Рыжая

Дух думал, что рыжая никогда больше не появится. Но в ту же ночь перед рассветом его разбудил ее голос за спиной. — Не то чтобы я сама была очень нормальной, — сказала она извинительно. Дух обернулся. Она сидела на соседней койке, подобрав ноги под себя, и грустно мотала головой из стороны в сторону. Сквозь нее тускло просвечивала стойка для капельниц. Синева ночи и желтизна фонаря пересекались на стенах и поверхностях, складываясь в сложный геометрический рисунок. За окном кружилась колкая белая взвесь. Дух молчал, и вскоре рыжая продолжила: — У меня был всего один друг. — Расскажешь? — осторожно спросил Дух. Она печально покачала головой. Чем больше Дух знал рыжую, тем больше был уверен, что за ее гибелью стоит какая-то мрачная тайна. Сама рыжая буквально из кожи вон лезла, чтобы подтвердить это его убеждение. Стоило разговору зайти на тему ее смерти, как она принимала загадочный и трагический вид. — Лучше ты скажи, почему ты с другими не разговариваешь? — спросила она, поправляя зачем-то шевелюру, углями поблескивающую в темноте. — Все думают, что ты немой. Дух пожал плечами. — Мне не хочется. — Ну вот и не проси меня учить тебя правилам, раз тебе, видите ли, не хочется им следовать, — раздосадованно бросила рыжая. — Зачем спрашиваешь тогда? И она упала на кровать, раскинув кровавые руки в стороны. Подушка под ее головой не примялась. Дух повернулся на бок. Некоторое время они лежали молча: она созерцала мутный прямоугольник света на потолке, а он — ее. — Слушай, а откуда ты все-таки такой взялся? — задумчиво спросила она. — Вырос в волчьей стае в лесу? — Почему в волчьей стае? — не понял Дух. Она застонала и закрыла лицо руками. — Это из сказки, — сказала она страдальчески. — Сказка такая есть... Духу было бы интересно услышать сказку, но он решил пока не расспрашивать рыжую дальше. Он заметил, что ее раздражают вопросы. Вместо этого он сказал: — Я спал... Я же уже говорил тебе. — И че это объясняет? — рыжая перевернулась на бок, подставив под голову руку, и воззрилась на него. — Все спят, и побольше тебя. Вот сейчас, например, на всем этаже не спишь только ты. Даже надзирательница похрапывает. — Я спал долго. У меня был ле-тар-ги-ческий сон, — произнес Дух по слогам словосочетание, которое много раз слышал от врачей. — Эм, — покопалась в памяти рыжая. — Это типа когда месяц спишь? — Да, — кивнул Дух, довольный, что ему удалось наконец все объяснить. — Только я спал шесть лет. — Сколько?! Рыжая подскочила на постели, как мячик. Лицо ее выражало больше восторг, чем ужас. — Шесть лет, — повторил Дух, почему-то смутившись. — А тебе семь? А ты помнишь, что было до? А ты вообще что-нибудь помнишь? А проснулся ты когда? — забросала его вопросами рыжая. — Вот это да! Она говорила так, как будто он выиграл какое-то важное соревнование. Дух знал, что никаких соревнований не выигрывал, и чувствовал себя мучительно неловко. — Проснулся пару месяцев назад, — ответил он растерянно. — Ничего до не помню. Но вообще помню, конечно. Сны... — Ого! — еще больше обрадовалась рыжая, порывом ветра переметнулась на его кровать и уселась рядом. — Что ж ты молчал-то так долго? Все "почему" да "не знаю", я уж думала, от тебя ничего интересного не добьешься, а ты вот оно что! Ну, рассказывай... Она умолкла, и пару секунд в комнате стояла гробовая тишина. — Что? — переспросил наконец Дух, окончательно смутившись. — Сны, конечно! — воскликнула рыжая. — Я же обожаю сны. Будучи привидением, рыжая не могла спать.