Fair Winds.

      Этого не может происходить. Это никак не могло произойти. Как это могло случиться? Должно быть, это был какой-то сон, и все же Ежевика знал, что он еще не заснул. Он знал, что нет, и все же, вопреки всякой логике, Белочка была здесь. Почему она здесь? Ежевика лихорадочно соображал, наблюдая, как Белочка доедает последнюю мышь, которую она схватила, и облизывает ее морду. Он взглянул на двух других воинов, которые, казалось, были так же удивлены внезапным появлением ученика, как и он. Он быстро переключил свое внимание на Белочку. — Почему ты здесь? — Он покачал головой: — Ли… Листвичка сказала тебе, что мы уходим? В этом был бы смысл, но его удивила мысль о том, что Листвичка лжет им. Она солгала бы ради Белочке, – рассудил он. Или, может быть, Листвичка даже не знала, что Белочка последовала за ними? Может быть, Белочка просто увидела, как они уходят, и решила последовать за ними? Конечно, это будет не первый раз, когда она последует за патрулем. Зачем ей продолжать путь после нескольких дней пути? — Почему вы здесь? — спросила Белочка. У Ежевики заложило уши. — Нам сказало Звёздное племя! — Но ведь Урагана не выбирали. — Откуда ты это знаешь? — Ураган бросил вопросительный взгляд на Ласточку. Ежевика обернулся и увидел, как она покачала головой. — Я подслушала ваш разговор в ущелье. — Белочка села, обернув хвост вокруг лап, когда она закончила закапывать кости и мех добычи. — В тот день с барсуком. О том, как вы собирались покинуть племя Ветра и отправиться в Тигриное племя. Я рассказала Листвичке о своем сне, а не наоборот. — Ты шпионила за нами, — поправила Ласточка. — Ты еще кому-нибудь говорила? — спросил Ежевика. Он сомневался, что она рассказала об этом кому-нибудь из воинов. Если так, то они наверняка рассказали бы об этом Звёздному Лучу и услышали бы об этом перед уходом. Но, может быть, кто-нибудь из других учеников? Расскажут ли они? Некоторые из них могли бы, но не все. Белочка покачала головой. — Только Листвичке. Она пообещала, что больше никому не расскажет. Ежевика вспомнил, какой печальной казалась Листвичка в ту ночь в ущелье, когда она давала им травы путников. Это, конечно, все объясняло. Белочка склонила голову набок, ее усы дернулись. — Ты даже не заметил, что я следила за вами целых три дня. Она этим гордится! Разочарование росло в Ежевике от осознания этого. Почему она решила, что это хорошая идея? Как они не заметили, что она все это время следила за ними? Как же он этого не сделал? — И за это время на тебя могли напасть, ранить или потерять. — У Ежевика повисли плечи. — Как, по-твоему, это выглядело бы, когда мы вернулись и с тобой что-то случилось? Если бы мы даже не знали, что ты следишь за нами, и что-то случилось? "Простите, мы не знаем, куда делась дочь глашатая?” — Его уши дёрнулись назад: — Ты просто исчезла! — Ежевика покачал головой, как он прошептал: — Он убьёт меня. — Как и вы трое, — заметила она. — Я не пострадала, да и не стала бы. Я воительница, я ничего не боюсь! — Она на мгновение выпятила грудь. — Во всяком случае, он не стал бы делать этого. Он не так уж плох, когда злится, — сказала Белочка. — Ты ученица, — поправил её Ежевика. — Не воительница. В любом случае, поверь мне, он относится ко мне иначе, чем к тебе. — Белочка, почему ты последовала за нами? — заговорил Ураган. Янтарный взгляд серого воина был устремлен на ученицу. — Ты же знаешь, что мы идём в Тигриное племя. Если ты знала все это время, почему не сказала Звёздному Лучу? — Потому что вы идёте в Тигриное племя! — Рыжая ученица вскочила на лапы. — Я иду с тобой, хочу увидеть лес. — Она высоко подняла хвост и взволнованно ощетинилась. — Если они просят вас отправиться в Тигриное племя, значит, там должно быть что-то серьезное! Я хочу участвовать в этом, — Она с энтузиазмом месила землю, — Если бы я не пришла, мой мех выпал бы, удивляясь, что происходит! Я иду с вами, — Ежевика усмехнулся. — Ты и близко не подойдешь к Тигриному племени. — Коричневый полосатый поднялся на лапы, — Ты возвращаешься в племя Ветра. У нас уже достаточно лап, и нам не нужно беспокоиться о тебе! — Если бы за это время с Белочкой случилось что-то плохое, Ежевика понятия не имел, что бы он сделал. Из всех кошек, которых можно было привемти в Тигриное племя, одна из дочерей Огнегрива была худшим выбором. Уши Белочки прижались. — Нет, это не так. Я могу постоять за себя, мне не нужно, чтобы ты за мной присматривал! — Да, это так, — он повернул голову к Урагану. — Ты можешь забрать ее обратно. — Это было логичным решением. Именно его и Ласточку просили уйти, не Урагана. Ему придется объяснить, почему они ушли, когда он вернется в племя Ветра, но он надеялся, что Звёздный Луч и Огнегрив поймут. Они должны, это было сообщение от Звёздного племени. Во всяком случае, Ежевика не был тем, кто предпочел не говорить им. — Я не оставлю вас двоих. Мы это уже обсуждали; я не позволю вам идти вдвоем. — Ураган вздохнул, — Если мы вернемся назад, это займет у нас больше времени. Мы пропустим новолуние. Ежевика открыл рот, готовый запротестовать, когда услышал голос Ласточки. Внимание переключилось на неё. — Он не позволит нам продолжать в одиночку, — серебристая кошка подошла ближе к остальным трем кошкам. — И она не может вернуться одна. — Она смотрела на Ежевику. — Мне это тоже не нравится, думаю, никому из нас. Но нам нужно двигаться дальше, Белочка должна пойти с нами. — Она права, — мяукнул Ураган. — У нас действительно нет выбора в этом. Ежевика стиснул зубы, оглянувшись на рыжего ученика. Широко раскрыв глаза, она выжидающе смотрела на него. Его хвост двигался из стороны в сторону позади него, прежде чем он вздохнул. Его мысли вернулись к племени Ветра, когда он посмотрел на Белочку. К кошкам, которых они оставили. К тому, как Песчаная Буря и Огнегрив только что заставили свою дочь исчезнуть из ниоткуда. Я не позволю, чтобы с ней что-нибудь случилось, – пообещал он. — Прекрасно.

***

      Листвичка опустила голову, ее взгляд был устремлен на Белолапку. Маленькая белая кошечка вытянула лапу; она балансировала на трех лапах. В ее зеленых глазах была боль. Ученица мяукнула: — Ты должна перевернуть свою лапу. Это будет быстро. — Ты обещаешь? — Голос Белолапки был не более чем писком. — Я знаю. Теперь ты станешь большим храбрым воином, каким я тебя знаю, верно? Белолапка нетерпеливо кивнула, перевернув лапу так, чтобы Листвичка могла видеть подушечку лапы и большой шип, застрявший в ней. Листвичка опустила голову, несколько раз лизнула лапу котенка, прежде чем взять основание шипа передними зубами. Она быстро вытащила его. Как только она это сделала, кошечка издала вопль. Белолапка отпрыгнула от Листвички, тряся лапой. Ее глаза расширились, когда она начала лизать лапу, в которой только что был шип. Когда ученица выплюнула колючку, Яролика несколько раз раздраженно лизнула ухо дочери, прежде чем та мяукнула. — Что мы скажем Листвичке за помощь? - спросила королева. Несмотря на то, что шип был вынут, в глазах Яролики все еще была некоторая тревога, когда она посмотрела вниз на своего единственного котёнка. — Спасибо! Листвичка моргнула, глядя на малышку. — Всегда пожалуйста, Белолапка. Не наступай больше на колючки, ладно? Белолапка мяукнулу. Листвичка посмотрела на Яролику, вспоминая, что сказал ей Корявый перед тем, как она пошла разбираться с Белолапкой. — Она должна быть в порядке, но не позволяй ей играть с этой лапой до конца дня. Если будет еще боль, зайди в целительскую, и либо Корявый, либо я принесем ей что-нибудь, чтобы помочь. — Конечно, спасибо, Листвичка. — плечи Яролики, казалось, расслабились, и беспокойство исчезло из ее голубых глаз, когда она еще несколько раз лизнула дочку. Белолапка была единственной дочкой Яролики и Белохвоста, и дополнительная забота, выраженная королевой, показывала это. Ученица кивнула в знак согласия, а Яролика вздохнула. — Она взяла его из мха, который принес сегодня один из учеников, — королева махнула своим рыжим полосатым хвостом в сторону детской. — Нет другого места, где она могла бы его достать, в лагере нет ничего колючего! Я собираюсь осмотреть гнездо и посмотреть, есть ли еще что-нибудь, прежде чем мы отправимся спать сегодня вечером. — Кто из учеников принес мох? — Обе кошки обернулись, удивленные звуком голоса Огнегрива, когда он подошел. Он был недалеко от того места, где Листвичка имела дело с Белолапкой, но Листвичка и не подозревала, что он слышит их разговор. — Кремнелап и Мятнолапка, — ответила Яролика. Глашатай кивнул. — Тогда они сами разберутся, — мяукнул он. — Они знают, что лучше не приносить в лагерь мох с шипами, особенно в детскую. Они могут переделать его до заката, время еще есть. Огнегрив отвернулся и окликнул двух учеников. — Огнегрив, я уверена, что это был только один. Им не нужно переделывать все заново, — мяукнула Яролика. — Они ничего не должны делать, я справлюсь. — Огнегрив повернулся, чтобы посмотреть на рыже-белую полосатую королеву. — Они проявили небрежность, и в результате Белолапка получила травму. Они должны исправить это и сделать все правильно. — В голосе Огнегрива слышалось напряжение. — Это был шип, — запротестовала Яролика. — У учеников был долгий день. Я и сама прекрасно справляюсь. — Это можно было предотвратить, они собираются это сделать. — Листвичка уставилась на отца, удивленная рычанием, которое выросло в его голосе, и подергиванием хвоста. На грани он казался в целом. Она никогда раньше не видела его таким. По крайней мере, не раньше, чем Ласточка, Ежевика, Ураган и Белочка ушли. Прошло три дня с тех пор, как они ушли, и с тех пор Огнегрив вел себя странно. Листвичка знала, что она была не единственной кошкой, которая заметила это, она видела, что некоторые воины были более осторожны рядом с ним. Там было меньше вопросов и делалось то, что он сказал немедленно. Уши Яролики прижались, и она выглядела готовой ответить, прежде чем сжала челюсти и медленно кивнула. Огнегрив, казалось, почти ничего не замечал. Когда Кремнелап и Мятнолапка приблизились, Огнегрив обратил свое внимание на них. Его глаза сузились. — Белолапке попал шип в лапу от мха, который вы двое принесли в детскую. Извинитесь перед Яроликой, и тогда вы сделаете это снова, на этот раз правильно. — Что? — Опять? — Оба ученика выглядели шокированными, и Кремнелап спросил: — А мы не можем просто пойти, и поискать в том мху ещё шипы? — Ты опять это делаешь, — голос Огнегрив был холоден, когда он посмотрел на двух учеников. — Мне придется поговорить об этом с вашими наставниками. А теперь извинитесь. Уши Мятнолапки прижались, когда Кремнелап опустил голову. — Да, Огнегрив. — Конечно, Огнегрив. Они оба извинились перед рыже-белой королевой, прежде чем отправиться в детскую. Огнегрив бросил взгляд в сторону детской. Он проводил их взглядом, прежде чем отвернуться и направиться туда, где они с Крутобоком обедали. Листвичка отвернулась и, оторвавшись от двух воинов, направилась к целительской. Она заставила свой мех оставаться ровным, пытаясь отогнать шок, который поразил ее из-за этого взаимодействия. Листвичка ненадолго остановилась у кучи свежей добычи, схватила полевку и малиновку, прежде чем продолжить свой путь к палатке. Когда ей велели вернуться к Яролике, чтобы проверить лапу Белолапки, Корявый попросил ее принести добычу. Листвичка замедлила шаг, приближаясь к палатке; ее уши насторожились, когда она узнала голоса, доносившиеся оттуда. — Он просто... взволнован. — Листвичка остановилась, узнав голос Песчаной Бури. — Другие воины знают, что он на грани. Конечно, он все еще может назначить патрули и сам быть патрульным. Он вполне способен, но он не был счастлив прошлой ночью, когда я убедила его принять маковое семечко перед сном прошлой ночью. Он и раньше огрызался на Ливня. — Как ты думаешь, он возьмет одно сегодня? — спросил Корявый. — Я попробую, но не знаю. Я думаю, то, что сказала Мятнолапка, пришло ему в голову, он думает, что они отправились в Тигриное племя. — В голосе Песчаной Бури послышались резкие нотки. — Он не хочет говорить об этом, но он беспокоится. — Мы все беспокоимся, — ответил Корявый. — Я думаю, ты так же обеспокоена, как и он. В конце концов, Белочка исчезла. — Она… Она должна быть с остальными, — ответ Песчаной Бури был медленным. Листвичка опустила добычу на землю и прислушалась. Мысль о том, чтобы нарушить обещание, данное Белочке, снова пришла ей в голову, когда она услышала тревогу в голосе матери, но она отогнала ее. Последнее, что она сделает, – это нарушит обещание, данное сестре. — Она сама справится, а остальные трое будут присматривать за ней. Она с тремя сильными воинами. С ней все будет в порядке. — Хорошо, просто знай, что я тоже здесь ради тебя. Не только для Огнегрива, я здесь ради всего племени. — Ну конечно. Я в порядке, спасибо. — Зайди попозже, может, он возьмет одно. Если он этого не сделает, — Корявый помолчал, прежде чем продолжить. В его голосе послышались осторожные нотки. — Будь осторожна с ним сегодня, Песчаная Буря. — Я знаю. Спасибо, Корявый. Послышался звук приближающихся шагов, и Листвичка быстро подняла принесенную добычу. Прежде чем она успела отойти в сторону, раздалось мяуканье Песчаной Бури. — Листвичка? — Она снова повернулась к матери. Песчаная Буря на секунду удивилась, потом закрыла глаза и покачала головой. Она глубоко вздохнула. — Что из этого ты слышал? — Я не… Её глаза открылись: — Не лги мне, я знаю, что ты слышала. — Песчаная Буря моргнула Листвичке, когда та подошла ближе. Она положила хвост на спину дочери. — Тебе не о чем беспокоиться, с твоим отцом все будет в порядке. Он беспокоится, вот и все. — Листвичка кивнула, чувствуя, как ее охватывает сомнение. Казалось, было что-то еще, о чем знали Корявый и Песчаная Буря – о чем знали все воины, но ни один из них, казалось, не хотел говорить Листвичке. — Не утруждай себя этим, — мяукнула Песчаная Буря. — Все будет хорошо. Она бросила взгляд на добычу, которую держала Листвичка. — Это для тебя и Корявого, да? Почему бы тебе не пойти к нему? Я уверена, он оценит это, — Листвичка кивнула, проходя мимо палевой воительницы. Она на мгновение оглянулась на Песчаную Бурю, когда воины направились дальше в лагерь, прежде чем направиться к палатке.

***

      Глаза Грачика сузились, когда он медленно пополз вперед, его взгляд был сосредоточен на полевой мыши. Она грызла травинку, не обращая внимания на потенциальную опасность. Он держался низко, осторожно пробираясь сквозь вереск. Ее сладкий запах наполнил его нос и, скорее всего, нос мыши тоже. Ученик замедлил шаг, оказавшись в пределах досягаемости, ему потребовалось все его силы, чтобы держать кончик хвоста неподвижным, пока он смотрел на маленькую золотисто-коричневую добычу. Он прыгнул, издав шипение, когда она выскользнула из его хватки, едва скользнув под его вытянутыми когтями. Он оскалил зубы, запах мыши заполнил его чувства. Грачик рванулся за ней, её след был на траве, в которую он врезался. В несколько прыжков ему удалось схватить мышь когтями. Он быстро впился в неё зубами, когда она издала писк, заставив ее замолчать, сломав шею. Темно-серый кот расслабил мышцы, присев и съев добычу в несколько укусов. Когда он поднял глаза, слизывая мышиный сок с морды, Грачик замер. Внезапно стало намного темнее, чем он помнил в прошлый раз. Когда он в последний раз поднял глаза, солнце было только на полпути к закату. Солнечного света было еще достаточно. Теперь, похоже, солнце садилось. Он почувствовал, как шерсть встала дыбом у него на спине, когда он медленно поднялся на лапы. Он осторожно двинулся вперед, не потерял ли он каким-то образом время? Что же произошло? Он отогнал эту мысль, он охотился, и это было нелогично. Он должен продолжать. По мере того как Грачик продвигался по пустоши, становилось все темнее и темнее. Он все больше нервничал, наблюдая, как над головой начинают появляться звезды и как поднимается луна. Он не отрывал взгляда от луны, словно та звала его. Это было похоже на коготь лунв, но еще не совсем. Как будто оставался еще один день, пока не наступит настоящая новая луна. Он замедлил шаг, заставляя себя оторвать взгляд от луны. Когда он это сделал, Грачик понял, что оказался в Четырех Деревьях. Он растерянно уставился на древние дубы. Зачем лапы привели его сюда? Он не мог вспомнить, где на территории племени Ветра он решил пойти, и как попал сюда. Он двинулся вперед, к Великой Скале. Он вспомнил, что именно здесь обычно проводились Советы. Еще до того, как было создано Тигриное племя, четыре племени встречались здесь каждое полнолуние. Это была ночь перемирия, когда племена не должны были сражаться. Место, где племена будут решать споры не когтями, а скорее словами. Теперь не было никакой необходимости в каком-либо Совете. Тигриное племя было спокойно. Более мирное, чем во времена четырех племён, судя по тому, что слышал Грачик. Хотя лагеря по большей части оставались на своей территории, между ними не было границ. Не было никаких споров, если воин племени Ветра преследовал кролика там, что когда-то было племенем Теней или Грозовым племенем, как он слышал, когда-то там было. В основном они были разлучены. Они оставались такими до тех пор, пока племя не было вызвано в лагерь предводителей для церемонии или важного объявления. Единственное, что могло бы свести их вместе, – это если бы в другой части территории возникла проблема, требующая решения. Между различными лагерями не было никаких столкновений, и в истинном перемирии не было необходимости. Когда Грачик приблизился к Великой Скале, он вспомнил кое-что, что случилось, когда он был котенком, в лагере вождя. Ему удалось улизнуть из лагеря, пробравшись через лес сюда. Его мать рассказывала ему о Советах – о том, как они были раньше, и он хотел увидеть Великую Скалу и посмотреть, где проходили эти собрания, и поэтому улизнул. Все закончилось не очень хорошо, по крайней мере, с точки зрения его собственного "я". Он добрался до Великой Скалы, но не смог взобраться на нее. Все попытки закончились тем, что была послана поисковая группа, которая пошла по следу Грачика к Четырем Деревьям и привела его обратно в лагерь к матери. Хмуролика была встревожена и зла, отчитывая его за то, что он отнял у воинов время, а также за то, что его могли убить. Она ругала его, пока чистила его и проверяла, чтобы его шкура была чистой от любого мусора, который зацепился во время его приключения. Все это вспомнилось Грачику, когда он подошел к скале, остановился у ее основания и посмотрел на нее. Он внезапно задохнулся, потрясенный, когда понял, что камень, казалось, исчезает. Исчезая в темноте, которая окружала его. Он дико огляделся. Когда это стало так темно? Где же все? Он больше не видел даже огромных дубов, нависших над лощиной! Страх овладел им, и он испустил вопль, когда все это исчезло. Он открыл глаза, и свет почти ослепил его. Грачик вскочил на лапы и, моргая, сделал несколько шагов назад. Сердце билось у него в груди. Он позволил себе расслабиться, когда понял, где находится. Он был в палатке учеников; его одинокое гнездо было разбросано, когда он бежал от того, что, по-видимому, было сном. Он глубоко вздохнул и покачал головой. Конечно, это был сон. Как еще могло так быстро стемнеть? Исчезнет ли огромная Скала также? Он сел, облизывая взъерошенный мех на плече, прежде чем взглянуть на вход в логово. Сейчас был день; ему нужно было выйти и посмотреть, что он должен сделать в этот день. Что за странные сны сегодня были.