Скрытые от глаз

      Мегатрон, слишком довольный своей победой, лишь отмахнулся от двух гонщиков — дураков, пропустивших важнейшее сражение за последние тысячи лет. Ну, это если не считать тех событий с Юникроном, хотя их Нокаут выделял в отдельную войну, такую же долгую, как Мироздание. Необычно ощущать себя частью легенды, небольшой, не сильно важной, но все же маленькой заметкой на полях.       Приподнятым настроением Лорда, Нокаут был очень даже рад, ибо после трепки, которую Медику задал Родимус, непонятно откуда взявшийся на Земле, меху придется ой как много полировать и красить свой бедный корпус. Заниматься этим дельцем врач любил, и терпеть не мог, когда что-то вынуждало его ходить с изъянами.              Баррикейду, правда, досталось намного сильнее: Саундвейв не оценил вольного поведения подчиненного, а потому запряг полицая разбирать данные и отчеты, полученные с космической верфи Циклонуса. Видимо, уже слыша голос Тарна, несколько томный и приторно сладкий, а так – же вызывающий неподдельный страх, Лорд Мегатрон намеревался разобраться в делах флотоводца и решить, что с ним делать. Лояльности в Циклонусе было столько же, сколько в самом Нокауте, а вот самоуверенности и таланта намного больше, чем в Старскриме. Этот старый летун провел на корабле не более пары земных часов, но уже ходил по Немезиде, словно это его вотчина. Крылатому не дали ни звания, ни назначения — даже Мегатрон пока не придумал, что делать со своим лучшим флотоводцем. Ну а Циклонус продолжал бродить с таким фейсплейтом, будто занял место первого лейтинанта, подвинув Дредвинга в сторону.              Корабль задрожал, даже Нокаут это почувствовал. Видимо, судно уже нависло над шахтой и сейчас принимало килотонны кубов энергона. Процесс этот довольно быстр и хорошо отработан, так что мех даже не остановился в занятии своим корпусом.              Вибрирующая шлифовальная машинка добралась до задней пластины, приятно грея и массируя. Праймус, как хорошо! Еще бы Брейкдаун вернулся: у него была такая довольная мордашка когда он хвастался, что без проблем и в одиночку добыл «штуку». Кажется, здоровяк простил Нокауту смех над шутками Баррикейда, которые сейчас казались не такими уж смешными, но очень оскорбительными… Полицейский крайне опасный трансформер, еще опаснее, чем Нокаут его помнил: заразительный, хитрый, умный, языкастый – он подчинял и очаровывал, так и соблазнял стать его товарищем по беспределу.       Убедившись, что задняя пластина может отражать предметы и взгляды, как зеркало, Нокаут задумался: надо бы извиниться перед Брейки, только вот как?       Оглядев то, что осталось от его медпункта, десептикон не сдержал грустного вздоха: все, что можно было и нельзя, включая синтетический энергон и базы данных Шоквейв забрал в личное пользование. Даже медицинское оборудование ополовинил: «твоя задача помогать слабо повреждённым» — оправдал циклоп свое нахальство. Да за кого он принимает Нокаута? За мясника — хирурга, который может, в лучшем случае, наложить шов вехикону или разделать трупы, не повредив дорогие детали?! И как вообще Шоквейв все успевает… Иногда медику казалось, что циклопов двое, а то и три штуки, и никто из них никогда не отдыхает. Ученый успевал и заниматься какими — то поручениями Мегатрона, и собирать из кусков вехиконов новых бойцов, и зыркать на Нокаута, пугая медика до дрожи в шестернях. Хорошо хоть сейчас он ушел за энергоном или каким – то оборудованием в склады, оставив Нокаута отдыхать и полировать себя.              Пшикая краской на спину, десептикон недовольно рычал. Брейки задерживался… Или он так показывает, что обиделся? Праймус, да какой же он реб...       Долбануло так, что Нокаута подбросило и ударило о потолок. Все приборы, не прибитые полу, принялись летать по комнате, вместе с содержимым шкафов. Тяжелый стул поломал кончики спинных пластин, удар о металлические пластины пола оторвал дверцу… КОТОРУЮ НОКАУТ ТОЛЬКО ЧТО ПРИДЕЛАЛ!       Стоило меху упасть на пол и выскочить из мастерской в коридор, как земля вновь ушла из-под ног: мех упал и, царапая черно — серебристую сталь, поехал животом вверх, к двигателям и складам. Корабль падал, причем так быстро, что внутри нарушались законы гравитации.       Инстинкты искры заработали, забрав управление корпусом у трусливого процессора: мех вскочил и, хватаясь за переборки и ребра жесткости, направился на мостик. Откуда можно будет спастись, там он выживет…              Танк – большой, приземистый, мощный, гнал в противоположную сторону от головы судна. Шоквейв направлялся в сторону двигателей и энергосистемы корабля, намереваясь спасти Немезиду. Откуда он тут взялся… Разве ученый не был в одном из тыловых отсеков? Да и как он хотел помочь судну, если задница корабля разорвана на куски?!       — Нокаут, необходимо стабилизировать Немезиду — в голосе Циклопа звучали редчайшие нотки обеспокоенности. Конечно же, это все еще был спокойный, монотонный голос, но после достаточного количества выслушанных монологов ученого можно научиться определять зачатки эмоций. И это необходимо сделать, если ты не хочешь оказаться на столе для разделки в очередного монстра.       Царапая металл и высекая искры толстыми гусеницами, Шоквейв гнал в сторону энергоустановки, и чем ближе он оказывался к реактору корабля, тем жарче становилось. Нокаут, собрав то, что Мегатрон называл: «мужеством» в манипулятор, направился следом за ученым. Медику, конечно, страшно, но шансов погибнуть у Астона меньше, если во время удара корабля о землю он будет как можно дальше и выше от места соприкосновения.       Стены голубого огня и пара, обжигавшие системы охлаждения при каждом вдохе, пугали сильнее обломков металлоконструкций, норовивших пробить голову или оторвать конечность. Чувствовать, как ты сгораешь заживо — самое гадкое ощущение в мире. И Нокаут намеревался помереть как — то приятнее, чем превратиться в озеро красной краски. — Нокаут, проведи полную диагностику, — ученый говорил так грозно, что затмевал визг сирен, умирающих вехиконов и звуки разрушения несущих балок.       Медик, опасаясь увидеть самое страшное, поднял взгляд на консоль: посреди мерцающего экрана проецировалась трехмерная модель Немезиды. Нокаут лишь выпустил раскаленный воздух изо рта, осознавая весь ужас ситуации: — У нас теперь два корабля!       Задняя треть Немезиды горела мертвенно черным, когда как все остальное пылало различными цветами красного, прекрасно показывая какая часть судна еще жива, а какая погублена. Гонщик уже готовился к встрече с Праймусом, ибо пережить без летной альтформы падение такой громадины будет очень тяжело, но тут циклоп холодно заметил:       — При взрыве в топливном отделении происходит закрытие шлюзов, которые предотвращают цепную реакцию и уничтожения энергоядра. Взрыв топливного склада не повредил реактор, но вышиб обшивку и прошел внутри нее, параллельно корпусу корабля.       Ученый показывал трехмерную модель и читал лекцию, которую Нокаут, кажется, чудом усвоил: — раскаленные взрыва газы искали выход и, так как не смогли пробиться к энергонной установке, пошли по трубам, коммуникациям и коридорам?       Мех вспомнил многочисленные полевые операции, когда в товарища, бежавшего прямо рядом с тобой, прилетал энергетический снаряд бластера. Иногда попадание приходилось на живот, заполненный энергоном. Умные мехи, конечно, додумывались заполнять свое тело лишь на половину, но не всегда это помогало. Если товарищ мгновенно не превращался в гигантский взрыв, то падал на спину и кричал в агонии: из расплавленного отверстия в его пузе бил раскаленный голубой газ выгорающего энергона. Подойти к нему — смертельная опасность, ведь возгорание могло в любой момент перекинуться на остальные топливные ячейки, и только тогда трансформер эффектно взрывался. Пару раз Нокаут решался помочь умирающему: падал на колени, затаскивал визжащего от выгорания изнутри в яму и пытался химикатами остановить возгорание или вскрыть его живот и извлечь ближайшие к поврежденному блоки с энергоном. Иногда это помогало… Но чаще бедняга сгорал изнутри прямо на манипуляторах гонщика…       — Ты хочешь сказать, что у корабля проникающая… Нет… Открытое повреждение топливных баков, вызванное детонацией содержимого, осложнённое уничтожением нейросети в районе середины корпуса с возможной компрессионной травмой нейростолба? — поставив гигантскому падающему линкору диагноз, Нокаут даже похвалил себя, на мгновение выпав из реальности. Правда, Шоквейв лишь недовольно рыкнул, не то, как всегда, раздраженный медлительностью врача, не то диагноз был неполон. В любом случае все это звучало очень натянуто, но возражать фиолетовому безумцу у Нокаута не хватило безрассудства — один выстрел из тяжелой ручной пушки и Нокаут — красное пятно на стене.       — В любом случае мы падаем! — в подтверждение слов Нокаута корабль знатно тряхнуло, и его масса явно уменьшилась. Красный бот попытался вспомнить гонки и все то, что так обожал во время жизни, готовясь встретиться с Праймусом.       Довольно грубо гонщика откинули в сторону от компьютера. Большой экран главной консоли, необходимый для управления кораблем из его середины, с радостью отдался во владение Шоквейву. Мех, вскрыв свой манипулятор — пушку, извлек из запястья провода, подключаясь к нервному узлу судна напрямую. Действие довольно опасное и безрассудное, сравнимое лишь с психо-кортикальным соединением, но циклоп, кажется, вообще не боялся поджарить свой «гигантский» и «могучий» процессор.       — В чем смысл? Между мостиком и хвостом нет связи! Ты не включишь двигатели, если только кто — то не восстановит разрушенные кабеля!       Гигант не слушал, лишь управлял судном напрямую как частью своего корпуса. Казалось, что безумец впихнул манипулятор в голову трансформера и рулил им, словно бедолага его марионетка.       Может, упасть на колени и начать молиться? Во время войны раненые кричали мольбы Праймусу, просили Мортилуса и прочих спасти искру… Им это, конечно же, не помогало, но почему бы и не попытаться?       Судно опять тряхнуло, видимо, видимо, Немезида оказалась так низко к поверхности планеты, что плотность атмосферы увеличилась.       Нокаут пялился на чернеющее изображение Немезиды и чувствовал, что скоро наступит развязка…              Мертвая задница корабля сначала подернулась алым, а затем и вовсе стала мерцающе — красной, живой, отвечающей на сигналы! Праймус, мы спасены!       Пол вновь задрожал: мех ощущал стопами, как энергон протекает под полом, как электричество бежит по проводам, как шансы на выживание подрастают: — Не понимаю… Кто — то должен был взять соединяющий провод в пять метров толщиной, протащить его через огонь и разрушенные коммуникации, а затем подсоединить к нервному узлу…       Мех попытался представить, кто бы смог сделать такое: Мегатрон, Лагнат… Шоквейв. Ну и… Тарн — сглотнув комок смазочной жидкости, медик попытался забыть большую капсулу с замороженным монстром – убийцей. В любом случае дело сделано, корабль работает, а тот, кто починил его сейчас, труп или калека.       Второй удар был грубым и жестким: корабль, буря землю, раскидывал камни и деревья. Мощные тараны вспахивали почву, добираясь до глубокого грунта, а краска, вместе с различными антеннами и торчащими конструкциями, сдирались до основания. Повезло, что в последний момент включились щиты, амортизировавшие удар.       Нокаут, весь исцарапанный и избитый содержимым корабля, лишь печально стонал: опять придется тратить часы на собственное совершенствование… Не то, что бы он был против, просто обидно за проделанный труд!       Желтое пшено сияло в лучах голубого неба, а гигантский стальной зверь, истекающий энергоном, умирал в бескрайней степи. Нокаут, правда, позже узнал, что перепутал органическую еду, по которой топтались вехиконы, с кукурузой, но углерод есть углерод, да и не то что бы это было важно.       — Доставай. — Командовал Шоквейв, полный недовольства. Праймус, мы же только что пережили кораблекрушение! Чего он такой злой? Может это из – за того, что они увидели по пути? Когда они толпой шли по расплавленным и разорванным взрывом коридорам, то ученый ушел куда – то вглубь коммуникаций, а после осматривал тело десептикона, похожего на самого Циклопа, героически пожертвовавшего собой и соединившего кабеля. Интересно все же, кто это был…              —Дос – та – вай, — почти кричал Мегатрон, совершивший резкий прыжок от высшей точки удовольствия к испепеляющей ярости за несколько минут. Он был так страшен, что лишь от его взгляда у Нокаута дрожали манипуляторы, а желание прыгнуть в энергоядро и отправиться к Великой Искре все росло.       — Использовать темный энергон для восстановление корабля опасно! — попытался воспрепятствовать безумию Нокаут, но будто его кто – то слушал. Теперь, когда рядом с Мегатроном это ведро с самомнением и одним глазом, никому не интересен глупый недоучка – гонщик. О, нет, теперь на этом обломке корабля главный процессор это Шоквейв, а остальные лишь так, фон, удлинители манипуляторов, источники «ошибок» в его рассчетах! Моля Праймуса, Мортилуса и всех – всех остальных, Нокаут медленно нажал на кнопку. Манипулятор – погрузчик ожил, резко двинулся, схватил темный энергон и стал жадно впихивать его в лоно Немезиды, питая линкор зловещей кровью самого Юникрона. ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………       Красивое местечко, спокойное: верфь посреди астероидов прекрасна для любого летуна и космонавта. Изящная и аккуратная в своем ледяном брутализме, забитая кораблями на ремонте и с великолепным видом на парные звезды, она давала некую надежду на будущее их расы, потерявшей все.       Тандеркрекер не скрывал восхищения инженерной и космической эстетикой, пока гонял вехиконов из стороны в сторону, руководя переноской всего важного оборудования и ресурсов в погрузочные доки.       Скайворп, дабы не творил глупостей, был сослан в полет по космосу вместе с небольшой командой техников, собирать обломки судов и тел. Ошметки летунов обеих фракций и гигантские трупы поврежденных судов окружили верфь вторым кольцом астероидов. Самому же голубому сикеру, прекрасно образованному и технически подкованному, способному победить любого врага… Не нашлось места: ремонтники сами чинили корабли, благо, делали они это не в первый раз, шахтеры улетели на ближайшие планеты копать руду и искать энергон – вот и оставалось Тандеркрекеру ходить с важным фейсплейтом, да учить молодых вехиконов, только недавно собранных, атаковать наземные и летающие войска… В общем то, Циклонус, как мех старый и опытный, мог бы в этом деле дать фору даже Старскриму и Дредвингу. Как бы не смеялись юные охотники над летунами предыдущих серий, но опыт всегда был важнее, чем техника. Старый Адмирал не заржавел, и, как опасался Тандеркрекер, мог уложить и его и Скайворпа за несколько мгновений.       — Не так, идиоты… — когда отряд вехиконов в очередной раз зашел в пикирование и чуть не разбился, летун, накрыв фейсплейт манипулятором, лишь поинтересовался у Праймуса: «как они вообще пережили атаку Вирла и прочих рэкеров?» Загадка эта и правда была интересной, один только безумец чего стоил: полицейския, спецназ, рэкер, а еще альтернативная форма — аномально быстрый и маневренный вертолет, словно Праймус готовил его в лучших из сикеров.       Неужели Циклонус так хорош, как командующий, что даже такое отребье, а не солдаты, умудряются воевать в несколько раз лучше? Этот вопрос не просто гложил меха, а прямо-таки сжирал процессорные мощности: чувство несостоятельности так проникло в сознание десептикона, что он решил уйти прочь, оставив убогих летунов делать то, что они называли «полетом» и «заходом на врага».       Интересно, неужто у любого эта станция, с ее чудесными видами на бескрайний космос, вызывает меланхолию и желание вытащить искру наружу? На Гаррусе и прочих планетах Тандеркеркер, кажется, не был столь уязвим для грустных мыслей и собственных демонов. Но, в отличие от агрессивного Скайворпа, а так — же самолюбивого Старскрима, летун всегда задумывался, анализировал. И вот сейчас, когда Мегатрон скинул на него эту станцию лишь для того, что бы наказать Циклонуса, летун начал потихоньку осознавать свою бесполезность.              Процессорных мощностей ему хватило, что бы найти себе занятие и не сойти с ума: добравшись до личных квартир Циклонуса, мех принялся изучать вещи, базы данных и прочие персональные предметы десептикона. Офицер трансформер пожилой, но умный, не лишенный легкой аристократичности, присущей всем пожилым военным, в особенности сикерам.       Коллекционные мечи с кромкой из черной Тарнской киберстали, видимо, подарок за верную службу, оказались тупыми и довольно громоздкими. Оружие гладиатора арены, а не ловкого бойца воздуха, но жестокое и красивое. Голограмма из Восского училища, на которой Циклонус был окружен парочкой уже мертвых летунов, полетела на пол, в след за клинками. Двигая мебель, крайне скудно населявшую спальню сикера, ищейка пытался обнаружить что – то интересное, важное, может быть, а если судьба будет благосклонна, то и компрометирующее. Повезло, что Лорд Мегатрон не дал Ойл Слику и Циклонусу собраться, а сразу же, стоило Саундвейву скачать базы данных, утащил их на землю.       За беспорядок мех не волновался: фиолетовый скорее отправиться к Праймусу, чем вернется сюда. Здесь у него чрезмерно много автономии и силы, что крайне опасно, учитывая жалкое состояние Немезиды и армии Мегатрона.       К сожалению, ничего, кроме пыли и металлических осколков в углах не нашлось. Тандер лишь недовольно рыкнул, пнул тяжеленые заточки, да и вернул все на свои места – перфекционист в нем всегда побеждал. Физический труд, заставивший энергию течь не в процессор, а сервоприводы, чуть отвлек, но различные мысли все еще оседали в блоках оперативной памяти меха. Может быть, Мегатрон оставил сикера тут не просто так? Не для того, что бы наказать Циклонуса? Он видит бесполезность Дредвинга, слишком благородного и праведного, для управления десептиконами, но не может довериться старому Адмиралу, ввиду его скрываемой нелояльности. Быть может, это тестирование, испытание?       Воодушевленный собственным открытием, мех направился в лабораторию. Любой ученый всегда что – то прячет, а, значит, и Ойл – Слик, крайне скользкий, как и жидкость, в честь которой он назван, просто обязал был иметь схрон или другую закладку.       Стандартная мастерская, сочетавшая в себе различное медицинское и химическое оборудование с металлургическими станками, казалась вполне обычной. На космических верфях всегда есть мед отсек, владелец — известный создатель химоружия, ну а создание и производство корабельной брони просто необходимо.       Быстрый осмотр навеял лишь скуку… Но, Тандеркеркер не зря считался самым образованным из свой тройки. «Гнида, ботан и задира, вот же три дебила» — вспомнил он поговорку старшего преподавателя. Старый офицер из академии, переживший, кажется, вообще все, что валилось на их расу, встретил свой конец после бомбардировки Воса. Шоквейв, захватив город без крови, решил избавиться от лишних адмиралов: сначала Тарн разбомбили фотонными ракетами некие «летные офицеры», а потом Вос пострадал от ответного удара. Обе стороны, потеряв множество важных персон, были вынуждены принять над собой шефство Десептиконов и лично генерала Шоквейва. Старскрим всегда уверял, что одноглазая мразь сама устроила ракетные удары, убив любую оппозицию своему влиянию на юге планеты и в будущей иерархии Империи Мегатрона.       Похрустев конфетками крии с необычным вкусом, мех закинул еще один серебристый шарик себе в энергоноприемник. Поломав его дентами, вылизав глоссой сладкий, чуть жгучий сок, Тандеркеркер прикрыл окуляры. Праймус, а Ойл Слик хороший кондитер. Настоящий маэстро в создании вкусов и сладостей. Ему бы этим заниматься, а не оружием массового поражения, ну да после окончания войны, когда Мегатрон отбросит оружие, а Кибертрон заживет полной жизнью, безумный химик сможет открыть свою фабричку.              Осмотр лаборатории затянулся, но все же принес успехи: секретная дверь, спрятанная в сейфе с особо опасными реагентами, привела десептикона в обширную тайную комнату. Похоже, тут планировалась вторая лаборатория, но ее нечем было заполнить, а потому на этапе заселения станции, она оказалась заброшена.       Устройство связи, довольно навороченное, подключенное к сети базы крайне топорно, влекло к себе. Раньше на месте рации большой дальности располагалась труба коммуникаций, в которой лежало оптоволокно, энергонная магистраль и прочее. Именно они и связали пиратскую установку, для контактов с неизвестными, и гигантские тарелки антенн, расставленные всюду по периметру верфи.       Забегав пальцами по голографической клавиатуре, Тандеркеркер быстро нашел то, что искал… «Девзаурус» – самоназваний сатрап Колоний уже давно правил куском космоса, как независимый военачальник. Говорят, он занимался тем, что активно долбил Галактический Совет и планеты трансформеров, в особенности Каминус, Элонию и Велоцитрон. Остальные либо пали под его властью, либо вымерли за миллионы лет войны и отсутствия помощи метрополии. Если Ойл – Слик связан с этой мразью…              Тандеркрекер успел скачать документы, но, к сожалению, его вызвали, не позволив закончить осмотр тайного логова.       «Лорд Мегатрон приказывает немедленно мобилизовать все силы и отправиться на Землю. Портал будет открыт. Немезида пострадала в результате диверсии, необходимо срочно прибыть на помощь!» — передали с пункта управления… Что? Прошло ведь не так уж и много времени! Когда они успели потерять еще и Немезиду? Праймус…       Ругаясь не то на судьбу, не то на кого – то конкретного, мех побежал, почти полетел к ближайшему и единственному уцелевшему крейсеру Удар на Иакон. Гигант ели успели потушить и заделать течи из – за которых радиация и энергон выплескивались из недр судна, но выбора не было.       Скайворп как всегда телепортировался, появившись неоткуда, сразу же начав болтать: — Саундвейв требует какое – то оборудование для жизнеобеспечения взять с собой.       — Требует? — Тандеркрекер почувствовал то, что органики называли «мурашками». Неужели что – то случилось с его питомцами? Праймус, если после их первой «смерти» он стал молчуном, то после второй… Нет, необходимо загрузить на крейсер все медицинское оборудование, которое найдется, да побыстрее!              Портал, как и было обещано, открылся в назначенных координатах в назначенное время. Судно, дымясь и визжа от боли, медленно пересекало половину галактики, направляясь к Земле – новой вотчине и предмету вожделения Мегатрона. Что он нашел в этой планете, кроме Юникрона? Она ведь покрыта углеродом и заселена органиками – таких в космосе триллионы. Но, видимо, никто последние миллионы лет не перечил Лорду, предоставив лишь ему отвечать за судьбу их расы.       Они вышли из портала за темной стороной естественного спутника планеты, скорее похожего на гигантский ребристый белый процессор, а не одну из лун Кибертрона. Видимо, именно этот маленький шарик и принимал все метеориты, спасая поверхность планеты от ударов космических булыжников, ибо его поверхность была столь изрыта, что казалась полем боя.       Услышав за своей спиной звук моста, Тандеркеркер вскочил с кресла капитана и, склонившись, пропустил Мегатрона. Лорд, почти багряный от ярости, искал причины убивать, и летун не желал стать безжизненным куском металла.       Тряска, взрыв, дрожь – мостик перевернуло. Вехиконы оказались на потолке, под ногами Мегатрона или улетели в коридор. На фейсплейт господина было невозможно смотреть: оно выражало лишь ненависть к этому омерзительному дню, дарившему Лорду то великие удачи, то катастрофические провалы. Не удивительно, что Мегатрон находился в шаге от безумия: миллионы лет войны сведут с ума обычного солдата, а Господин был главнокомандующим… Хотя, скорее всего все они и сошли с ума… Не было Кибертронца, не потерявшего частичку себя в этой кровавой, но бестолковой гражданской бойне.       Кресло капитана оказалось в манипуляторах Мегатрона, а после полетело в большой розоватый иллюминатор. Отскочив от прозрачной стали, оно пришибло неудачливого вехикона, не успевшего убраться прочь: — ЧТО ПРОИСХОДИТ НА ЭТОТ РАЗ?!       От рева господина весь мостик оглох: даже Саундвейв, замерев, пару мгновений приходил в себя, пока не указал своим длинным, худощавым пальцем на сине – серебристое пятно фрегата автоботов, активно приближавшееся к ним.       — Тандеркрекер, остаешься командовать судном, — Мегатрон ударил по креслу капитана, а после так посмотрел на Циклонуса и Скайварпа, что они молча последовали за ним.       Летун лишь неуверенно уселся в довольно неудобный стул, подходивший мехам на пол головы, а то и полторы выше. Попытавшись устроиться как можно лучше, десептикон начал смешноотдавать приказы: — поднять авиагруппы, сопровождать Лорда Мегатрона и открыть огонь по фрегату.       Потекла щелочь по трубам… ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………       Падение Немезиды и возвращение Рэкера воодушевили даже Оптимуса. Постоянно задумчивый и похожий на статую древних Праймов, лидер часто сидел в своей каморке или уходил в патрули, оставляя руководство на Магнуса.       Вести отчеты и списки, отвечать за склады и опись оборудования, а так — же ремонт Стилхавена, Оптимус, втайне от других, терпеть не мог. Прайм, конечно же, скрывал это, ибо не желал передавать свои обязанности на подчиненных, а потому всегда выполнял свои обязанности. Работа бюрократа и тыловика это не погружения в базы данных и потоки информации Кибертрона. Магнус же, ввиду абсолютной воинской дисциплины и желая помочь Командиру, забирал у него часть дел, даря Оптимусу несколько дополнительных часов отдыха или более интересных, но ответственных занятий.       Единственное, что офицера беспокоило, так это полное отсутсвие дисциплины. Иногда он хотел настучать уставом по башке каждого автобота, но никогда не делал ничего, кроме громкого крика и звериного рычания. В крайнем случае, он отправлял провинившихся в «ссылку»: нарушитель сидел за сканерами Стилхавена и дни напролет пялился в пустоту, пытаясь обнаружить энергон, Немезиду или еще что.       И у них получилось. Обнаружили они, правда, не Линкор, а портал на темной стороне Луны, прямо сейчас пропускавший через себя что — то большое. Только после новостей из космоса Ультра Магнус и Прайм сложили кусочки пазла: во время сражения за Верфь Проул получил удар в спину от Немезиды и, скорее всего, все автоботы, все космические силы красных, все товарищи, погибли…              Ультра Магнус научился терять братьев, научился терпеть боль, но сейчас, когда Немезида пала, а десептиконы уязвимы, было необходимо уничтожить их, отомстить за всех, кто погиб, припомнить ублюдкам миллионы лет боли и страданий, и остановить, наконец, эту бесполезную войну. И Офицер сделает это: — Необходимо применить экстрактор искр! — настаивал Магнус, поддерживаемый человеком – Фоулером, а так – же рекерами. Арси и Джаз, конечно же, были согласны, желая делать все, что связано с уничтожением десептиконов.       Тяжелый манипулятор Прайма опустился на плечо Магнуса, пробуждая в искре надежду. Оптимус всегда умудрялся воодушевить, даже когда казалось, что ситуация безвыходная: — Мы сделаем это. Но не потому что, мы хотим отомстить за наших братьев, не потому, что желаем убивать, а потому, что Мегатрон опасен для Земли. И мы не можем допустить разрушения еще одной планеты.       Офицер кивнул, но искра его дрожала в смятении: Оптимус был, безусловно, прав – Землю необходимо защитить… Но его праведность граничила с наплевательством на их расу, на их погибших друзей. Конечно же Магнус знал, что это не так и никогда он не усомнится в своем лидере. Автобот исполнит свой долг, веря, что все делает правильно!       Они вышли из Земного моста посреди каменистого и засушливого плато, окруженного высоким лесом вечнозеленых деревьев. Хорошее место для битвы – земляне не забредут сюда по ошибке, ну а тех, кто двигались сюда намеренно, уже развернул этот Фоулер – единственный человек в «зрелом» возрасте на Базе и единственный из органиков, кто по–настоящему был полезен.       Вместо Немезиды, распластавшейся посреди поляны, словно умирающий монстр, они обнаружили гигантскую яму, где еще минуты назад лежал здоровенный линкор. Как они подняли корабль? Магнус не верил в богов, в пророчества и прочий бред, но каждый раз, когда Оптимус творил чудо, или фиолетовые доставли из загашника очередную вундервафлю, то существование судьбы становилось все вероятнее…       Праймус… Атака ведь была такой быстрый, молниеносной, не прошло и земного часа, как рэкеры вернулись со своего безумного приключения, а красные уже мобилизовались и пошли добивать павшего зверя. Тогда как десептиконы сумели поднять линкор после взрыва склада с энергоном? Как вообще от этого монстра что – то осталось?!       Отчаяние захлестнуло их всех, и только Оптимус стоял в полный рост. Он задумчиво смотрел на зеленоватую голограмму Земли, уже размышляя о дальнейших планах, словно телепортация всей команды в пустырь была нормальным явлением.       Все, будто копируя поведения Прайма, принялись заниматься своими делами, пытаясь скрыть разочарование от несостоявшегося поражения фиолетовых: Рэтчет продолжил заниматься Балкхедом и Уилджеком, лежавших на соседних медицинских платформах, отгоняя человеческую девочку Мико. Бамблби и Родимус, вместе с мальчиками, играли в игру, а Арси и Спрингер принялись чистить оружие, включая подарочный ионный бластер Оптимуса.       Джаз, как — то незаметно для всех, забрался на балкон и принялся играть грустную мелодию, прекрасно знакомую каждому: старая солдатская песня, призывающая биться на смерть, даже если ты окружен врагами. Не то он пытался заразить остальных своим отчаянием, пропитавшим искру музыканта, после новости о смерти Клиффджампера, не то он выражал настрой всей команды, но подобное поведение необходимо пресечь! Армия умирает не в момент физического уничтожения, а когда лишается духа и решимости сражаться. Магнус несколько раз наблюдал это в начале войны: в то время малочисленные десептиконы могли победить умелое городское ополчение или даже настоящую армию, просто за счет низкой морали автоботов. Солдаты не желали биться с Мегатроном, казавшимся им защитником простого народа, непобедимым гладиатором и справедливым лидером. Они искренне верили, что его несправедливо обделили, не дали заслуженный ранг «Прайма». Как же они ошибались…       Выхватив у Джаза его инструмент, Магнус, решив покончить с разладом, аккуратно погнул гриф. Гитара издала жалобный предсмертный визг, а после умолка. Его, конечно, можно починить, но, может быть, хотя бы это происшествие заставит меха стать солдатом, который нужен армии автоботов в данный момент.       Джаз всегда показывал себя отличным бойцом, хорошим товарищем и верным другом, но сейчас он слишком ослаб. Парень еще до войны был чутким, шутливым музыкантом, артистом, аномально крепким для трансформера его рода деятельности, а, похоже, сейчас он окончательно надломился. Если под гнетом успехов десептиконов отчаянию поддадутся и остальные, то это конец. Даже рэкеры, стоило им попасть на Землю, стали вести себя, как дети, а что будет с командой Прайма?       — Остановись, — Оптимус Прайм разделил Джаза и Ультра Магнуса ярко – красным манипулятором. Музыкант лишь сверлил Командира окулярами, желая впихнуть сломанный инструмент в его порт, да поглубже. Офицер видел этот взгляд слишком часто, что бы опасаться, а потому лишь стойко, как собственная вера в уставы, стоял на месте.       — Если наши братья в далеком космосе проиграли битву, то скоро на Землю прибудут все силы десептиконов. Мы не можем позволить им уничтожить эту планету, мы не можем позволить себе умереть и оставить Кибертрон на растерзание Мегатрону.       Спирнгер поднялся первым: — сядем на Стилхавен, подлетим к порталу, дождемся момента, когда фиолетовые пройдут через него и подорвем их!       Бамблби поднялся вторым и, показав большой палец, выразительно кивнул. Маленький бот всегда стоял терся рядом с Оптимусом: первое время Магнус лишь недовольно качал головой – желтый карликовый доставщик грузов представлялся ему слишком молодым и глупым. Но внутри небольшого бота скрывалась гигантская искра, и он в очередной раз доказал это, не только не сломавшись духом, но наоборот воспряв и встав вторым, когда речь зашла о самоубийственной миссии.       Наконец поднялись на ноги и все остальные, полные желания разорвать фиолетовых на куски: они не успели наподдать им у Немезиды и сейчас собираются оторваться по полной.       Ультра Магнус стоял на мостике корабля, прекрасного фрегата Стилхавена. Быстрый и хорошо вооруженный, способный долгое время скрываться от радаров, а так же высаживать десант — идеальный корабль для рэкеров. Джаз будучи великолепным пилотом, вел судно ровно, аккуратно, почти не показывая бури, бушевавшей в его искре. Остальные готовились к драке, хотя и не было понятно, как она пройдет: может быть, все закончится одним быстрым ударом, может быть десептиконов вообще не будет, и они просто взорвут космический мост, оставив Мегатрона без подкреплений на месяцы, а то и вечность.       Мощный, острый, настоящий десептиконский крейсер пылал и дымился, явно пострадав после недавней битвы. Их товарищи погибли не зря — они подранили зверя, и теперь автоботы прикончат его.       Джаз не играл своим голосом, лишь холодно говорил, подражая Саундвейву: — могу открыть огонь торпедами?       — Залп по Мосту, — после кивка Оптимуса скомандовал Офицер, морально готовясь к сражению. Несколько гладких голубых стрел, ускорившись до небывалых скоростей, врезались в гигантский тор портала, вскрывая обшивку. Голубые и зеленые облака задрожали, а черная воронка, ведущая в другой конец галактики, подернулась рябью.       Слуги Мегатрона, осознав что их атакуют, попытались развернуться к приближающемуся кораблю автоботов. Крейсер делал это медленно и тяжело, но все же нацелился своим острым носом на Стилхавен. Джаз же, не принимая вызова на дуэль, сделал еще несколько выстрелов по космическому мосту, а после сменил траекторию. Фрегат сильно меньше и намного быстрее десептикого монстра, а потому мог танцевать, изматывая и атакуя в уязвимые места крейсера.       Торпеды вновь лопнули, правда не все об обшивку портала: легкие пушки судна фиолетовых сбили несколько из них, благо, что не все. Портал задрожал и начал истекать энергоном, выпуская струи и облака голубого огня в вакуум. Зеленое и голубое озеро энергии, пропускавшее корабли через себя, погасло. Теперь десептиконам необходимо сначала починить портал, а уж потом вновь открывать его. Но это не должно произойти – неизвестно сколько еще сил имеется у фиолетовых на той стороне и их необходимо оставить в далеком космосе.       По общей связи Магнус своим громогласным командным объявил: — приготовиться к бою, автоботы!              Все автоботы, кроме Джаза и Арси, которым предстояло пилотировать Стилхавен, ушли в тыл корабля, стоя напротив массивного воздушного шлюза. Через полупрозрачную киберсталь они видели, как Космический мост приближается и теперь напоминает не тор, а маленькую странную планету, на которой спокойно можно перемещаться.       Выпрыгнув в космос, они пролетели почти двадцать секунд в вакууме, но потом оказались на поверхности Портала, цепляясь за серебристую киберматерию и карабкаясь вбок, что бы оказаться на внутренней поверхности Моста. Десептиконы, заряженные злобой, вылетели из Крейсера, словно сотня скраплетов. Облаком фиолетовой смерти они полетели прямо на автоботов, ведомые слепой яростью и ненавистью.       Ультра Магнус крепко сжал сдвоенный тяжелый бластер, уступавший орудию Оптимуса в совершенности и, если признаться, то красоте. Автобот попал в летуна, превращая вехикона в космический мусор, как вдруг рядом с ним встал Прайм, удерживая свой гигантский ионный бластер: серебряная вспышка породила золотистый луч, разбивший боевой порядок десептиконов. Правда, никто не погиб, но, видимо, Оптимус несколько отвык от своего орудия…       Получив залп из всего, что имелось в руках у красных, фиолетовые не растерялись и ответили своим залпом: красная плазма, энергон, ракеты – все это заставило автоботов пригнуться и отпрыгнуть, разделившись по заранее обговоренным парам. Оптимус станет партнером Магнуса и они встретят Мегатрона; Хот–Род и Бамблби будут биться плечом к плечу, как два быстрых и ловких кулака, ну а Спрингер будет поддерживать Стилхавен в его неравной борьбе против Крейсера.       Мало, конечно их было, Магнус прекрасно осознавал это. По рассказам Рэкеров, Мегатрон мог выставить сразу несколько очень опасных бойцов: Дредвинга, Циклонуса, Шоквейва, Лагната, Скайварпа и Тандеркрекера.              Магнус, к сожалению, был прав: Мегатрон вел за собой многих из тех, о ком подумал Офицер. Что же, пора драться… Автобот желал размять кулаки и отдаться более «пэкерским» обязанностям.       Мегатрон влетел в Оптимуса, увернувшись от залпа ионного бластера, а затем начал кричать, визжа столь яростно, что даже через вакуум космоса слышался его крик, полный ненависти и неописуемой злобы. Магнус попытался помочь Прайму, но он вовремя услышал звук хлопка телепортации. Сделав перекат, Офицер выстрелил себе за спину, отправляя Скайварпа в воздух. Из-за почти отсутсвующей гравитации десептикон не упал, а стал парить, вращаясь в небе, словно кибер–змея с Джаникона. Не дав фиолетовому собраться, мех попытался поджарить летающего ублюдка, но тот успел телепортироваться. Ультра Магнус развернулся, но, на удивление, не обнаружил никого за спиной. Только когда заостренные пятки летуна ударили Офицера в макушку, автобот понял свою ошибку. Он вовремя успел поднять свой тяжелый бластер, закрывшись им от фиолетовой линии, способной разрубить все.       Жаль прекрасное орудие, но не было времени печалиться — бросив обломки под ноги, мех превратил манипуляторы в бластеры, сразу же отправляя в сторону летуна десятки голубых шаров, лопающихся в космосе облачками энергона и плазмы. Остальные, направлявшиеся в цель, Скайварп разрубил, красиво расправляя крылья и с надменной улыбкой двигаясь к Магнусу: — а ты неплох, старик. Хотя заржавел. Уилджек и вправду лучший из вас.       Он что, пытался заставить Офицера выйти из себя? Автобот ответил десептикону десятком бластерных залпов, а сам, сменив форму, направился к Прайму.              Лидеры фракций, выучившие движения друг – друга, скорее танцевали, хотя и особенно яростно. Бластерные выстрелы плавили поверхность портала, клинки резали друг – друга, изредка оставляя на корпусах глубокие царапины. Вот это лидер, вот это – настоящая битва.       Магнус, будучи старшим офицером, не мог себе позволить долго пялиться на дуэль, словно юный мех. Он должен был контролировать и остальное поле боя, управляя сражением.       Спрингер, напоминая изумрудную ракету, пытался использовать свою маневренность против Циклонуса. Вертолет и джет кружили вокруг Портала и Удара на Иакон, иногда меняя форму, сцепляясь в рукопашном бою, а после вновь разбегаясь. Здесь Магнус может лишь пожелать удачи самому опытному и сильному из Рэкеров. Трехрежимнику и она была не нужна: превратившись в багги, автобот отстреливался от старого летуна, перемещаясь на колесах по поверхности крейсера.       Хот – Род и Бамблби, словно в трансе, раскидывали вехиконов, посмевших помешать им в закладывании взрывчатки. Летуны пытались терроризовать автоботов, а некоторые даже осмеливались трансформироваться и встретиться с лучшими разведчиками в рукопашном бою… Неправильный выбор, бесспорно! Желтый скаут не стеснялся тратить энергон, своим снайперским бластером оставляя сквозные дыры в корпсусах десептиконов. Эффективно, отважно, ловко – Магнус одобрил такой подход. Да, Оптимус никогда не ошибается в искрах, всегда замечая больше, чем видно глазу. Магнус постиг все науки войны, но эту – управлять «душами» своих подчиненных, никак не мог освоить. Мех предпочитал действовать согласно уставу и законам войны, зная, что его бойцы беспрекословно выполнят долг. По крайней мере, он этого ожидал от них, часто прибегая к арестам и изредка казням.       Хот – Род не отставал от маленького собрата, действуя сильнее и прямолинейнее, словно бушующее пламя, испепеляющее вехиконов заживо. Тандем мехов довольно быстро отогнал летунов прочь, заставив малочисленную авиагруппу фиолетовых сбежать к Удару на Иакон.       И им не нужна помощь командира…              — Сэр, сверху! — оранжевый бот выпустил строенный луч энергии, целясь выше кабины Офицера.              Магнус резко увернулся, успев в последний момент уклониться от фиолетового клинка Скайварпа: — ты куда, Старикашка?! Неужели настолько заржавел?       Бамблби заткнул летуна точным выстрелом из своего бластера: — мы займемся им, сэр. Прикройте Оптимуса!       Выходит, они сами и бьются и контролируют поле боя? Они эффективны, и многие до этого подчиненные Офицера сражались хорошо, даже когда не входили в структуру армии. Казалось, что понимание правильного и верного рушилось на этой планете, лопалось, как чугун, который нельзя было согнуть, только переломить. Может быть это Магнус ломается? Быть может, ему требуется усвоить то, что он никак не мог понять, что Оптимус пытался ему объяснить все это время?        ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………       Праймус, что за день?! Сначала битва в далеком космосе посреди пылающих в небесах кораблей, затем взрыв и падение Немезиды, оставившие в искре Дредвинга желание отомстить за поврежденный линкор. И сейчас, прямо в тени темной стороны Луны, их ожидает драка за портал, за Победу в войне! Если они уничтожат автоботов, то перекинут сюда все силы из далекого космоса, а после обрушатся на красных, что, без сомнения, приведет к быстрой и решительной победе десептиконского оружия.       «Дредвинг, собери лучших и отправляйся сюда НЕМЕДЛЕННО!» — приказывал Мегатрон, все больше напоминавший нервного старца, чем того молодого и активного лидера, поднявшего народ Кибертрона на восстание. Летун не задал вопросов, не стал медлить, и сразу же побежал исполнять наказ. Сегодня он так много бегает… Этот день точно войдет в историю, как «День, когда случились три важнейших битвы войны, а Дредвинг бегал, как доставщик крии туда — сюда».       Из — за повреждений корабля и множественных утечек энергона, связь внутри Немезиды работала хуже, чем с целой галактикой. Дредвингу пришлось, словно обычному курьеру, дойти до медицинского отсека на своих ногах.       Внутри было слишком людно: Баррикейд, держась за бок, выл, словно его порвали на две половинки, а не поцарапали. Чтож, все равно от труса, не способного летать, будет мало толку во время космического сражения… Если от него вообще есть польза.       Брейкдаун, настрадавшийся за последние недели, лежал на медицинской пластине, истекая энергоном словно конфета крии на которую надавили пальцем. Кажется, его били все кому не лень: Арси, Бамблби, Джаз, Хот — Род, инвалид — Уилджек… И это лишь за то короткое время, которое Дредвинг провел на Земле.       Лагнат — здоровенная туша, все еще отходил от тех повреждений, которые ему нанесла Эйрахнида. Фемка хорошо его покромсала, но Шоквейв совершил чудо, запаяв гиганта так, что его нельзя было отличить от свежесобранного трансформера. Дредвинг надеялся на активацию гиганта в ближайшее время, иначе в Битве за Портал у десептиконов будет тяжелая нехватка летунов — офицеров.       — Ты гарантировал их возвращение, — отросток Саундвейва несколько раз постучал Шоквейва по груди. Циклоп выглядел устало: корпус даже издалека казался разогретым до тысяч градусов, а в запястье манипулятора — пушки тяжеловеса виднелось инородное тело, назначение которого мех не совсем понимал.       Ученый, явно делавший сразу несколько дел, ответил чуть растерянно, а Шоквейву это было совсем не свойственно: — оборудование повреждено. Через пятнадцать тысяч нанокликов процесс может принять необратимый эффект.       Два десептикона, очень необычных и пугающих, пялились друг на друга: тот, что был лишен лица, несколько раз ударил током воздух, а второй лишь вернулся к консоли, соединенной с искусственным интеллектом корабля. Компьютер интересовал ученого намного больше, чем тройка искр кассетников — любимцев Саундвейва. Малыши все стремились к Великой Искре из – за повреждения медицинского оборудования при падении корабля. Видимо, Шоквейв хотел разморозить их искры, вывести из долгого тюремного сна и, наконец, вернуть малышам тела.       Связист, напоминавший Мегатрона во время самых страшных припадки ярости, не издал и звука. Он молчал, но так страшно, что Дредвинг убрался с его пути. Праймус, сохрани искры кассетников ради всей команды Немезиды. Если процесс неудачной реанимации закончиться их гибелью, то Саундвейв точно сойдет с ума, а без него десептиконам будет очень уж тяжело победить в войне. Да и на корабле слишком мало осталось лоялистов…              Телепорт вывел авиагруппу прямо прямо посреди огня: Удар на Иакон, не успевший пройти даже легкого ремонта, пытался размазать красивый голубой фрегат автоботов всей своей разномастной артиллерией. Отвечая плазмой, кораблик красных ловко маневрировал, намереваясь добраться до здоровенного космического моста и разрушить портал. На самой же поверхности металлического бублика роились автоботы, словно скраплеты, пытаясь уничтожить творение инженерного гения десептиконов.       Красные только и умели, что разрушать: за время войны Десептиконы создали самые большие корабли, переоткрыли темный энергон и технологию порталов, смогли изобрести столько военных и промышленных новинок… А автоботы уповали лишь на остатки Золотого Века и подарки судьбы: Защитника Иакона Омегу Суприма, гиганта Метроплекса, на старинные крепости Иакон и Декагон! Лишь их могучие стены позволили красным так долго просуществовать. Если бы псам Праймов не так везло на древности, то Мегатрон уже бы правил Галактикой! И, может быть, остался таким же молодым, сильным и великим лидером, каким и был.       Обстреляв автоботов, которых было совсем уж много, Дредвиг принял форму робота. Крепко держа свой меч, он занял боевую стойку, но, к сожалению, достать свою магнитную пушку мех не мог: слишком уж могучее оружие для сражения на поверхности высокотехнологичного портала, способного взорваться и отправить к Великой Искре их всех.       Оптимус Прайм, держа в манипуляторах свой могучий тяжелый ионный бластер из черной лакированной стали, наконец, сделал громогласный выстрел: луч серебра с легкими оттенками голубого рассек вакуум, оставляя в пространстве маленькие молнии. Десептикон успел уклониться, позволил лучу энергии пролететь мимо и отрикошетить от обшивки портала. Как можно было промазать из такой штуки? Дредвинг прыгнул на удачу, надеясь на то, что ему оторвет лишь руку или крыло, но Оптимус, видимо, отвык от стрельбы из своего могучего оружия. Повезло.       Ультра Магнус, на корпусе которого виднелись следы драки, вел огонь точнее: шарики энергии разбились о лезвие клинка, оплавили крыло, испарили с десяток кубосантиметров на бедре. Неприятно, но Дредвинг ответит жестоко и быстро!       Перекат, резкий удар, быстрый, наотмашь, как пощечина, дабы не дать автоботу приблизиться. У Магнуса не было мечей, только кулаки и опыт боевых искусств, что могло бы вызвать проблемы у неопытного мечника, но Дредвинг порубит идиота в металлолом, не позволив приблизиться и на пять шагов к себе       Стоило летуну оказаться рядом, как он обрушил на Ультра Магнуса волны ударов, пытаясь хотя бы задеть оппонента. Офицер был ловок для своего роста и возраста — Магнус был на несколько миллионов Земных лет старше, и пока Дредвинг еще сосал энергонные кубы, будущий командующий автоботов уже охранял Совет Кибертрона, хотя и в звании рекрута.       Только один взмах меча достиг своей цели: каменное лицо автобота подернулось легкой судорогой боли, но уже через мгновение запястье Дредвинга обхватили, а самого меха бросили через бедро, как самонадеянного идиота, которым он и был.       Только когда его размазали об пол, отвесив пинок по затылку напоследок, летун смог собрать мысли в единую картину. Почему он так спешил? Почему не действовал хитрее, достойнее звания первого лейтенанта Мегатрона? Все из – за Тандеркрекера и Циклонуса! Нет, они не подставили меху подножку… Но они явно дышали летуну в затылок.              Дредвинг до сих пор не мог понять, зачем Лорд Мегатрон пытался продвинуть вверх одного из подпевал Старскрима, а так – же этого старого и хитрого предателя. Может быть, у Лорда такая стратегия? Держать рядом с собой откровенного ублюдка… Может быть, Дредвинг все же не подходит на роль второго лица армии десептиконов?       Пытаясь подняться, мех засмотрелся на битву рэкера и Циклонуса: старый адмирал, не уступавший возрастом Магнусу, двигался очень проворно. Десептикон, сделав резкий вираж, превратился в робота, уклоняясь от ракет, лопнувших в воздухе и забравших жизни нескольких вехиконов. В падении мех смог повредить лопасти Спрингера, вынуждая и его сменить форму. Два бота боролись в вакууме, не замечая, как приближаются к поверхности портала. Они усердно били друг — друга, но в последний момент расцепились и приземлились, уже готовые продолжить драку на ногах. Да, на битву двух мастеров можно смотреть так же вечно, как на хрустящий голубой огонь, как на бесконечные реки энергона, на сияние Кибертрона при свете звезд.       Подняв свой меч, летун обернулся, пытаясь найти на бескрайнем кольце Портала Ультра Магнуса. Его соперник уже убежал прочь, помогая Оптимусу теснить Лорда Мегатрона. Господин, оголив длинное и страшное лезвие, парировал атаки Прайма, вынужденный постоянно стрелять или уклоняться, что бы не получить предательский удар в спину от Магнуса. Лидер десептиконов бился великолепно — неописуемая ярость питала его системы сильнее, чем темный энергон делал это когда либо. Напоминая молодого гладиатора, а не престарелого диктатора, Мегатрон порхал по полю боя, сражаясь с двумя сильнейшими автоботами из еще живущих. Оставив неглубокую рану на запястье Прайма, Лорд резко ударил Магнуса в фейсплейт. Синий гигант зашатался, но все же поднял манипуляторы к челюсти, стараясь исполнить один из своих хитрых приемчиков. Правитель десептиконов не в первый раз ломал нейростолбы мастерам дифьюжна: забыв об Оптимусе, он напрыгнул на цепного пса Прайма с такой мощью, что автоботу не помогло ничего. Мегатрон наносил страшные удары кулаками, пытаясь раздавить голову офицера, разорвать его на части голыми манипуляторами.       — АВТОБОТСКАЯ МРАЗЬ! — крик Лорда оказался столь громким, что пронзал вакуум космоса. Лишь в последний момент Оптимус успел схватить манипулятор – пушку за мгновения до того, как Мегатрон вонзил клинок в корпус Магнуса.       Воодушевленный мастерством своего господина, Дредвинг вернулся в бой. Пришло время доказать всем, что именно он достоит быть вторым трансформером в армии Десептиконов!       Покрепче ухватив рукоять своего полуторного меча, летун побежал прямо на Прайма, воскликнув из всех сил: — во славу Мегатрона! ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………       Корабли продолжали обмениваться ударами, больше играясь, чем ведя настоящее кровавое сражение. Джаз осознавал, что у Стилхавена нет ни единого шанса против крейсера, даже сильно поврежденного, а потому оттягивал внимание десептиконов на себя, вынуждая корабль — монстр уходить все дальше от Портала, лишая космические силы возможности помогать сражению на поверхности гигантского космического моста.       — Арси, как там дела у наших друзей? — Джаз опустил взгляд на нижний уровень командного мостика, полностью переданный в распоряжение мотоциклетки. Синяя фемка, хищно лыбясь, руководила легкими пушками Стилхавена, вкладывая в каждый залп капли ненависти. Автоботам очень повезло, что Проул изрядно проредил авиагруппу крейсера фиолетовых за время Битвы в Космосе, и почти вся армия Мегатрона повреждена или занята восстановлением Немезиды.       Арси молчала, чрезмерно погруженная в отстрел глупых дронов, но все же нашла время кивнуть, кратко сообщая все, что желал знать Джаз. Если ситуация не изменится, то через пару минут остатки вехиконов сбегут, трусливо поджав хвосты, и тогда маневренный Стилхавен сможет ударить по крейсеру в его слабое место. В идеале, конечно, команда на поверхности Моста должна взорвать сегмент гигантского портала, а затем помочь в уничтожении крейсера, но что – то рукопашная драчка затянулась.       Оптимус и Мегатрон вновь сцепились, кидая друг друга из стороны в сторону – ничего нового, если быть откровенным. Каждая их битва за последние миллионы лет заканчивалась ничьей или легкой, ничего не значащей, победой одного из них. Джазу сразу же пришли слова баллады, а в его процессоре заиграла музыка: «Два друга, два воина, два врага…»       Нет. Пока что это еще сухой набросок, лишенный всего и вся. Но вдохновение еще придет, достаточно просто бить десептиконов, и их визги станут песнями муз для Джаза, вдохновляя на новые творческие совершения!       Окрыленный, музыкант вновь увернулся от главного калибра крейсера, своим собственным корпусом ощущая жар и мощь здоровенных плазменных шаров, пронесшихся мимо Стилхавена. Ионные пушки и прочие тяжелые орудия мех уже вывел из строя, жаль, что не уничтожил. «Удар на Иакон» — прочитал Джаз красивую серебристую надпись на борту крейсера, после чего отправил еще несколько лучей энергии в гигантскую тушу, никак не желавшую умереть. Иногда автоботу казалось, что фиолетовые бессмертны, что весь мир, вся судьба за них: у десептиконов всегда были самые крутые игрушки, самые умные и при этом безумные ученые всегда работали на Мегатрона. В подчинении Ведроголового находились бойцы и военные, закаленные в гладиаторских аренах или битвах… У Оптимуса и Зеты было лишь немного полицейских и ополченцев, таких как Джаз. Они взяли оружие и бились против тирании, дрались за свой собственный дом! И все зря. Кибертрон пал, пали их товарищи, пали самые близкие. А сейчас их ржавеющие корпуса еще бьют друг – друга, но уже без цели, лишь на инстинктах и желании мстить. Даже если кто-то и победит, то в чем смысл?       — Вехиконы бегут! — движением манипулятора Арси вывела на голографический экран Спрингера, летящего в форме вертолета прямо к Удару на Иакон. Циклонус и Скайварп — единственные летуны, не считая Мегатрона, были отвлечены Хот — Родом и Бамблби. Двойка легких бойцов, действуя в идеальной синергии, угрожала заняться порталом, если не уделять им внимания. Циклонус пытался действовать точно, а Скайварп телепортами лишь мешал ему, пока оранджево-желтый тандем лишь прыгал из стороны в сторону, позволяя фиолетовым биться лбами и создавать проблемы друг — другу.              «Джаз вперед, пора атаковать! Мегатрон делает свой большой толчок и нам пора толкнуть его в ответ!» — Спрингер сказал что – то странное, но почему то это воодушевило и Джаза и Арси. Быть может, он переврал чей то чужой боевой клич? Или это была цитата из древних записей, которые музыкант не мог припомнить? Не важно, мех спросит потом, сейчас нужно действовать!       Загрузившись взрывчаткой, предназначенной для взрыва космического моста, рэкер приближался к двигателям десептиконского крейсера. Не то сенсоры корабля оказались повреждены, не то командующий врага был полным идиотом, но никто не сумел помешать Спрингеру сбросить гигантский контейнер со взрывоопасным энергоном прямо к основанию здоровенной турбины.       Быть может, Господин Удача — Амалгамос Прайм или еще кто другой, наконец, улыбнулся делу автоботов? В этой битве все складывалось как нельзя лучше: через портал прошел всего один поврежденный крейсер — идеальный враг для быстрого корабля, вооруженного торпедами. И командовал Ударом на Иакон не Мегатрон, не известный адмирал Циклонус, а кто – то явно менее умелый. Если предположить, что кораблем командует летун, то это мог быть Тандеркрекер. Ему бы находиться рядом со своим близнецом – ублюдком Скайворпом, а не руководить здоровенной посудиной. Больше ученый и сикер, чем командующий, десептикон оказался в неприятной ситуации: его крейсер – медленный и тяжелый, но при этом почти лишен оружия и авиации. Он не может нормально атаковать, не может нормально защищаться, и вынужден принимать удары, ощущая, как бронированная туша медленно разваливается. Если Тандеркрекер последует за Стилхавеном, то Джаз уведет его подальше от портала, а после вернется к Мосту и разрушит поганый бублик, если же крейсер останется на месте, то эту тушу рано или поздно разорвут на куски.       Взрыв в тылу корабля не только лишил его последнего двигателя, но и повредил что — то внутри, заставив судно погаснуть и превратиться в безжизненную стальную громадину, медленно дрейфующую на орбите Луны.       Джаз не удержался, врубил человеческий рок на полную мощность, смешивая его со своими любимыми произведениями Кибертронских исполнителей. Да, люди умели зажигать! А теперь и автоботы сожгут этот поганый Мост и Крейсер.       Портал открылся прямо за спиной Джаза. Мех на мгновение замер, не веря в происходящее: открыть мост на движущийся космический корабль — откровенное безумие. Это точно не Рэтчет — он бы испугался совершить такой риск при учете несовершенства Земного Моста…       — Саундвейв! — успела крикнуть Арси, сразу же осознавшая, кто пройдет через воронку портала. Джаз не успел среагировать: ему пришлось резко прыгать на нижний балкон мостика, уклоняясь от отростка связиста. Четырехпалая лапа прошла мимо корпуса белоснежного автобота, но потонула глубоко внутри консолей управления кораблем. Обдав компьютеры током, она ринулась обратно, исчезая внутри корпуса связиста, где-то под плечевым сервоприводом. Молчаливый радист – шутка судьбы! Но Джазу было совсем не смешно.       Саундвейв, как истинный лоялист Мегатрона, всегда обладал устрашающей репутацией: не то гладиатор, не то создание Шоквейва – но однозначно великолепный боец и лучший управляющий разведкой и контрразведкой. С помощью кассетников и еще Праймус знает чего, Саундвейв узнавал даже секретные планы автоботов, а, заодно, выявлял все заговоры и предательство в своих рядах. По рассказам немногочисленных перебежчиков или десептиконов, обожавших поговорить, когда кто – то из своих намеревался навредить фиолетовым или лично Мегатрону, то зачастую они исчезали, не успев начать выполнение своих хитрых планов. И если каждый из них пал лично от манипуляторов Саундвейва, то эта тварь поопаснее Ведроголового будет. Наверно, связист второй или третий по силе в нынешней десептиконской армии…       — Потанцуем, дорогуша? — ухватив рукоять своего верного Веерного бластера, Джаз выпрыгнул вверх, словно пружина. Единственное, о чем он сейчас сожалел, так это об отсутствии звукового оружия — битва стала бы такой поэтичной. О том, что химических снарядов почти не осталось, автобот предпочитал не думать.       Выстрел! Отдача слаба, но Джаз чувствует магнитные поля и вибрацию, ощущает корпусом, как девять маленьких капсул с химикатом вылетают из ствола, готовые разорвать Саундвейва на куски и сжечь его заживо.       Тонкие пластины – манипуляторы связиста, казавшиеся крайне уязвимыми и неказистыми, прижались друг к другу, закрывая фейсплейт и центр корпуса. Джазу был уверен, что дробь проломит уродливые руки трансформера, превратив их в решето, но, к шоку автобота, раздались лишь глухие и слабые звуки «тук» «тук» «тук», словно мех кинул в Саундвейва камушки. Руки связиста покрылись неглубокими вмятинами и царапинами, но удар сдержали. Хорошо, что это уже не важно: гигантские руки – лопаты начали гореть, в мгновение покрывшись химическим пламенем. Бард, все же, отметил особую прочность манипуляторов Связиста: он, наверно, мог отражать удары меча и когтей своими руками, но это не важно, химический ожег сильнее высокой плотности!       Джаз ожидал криков, дрожи, приступа боли, хотя бы визга. Когда твое собственное тело горит невозможно не показать этого. Корпуса трансформеров, хотя и не органические, имели свои собственные ограничения и особенности, частично пересекающиеся, например, с человеческими. И автоботы и десептиконы чувствовали боль, ощущали мгновения перед смертью, дрожь в искре, когда им было страшно. И Саундвеву должно было быть адски тяжело – он, ради Великой Искры, сгорал заживо… А мех молчал, даже шепотка не проронил.       Арси, оставив управление кораблем, обнажила лезвия на запястьях и прыгнула на Связиста, пытаясь прорваться к нему вплотную и изрезать меха на куски. Фемка двигалась яростно, атаковала резко, напоминая живую шаровую молнию, но каждый ее удар, любая попытка нанести урон встречалась со стальными манипуляторами Саундвейва. Горящая сталь поддавалась, мялась, трескалась, но автоботка никак не могла добраться до тушки Связиста.       Приземлившись, Джаз сделал еще один залп, пытаясь вгрызться в корпус Саундвнйва, но вновь этот поганый десептикон закрылся от выстрела, хотя на этот раз его запястья и предплечья почти порвались. Красный не торопился, наслаждался каждым моментом, но не отдавался ярости: связист обязан хорошенько прожариться. Его оффлайн не вернет Клиффа, не вернет всех тех, кого ублюдок запытал и уничтожил без суда и следствия, но Джаз улыбнется, заставит мразь страдать!       От драки Музыканта отвлекла легкая статика, а так же скрежет консоли связи, перехвативший сигнал. Сообщение предназначалось Саундвейву и исходило с горящего и обесточенного Удара на Иакон: «Необходимо остановить атаку на корабль» — абсолютно спокойный голос Шоквейва, а это был точно он, заставил искры автоботов сжаться. И эта мразь жива… А Арси говорила, что убила его. Почему Циклоп жив? Почему Саундвейв может пережить залпы дробовика в свои тупые руки-лопаты, а Клифф мертв?       Шоквейв, прерываемый шумами и помехами, продолжил: «Состояние искр Рамбла и Френз ухудшается, необходимо остановить атаки на корабль» — вот оно! Вот почему Саундвейв сорвался с цепи и покинул свой обожаемый тыл! Джаз почувствовал запах энергона, почти ощущал на глоссе его вкус, слышал песню, которую он сочинит, когда Кассетники умрут. Мир для него превратился в тысячу куплетов по которым нужно было пробежать в нужном порядке.       Перекат, уклонение от электрической тентакли, прыжок в сторону, выстрел – все в такт музыке, стелящейся в процессоре Джаза.              Саундвейв продолжает леденяще точную оборону, заставляя автоботов прыгать вокруг себя, словно киберлисиц. Казалось, что охотники с копьями и кинжалами из заостренной киберматерии забивают древнего предакона.       «Чего ты ждешь?» — думал Джаз, отбрасывая опустевший Веерный Бластер и превращая свои манипуляторы в оружие. Жаль, что химической дроби было так мало. Нужно будет попросить у этого Фоулера местных кислот и прочих опасных веществ.       На несколько мгновений они оказались в мертвой тишине: лишь шкварчание металла и тихие удары капель раскаленной стали о пол прерывали нервирующее молчание. Этот перерыв в битве продлился недолго: пора было действовать обеим сторонам. Джаз мгновенно открыл огонь из бластеров, меняя траекторию, а Арси прыгнула на связиста, сделав фальшивый кувырок. Они отомстят за Клиффа! Джаз и Арси сражаются за мертвого, за справедливость – их двойка это олицетворение праведной ярости, горящей энергонным огнем ненависти, рок Праймов, что настигнет связиста! Саундвейв, отчаянно желая спасти своих маленьких друзей, пошел на безумный риск: в одиночку отправился на чужой корабль и дал бой хорошо вооруженным автоботам. Самоубийство! Может, он хочет отправиться за искрами своих Кассетников? Что же, Джаз с наслаждением отправит ублюдка к Праймусу!       Секунды, тянувшиеся, как часы, резко ускорились. Рука Саундвейва, покрытая химическими ожогами, рассыпалась в прах, разлетаясь на оплавленные кусочки. Плечевой сустав бешено двигался из стороны в сторону, неистово визжа сервомоторами, но молчун и этого не замечал, продолжая сражаться с ужасающей точностью.              Только когда спину Джаза пронзила боль, он осознал все. Его будто вытянуло из пелены, в которую его погрузила печаль утери товарища. Пожертвовав манипулятором, Саундвейв лишил автоботов самого опасного оружия — дробовика с химической шрапнелью. Без него для десептикона на этом мостике не оставалось угроз: приняв залп бластеров Джаза и так разваливающейся рукой, десептикон смог сосредоточить все свое внимание на Арси. Пока он защищался и давал загнать себя в угол, связист выучил паттерн атак мотоциклетки. Стоило Арси прыгнуть на Саундвейва, как мех выпустил щупальца, нанося удар справа и слева. Автоботка, закрутившись, уклонилась от них, проскальзывая посередине, словно делая еще очередное движения своего боевого танца. Она не осознавала, что попалась в ловушку: лишив мотоциклетку пространства для маневра, связист обхватил фемку манипулятором, сдавливая тельце Арси до хруста, а после поджарил ее тело электричеством. Обессиленную автоботку, лишь громко рыкнувшую от сильного шока, десептикон откинул прочь, словно грязную тряпицу.       Джаз попытался подняться, дать бой молчаливому ублюдку, но его спинные пластины горели и ныли. Подлый выстрел в спину свалил авботота на колени: листы брони, защищавшие нейростолб, стали плавиться под жаром бластерного огня. Но Красные никогда не согнутся перед тиранией, Оптимус был прав в этом, как и во многом другом! Джаз поднял свой взор, на мгновение ослепив светом голубого визера своего врага. Показалось, что Саундвейв замешкался, встретившись с несокрушимым духом бесстрашного автобота. Но уже миг спустя клешни пробили грудь музыканта: воскликнул хор рвущейся стали, забили барабаны осколков, взвыли духовые трубок и зарычало гитарное соло!       Глухой и страшный удар изломанного тела мгновенно умолк в шуме помех, издаваемых системами связи: «Саундвейв! Мне необходим квалифицированный помощник, немедленно!» — Шоквейв казался несколько менее монотонным чем обычно, что внушало надежду. Может быть все ублюдки фиолетовые помрут?! Праймус, это было бы чудесно…       Связист не думал и секунды: приказал Лазербику сделать несколько выстрелов по консолям управления, а после открыл портал и испарился, оставив после себя лишь горстку химического пепла, в которую превратился его манипулятор.       — Джаз! Джаз! — Арси трясла Барда, будто пытаясь вдохнуть в него жизнь, быстро уходящую прочь. Мех лишь провел глоссой по губам, ощущая вкус собственного металла и энергона – противный вкус, мерзкий. Кажется, на этом его песня закончена, или, по крайней мере, заканчивать ее будет другой. Печально отправляться на встречу с Великой Искрой, осознавая, что последние твои творения восславляли смерть, месть и ненависть. А он ведь был обычным парнем, занимался культурой и музыкой, всегда верил в Оптимуса. Поганая война, поганая слабость. Мех позволил себе отдаться в ее плен. Нет. Нет, он не умрет как ублюдок! Он был гордым революционером, бардом сопротивления Тирании. Автобот и падет таковым.       Перебираясь с коленей на четвереньки, Джаз добрался до ближайшего пульта управления, изуродованного Саундвейом, как и все остальные приборы на мостике. Стилхавен еще чудом двигался, кружась дугой вокруг Моста и Удара на Иакон, бесцельно, но, хотя бы, в безопасности.       С усилием Джаз вскрыл запястье, выпуская наружу проводку и порты. Его корпус переставал слушаться, но автобот пытался подключиться напрямую к кораблю, дабы взять над ним контроль. Нужно закончить битву, разрушить Мост, разнести на куски гигантскую посудину Фиолетовых, да и просто сделать что — то правильное.       — Джаз! — ковыляя, фемка приблизилась к товарищу, припала на колено и показала свою узкую талию, покрытую трещинами и подтеками энергона, влаги и хладагента: — кораблю конец?       Автобот улыбнулся энергонной улыбкой, а после направил всю энергию судна на двигатели, заставляя Стилхавен, словно потерявшегося ослепшего киберлисенка, двигаться по наитию в сторону Удара на Иакон, словно начавшего пробуждаться от тяжелого сна.       — Поганый Шоквейв! На крейсере вспышка энергии, — Арси звучала обреченной, уставшей, побитой, но крепкая фемка все еще держалась. Какой же в ней стержень, Праймус. Почему – то захотелось засмеяться, отвесить скабрезную шутку, радоваться. Только сейчас мех почувствовал себя не просто доверенным лейтенантом Оптимуса, а героем Кибертрона, тем, кем он желал быть, когда вставал плечом к плечу с еще Орионом.       Ухватившись покрепче за искореженный металл консоли управления, Музыкант поднялся на ноги, врубая на всех динамиках такой тяжелый металл, что даже Саундвейв оглох бы. Джаз еще покажет ему, покажет им всем! За Оптимуса! За свободу! За Кибертрон! ………………………………………………………………………………………………………………………………………………………       Вибрация и дрожь мира, наконец, пробудили самого могучего и верного бойца Лорда Мегатрона. Весь корпус ныл и болел, а сообщения об ошибках мешали видеть мир, но Лагнат был жив!       Подняв тяжелые, неуклюжие манипуляторы и пощелкав в воздухе захватами – пальцами, крылатый гигант издал странные звуки. Он сам не понял, что сказал, но точно знал, что желал воскликнуть: «Господин, я вернулся, что бы служить!»       Усевшись, точнее перекатившись на бок и опершись о двупалые стопы, мех огляделся: лаборатория, заставленная приборами, внушала. Он не знал для чего нужно большинство, но уважение к труду медиков чувствовал. Ученые, конечно, склонны к самолюбию и предательству, но десептиконам умники нужны. Хотя, конечно же, будь у них раза в два больше бойцов, то красные подохли бы в начале войны и не пригодились бы Лорду Мегатрону ни Варп — пушки, ни темный энергон, ни прочая забава микроскопоголовых.       Несколько корпусов трансформеров, маленьких, явно напоминавших кассетников, лежали рядом. Видимо, кто – то собирал их очень долго, но вынужден был остановился и прекратить свое занятие. Гигант, задвигав корпусом, заметил странное устройство: аквариум, полный энергона, в котором плавали искры. Большая красная надпись угрожающе пылала: «ВНИМАНИЕ! Оборудование повреждено. ЦЕЛЛОСТНОСТЬ ИСКР ПОД УГРОЗОЙ!»       Обнаружив свой боевой молот, гигант направился на мостик. Необходимо срочно все выяснить и доложить о своем состоянии Господину!              Правда, не успел мех выйти, как двери внутрь открылись и внутрь вбежал красный десептикон, активно двигающий манипуляторами: — зачем мне нести медицинские инструменты в камеру ядра ИИ?! Я что, должен восстанавливать связь искры и т-шестерни у корабля? Шоквейв совсем…       Ударившись о грудные пластины Лагната, маленький десептикон отлетел обратно в проход, удивленно осматривая гиганта. Нокаут, вспомнил летун – существо колесное и абсолютно гадкое, полное жалкой любви к колесам и своей никчемной тушке. Не смотря на свое омерзению к этому «хирургу», десептикон все же поднял его на ноги, громогласно вопрошая: — где Лорд Мегатрон?!       Нокаут от такого напора чуть не упал вновь, но все же нашел в себе силы открыть энергоноприемник: — дерется с Праймом! На Мост напали, ты нужен там!       Оттолкнув докторишку, швыряемого, кажется, абсолютно всеми офицерами, десептикон направился вперед, к мостику, дабы запросить отправку в космос. Ему не было важно куда, зачем и почему, мех просто желал послужить делу Великого, тут конечно же, никто не мог поспорить, Лорда Мегатрона.       — Аккуратнее, — холодно командовал Шоквейв, помогая группе вехиконов тащить медицинскую колбу, похожую на ту, поврежденную, в лаборатории, внутри которой плавали искры. Что же, пусть Циклоп трудиться во благо Десептиконской Империи.       Гигант уже пожелал пройти мимо, как вдруг заметил Саундвейва – Связист лишился манипулятора и, видимо, побывал в битве. И, раз уж даже он получил повреждения, то драка, видимо, была тяжелая. И ЛАГНАТ ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ ПРОВЕЛ В ОФФЛАЙНЕ?       Заметив здоровяка, запылавшего алым и фиолетовом от Ярости Благородной, Шоквейв остановил процессию вехиконов: — вы, в бой. Саундвейв, отправь их.       В одноглазом прорезался генерал. Великий завоеватель городов, успешно проводивший ранние компании – молниеносные и безжалостные. Некоторые в армии сожалели, что Шоквейв ушел с фронта и сосредоточился на тыловых и научных задачах, на управлении и искоренении непослушных. Говорили, что Саундвейв искал нелояльных и избавлялся от них щелчком пальцев или своей контрразведкой… Циклоп же предпочитал топить целые районы в энергоне предателей и невинных, холодно рассчитывая, что страх и уважение заставят Кибертрон повиноваться. Лагнат не был согласен с подобной трактовкой Мира через тиранию, но сейчас не время. Пора сражаться за Лорда Мегатрона!              Портал выбросил их в космос, прямо посреди кладбище вехиконов, погибших при попытке уничтожить фрегат автоботов. Стилхавен — красивое сине-лазурное судно с голубой подсветкой двигалось несколько странно, будто управление кораблем прервалось. Мостик казался не поврежденным, да и вообще судно выглядело так, словно не побывало в битве, видимо управлял посудиной настоящий мастер. Ну, что же, пришло время уничтожить эту посудину!       Рядом, вместе с крылом из десятка вехиконов, оказались разрозненные авиагруппы летунов, умудрившихся не умереть в предыдущих атаках на фрегат: «Господин Лагнат, сэр, атаковать в лоб фрегат бессмысленно! У них сли…»       —ГЛУПОСТЬ! — гигант не желал и слышать подобного. Его боковые турели нацелились на «бунтовщиков», а бомболюк приоткрылся, готовя тяжелые ракеты к атаке на Стилхавен: — мы полетим и уничтожим врага во СЛАВУ МЕГАТРОНА!       Вехиконы сразу же умолкли, конечно же воодушевившись праведной яростью Лагната. Его громкость и искренность заражала, словно Космическая Ржавчина, вынуждая целую тридцатку вехиконов замолкнуть и отправиться выполнять самоубийственный приказ.       —Подожди, Лагнат, — рядом появился Циклонус, весь покрытый вмятинами и подпалинами. Крайне раздраженный, он максимально дипломатично, хотя усталость и раздражение ему было крайне тяжело скрыть.       —НЕЧЕГО ЖДАТЬ! ЛОРД МЕГАТРОН ПРИКАЗАЛ МНЕ АТАКОВАТЬ! — не время слушать заумных офицеров. В такие моменты нужно просто взять и пойти в лобовой штурм, а затем победить, не смотря на жертвы. Так действовал Лагнат!       —Лорд Мегатрон занят Праймом. И если ты желаешь послужить его делу, то доверься мне.       Циклонусу мех не слишком верил… Он, конечно, был храбрее и боевитее склизкого ублюдка и предателя Старскрима, но все еще имел сторону гадкую, заговорческую. Но если он сказал, что можно послужить делу Мегатрона, то, видимо, придется довериться умному тактику и стратегу.       Приняв молчание Гиганта за согласие, офицер начал быстро, но четко говорить: — Удар на Иакон обездвижен, я уговорил Тандеркрекера покинуть корабль, там лишь вехиконы. Твоя задача защищать его и Мост от торпед Стилхавена. Сбивай их, маневрируй, но не отправься к Всеискре. Мегатрону ты нужен живым.       —Лорду Мегатрону, — поправив Циклонуса, бомбардировщик полетел в сторону крейсера, напоминавшего со стороны раненого зверя, запутавшегося в невидимых сетях.       Наблюдая за фрегатом, двигающимся несколько нескладно и медленно, десептикон позволил себе отвлечься. Космический мост был прекрасен: монумент превосходства Лорда Мегатрона и его великих идей над жалкими, наивными, да и просто предательскими мыслями Праймов и всей этой трусливой автоботской мрази. Праймус, если бы у Господина было больше таких верных бойцов, как Лагнат!       Пока бомбардировщик, повторяющий каждое движение Стилхавена, раздумывал о величии своего обожаемого Лорда, Циклонус действовал. Собрав всех вехиконов, трусливо прятавшихся от фрегата автоботов, десептикон направился в атаку на Портал.       Тандеркрекер, оставив управление умирающем крейсером, заменил Циклонуса. Когда рядом с неуправляемым Скайварпом оказался его верный товарищ, то вместе они смогли не только оттеснить Бамблби и Хот-Рода, но и погнать красных разведчиков по поверхности Моста, словно за ними гнались скраплеты. Из открывшегося портала появились Баррикейд и Брейкдаун, а так – же десятки новых вехиконов. Десептиконы переходят в контратаку!              Спрингер, долгое время окучивающий вехиконов и Удар на Иакон, приземлился на поверхность Моста и лично встретил новоприбывших. Зеленый бот двигался очень уж ловко – мех почти танцевал между врагами, но он просто увяз в резне, устал, так еще Полицай, подкравшись со спины, смог воткнуть острое лезвие прямо в спину автобота. Рэкер, конечно же, ответил маленькому ублюдку, отвесив локтем с такой силой, что колесник улетел в оффлайн.       Мясорубка и хаос – вот что происходило там, на поверхности гигантского серебряного тора. Лагнату так хотелось присоединиться, но, к сожалению, он был вынужден защищать умирающего кита, источающего разноцветные газы, жидкости и потоки различного льда. О деталях, мертвых корпусах и пластинах металла, плавающих полем астероидов, и говорить было нечего – подобные виды сопровождали любое космическое сражение.       Вот Лорд Мегатрон, весь израненный, избитый, но стоящий гордо, как гладиатор, окруженный дикими зверями и монстрами, все откидывает прочь Прайма и Магнуса. Он бьется так дико и так свирепо, что уже сам превратился в создание лишенное разума и питаемое лишь яростью. Господин промахивался четырьмя из пяти атак, получая десять в ответ, но когда умудрялся добраться до корпусов автоботов, то просто-напросто вырывал металл. У Магнуса на бедре не доставало заметного куска обшивки, а несколько толстых проводов были изорваны когтями, превращены в уродливую энергоноточащую рану.       Праймус, как же Лагнат желал присоединиться к резне, к битве, вновь и вновь доказывать верность Господину, убивая красных… Десептикон был в ярости, ненавидя Циклонуса, оставившего его охранять посудину, проигравшее сражение такой маленькой автоботской шестеренке.       Наконец, корабль красных направился в атаку: стреляя всеми легкими пушками, фрегат пытался отогнать Лагната, но бомбардировщик не только не отступал, но ринулся вперед, искренне считая, что его защитит вера в правое дело Лорда Мегатрона. Уклоняясь от сотен бластерных залпов, а некоторые и принимая корпусом, десептикон стал скидывать все, что у него имелось в боезапасе: кластерные и кассетные бомбы, даже свои обожаемые мега-бомбы. Иногда он сам слеп от фиолетового зарева, пробудившейся рядом с Луной звезды. Наверно, от такой мощи, самого верного бойца Господина, ослепли все, кто находился на поверхности Моста или внутри кораблей.       Единственное, о чем сожалел Лагнат, так это о недостатке боезапаса и площади своих бомболюков: взрывчатка очень уж быстро кончилась, да и легкие орудия, хотя и не точно, но сбивали взрывчатку, оставляя в вакууме разноцветные взрывы.              Наконец, красные пустили торпеду: гигантская ракета, пылающая лазурным огнем, направилась в Крейсеру. Быстрая и прекрасная в своей разрушительной мощи, она направилась к и так покореженному тылу Удара на Иакон. Лагнат ускорился, гнал так быстро, что пламя двигателей торпеды пожгло его кабину, но все же смог разорвать здоровенный корабельный снаряд.       Сменив форму, гигант повернулся к Стилхавену и поднял молот: «Во имя Лорда Мегатрона АВТОБОТЫ НЕ ПРОЙДУТ!». Правда, фрегат автоботов не только не прислушался к десептикону, но направился на всей скорости прямо на него.       Только когда корабль красных, двигаясь неуверенно, но напористо, сбил десептикона, отбросив в сторону, будто мошку, мех осознал что произошло. Фиолетовый успел рассмотреть мостик через полупрозрачное стекло, заметив одинокого белого автобота, намертво подключившегося к пульту управления. Даже через толстую прозрачную киберсталь Лагнат слышал музыку – странную, но красивую и ритмичную, громкую. Он вспомнил боевые песни, которые их подразделение тяжелых бойцов пело во время лобовых атак.       Небольшой, поврежденный и изнутри и снаружи фрегат, протаранил Крейсер. Активировав все оружие на борту, Стилхавен взорвался, забирая с собой и умирающего гиганта. Голубое Солнце расцвело недалеко от Моста, через мгновение породив ярко — красную звезду, затмившую почти все.       Бомбардировщик, все время своего функционирования видевший взрывы, не без стыдливого наслаждения наблюдал за смертью двух прекрасных космических кораблей, пока сам летел в сторону Моста, откинутый ударной волной. Недалеко от него проскочила спасательная капсула, запущенная Стилхавеном, но у меха не хватило сил и ловкости, что бы атаковать ее.       Только когда гигант врезался лбом в серебряную обшивку Космического моста, десептикон осознал, что подвел Лорда Мегатрона. И понимание этого доставило ему боль несравненно большую, чем удары Эйрахниды и атаки автоботов…