуться к своим одноклассникам, и, она уверена, возвращение это будет поистине культовым.
Сара открывает глаза, с трудом поднимается и подходит к зеркалу, чтобы взглянуть в глаза самой себе, но взгляд её быстро, против воли, переносится на правый угол отражающей поверхности. Ужасный рисунок Эмбер. Ужасно красивый. Висит как ни в чём не бывало и только раздражает слизистую глаза. И Воннегут почти искренне хочет сорвать его, раскрошить на мелкие ошмётки и выбросить, сжечь, сжевать и выплюнуть эти воспоминания.
Но она не трогает рисунок. Лишь разворачивается и отходит к кровати, падая на неё лицом вниз, комкает одеяло и выкрикивает в подушку все ругательства, которые только знает. Всё слишком сложно, слишком выбивает из сил, всё это просто слишком для неё.
***
Эмбер идёт по шумному коридору школы, но, даже несмотря на такую обстановку, всё равно раз за разом набирает знакомый номер и прикладывает телефон к уху. Долгие, протяжные гудки, не прекращаясь, терзают мысли. Сара не возьмёт трубку, и Смит это прекрасно знает. — Чёрт! — выругивается блондинка, когда звонок автоматически сбрасывается, а затем больно сталкивается плечом с Шоном. — Эй, полегче! — недовольно бросает он, но Эмбер даже не разворачивается, а просто показывает ему средний палец. — Пошёл ты. — Ты чего такая злая, Смит? Девушка останавливается на месте, выжидает три секунды и чересчур медленно поворачивается с самым неприятным выражением лица. — Иди, — цедит она, — нахер, — снова, — Шон. Парень что-то говорит в ответ, но Эмбер показушно закрывает уши, разворачивается и уходит. Раздражает эта тупая школа. Бесит этот прилипала Шон. Выводит чёртова Сара, которая так внезапно оборвала все средства связи и просто исчезла. Снова. Смит постепенно устаёт от её бестактного поведения. Угораздило же влюбиться именно в эту энергетическую вампиршу, которая вместе с эмоциями высасывает из блондинки и её покой, и ментальное здоровье, и, кажется, саму жизнь. "Чтоб её!" — про себя ругается Эмбер. Ей надоело постоянно выпрыгивать из-под покрывала нежных цветочных лепестков в котёл с бурлящей, обжигающей кожу водой. И так раз за разом, стоит хоть на секунду Воннегут найти новую проблему на её голову. Даже не на её, а на их головы. — Я так сильно люблю тебя, — на выдохе произносит она, чувствуя, как к её лбу прижимается чужой. — Я знаю, Эмбер, — шепчет Сара, прочёсывая волосы блондинки пальцами. — И я тебя люблю. Чёрта с два это, а не любовь. С любимыми так не поступают. Не сбегают, не игнорируют, не заставляют терзаться в догадках и переживаниях. Нельзя так делать, когда Воннегут уже поймёт это? Смит бесцельно обходит главный коридор, слышит, как школьники весело переговариваются и смеются, как клеят лузерам на спину глупые бумажки "Пни меня", как обнимаются и помогают друг другу с учебниками. И всё это давит до такой степени, что блондинка просто не выдерживает и бьёт кулаком по чьему-то шкафчику, и глухой резкий звук привлекает к себе внимание, но Эмбер не замечает этого, а просто выходит на улицу. На крыльце сидят и нюхают что-то из ручек школьники, и Смит готова вырвать у них из рук эту дрянь и рассыпать её или выбросить. А может, даже принять самой. Но её разум слишком трезв, чтобы из-за королевы школы совершать такие нелепые, ненужные поступки. Она просто равнодушно проходит мимо и выходит на тротуар. Сегодня даже не пятница, чтобы заявиться к Саре и вновь вытряхивать из её головы дурацкие загоны по поводу их отношений. Зачем она топит и себя, и Эмбер в океане надуманных проблем? Это ни к чему хорошему не приведёт. Как жаль, что это понимает только Смит. Блондинка уже путается в числах, в днях, во времени, а потому снова достаёт телефон и выискивает на экране дату — 16 мая. Четверг. Да, кому-то завтра явно не поздоровится, и Эмбер просто уверена в том, что прогуляет школу и наведается в гости к любимой.***
Смит для вида надевает простую блузку цвета слоновой кости и лёгкие коричневые брюки, пока мать упрямо зовёт её вниз. Девушка, даже не дозастегнув верхние пуговицы, берёт портфель и спускается в прихожую, но женщина её останавливает. — Куда? А завтрак? — Не хочу, — безэмоционально роняет Эмбер. — Ты и так вчера ничего не съела! — ругается миссис Смит. — В обморок упасть хочешь? Блондинка тяжело вздыхает — у неё нет никакого желания портить себе настроение прямо с утра, поэтому она сбрасывает с плеча рюкзак и отвечает: — Нет. — Ну вот и всё, — завершает женщина и приглашает её на кухню. На столе стоит салат, тарелка с яичницей и сэндвичи, но девушка безразлично окидывает взглядом блюда и подходит к холодильнику, машинально открывая его и доставая ванильный йогурт. — Поешь нормально! — слышится где-то сбоку, но Смит игнорирует, берёт ложку и, даже не усаживаясь за стол, открывает баночку. Мать лишь машет рукой в её сторону, мол как хочешь, и Эмбер касается ложкой языка. Вкус слишком сладкий, до невозможности приторный, и от этого тошнота только усиливается. Но девушка переосиливает себя и раз за разом собирает с железного кончика небольшие порции йогурта. В какой-то момент она чувствует, как неприятно скручивается живот от потревожевшей его пустоту еды, но Смит всё равно глушит этот внезапно проснувшийся голод другими мыслями. Ей нужно к Саре, и она попадёт к ней несмотря ни на что. Эмбер выбрасывает наполовину полную баночку в мусорное ведро, откидывет ложку в раковину и под удивлённый взгляд матери возвращается в прихожую. Женщина даже не выходит её провожать, а просто остаётся на кухне, понимая, что не стоит трогать дочь, если ей так необходимо подумать о чём-то, взвесить, принять решение. И она его принимает: одним быстрым движением открывает дверь, выходит на улицу и уверенным шагом сворачивает в противоположную от школы сторону. Взгляд её твёрдый, но недовольный, а действия полны решимости. Если Сара хочет так подло поставить точку, то пускай, Смит даже противиться не станет. Эмбер злится. Она даже не осматривает идущих навстречу учеников Клирвью, а лишь равнодушно игнорирует их внимание. Солнце слишком ярко сияет сегодня, и девушка понимает, что уже начинает ненавидеть жару. Научилась холодности у Сары? Ужасно, если так. Эмбер злится. Она не успевает дойти до нужного дома, но уже издалека замечает машину мисс Воннегут. Чёртова гнида, да когда она уже уберётся с дороги Смит? Блондинка сжимает руки в кулаки и от досады прикусывает язык. Во сколько эта женщина уедет? В середине дня? И что теперь, всё это время торчать на улице и ждать? Эмбер злится. Она решает пойти на компромисс и просто скрывается за углом какого-то дома, снимая с плеча портфель и прижимаясь спиной к стене. Здесь, в тени, куда прохладнее, но даже эта прохлада не остужает её. Тем не менее, Смит терпеливо опускается на корточки и заглядывает в телефон. До уезда мисс Воннегут ещё пять часов. Эмбер злится. Она стоит уже непонятно сколько времени и от скуки шаркает подошвой по асфальту, издавая раздражающий звук. От никак не отвлекающего бездействия её голод возвращается, и девушка слишком явно ощущает его. Она спокойно может выйти из засады и дойти до ближайшего магазина, ведь ждать ей остаётся ещё целый час. Но иррациональный страх упустить момент сковывает всё её тело, и Смит никуда не уходит. Эмбер злится. Она в стопервый раз выглядывает из-за угла здания и наконец замечает, как мисс Воннегут проворачивает ключи в дверце машины. Девушка не замечает, как впервые за день улыбается, но не спешит действовать. Нужно подождать ещё минуту, всего одну жалкую минуту, которая растягивается до всего времени её игры в прятки, и в какой-то момент блондинка даже думает, что эта минута ощущается куда дольше, чем чёртовы пять часов ожидания. Но нужная машина в итоге отъезжает, разворачивается на дороге и скрывается за первым же поворотом. Эмбер злится. Она агрессивно стучит в дверь, звонит в звонок и даже не думает останавливаться, чем до смерти пугает Сару. Та даже на мгновение задумывается о том, не Джо ли решил испытать удачу, но быстро вытряхивает эту мысль из головы, понимая, что тот, скорее всего, ещё на уроках. Девушка неуверенно подходит к двери, совсем на немного приоткрывает её, чтобы убедиться, что по ту сторону не посторонний человек, и Эмбер осекается. Вся её решимость в один момент рушится под взглядом таких красивых светлых глаз. Её злость просто исчерпывает себя, когда дверь приоткрывается шире, и вот уже вся Сара находится в поле её зрения. Такая прекрасная, такая нужная, такая любимая. Такая ужасно-эгоистичная, что Смит просто вваливается в чужой дом под растерянный взгляд и неразборчивые слова. — Эмбер, убира... — Хватит, — отрезает блондинка и сбрасывает с себя обувь. — Я никуда не уйду! Что опять происходит? — Нет, тебе всё же лучше уйти, — упрямо звучит в ответ, но девушка лишь невоспитанно проходит глубже в дом. — Сара! — выпаливает она. — Ладно-ладно, можешь остаться, — унимается Воннегут и следует за гостьей. — Но знай, что мне нечего тебе сказать. — "Нечего"? — бесится Эмбер и разворачивается, и в тот же момент, едва она касается взглядом дорогого лица, против воли смягчается. — Почему ты не отвечаешь мне? Смит проходит к лестнице и так же, не спросив разрешения, поднимается на второй этаж, и Саре ничего не остаётся, кроме как простить ей эту маленькую дерзость и отправиться следом. — Так будет лучше, — отвечает она, — для нас. — Что лучше, Сара? Я ничего не понимаю! — признаётся Эмбер, на ходу открывая знакомую комнату и буквально врываясь в неё. — Мама сказала, что поговорила с мисс Воннегут и угомонила её. Что не так? — Всё не так! — злится девушка и на эмоциях теряет самообладание. — Я уезжаю, Эмбер! Навсегда. — Что? Звенящая в ушах тишина помогает Саре собраться с мыслями. Она явно не планировала рассказывать об этом блондинке. Воннегут молчит, и у Смит начинают чесаться руки, чтобы не заехать девушке по лицу, но лучше всё-таки по стене. Она напрягает плечи и в очередной раз сжимает ладони в кулаки, но Сара не замечает этого, а лишь делает глубокий вдох и осознаёт всю неизбежность этого разговора. Она уже спокойнее подходит к кровати, опускается на неё под тяжёлый взгляд гостьи и продолжает: — Мама сказала, что мы через месяц переедем, — она замечает, как Эмбер расслабляет плечи и опускает их. — В Карсон-Сити. Я давно уже собиралась свалить туда, даже деньги откладывала, — объясняет девушка. — Но мама так внезапно решила это за меня! Просто поставила перед фактом и всё! — И поэтому ты последовала её примеру и посчитала нужным решить всё за нас обеих? — недовольно интересуется Смит и подходит ближе. — Эмбер, у меня нет возможности остаться здесь, мы даже дом продаём, — Сара старается говорить мягко, нежно, чтобы не вызвать в блондинке внезапный всплеск ярости. — Понятное дело, что это скажется и на наших отношениях. — Что ты имеешь в виду? — Мы не сможем быть вместе, когда я уеду, — уверенно завершает Воннегут. — Даже если захотим, то всё равно не сможем. Смит отворачивается от девушки и, сжимая обеими руками волосы, закрывает глаза. Её горло начинает что-то покалывать, а грудь чуть трястись, но она не даёт себе права заплакать, сдерживая безмолвные слёзы внутри. Нет, Сара не может, не имеет права принимать решения без неё! Эмбер быстро разворачивается, глотая губами воздух и пытаясь себя успокоить. — Почему ты не рассказала раньше? — её голос чуть дрожит, но она по-прежнему держится. — Ты понимаешь, сколько времени мы могли потратить друг на друга, вместо того чтобы сидеть и молчать? — Это бы только усилило горечь разлуки! — громко говорит Воннегут, и лицо Смит искажается в истерике. — Но это бы подарило нам куда больше воспоминаний, — она опускается перед королевой школы на колени и кладёт на чужие свою голову. — Мне больно, Сара. Воннегут шумно вдыхает носом как можно больше воздуха, чтобы сдержать себя, но у неё не выходит. Она кладёт одну руку на светлые кудрявые волосы и тихо-тихо произносит: — Мне тоже, Эмбер. Гостья не шевелится, а лишь зажмуривает глаза, понимая, что слёзы наконец добрались до них и выступили на основании ресниц. Они дрожат, а вместе с ними дрожит и дыхание блондинки, и от этого Саре тоже становится не по себе, но она продолжает успокаивающе поглаживать чужую голову. В комнате по-прежнему тихо: ни одна из девушек не решается на ненужные дополнения или комментарии, и в какой-то момент эта тишина прерывается короткими, почти бесшумными всхлипами. Плечи Эмбер судорожно приподнимаются и опускаются на каждом мелком звуке, и Воннегут закусывает губу от того, сколько травм им принесёт расставание. Так ли оно необходимо? — Мы ведь можем уехать вместе, — слабый голос Смит разрезает плотное молчание, словно ножницы, и взгляд её всего на секунду поднимается к глазам Сары, а затем вновь теряется в её коленях. — Можем поступить в один город и сбежать от твоей мамы. Ты ведь говорила, что откладывала деньги? — с призрачной надеждой спрашивает она. — Я тоже копила. Я тоже никогда не любила Клирвью — это не мой родной город. — Эмбер... Блондинка прерывает Воннегут резким поднятием на ноги и хаотичным стиранием слёз с поникшего лица. — Да, Сара! Поедем в Блухэвен, я покажу тебе, откуда приехала. — В эту твою деревню? — девушка пытается разрядить обстановку стандартной шуткой, и у неё получается — Смит почти приулыбнулась. — Ты там была? Нет, — отвечает гостья. — Это большой красивый город, в котором есть всё, что только душе угодно! Воннегут продолжает недоверчиво осматривать Эмбер и молчать, взвешивая в голове их возможности. — Пожалуйста, скажи, что ты согласна, — умоляет блондинка и накрывает чужие ладони своими. — Скажи, что выбираешь меня, а не короткий поводок своей матери. Сара мнётся. Это до невозможности глупо — бросать всё и сбегать не пойми куда с человеком, с которым встречаешься от силы три месяца. Глупо вестись на такое заманчивое предложение и подвергать обеих опасной, пугающей неизвестности, но... Глупо перечёркивать свои чувства красной помадой и оставлять всё, что между ними было, дотлевать на жарком летнем солнце. Воннегут высвобождает одну руку из-под ладони Смит и перемещает её на затылок девушки, одним движением притягивая к себе. Она с мучимой жаждой припадает к губам, уверенно захватывает их и увлекает в быстрый страстный поцелуй. Как же долго она хотела этого, как же послушно ждала прихода Эмбер и её близости. Сара непроизвольно покусывает чужие губы, раскрывая их и касаясь языком. Сладкий вкус ванили, оседающий на них, не даёт и шанса прийти в себя и оторваться, да это и не нужно. Блондинка закрывает глаза и с таким же желанием отвечает, пока не чувствует, как вторая рука Воннегут сжимает её собственную. Смит издаёт громкое шипение, и Сара в страхе отстраняется, переводя взгляд то, что могло её так потревожить. — Что это? — она приподнимает руку Эмбер прямо над её лицом, показывая маленькие, но яркие ссадины на костяшках. — Решила проучить Джо, — кратко отвечает блондинка и замечает изумлённый взгляд. — Серьёзно? — Нет, конечно, — объясняет она и улыбается, — просто по шкафчику долбанула. — Эмбер! — недовольно отвечает Сара, но тут же смягчается. Она подносит чужую руку к губам и с необычайной осторожностью касается ими каждой выступающей косточки. Сердце Смит замирает, и она внимательно наблюдает за аккуратными действиями Воннегут. Всё как обычно: сначала ругается, несёт какую-то ерунду, а потом открывается несвойственной нежности и поражает блондинку своей трепетностью. Воннегут, продолжая оставлять лёгкие поцелуи на свежих ранках, поднимает глаза. Эмбер следит за ней, и Сара это знает, поэтому не прекращает отрываться от чужой ладони. Каждый невесомый поцелуй наслаивается на другой, и гостья медленно поднимает вторую руку, чтобы поправить упавшие на лицо королевы школы волосы. Она убирает их за ухо девушки, очерчивает от него короткий путь до подбородка и приподнимает его, завершая необычные ласки Воннегут. Блондинка уже сама наклоняется к ней, целует в полные влажные губы и постепенно опускается сверху, надавливая на чужие плечи руками и опуская их на мягкую поверхность. В момент, когда спина Сары касается покрывала, Эмбер усаживается сверху и отстраняется от лица напротив. Она наблюдает за чужим взглядом, который слишком смущённо перемещается в сторону, будто у крутой королевы школы это происходит впервые. И Смит даже чуточку умиляется этой маленькой особенности в характере девушки, а затем, наклоняясь, целует её в щёку и шепчет: — Я могу слезть с тебя, если хочешь. Воннегут молчит, не решаясь сказать, что не хочет. Вместо этого она лишь закидывает ноги на блондинку и скрещивает их на пояснице, прижимая её к себе. И Эмбер этого достаточно, чтобы понять. Она опускается поцелуями на горячую шею, обхватывает губами кожу и чуть втягивает, пока Сара откидывает голову и открывает доступ к своему телу. Она не против небольшого красного пятнышка на память, поэтому позволяет Смит оставить засос. Та спускается ниже, но её губы доходят до первого препятствия — футболка. Гостья снова приподнимается, цепляется за ткань и снимает её через голову девушки, откидывая куда-то в сторону. Воннегут тоже касается чужих пуговиц и терпеливо высвобождает их из прорезей, пока Эмбер нависает над девушкой и целует её в лоб. Наконец, когда блузка оказывается расстёгнутой, блондинка сама снимает её с себя, а Сара лишь с удовольствием наблюдает за этим. Её короткие джинсовые шорты быстро стягиваются с бёдер, чуть путаясь в ногах, но в итоге оказываются на полу. Смит встаёт с кровати, опускает замочек ширинки на брюках до основания и тоже спускает их, возвращаясь к Воннегут. Она касается груди через бельё, скользит губами по животу, останавливается на какое-то время, усыпая его поцелуями, а затем опять поднимается к лицу королевы школы и дублирует её прошлое действие — касается языком губ. Сара приоткрывает рот, и Эмбер заводит его глубже, ощущая, как тело под ней уже начинает выгибаться. Она, не разрывая поцелуя, спускается рукой к нижнему белью девушки, чуть надавливает пальцами на нужное место и поглаживает. И Воннегут едва заметно начинает постанывать, двигая бёдрами навстречу руке, и эта запрещённая ласка, кажется, слишком долго мучит её и без того разогретое тело. Она отрывается от губ Смит, глотает короткие стоны, притягивает её к себе и шепчет: — Я выбираю тебя. Эмбер облегчённо выдыхает, снова целует, снова покусывает, пока руки возвращаются к груди и расстёгивают чужой лиф. Он быстро сползает с тела, и блондинка опускается над прикрытым ранее местом, обхватывая губами розовую кожу и чуть играясь с ней языком. Сара повторно откидывает голову и блаженно, томно стонет под умелым давлением чужих губ, пока руки гостьи очерчивают её талию и бёдра и проскальзывают под нижнее бельё. Смит неспеша касается пальцами влажной мягкой кожи, несколько раз проскальзывает ими вверх-вниз, а затем аккуратно входит в девушку, и та закусывает губу. Эмбер отстраняется от чужой груди, медленно двигает рукой и наблюдает за тем, как Воннегут прикрывает глаза и шумно дышит, смешивая это дыхание со стонами. Блондинка хочет опуститься ниже, но Сара замечает это и притягивает её за волосы обратно, чтобы поделиться своими стонами с чужими губами. Смит старается мягко входить и так же мягко выходить из девушки, но из-за очередного поцелуя забывается и непроизвольно ускоряется. И замечает она это лишь тогда, когда отстраняется и видит, как Воннегут сама до боли сжимает свою грудь и, не отводя взгляда, из-под ресниц послушно смотрит на Эмбер. Возбуждающее зрелище. Блондинка просто не выдерживает, когда к этому добавляется ещё и скольжение языка по чуть сухим красивым губам, и переворачивает Сару на живот. Та поддаётся и рефлекторно приподнимает бёдра, требуя ещё больше касаний под нескончаемые стоны. Гостья не вытаскивает пальцев, параллельно с их движениями покусывая нежную кожу на спине, и Воннегут сжимает покрывало в кулаках. Смит всё же удаётся спуститься к бёдрам девушки и раздвинуть их ещё шире, и хоть Сару смущает такая поза, она не сопротивляется. Эмбер отодвигает ткань в сторону и касается промежности, которая и без её языка слишком влажная, но она лишь собирает им весь вкус Воннегут и спускается к клитору. Блондинка обхватывает его губами и ускоряет толчки, на что получает особенно громкий стон, но Сара хорошо держится, и Смит быстрыми лёгкими движениями языка начинает распалять её. Девушка раз за разом срывается на всё более отчаянные стоны, пока пальцы нарочно меняют положение и задевают чувствительные точки изнутри. В какой-то момент она просто закрывает себе рот ладонью и почти задыхается от удовольствия, но Эмбер, воспользовавшись потерянной бдительностью Воннегут, отстраняется, снова разворачивает её лицом к себе и ускоряется, всё отчётливее слыша столкновение своей руки с чужими бёдрами в быстрых толчках. И Сара даже не успевает понять, что произошло, потому что в ту же секунду, почти потеряв сознание от смешанных ощущений, кончает, и тело её идеально выгибается, пропитанное непрекращающейся дрожью. Эмбер останавливается, не успевая вытащить пальцы, потому что её требовательно притягивают к себе и впиваются длинными ногтями в спину. Она замечает, что Воннегут всё ещё шумно дышит и не может прийти в себя, поэтому спокойно опускается сверху, высвобождая руку из капкана бёдер, и позволяет так бесцеремонно царапать себя. Пусть царапает, ей же нужно выплеснуть весь спектр эмоций, копившихся в груди слишком долго. Блондинке даже приятно, что не у одной Сары останутся следы сегодняшнего дня. Через долгих пять минут королеве школы всё же удаётся выровнять дыхание. Она хочет повторить с Эмбер всё то же самое, но не может из-за длины ногтей, поэтому просто оставляет девушку на себе и чуть отстраняет её. Блондинка стягивает с них обеих нижнее бельё и замечает, как одна ладонь Воннегут снова накрывает собственную грудь, сминая её, и хватает чужое запястье, отбрасывая его в сторону. Она кладёт обе руки на это место и устраивается поудобнее на чужих бёдрах, двигаясь взад-вперёд, пока поверх её ладоней опускаются чужие, сжимая сильнее, и Смит улыбается от осознания, что Саре нравятся её касания. Она продолжает ёрзать на девушке, но далеко не сразу наращивает темп, чтобы дать себе возможность оттянуть приятный момент, и наблюдает за тем, как Сара сама начинает двигаться под ней. Щёки Воннегут по-прежнему горят, во рту уже давно пересохло, а в голове полный бардак, но ничего из этого не волнует её так сильно, как девушка сверху. Она кладёт руки на её талию, удерживая чужое тело, и помогает ей двигаться на себе всё увереннее, ловче, быстрее. У Сары совсем не осталось ни сил, ни выдержки, но Эмбер не даёт ей никакой возможности отдохнуть, извиваясь на чужих бёдрах и плотнее касаясь их с каждым новым движением. Но Сара старается сдержать себя, старается дать блондинке возможность упасть первой, затрястись и прижаться к чужой коже. И через какое-то время так и происходит: Смит вскрикивает, на секунду замирает на месте, а затем опускается на тело внизу под ощущение дрожащих плечей и ног. И Воннегут спокойно выдыхает, обнимая гостью и одаривая её долгим, медленным поцелуем, и только сейчас понимает, что всё это время выбор, вставший перед ней, имел такой простой и очевидный ответ, что королеве школы даже становится чуточку стыдно от того, что она собиралась бросить Эмбер и уехать. Но Сара не героиня типичного английского романа и уж тем более не Джейн Эйр, чтобы так поступать, и поэтому она лишь закрывает глаза, представляя то, как они со Смит вместе сбегут из этого маленького городка навстречу увлекательным приключениям и свободной жизни.
