240

Казалось, что через определенное время, как по старым дедушкиным часам, просыпается новый участник этой психически неуравновешенной игры. Не прошло и пяти минут с пробуждения нашей остроязычной девицы, как в глаза мне ударяет поток света - срабатывают датчики, включающие новый источник. За ним следом второй и третий, как по щелчку пальцев в нужное для ведущего время. В итоге я насчитал всего семь лампочек вместе со своей, водящих своеобразный хоровод вокруг каждого из нас. Все участники намертво прикованы к полу, ранены хоть в какой-то степени: у кого порвана одежда, у кого на пол-лица растеклась кровь; кому-то везет больше и он отделывается лишь ссадиной на лодыжке, а кто-то страдает от гематом и глубоких ножевых ранений. Единственная, у кого было меньше всего телесный повреждений — так это у рыженькой в нашей компании. На ее личике не было ни намека на драки, а тело дергалось лишь от несуразности ситуации, в которую она попала. По ощущениям, она сама пришла сюда и добровольно улеглась в гроб, запертый на сто с лишним замков. Может быть звучит это глупо, но она вызывает у меня минимум сочувствия и максимум подозрений.       К большому сожалению, нас объединили не только кандалы, трущиеся о кость до крови, и противные ощущения озноба и страха, но и отсутствие воспоминаний. Раз за разом, донося до проснувшихся один и тот же вопрос об их имени, я слышу одинаковые ответы: «Крутится на языке, но произнести не могу, не вижу смысла в собственном имени: Локтон, Арстрин, Люсима — бред же.». Конечно, имена менялись, но смысл от слов остается один и тот же — нулевой. Это стало причиной, почему мы решили дать себе порядочные номера, считая данный поступок лучшим выходом из западни. Я — первый. Дальше идет Ди, проснувшийся вторым, темноволосая девушка с железкой, четвертый — юноша в ярко-голубой спортивной майке и штанах, сам он блондин и явно крашеный — уже сквозь желтизну волос просачивается огненные волнистые пряди, хоть взгляд у него собранный, как будто вот-вот он придумает, как освободить нас. Пятая и шестая — две девушки, сидящие под светом фиолетовой и зеленой ламп соответственно. Они обе светловолосые и зеленоглазые, только вот физически абсолютно разные: форма лица, телосложение, не учитывая одежду и обувь. Острые скулы «Шестой» никак не сочетаются с детскими щечками «Пятой», которые она постоянно прикусывает, чтобы скрыть свою полноту. Одна из них следует примеру «Четвертого» в плане волос, что видно по отросшим черным корням, чего нельзя сказать о ее светло-русой соседке. Это единственное, как я могу окликнуть нужную мне, и не вызвать недоумения и разборок по поводу несуществующих оскорблений и обид. Ну и наконец, седьмая. Тоже, к слову, девушка. Не сказать, что все трое сильно моложе или старше Ди или Остроязычной, но последняя в нашей инициированной команде испугана неестественно сильно. Рыжая, растрепанная, взволнованная и до жути странная. Первое впечатление обманчиво, так ведь? Да, здесь есть и те, кто совсем никак не отреагировали на цепи и кандалы, они просто сидят в стороне, молчат и косо поглядывают на соседей, а это настораживает не меньше. Я устал. Тело сводит легкой судорогой от непонимания и ужасающей темноты, окружающей нас, в буквальном смысле, со всех сторон. Встать с места кажется почти невозможным — не хватает физических сил. Даже если у кого-то и получится подняться и выбраться, куда идти дальше? В темноту, прямиком к тишине, разрушаемой лишь собственным голосом? Прямо в неизвестность, где могут скрываться люди и смеяться над нашими обреченными лицами? Если за этой тактильной стеной что-то скрывается, то я сойду с ума от страха. Благо, пока мы не знаем, есть ли здесь кто-то еще, кроме нас, семерых. На протяжении получаса мы сидим в молчании, собственных догадках о том, что предстоит испытать в ближайшее время. Я же просто решил остановиться, поставить крест на этом дерьме на какое-то время. Еще во время пробуждение Ди, я понял, что здесь что-то не так: оковы, избиение, дрожь по телу, больше напоминающая вколотый в тело адреналин, чем реакция на глубокие раны — все это не похоже на обычное похищение, сформированное ради собственной выгоды, а точнее, денег. Это изощренней способ схватить свою жертву для хищника, но где он прямо сейчас? И свяжутся ли с нами охотники или оставят на кровожадное съедение? К тому же, одиночка он или состоит в стае? Осмотрев себя вдоль и поперек, я убеждаюсь, что единственное серьезное ранение расположено на брюшной полости. Следов от ножевого нет, пуля тоже не проходила сквозь плоть, но двигаться больно, как бы долго я к этому не привыкал. Забрызганный алой жидкостью платок «третьей» стал для многих своеобразной аптечкой первой помощи. Хоть спирта или перекиси у нас нет, даже тугая перевязка может спасти от жестокой участи потери крови. Смерть эта долга и крайне болезненна, пожелать ее можно лишь тому, кого всей душой призираешь. И даже так, хорошего ничего не получится. Желать зло другим — тоже самое, что притягивать его к себе самому, но оттягивать наказание на неопределённый срок. Холод щекочет кожу, заставляя волосы подниматься дыбом благодаря мурашкам, пританцовывая в своем рандеву от кончиков пальцев до затылка моей, вроде как, темной макушки. Тут становится еще холоднее, чем было пару часами ранее. В этом помещение время остановилось: ни часы не тикают, ни ветер не гудит, ни шороха не слышно. Здесь и мышь не пробежит… Лишь тишина ультразвуком раздается в ушах, напевая песенку смерти. Мое воображение играет со мной плохую шутку. Я тяжело вздыхаю, провожу шершавой ладонью по лицу, уделяя особое внимание уставшим глазницам. Я тру их, нервно моргаю и пытаюсь привыкнуть к разноцветному свету, собирающемуся в семиконечную звезду невидимыми полосами. Плохой ли это знак? Как бы то ни было, я чувствую на себе посторонний взгляд, устремленный на меня с противоположной стороны собственной цепи. «Четвертый» разглядывает меня с ног до головы, изучает мою мимику и старается повторить ее, как будто это даст ему возможность выбраться. Может, он просто еще не пришел в себя. Я уже намереваюсь попросить его перестать, как молодой человек быстро уводит взгляд от меня до «Третьей», секундой позже возвращается ко мне и вновь смотрит на незнакомку. Что с ним идиотом не так? — Не беси меня, — шатенка отвечает ему быстро и беспрекословно, обжигая ядом, томившимся в ее крови и на кончике языка. — Что ты переводишь свои тупорылые глаза то на меня, то на него? — она махает головой в мою сторону. — Не можешь решить какой ты ориентации? — Очень остроумно, — впервые слышу, чтобы он что-то сказал за это время… Его голос глубокий и совсем не похож на мой — немного высокий, но при этом грубый. Он мягче, завораживающе, такие голоса нравятся девушкам на первом свидании или при поступлении на работу, они производят достаточно хорошее впечатление, вдобавок к симпатичной внешности. Сейчас же, ко всему вышеперечисленному, я слышу из его уст сарказм. — Я не могу понять, почему вы двое так… похожи. — Похожи? С этим-то? — Я хоть и не вижу своего лица, но мне точно так же не льстит мнение о том, что мы с тобой в родстве, — и я решаюсь вставить слово. Не все ей болтать. — Ах ты мелкий… — Достаточно, — Ди окликает нас вовремя — мы не сцепились в схватке, но уже готовы к ней. — Только ссор нам здесь не хватало. — Но «Четвертый» прав, — «Седьмая» поджала под себя одну ногу и уселась поудобнее. — Вы только посмотрите на них: цвет глаз, форма лица, в конце концов эти вьющиеся темные волосы. А брови… Такое чувство, что у вас одни и те же гены, только прическа разная и зрение у одного хромает. — Позволь… — я недоволен тем, что сказала девушка в последней строчке. Зрение хромает? Если она про разбитые очки, что у меня на глазах — я вовсе не заметил их с самого начала. Кто знает, кем я был в прошлом. — Без обид, — прервала мой поток мысли рыжеволосая, глубоко вдыхая. Я погорячился, она все еще дрожит от этой ситуации, хоть причиной может быть и ветер. Ди прав, не строит устраивать сцены в самом начале нашего знакомства, но я поверить не могу, что у меня есть сестра. — Во всем другом вы копия друг друга, не знаю как это работает. — что ж, пока верить и не собираюсь. У меня есть сестра… Еще чего. Заноз в заднице мне явно достаточно: врагов я себе заработал, союзников нет, а в битве один на один я упаду при первом ударе и нет, не потому что уступаю в мышцах, а из-за истощенности организма. — Все ваши семейные ласки, конечно, дело завораживающее, но меня намного больше интересует вот это… — голос раздался с левого бока, почему я мигом перевожу взгляд с пыльного пола на соседку, ту самую натуральную русую девчонку. Я не сразу осознал, что она делает: туша встает на ноги, медленно приходит в себя и только после головокружительного аттракциона крови по венам начинает движение в сторону человека, приобревшего имя в честь двойки. Длина цепей вполне себе позволяет добраться до участника по другую сторону горизонта, но это максимум того, куда может дойти человек. Огромная паутина под ногами никак не дает волю в свободном передвижении, принося еще больший дискомфорт и нагнетая обстановку. «Пятая» успешно подбирается к своей цели, присаживается рядом с ним и отстраняет окровавленную часть воротника от его кожи, показывая остальным на неизвестный символ, вырезанный острым предметом крайне ювелирно: пару изгибов напоминают мне о лотосе, но его лепестки излишне округленные, так что лодочка прекрасного растения не может быть на деле зацепкой. Под цветком находится узор волн — многочисленные ссадины, покрывшиеся засохшей кровью. И что это значит? — У тебя тоже есть этот знак… — я почти на сотню уверен: мы здесь не ради денег. Слова «Третьей» о незыблемом духе Ганнибала Лектора, переродившемся в образе современного серийного убийцы. Я же только вчера читал новости о женской особи Джека Потрошителя! Стоп… Как странно, тело не ноет, когда я притрагиваюсь к своей шее, но, по словам ребят, на ней имеются видоизмененная копия их собственных ран. Это два листа, идеальной каплевидной формы, на которых слева направо написаны цифры «2» и «0». Сначала я подумал о том, что это отсылка к нам, прикованным, которым необходимо уделить большее внимание или же наоборот, довериться слепо. Но в нашей компании не было цифры «ноль», да и откуда убийца мог знать, что мы поступим именно так, как написано на шее. «Третья» все так же внимательно бродит руками по рисунку, останавливая палец и нажимая на одну единственную, менее заметную цифру, находящуюся прямиком в сердцевине столь странного узора. Она является связующим двух лепестков, как у ромашки или лютика, при этом в этом же кругу находится перевернутый треугольник. Именно в нем и написана последняя цифра «четыре». — Как думаете, что это значит? — я нервно сглатываю от поступившей к горлу тошноты. — Не имею ни малейшего представления, но это не вырезанные узоры, как у «Второго». Сказать честно, я считаю, что это обычная засохшая кровь, написанная похитителем несколько часами, может даже больше, назад. Это явно не краска — отдает металическим запахом, как и все здесь вокруг, тем более краска сохнет немного по другому: она теряет свой цвет, если не накладывать ее несколькими слоями; плюсом к этому она не начинает трескаться на человеческой коже. Здесь же тонкий, но яркий слой. Да, твой знак может быть просто совпадением, а может и подсказкой. Он написан криво — цифры вывернуты в обратную сторону, как удобнее писать, когда ты без зеркала и делаешь это сам себе. — Думаешь, я написал это специально, чтобы поиздеваться? — сразу понимаю к чему она клонит… Нужно защищаться. Я хмурю брови, нервно сжимая кулаки и опуская взгляд. В конце концов, я совсем ничего не помню из того, что было до моего пробуждения, но некоторые моменты могут резко вспыхивать в памяти. Если вовремя их не поймать, они вновь исчезнут в водовороте небытия. — Нет, не думаю, — все также сохраняя спокойствие произнесла «Третья». — Это может быть все, что угодно, начиная с предрассудков, помощи и заканчивая тем, что ты и есть наш похититель. Не могу утверждать ни одно из сказанного. — Тот псих может быть… одним из нас? — раздается еще один голос. Над этой догадкой даже я не могу не начать паниковать. Только что меня, фактически, обвинили в кровожадной и наглой лжи, после оправдали, но люди все равно считают меня Салемской ведьмой и готовы сжечь на костре при первой возможности. Кроме этого, в группе появилась догадка, что человек, собравший нас всех здесь, и есть кто-то из нас. Это было бы слишком глупо, не правда ли? Только стоит подумать логически, и в голове возникает тонкая ниточка страха, с каждой секундой собирающаяся в запутанный клубок. Ругаю себя, ведь совсем недавно сам строил похожие догадки. Как стрелой, меня пронзает ужасающая мысль: что если один из нас и вправду ничего не помнит, но при этом является тем сумасшедшим… Возможно ли это? Каким надо быть, чтобы лишить себя памяти ради цели? Или же это лишь забава для него — игра, где ему уже подготовлено место победителя? Голова кругом идет. Я все еще чувствую себя ничтожно плохо, так что размышлять на подобные темы как минимум тяжело и нелогично. Нужно отдохнуть, отвлечься… Поговорить на другую тему. — Бред, — «Четвертый» усмехается и фыркает, хоть в его глазах виднеется неподдельная уверенность в том, что такой вариант исключать нельзя. — Я вспомнил кое-что, — шесть десятков глаз мигом облепили Ди. — Я… Лампы над нашими головами резко выключаются и заменяются холодным светом диодной лент, проведенной по всему периметру потолка. Это прерывает логический поток мыслей моего соседа. — Браво… Браво… — я чуть вспрыгнул с места от восьмого, неизвестного, грубого голоса, не принадлежащего ни мне, ни кому-либо из связанных. — Только посмотрите, в нашей маленькой игре уже появились первые крошечки воспоминаний, я не могу не похлопать этому, — колонки, из которых выходил звук, были настроены на неизменную громкость, но периодическое шипение из них еще больше нагнетали и так мрачную обстановку. Кто это такой? Явно мужчина, явно старше нас, но легче мне от собственных догадок не становится. — Вы наверняка ничего не понимаете — как чудесно! Добро пожаловать, мои дорогие куколки в мир сказок и реальности! — едкий смех разрывает ушные перепонки. — Вы попали в самое настоящее приключение, где будут собраны множество головоломок и игр только для нас с вами. Подумать только, да? Аттракцион, за который никому не нужно платить! Разве это не чудо? О-ох, не торопитесь с выводами, мои малыши. Я прекрасно понимаю, что вы хотите сказать мне в данный момент. Где же мои манеры… Зовите меня… Богом, Спасителем, Убийцей или даже Путеводной звездой, но я предпочитаю прозвище «Кукольник». Я невероятно благодарен, что вы все оказались в этом месте сегодня со мной. Что может быть лучше нескольких игр с такой прекрасной личностью? — Ты, блядь, нас чуть не убил! — вскрикнул «Четвертый», надрывая голос. — Ну конечно, вы ведь совсем не хотели идти ко мне, а так жаль… — ирония так и плещет из его уст. — Не думайте, что ваше приключение ограничится лишь одной комнатой. Здесь их много, намного больше, чем вы можете себе представить. Вам предстоит пройти сквозь самый настоящий ад, подземные пучины своего подсознания горя и радости, и только после этого, так и быть, я подумаю над тем, чтобы отпустить вас. — Зачем ты это делаешь, мразь?! — Как грубо… Диксон, тебе бы стоило подучиться манерам. Как и всегда, высокомерен и настойчив… Эх, я бы с радостью стал для тебя второй половинкой, будь мы в другой ситуации. Но в этом случае правила ставлю я, так что захлопни рот и слушай, пока еще можешь, — нежность его слов мигом сменилась на жестокость и неприязнь. Опять это чувство. — Я наблюдаю за вами. За каждым из вас, слушаю каждый голос, каждое ваше движение и даже дыхание. Я знаю все ваши мысли, все переживания, я чувствую ваш страх. Но вам не нужно бояться. Не меня, по крайней мере не сейчас. Запомните лишь одно, единственный враг в этом месте — это вы сами. Можете объединится в команды, можете слушать крики друг друга, страдая по одиночке, но итог все равно будет один — кто-то выживет, а кто-то умрет. Что такое, Алиса? Не веришь мне? — «Третья» по нашему счету начала посмеиваться, то ли истерически, то ли реалистично. Так значит ее зовут Алиса. Нужно взять на заметку. — Верно, стоит вас всех здесь познакомить. Мне уже становится скучно наблюдать за вашими отчаянными попытками не запутаться в собственных цифрах. Винсент, у тебя хорошая стратегия, ты всегда был головным мозгом любой команды, хоть никогда не показывал это на публике, пользуясь своей силой, а не умом. Верно, «Четвертый»? Эвелин… Эвелин. Неприятно видеть, как ты косишься на свою лучшую подругу, пока та пытается выяснить отношения со своим братцем. Цифра «шесть» тебе подходит, как ничто иное. Ты всегда была шестой, во всех мероприятиях и соревнованиях. Тебя не тошнит от нее? Келли — наша милая пухленькая девочка. Ты любила поесть точно так же, как и поболтать, только вот других это всегда от тебя отталкивало. Ким — наш единственный внешне схожий с ведьмой талисман. Тебе не надоело притворяться, будто ты ничего не понимаешь? Плакать ты умела всегда, а вот пошевелить мозгами — похоже — дело вне твоей компетенции. Да, не нужно удивляться, я изучил каждого из вас досконально. Не задавались вопросом, почему именно вы? Хах. Да… Да-а… Вы все связаны между собой не просто так, уж поверьте мне на слово. Ваши воспоминания — ваша сила, и это место станет для вас пристанищем на время, но так ли его много, как думаете? Ваша цель — выбраться из здания пока не стало слишком поздно. Вам придется пройтись по этажам ниже и ниже, но каждый из уровней будет опаснее предыдущего. Все, что нужно для проживания я дал вам в этой комнате. Абсолютно идентичные есть на каждом этаже. Хотите — называйте такие помещения жизненным уровнем. Я же предпочитаю звать их Консервационными. По мере вашего продвижения я с радостью буду с вами связываться и наставлять на путь истинный. Теперь я могу лишь пожелать вам удачи. Куколки.