Скрытые от глаз

      Спокойствие и одиночество на Базе позволяло процессору журчать от удовольствия и спокойно работать. Рэтчету предстояло очень много оной: Уилджек и Балкхэд обеспечили его делами на ближайшие несколько дней, попав в передряги. Белый Рэкер потерял много энергона, а так - же деталей и металла обшивки, но критических повреждений ему все же не нанесли. Видимо, допрашивал его кто - то опытный и, на основе разведданных этим "мастером" расспросов оказался Баррикейд.       Вспомнив, какими Рэтчет получал братьев-автоботов после работы Полицая, медик одернул манипуляторы, не желая даже думать о том, во что превратился бы корпус рэкера, если бы остальные не успели. Праймус, как можно быть таким чудовищем? Когда во время горячки боя энергон кипит, а искра желает насилия, то еще можно оправдать ужасные способы убийства, хотя как врачу Рэтчету и от этого тяжело было стоять. Но когда с и так раненым пленным трансформером творят немыслимое... Безумие! Безумие и ужас.       Немолодой бот, приоткрыв энергоноприемник автобота, принялся вытаскивать обломки дент, а после и все зубные пластины, позволявшие трансформеру ломать энергонные кубы, давить крупные куски металла или рвать провода. Установка белоснежно - чистых "виниров" из сплава алюминия и земной стали с керамическим покрытием прошла успешно. Как только бот очнется, то сможет ухмыляться «от уха до уха», как говорят люди.       Коленные, плечевые, тазовые и прочие сервоприводы пришлось обновлять частично или полностью, а указательный палец, видимо оторванный щипцами, нужно было как - то заменить... Как это сделать без запчастей? Магией?       В процессор автобота закрались страшные мысли о каннибализме тел погибших десептиконов, но он отогнал эти мысли: они, пока что, не настолько отчаялись... Или нет?       Проводку в корпусе Балкхэда пришлось заменить на сплав из земных материалов: медь и золото, соединенные вместе при нужной обработке, давали приемлемое низкое, для нынешних условий, сопротивление. Десептиконы, как и всегда, обладали доступом к Кибертрону, а с недавних пор и целой галактике, получая в свои жадные лапы любые ресурсы. Повезло, что у них мало энергона, а так же пока нет комбинатов по переработке, сталелитейных и других заводов, иначе автоботам давно настал бы конец. Только благодаря тому, что фиолетовые лишены возможности собирать миллионные армии вехиконов и массово выпускать оружие древних времен, красные все еще живы. Если бы у Мегатрона осталась его термоядерная пушка, то… Нет, лучше не думать об этом.       Взглянув на портал, закрывшийся слишком уж давно, немолодой автобот нервно потер запястья, но потом вернулся к подопечным. Уилджек, после вливания энергона и замены многих деталей уже, в общем то, был готов к включению. Балкхэда же необходимо было еще раз проверить, в особенности его процессор. То, что, в теории, пока лишь в теории, Рэтчету удалось спасти бедную память меха, пострадавшую уже второй раз за последнее время, было настоящим чудом. Тот древний контейнер со знаниями о синтетическом энергоне почти уничтожил личность большого бота, но Мико – эта невыносимая, громкая и раздражающая человеческая девчонка спасла его… Она даже отправилась мстить за своего друга, космического робота! Хотя и он, бесспорно, похож на нее характером. Если бы не напряжение внутри Команды, то она бы сидела тут, пропуская уроки. Но постоянные споры и возросший, с прибытием рэкеров, градус насилия и ненависти захлестнул Базу, несколько выдворив с нее детишек. Да и некому было их забирать, слишком уж много событий, требовавших внимания всей команды: поиски Уилджека, взрыв и падение Немезиды, почти немедленная Битва за Портал, которая сейчас гремит где – то у Луны.       Взглянув на часы, мех вспомнил, что сейчас пришло время забирать Рафа. Через час, максимум полтора закончит Джэк, ну и в самом конце Мико. Девчонка, наверно, опять думала только о своем зеленом товарище, не обращая внимания на занятия, а теперь сидит наказанная.       Проклятый Юникрон, а ведь Рэтчет слушает их. Врач удивился самому себе, осознав, что больше всего с детьми из команды провел именно он! Может быть, это преувеличение, но когда ребята находились на базе, именно он был рядом, хотя ни они и ни он не желали этого.       Отбросив раздумья, автобот покрепче схватил свои инструменты и по–злодейски навис над Уилджеком, словно Шоквейв. Скорее всего, именно так выглядит Циклоп, когда намеревается подвергнуть пыткам очередную невинную жертву. Он, правда, называл это «экспериментами», но даже у научного интереса должен быть предел! Ученый, врач, медик обязан спасать жизни, облегчать существование, а не творить тот ужас, который мех делал. От электрошока белый рэкер вздрогнул, раскрыл окуляры и энергоноприемник, будто делая глубокий вдох, а после подскочил, садясь на край пластины: — Док!       Подвигав глоссой по дентам и хорошенько потянувшись, оценивая проделанную Рэтчетом работу: — Хорошо поработал, —автобот поднялся, задвигался, похрустел сервоприводами, заставляя сталь скрипеть и ток двигаться по корпусу.       — Знал, что ты поставишь меня на ноги, не сомневался и мгновение — хлопнув, довольно беспардонно, доктора по спине, Рэкер вплотную подошел к своему товарищу. Рядом с Балкхэдом мех казался маленьким комком белой стали, но автобот столь сильно беспокоился за друга, что напоминал бурю, окружавшую полный спокойствия валун.       —Когда его поднимешь? — в отличие от Рэтчета, Уилджек был уверен в навыках медика. Пора бы уже старому боту смириться с тем, что его дар спасать жизни, и пока он жив, то не позволит никому погибнуть! Мех спас рэкера, спас т-шестерню Бамблби, постоянно чинил ребят, во время войны он спас стольких, что невозможно и сосчитать. Даже десептикона – безумца Ойл Слика спас от него самого. И сейчас бот справится. У него просто нет другого выбора.       — Прямо сейчас, — кончилось время ожидания. Балкхэд и так сильно залежался – меха необходимо было поднять намного раньше, но Рэтчет все перепроверял по несколько раз. Только вот что–то было неправильно было в ситуации… Нет, не в том, что бы пробуждать гигантского беднягу, но… Правильно, наверно, было сделать это при Мико. Ладно, не важно. Сантименты раненым не помогают, бот уяснил это еще в академии медиков.       Доктор сделал пару глотков старого Таганского пойла – гадость полная и в лучшие времена он бы даже открывать такое не позволил в своей лаборатории, но что уж поделать. Рано или поздно Кибертрон станет вновь золотым и сияющим, а из энергонных озер Иакона местные мастера будут варить отменные напитки.       Автобота медленно начали бить током, симулируя отправку сигналов от процессора к конечностям. Движение электродов и вот пальцы Балка тронулись. Уилджек, ассистировавший в операции, позволил себе сделать торжественный выдох, но уже через мгновение он вновь напоминал самурая, готового провести сложнейшее извлечение шрапнели из камеры искры своими катанами.       — Продолжаем проверять верхние конечности. Не должно быть нарушений в проводке, —они опять и опять пропускали ток через нейростолб, наблюдая за судорожными движениями больших пальцев. Автоботы радовались, работая все быстрее и активнее, заставляя их товарища танцевать подконтрольной куклой.       — Никогда не видел, что бы Балк так двигался — Уилджек усмехнулся, когда зеленый манипулятор, совершив неестественный оборот, ударил его по голове. Вроде и больно, но так хорошо — их товарищ в порядке.       — Тогда включаем его, — засунув поглубже в энергоноприемик трубку, Рэтчет принялся накачивать организм автобота голубой влагой, несущей жизнь. Когда корпус несколько затрясся, напитавшись силой, медик несколько отодвинулся, давая Балкхэду, наконец, очнуться.       Они ждали несколько секунд, минут, пока не осознали, что автобот не просыпается.       — Шлак! Ржавчина, —хлопнув кулаком по ладони, белый рэкер сделал несколько шагов назад, а после и вовсе повернулся спиной: — не буду мешать тебе, док.       — Тебе нельзя в бой, — твердо, насколько еще мог, предупредил врач, прекрасно понимая, что Уилджек его не послушает. Упертый и боевой, как настоящий рэкер, он выжил лишь благодаря своему высокому мастерству и везению. С его характером мех должен был давно сгинуть на Кибертроне, а он тут, на Земле, так сразу же встает и рвется в бой! Безумие и неописуемая удача. Такой, наверно, мог бы позавидовать даже Прайм.       —Мне нужно починить катаны, — послышалось из глубин базы. Мех хотел драться – Рэтчет прекрасно это видел, чувствовал его ярость и желание ее выплеснуть, но он слышал по легкой храпотце войсбокса и скрипу ног, что бот просто не сможет выйти в бой.       Врач долго чинил Балкхэда – хорошего, хоть и несколько раздражающего товарища, с которым тот провел тысячи лет плечом к плечу. В такт ударам молотка и скрежету металла, Рэтчет правил проводки, проверяя, что нейросистема большого автобота функционирует идеально. Что же не так? Почему гигант не очнется от сна?       Сейчас врач даже порадовался судьбе, которая постигла людей из МЕК — они заслужили те ужасы, которые совершили рэкеры. Да, не все жители Земли плохие, бесспорно, так же как и не все Кибертронцы — десептиконы, но эти мясники, эти чудовища соответствуют худшим из фиолетовых.       Из распахнутых изумрудных врат вышли усталые и побитые автоботы, даже те, которые и не должны были. Может Джаз остался на корабле? Но нет, даже с учетом того, что темная сторона Луны находилась на самом краю зоны работы сканеров и Земного моста, было очевидно - портал был открыт не на космическом судне.       — Что случилось? — вопрошал бот, уже понимая ответ. Он слишком часто видел, как Команда возвращается после поражения. В окулярах блеск вины, вины выживших перед теми, кто полег на поле брани. Их молчание лишь подтвердило все страхи медика, сокрушая немолодую искру.       — Нет... Нет... — ощущая боль в шестернях, Рэтчет оперся рукой о консоль. Фэйсплейт исказила гримаса печали, а голубые окуляры прикрылись. Еще один, еще один собрат потерян. Праймус, за что им это?       Оптимус вернулся последним, как всегда прикрывая отряд при отступлении. Он вечно уходил первым и возвращался последним, как родитель или старший брат защищая остальных автоботов. Настоящий лидер, но он тоже страдал, только был крепче и скрывал лучше.       Арси, поддерживаемая Бамблби, дышала как человек–астматик, глубоко выдыхая и часто вдыхая. Перебитый живот покрылся трещинами, пластины полопались и открывали трубки и энергетические магистрали. Доктор сразу же понял, что ее сжали, а после, осмотрев остальной корпус, сделал вывод, что фемку хорошенько кинули. Видимо, кто – то сильный швырнул бедняжку, словно мешок запчастей. Ее подлатать это вопрос энергонной ванны и двух земных часов, ничего сложного, Рэтчет делал такое миллионы раз. Остальные же были лишь потрепаны – то тут вмятина и ожог, тут царапина, а здесь вообще чужой энергон.       Но почему ему опять нужно спасать молодняк? Зачем все это? Почему они не могут просто уйти, оставить планету на съедение десептиконам, или, хотя бы, не разнесут ее? Неужели жизни всего шести миллиардов людей стоят больше, чем триллион других живых существ, перемолотых в войне? Рэтчет, как бы Оптимус не пытался, до сих пор не мог понять смысла борьбы за шарик углерода, даже если внутри него лежит мертвый Юникрон. Мегатрон уже показал, что не желает стать рабом Разрушителя Планет, он не оживит его и не отправиться уничтожать вселенную. Даже в оружие не сумеет превратить – все, кто могли совершить это, отправились к Великой Искре. Праймус, как же много великих ученых сгинуло и потратило свой талант в пустую за время Гражданской войны! Быть может, они бы решили все проблемы их мира и достигли такого расцвета, что Древние и Золотой Век вошли бы в историю, как предшествующие их эпохе…       — Тяжелая была драка, — Спрингер первый заговорил, смотря прямо в окуляры Рэтчета. — Я не смог взорвать крейсер, шанс был. И портал мы не разнесли, — фейсплейт был полон злобы и печали, но в Трехрежимнике не было и толики сомнения. Если прямо сейчас Прайм скажет идти в новый бой, он пойдет в авангарде. Сильный воин, по своему напоминавший молодого Оптимуса, только, может несколько более боевитого и веселого. Хороший парень, жаль что он, скорее всего, погибнет в этой бессмысленной мясорубке и очередной битве за Землю.       — Это Саундвейв виноват, тварь молчаливая… — отработанное двигательное масло так и текло из рта Арси. — если бы не Шоквейв, то он бы нас прибил бы. Надеюсь, мелкие поганцы подохнут.       Никто сначала не понял ее слов. Рэтчет подумал, что у фемки контузия, вызванная перенапряжением процессора или ошибкой энергоснабжения головы. Но когда она рассказала о драке на мостике Стилхавена, все умолкли.       Значит Шоквейв жив и они даже восстанавливают давно замороженных десептиконов? А у них не хватает даже сил спасти бедного Балкхэда, почти погибшего в битве с людьми, которых Прайм так хотел защитить.       — Оптимус, объясни: за что мы сражаемся и погибаем? — Рэтчет знал, что его заткнет Магнус, но ему уже было все равно. — Я был создан, что бы чинить трансформеров, я принял это и полюбил помогать другим. Последние шесть, десять? Миллионов лет я спасал жизни, восстанавливал ребят из трухи! С моей клиники еще до войны я бесплатно помогал каждому, кто просил. Я дал клятву чинить всех раненых и умирающих, я исполнял ее даже по отношению к десептиконам. Но я устал, устал, слышишь меня? У искры есть пределы!       На удивление старика Магнус молчал. Не то он тайно был согласен с Рэтчетом, не то что – то пытался узнать у Оптимуса. Может, хотел увидеть его реакцию перед тем как действовать? Не важно.       — Мы защищаем Землю, даже не смотря на то, что люди не доверяют нам, убивают нас! —палец доктора указал на беднягу – Балкхэда. Прижав манипуляторы к груди, автобот уже не сдерживал горечь — Почему они не сражаются за себя? Почему за свободы других гибнут автоботы? Неужели я мало спас жизней, неужели мы многим пожертвовали? Так зачем же ты вынуждаешь меня делать это вновь и вновь?!

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

      Установка искр привела к локальному всплеску энергии, яркой вспышке и визгам на низких частотах. Два маленьких трансформера и собачонка взвыли, будто их резали, хотя Шоквейв делал абсолютно обратное. Саундвейв, слыша их боль, сжался, кажется, до блока, напоминая свой старый корпус — жалкое зрелище. Такой умный и способный трансформер лишь раб собственных эмоций и привязанностей, даже если притворялся холодным и бесчувственным. Крайне неэффективно и нелогично, печально. Но Шоквейв привык к тому, что его идеальные в своей точности и прямоте убеждения никто не разделяет. Все считают его «странным», «безумным», «опасным», не понимая, что ученый лишь следует одной единственной задаче, которую лишь он и мог решить: спасение Кибертрона от него самого. И каждый его шаг, каждое задание, выполненное по приказу Мегатрона, каждое открытие и каждая смерть – лишь частички плана решения проблемы.       Лазербик поднялся с груди десептикона и сел рядом со своими собратьями. Потыкав Рамбла, Фрэнзи и Рэвенджа, которых он несколько не узнавал, кассетник истошно завизжал, пытаясь разбудить их. Услышав зов собрата, тройка трансформеров, выведенных из долгого сна, очнулась.       Шоквейв воспользовался ресурсами, доставленными из Космоса, а, заодно, провел очередной опыт, испытывая лимиты искры. Трансформер не мог изменить свои параметры: из стандартного семи – восьми метрового робота, например Брейкдауна, Саундвейва, самого Шоквейва нельзя было сделать пятнадцати метровку или гиганта, как Омега Суприм. Искра просто не принимала изменений, отторгая лишние части и стремясь вернуться к тому, что в нее было заложено. Страшная участь ждала тех, кто пытался сильно увеличить себя… Или был изменен насильно. Даже если ты уменьшал рост в несколько раз, то трансформер хотя и жил, но вечно страдал, будто запертый в клетке собственного тела. Ужасная участь – Шоквейв лично проделывал подобное с пленными и даже до войны с «пациентами», которых некому было искать. Только с развитием технологий в медицине и познании искр им удавалось несколько расширить эти границы, крадя у самой жизни лишние дециметры. Циклоп сам проделывал подобное с собой: созданный высоким, он почти не уступал Мегатрону с его 9-10 метрами роста. Однако, необходимость экономить энергон вынудила его сменить тело, уменьшив рост до восьми метров, а так же отказавшись от альтформы джета. Сейчас он чувствовал себя комфортно, хотя излишняя масса и общая тяжеловесность несколько мешали ему привычно существовать. Но он именит это – новое тело, которое он создал на основе протоформы, вернет ему все, от чего было логично отказаться раньше, а если все окажется удачным, он заберет гораздо больше.       Рамбл, Френзи и Рэвендж были созданы почти миниконами в два – три метра высотой. Однако, если даже Нокаут с современной инфраструктурой сумел увеличить показатель высоты Брейкдауна на два, то Шоквейв напряг все возможности, но дал малышам Саундвейва целых пять с половиной. Им, конечно, будет тяжело первое время, но теперь они высотой с Эйрахниду. Наверно, своей глубокой заморозкой и попытками помешать автоботы сами вынудили Циклопа экспериментировать и рисковать, но результат превзошел все ожидания.       Очнувшись, маленькие боты сразу почувствовали Саундвейва. Молчаливый бот не был похож на квадратную гору синей стали, но они сразу обняли его: — БОСС, БОСС! Мы думали, что не увидим Вас! — визжали Рамбл и Френзи, пока Рэвендж нагло ластился. Киберсобака вообще была довольно сильной и опасной. Будучи редким экземпляром более… Звериного трансформера, лишенного нормальной робоформы, уже не маленький бот стал еще мощнее. Ученый давно работал с органикой, создавая динаботов, улучшая инсектиконов и возрождая Предакона, а потому сумел извлечь максимальную выгоду, адаптируя корпус Рэведжа к Земной фауне.       —Ваше функционирование радует, — прошептал Связист, продолжая стоять по стойке смирно. От этого странного шепота, давно никем не слышимого, замер даже Шоквейв. Нокаут же, стоявший рядом, чуть не упал, будто схватив приступ искры.       Что же, Саундвев умилостивлен и отвлечен – Шоквейв подсчитал вероятности, с учетом новых вводных, и смог предположить, что Связист некоторое время не будет лезть в его планы. Сейчас слишком много дел, а теперь когда рядом с ним появились его питомцы, то он точно не заметит, как Шоквейв подменяет себя Аватаром.       Потеря предыдущего была трагичной, но оказалась логичной – требовалось немедленно спасти Немезиду и только физическое соединение двух гигантских кабелей посреди огня и ада позволяло это сделать. Шоквейв дорожил своим «клоном», но польза Немезиды в деле десептиконов и будущем спасении Кибертрона была неоценима. Пожертвовать Аватаром было правильным решением, а потому Циклоп, чувствуя боль своего двойника, ремонтировал корабль, в прямом смысле плавясь. Нижняя половина корпуса сначала стала желе, а теперь и вовсе, казалась, неотличима от обшивки корабля и внутренних конструкций. Когда он смотрел на собственный труп, то видел лишь призрак Триптикона и своего решения пожертвовать Зверем, пытавшийся выбраться на свободу. Некоторые бы назвали этот вид шедевральной картиной, но Шоквейв видел лишь эффективное решение и правильную инвестицию в будущее.       Оставив все дела, связанные с починкой сотен раненых на Нокаута и медиков – вехиконов, ученый грузным шагом двинулся к центру «ИИ» корабля, намереваясь провести диагностику.       Только три трансформера знали правду о Немезиде, остальные лишь догадывались или находились в заблуждении: «Чудо Шоквейва» — говорили они, когда из неоткуда Циклоп представил Десептиконской армии современнейший линкор. Они не знали, что Саундвейв, вместе с Мегатроном обнаружили Монстра в глубинах Иакона, а потом воспользовались старым планом Шоквейва. Ученый сразу же предложил сделать из Триптикона не пушку, а корабль. Орбитальное орудие, безусловно, полезно, но Циклоп мечтал не о разрушении остатков городов на Кибертроне, а захвате всей галактики и выкачке ее ресурсов на благо спасения родного мира. Как обычно, его не послушали, а затем и сэкономили, оставив разум Триптикона где – то глубоко внутри судна.       Саундвейв и Шоквейв долго работали, но смогли пресечь восстание Немезиды. Связист, кажется, не учел возможность «оживления» подсознания Триптикона, ну а на Мегатрона в этом плане надежды было совсем мало. Повезло, что Циклоп оказался рядом и напомнил им о Монстре, заточенном в форме флагмана.       Психо–кортикальное соединение, вкупе с мнемохерургией позволило им успокоить Монстра, не дать ему уничтожить весь экипаж внутри или сойти с ума. Давным–давно они же переделали самосознание десептикона в искусственный интеллект корабля, физически изранив и исковеркав разум Триптикона. Темный энергон излечил механизмы, личность Монстра оставалась в вегетативном состоянии. На подсознательном уровне Немезида считала себя живым кораблем, не лояльным никому, кроме своей собственной непонятной «миссии». Возможно, Юникрон сумел захватить разум судна, попытался настроить его против Мегатрона, предавшего его, либо это отголоски личности обиженного Триптикона?       Собирать нужно им сознание это не та простая прогулка по воспоминаниям, которую Шоквейв провел с Уилджеком. Боевитый рэкер пытался сопротивляться, но нет такого духа, который устоял бы перед ледяной логикой сознания Шоквейва. Автобот старался скрыть местоположение форпоста Омега 1, бился за каждое мгновение внутри фрегата Стилхавена и его Отбойника, превращенного Скайварпом и Тандеркрекером в обломки. Но Циклоп выпотрошил мозг автобота, узнав все, что желал. Теперь он обладал достаточным количеством знаний и моделировал способы преподнести подарок Мегатрону, что бы тот поступил правильно и логично.       Когда диагностика Немезиды была завершена, ученый уже собрался открыть портал и отправиться на свою тайную базу, но Мегатрон вызвал ученого. Пришлось заправиться энергоном, влив в корпус целый куб – мех так много работал, что его тело перегревалось и для охлаждения требовалось много энергии.       Господин ожидал ученого в его собственной лаборатории. Баррикейд – мелкая сошка Саундвейва, не отличавшаяся ни лояльностью, ни навыками, лишь жестокостью и ненавистью, уложила датапады с данными, полученными с Гарруса: — тут все коды и информация о капсуле, — сухо сказал он, зажатый между устрашающими фигурами Лорда и Безумного ученого. Как только смог, он трусливо убежал, сверкая пятками.       — Я понимаю, что последние недели были тяжелыми. Ты великолепно поработал, Шоквейв, — серебряный мех, уложив манипулятор на капсулу с Тарном, продолжил: — но мне нужен он.       Зачем Мегатрону требуется этот наивный безумец, столь же лояльный, сколько помешанный на Лорде, словно юный мальчишка, ищущий себе папочку, как ролевую модель? Логичнее было бы разобрать Тарна на куски и усилить Господина, а не оставлять силу, скрытую внутри старого, совершенного корпуса этому догматику десептиконизма.       Сейчас в его распоряжение такие ресурсы, что он мог бы закончить войну и подчинить себе Землю, разорвав ее на куски и обратив жителей в рабство, а он лишь думает о том, что бы рядом с ним верным песиком стоял подвывающий Тарн – нелогично, неэффективно… Позорище – загорелись остатки эмоций внутри меха. Если бы на месте Мегатрона находился он, то Кибертрон бы уже пылал золотом…       Нужно отвлечь Лорда, дать ему пищу для процессора, заставить забыть о своем любимом ученике. Придется раскрыть местонахождение базы автоботов прямо сейчас, оставить планирование атаки на Мегатрона, но, может быть, удастся проститься с Тарном? Можно будет взорвать лабораторию – цена оборудования велика, но Догматик слишком опасен.       —Лорд Мегатрон, — Шоквейв наклонил голову максимально вниз, не кланяясь, но проявляя уважение к Господину. — я узнал местонахождение базы автоботов. Я шел к Вам на мостик, но группа диверсантов выкрала Уилджека и подорвала Немезиду.       Лидер Десептиконов сначала раскрыл свой рот в недовольстве, показывая острые денты, но потом улыбнулся так страстно и жадно, что напоминал скраплета: — ты никогда не подводишь меня, Шоквейв. Прекрасная работа. К тому моменту, что ты пробудишь Тарна, мы соберем все наши силы и обрушимся на автоботов!       Подняв руки, согнутые в локтях, вверх, он засмеялся, уже представляя как оторвет голову Оптимуса Прайма. Довольный, он удалился, держа манипуляторы за спиной и задирая повыше подбородок.       Шанс был небольшой, Шоквейв попытался, но логика в Мегатроне не победила… Не удивительно: будущий владетель Галактики всегда был больше философом и гладиатором, артистом и драматургом, чем эффективным лидером. Придется действовать из новых установок и действовать очень правильно: — Лорд Мегатрон, мне необходимо забрать специфическое оборудование из моей Земной лаборатории.       Лорд лишь хмыкнул и ушел, полностью погруженный в свое сознание, мечты, планы… Что же, пока Нокаут восстановит вехиконов, пока Ойл Слик закончит ремонт кораблей, пока остальные соберутся… У Шоквейва есть время, хотя и немного.       Мех уже собрался запросить у Саундвейва портал, а после тайно открыть Земной мост в Предвестник, но двери лаборатории открылись и внутрь, почти как тень, вошел Циклонус. С Летуном мех был знаком: немолодой кадровый офицер видел много битв, сражался как манипуляторами, так и армиями, причем все время относительно успешно. Однако, его связь со старым режимом и самолюбие, надменность и воинская честь мешали ему занять место Старскрима. Слишком уж сильная фигура рядом с Мегатроном ослабляла бы влияние Лорда, давала бы поводы для переворота и замены гладиатора на умелого воина. Вдобавок, в отличие от Дредвинга, Циклонус еще и не был до безумия лоялен, что сильно его ограничило в званиях, любви и почестях.       Но зачем он пришел сюда? Неужели, наконец, решил отомстить за провокацию с Тарном и Восом? Глупо, конечно, но от тех, кто подчиняется эмоциям, а не логики можно ожидать всякого.       — Нам нужно поговорить, — шептал мех, ввозя внутрь тележку, содержимое которой было накрыто черной тканью. — только ты и я.       Нажав на кнопку, он захлопнул за собой дверь на замок, а после, оглядевшись, всматривался в потолок, словно пытаясь найти кого – то: — лаборатория изолирована?       Шоквейв уложил руку на медицинский стол, аккуратно и незаметно сжимая скальпель – для безопасности. А после ответил: — нет.       Десептикон замялся – Циклоп единственным глазом видел, как офицер скрепит дентами, как на его фейсплейте расцветает решимость: —ты будешь вскрывать капсулу?       Взгляд Циклонуса замер на Тарне, погруженном в кому. Логично было предположить, что мех опасается Догматика, боится, кары, которую заслужил. Шоквейв знал о зернах неповиновения в Десептиконской империи, о Дэфзаурусе, ставшим свободным варлордом и подозревал, что летун мог частично, но повторить путь. Быть может, он отрекся от Мегатрона, пока правил планетами и флотами в далеком космосе? Если так, то Тарн разорвет Циклонуса, заставит жрать собственный процессор, заглушит искру голосом…       — Лорд Мегатрон приказал мне ее вскрыть, — аккуратно заметив это, циклоп принялся хлопотать вокруг Догмата, делая вид, что занят лишь этим.       Летун осклабился, напрягся, но потом, дав офицерскому спокойствию и силе духа возобладать, лишь подошел к Шоквейву, серьезно смотря своими алыми окулярами в единственный глаз меха. Высокий шлем, мощные плечи, коротковатые крылья – все это двигалось, будто мех хочет трансформироваться: — за миллионы лет в коматозном состоянии он мог бы и не проснуться. Ты видишь такую вероятность?       Шоквейв решил подыграть ему, хотя и рисковал навлечь на себя недовольство Мегатрона: — благодаря документации, доставленной Баррикейдом, вероятность этого сильно уменьшается. Даже Нокаут смог бы достать его.       Ученый, конечно, привирал, но это было необходимо, что бы вынудить Циклонуса говорить еще и еще, раскрывать свои планы и идеи. Летун, правда, тоже все понимал – выпятил нижнюю челюсть, расправил очень широкие, для летуна, плечи, но все же продолжил: — Но, возможно, его особенный голос мог пострадать? Он, наверно, зависит от искры, верно? А та долго находилась в заморозке, стазисе.       Шоквейв думал о саботаже… Но лишить десептикона его голоса? По крайней мере ограничить частоты и эффективность искры, значительно ослабив его? Да, это необходимо было сделать, нужно. Как он сам не догадался! Но необходимо что – то сделать, как – то затянуть Циклонуса в их общее предательство, закрыть себе спину.       —Такое развитие событий было бы логичным. Его вероятность, однако, остается под сомнением, — сказав это, Циклоп сосредоточил свой окуляр на телеге, содержимое которой было скрыто под тканью. Ход на стороне Циклонуса.       По лицу офицера стало ясно, что он готов идти ва–банк, а, значит, они теперь повязаны энергоном в этом заговоре. Ткань слетела и перед Шоквейвом оказалась двуствольная термоядерная пушка Тарна.       —Я стер все данные. О ней знают лишь я и Ойл Слик. — мех говорил нарочито спокойно, нервно, сохраняя хладнокровие опытного летуна и сикера.       Шоквейв, заворожённый технологическим совершенством, приподнял массивную пушку, украшенную золотыми линиями электрума и розоватыми кольцами. Некоторое время он осматривал ее, уже представляя, как вооружит ею свой новый корпус... Праймус, да он будет просто непобедим! С такой пушкой Шок...       —Раздели ее на две. Одна моя, - остудил ученого Циклонус. Шоквейв ожидал это, такое решение казалось логичным. Если он сейчас откажется, то Циклонус начнет юлить, угрожать... Все это закончится крайне плохо, как показали расчёты. Выгоднее будет согласиться, безопаснее.       —Твои доводы логичны.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

        Тишина... Мир вокруг, кажется, спал: вот немолодой Врач копается в Земном мосте, высовываясь половиной тела из под пола. Вытирая о тряпицу руки, благословлённые Праймусом на починку других, доктор искал синеватыми глазами необходимый ему инструмент. Вот статный и мудрый Лидер, весь погруженный в думы, работает с компьютером. Вот молодой Герой - настоящий боец, способный улыбаться, тащит на зеленых плечах ракеты. За ним следует юный и горячий, но хороший Воин, желающий большего. На его манипуляторах удобно устроились направляющие, с которых реактивным снарядам придется стартовать. Третьим двигался бледный Ронин - потерянный, лишенный мечей и верного летающего коня, он искал свое место в этом мире, но пока не мог его найти.       Тело приподнялось, взор расширился, позволив заметить несколько больше. Лазурный Офицер, настоящий военный, попавший с фронта в странный гибрид постоянного мира и битвы, пытался зацепиться за уставы. Он подошел к красному, с серебряными бедрами, Лидеру, передавая датапад с информацией. Наверное, состояние складов или другую важную информацию.       Неожиданно, все обернулись и посмотрели на тело. Даже Лидер, копавшийся в каких - то данных, обернулся и приблизился. Врач, сделав несколько движений, что-то нажал на затылке и мир проснулся.       Балкхэд услышал дикий радостный, хотя и истеричный визг Мико, все это время сидевшей рядом с его спящим телом. Она сама отдалась дреме, но стоило здоровяку сесть, как она радостно закричала, привлекая внимание всех.       — Балки, Балки! — кричала девочка, обнимая металл и рыдая навзрыд. Лифт опустился, и из него выбежали и Уилджек и Хот Род и Спрингер, подбегая и обнимая товарища.       — Ребята! Мико! — Балкхэд почувствовал, как его челюсть болит, но он улыбается, искренне, из всех сил.         Под напором Мико автобот довольно быстро пошел. Не прошло и нескольких часов, как мех задвигался и даже пошел. Рэтчет объяснил, что ионная пушка МЕКовцев выжгла проводку и нейросеть, то есть дала много тока по нервам. Врач заменил все, что мог, где получалось, капал энергон, позволяя иммунной системе автобота восстановить собственный корпус. В общем, Балку просто не повезло, что его лечили на Земле, где не было ресурсов. Повреждения от ионного оружия тяжелые, но лечатся быстро. Просто конкретно ему немного не повезло – слишком уж часто зеленому боту прилетало по голове, а потому та долго спала, когда тело уже было в полном порядке.       —Давай, Балки, еще шажок, еще разок! — командовала Мико, напоминая Магнуса своей твердостью и неготовностью терпеть любые отговорки. Гигантский автобот дрожал, скулил и выл, но двигался, приучая свой повреждённый процессор управлять корпусом. От напряжения в голове, его фейсплейт покрылся конденсатом, а сам он напоминал Джека, когда тот пытался много раз подтянуться и отжаться. Молясь Праймусу и другим богам, зеленый бот приближался к лифту наверх, пропуская ходивших мимо товарищей – рэкеров. Ребята, лишившись корабля, укрепляли базу ракетами, готовя ее к возможной драке. Лучше иметь гору, которая может отстреливаться, чем сидеть и ждать, пока тебя камнями закидают.       —Еще шажок, Балки! — прыгала Мико. — подвиньтесь вы! Дайте ему пройти! — после ее команды рэкеры подвинулись, почти вжались в стены лифта. Даже Спрингер, с усмешкой, но все же отошел.       Балкхэд напрягся, приказал ногам двигаться, а потом понял что уже внутри. Рэтчет, наблюдавший за происходящим, лишь улыбался, явно довольный успехами своего пациента. Когда подъемник поехал вверх, большого бота закачало, но Уилджек и остальные подхватили его, не дав упасть. Они всегда прикрывали его спину, как настоящие рэкеры, товарищи и друзья.       Отблагодарив их, Балк, наконец, сменил форму. Это оказалось намного легче, чем ходить: Т–шестерня соединялась с искрой и процессором толстыми проводами, которые доктор восстановил первыми. Ну и приказать колесам крутиться это не заставить десятки сервоприводов двигаться в унисоне, дабы передвинуть ногу.       Отжимания, поездки туда–сюда и превращения то в робота, то в машину позволили ему окончательно размяться, хотя Мико и заставила его делать «пилатес» и «йогу». Бот напоминал дурака, занимаясь растяжкой и потягушками на вершине горы, но он просто боялся ослушаться маленькую девочку.       Только когда они закончили, то смогли присесть и поговорить. Вид на закат и две горки камня, обе из которых выстроила Арси, грыз искру. Меху казалось, что его процессор перегружается, и от высоких температур лопаются трубки омывателя. Капли голубоватой влаги собирались в уголках окуляров, скатываясь по беловатому фейсплейту, падая на зеленый живот и лопаясь. Мико сопела, издавая столь жалостливые и грустные звуки, что Балкхэд не придумал ничего, кроме как аккуратно уложить руку рядом с ней. Тяжело обнимать такой нежный и аккуратный объект, но ей нужно это, необходимо и бот найдет в себе силы помочь ей. Он обязан.       Девчонка рассказала ему все, все, что произошло после того, как Балка поджарили. Он внимательно слушал, лишь иногда поддерживая ее рассказ кивками, звуками «угу» и взглядами вдаль. Бот большой и глупый, мех всегда знал это, но ради Мико Балкхэд будет внимательным и самым заботливым другом.       Джаза, конечно же, было очень жаль – парень был хорошим мехом, отличным другом и просто добродушным созданием. С его гибелью в ледяном и бескрайнем космосе исчезла целая звезда… А ведь он обещал открыть таверну на Кибертроне и стать бардом! Он должен был петь, творить музыку и счастье, рассказывая о войне молодому поколению, дабы они никогда больше не сражались, не шли убивать братьев, не смели вредить прекрасному, возрожденному дому…       К тому моменту, как Арси закончила памятник, наверх поднялись уже все, даже Бамблби с Рафом и Джек. Процессия шла долго, хотя и состояла из молчания, взоров вдаль и редких речей. В основном говорил Оптимус, у остальных не нашлось умения сказать что – то лучше, что – то внятнее и воодушевляющее.       —Вчера мы потеряли товарища, верного друга, хорошего сына Праймуса –Джаза. Он всегда был храбр, всегда помогал другим, сражался с добротой в искре. К сожалению, тяжесть нашей войны заполняет нас ненавистью, злобой, но мы должны быть сильными. Достаточно сильными, что бы быть милосердными, добрыми, справедливыми. Автоботы на Земле и во всей галактике бьются за свободу, за право всех живых существ существовать, совершать собственные ошибки. Мы гибнем, и многие наши братья умирают в далеком космосе, но мы продолжим сражаться в этой нечестной войне, защищая тех, кто не может постоять за себя. Я прошу каждого из вас, всякого, кто считает себя автоботом – продолжайте драться, драться в самом благороднейшим из боев, даже если победа невозможна. Потому что пока остается свобода в этой галактике, мы не проиграли… Пока все не станут единым.       «Пока все не станут единым» — повторили все, не находя ничего, что бы возразить или добавить.       Когда остальные начали расходиться, Прайм приблизился к Балкхэду и Мико: — я рад, что с тобой все в порядке. И я рад, что ты не забыл о моих словах, — окуляры Оптимуса сверкнули, указав на девчонку, сидящую на плече гиганта.       —Автоботы находят свою силу в связях, в товарищах, — вспомнил Балкхэд, расправляя могучие манипуляторы. Он всегда слушал Большого бота, и, хотя не всегда понимал, искренне пытался. Да, он был большим и неуклюжим, но для не было ничего важнее, чем всегда действовать правильно. Балк будет драться, будет биться даже травмированным. Он защитит Мико любой ценой.       —Скажи, Оптимус, — неуверенно начала Мико, — а я могу стать автоботом?       Прайм выдохнул горячий воздух – видимо, даже после миллионов лет опыта, ему приходится тратить много сил на свои речи. А потом он ответил: — автобот это не просто трансформер с этим значком, — палец Оптимуса указал на алую инсигнию, пылающую рубинами, будто сердце.       —Это защищать идею свободы и сражаться за товарищей. Ты, Рафаэль, Джек уже автоботы. И я горжусь тем, что вы одни из нас.       Высокий автобот повернулся и оглядел людей и их партнеров. В этот момент Балкхэд понял, что никогда не существовало бота лучше, чем Оптимус Прайм.       Они играли в лоббинг, тренировались и готовились, а все это время Оптимус день и ночь стоял у компьютера. Оказалось, что во время спасения Уилджека Спрингер, по наводке Бамблби, сумел стащить базу данных Иакона. Прайм теперь тратил каждое мгновение, что бы расшифровать ее как можно быстрее. Рэтчету приходилось поить его энергоном насильно, а Магнус, к несчастью всей команды, взял управление в свои манипуляторы. Правда, действовал он несколько странно, словно пытаясь повторить стиль управления Оптимуса. Получалось у него не очень, но прогресс был на лицо: видимо, с потерей Стилхавена, ему некуда было ссылать провинившихся, а главные его раздражители оказались заняты. Уилджек все старался починить свои катаны, а Джаза… Уже не было. Лишь Арси несколько беспокоила, всегда угрюмая и разбитая. Даже Джека увез домой Бамблби.       —Три набора, — выдохнул Оптимус, призывая всех автоботов слушать его: — первый находится в человеческом Нью – Йорке. По сообщениям агента Фоулера там недавно уже случилось несчастье и десептиконы нашли реликвию.       Красные зашептались: «Что–то этот Фоулер только сообщения шлет, на связь не выходит, сюда не приезжает» — шебуршал Хот Род.       «Хвала Праймусу. Мне этот органик как ржавчина в трубах…» — ответил ему Уилджек.       Передав координаты Рэтчету, Прайм скрестил манипуляторы, видимо придумывая, как разделить Команду: — Рэкеры, вы отправитесь на первые координаты. Это суровая и ледяная Антарктика; там находится исследовательская станция людей. Я попрошу агента Фоулера эвакуировать их.       Весь состав Рэкеров, не считая «командира» Магнуса, одобрительно загудел. Ребятам только подавай локацию пострашнее, да врагов поопаснее.       Балк сделал несколько шагов вперед и расправил металл: — Оптимус, позволь мне идти с остальными. Ты сам сказал, что мы должны биться с нашими товарищами.       —А мы прикроем его спину! — три манипулятора улеглись на гигантскую спину бота.       Прайм и Магнус думали что – то возразить, но Оптимус лишь ответил: — Хот Род, ты отправишься со второй командой. Ультра Магнус, ты поведешь ее. Арси, направишься с ними.       Магнус только кивнул, рэкеры же удивились, но приняли решение Прайма: — Покажи им, как работают наши! — пожелал удачи Спрингер, подходя к мосту.       —Там ледяная буря! — Рэтчет уже включил портал, заставляя механизмы гореть зеленым и пылать все ярче: — аккуратнее, связи не будет.       —Рэкеры не привыкли по другому! — вскинув манипуляторы в боем приветствии, красные направились через воронку. Балкхэд потерял Мико… А она ведь была с ними все это время, наблюдала игрой в лоббинг. Ладно, он вернется скоро, а она и не заметит…       Мех шел последним и успел заметить красные огни на всех компьютерах базы, как вдруг оказался посреди ледяной пустыни Антарктиды.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

      Джек сидел за рулем, пытаясь придумать тему для разговора и делать вид, что он ведет машину. Бамблби вел себя сам, развлекая Рафа интереснейшей дискуссией на тему физиологии трансформеров. Ранение Балкхэда, хотя и было ужасно, но с технической точки зрения казалось очень интересно. На пальцах Рафаэль пытался все объяснить Джеку, уже несколько подуставшему, и даже достигал прогресса. Повезло, что у него мама врач и, видимо, это помогало ему понимать аналогии. Приходилось сравнивать каждую особенность конструкции трансформера с анатомией человека или механизмами для достижения понимания.       —И тогда искра, процессор и т-шестерня называются тройкой Россума. Они связаны крупными электрическими и энергонными магистралями. Сердце, мозг и… — тут парнишка задумался, поправляя очки и задирая подбородок. Нужно как – то сравнить механизм, позволяющий превращаться, с человеческим органом. Или еще чем – то.       —Желудок? — усмехнулся Джек, нервно стуча по рулю. Ему явно было тяжело сидеть тут и слушать, хотя Раф, насколько мог, старался облегчить их разговор.       —Раф, дай бедняге поговорить о своем. Мы его высадим скоро, а пока спроси его о Арси. Или той девчонке, за которую мы гонялись. А потом ты и я поедем в одно классное место, заметил его во время заезда, — Бамблби всегда давал умные советы, и сейчас он опять сказал мудрую мысль, до которой Рафаэль, ввиду неописуемой любви ко всему, что связанно с их механическими друзьями.       —Что Би говорит? — подперев подбородок, Джек пялился на узковатые городские улочки, почти что пустые. В Джаспере редко что случается, даже Раф это понимал. Невада, не считая Вегаса и Рино – гористая пустыня, причем довольно скучная, так еще они жили в маленьком городке, прижавшимся к 80й дороге.          Раф немного подумал над ответом и, улыбнувшись, задвигал ногами: — он сказал, что тяжело подобрать аналогию. Но ему интересно, как там Сьерра?       Джек чуть не подпрыгнул, почти ударился лбом и открыл рот, совсем забывая о том, что нужно держать, даже для вида, руки на руле: — Нормально! Нормально... — уже более неуверенно добавил он.       Бамблби засмеялся на свой странный, гудочный лад, а Раф поправил очки. Он не слишком сведал в психологии людей, тем более девушек у, которых, как парень успел понять из интернета, несколько другое понимание вещей: —  ты ведь проиграл гонку, да? Из - за десептиконов. А она все равно рада?       Джек лишь улыбнулся хитро, будто мальчишка, укравший конфетку. Ему очень хотелось похвастаться, но он стыдился за проступок, стеснялся. И, в конце концов, он нашел в себе силы выдать: — мы гуляем теперь после школы. Пешком, правда, Арси вечно занята или...       Тут он, будто очистив мозг от вируса, вспомнил о своей партнерше. На мгновение в его глазах загорелось что – то Праймовское и казалось, что Джек осознал крайне важную мысль.       —Надо будет поговорить с ней…       Раф мало общался с людьми: все детство в кружках или с матерью, обучавшей его наукам, и всему тому, что умный мальчик обязан знать. Юноша знал языки, математику, программирование, даже химию с прочими, более прикладными предметами. Но вот умение знакомиться с другими, играть с окружающими детьми оказались, по ее мнению, абсолютно бесполезны.       Рафаэль понимал многое, как ему казалось: он знал, что такое злость, ибо сам испытывал ее, когда его били задиры. Он понимал привлекательность девочек, но лишь в теории, скорее смотря на это лишь как на химию между гормонами. И, вроде бы, он осознавал, что происходит между Джеком и Арси, но все еще это казалось тяжелым и незнакомым. Проблемы отношений между людьми… и роботами тяжело решить программированием и хакингом. А зря, может, проблем бы меньше было.       Бамблби отвлек их от раздумий: — сзади черная машина, следует за нами, — Раф заметил, как боковое зеркало поворачивается, позволяя им заметить автомобиль вдали.       — Последнее время часто вижу эту машину, — заметил Джек, а Рафаэль задумался, видел ли он ее. Только сейчас, вспоминая, парень понял, что замечал, как за ним начали следить неизвестные. Казалось, словно кто–то наблюдает за ним, когда он в школе, когда идет домой, даже в сети он видел код и попытки тайно влезть к нему в компьютер. Такое он, конечно, не прощал, но у него все же не хватало сил на взлом – словно вилку насильно вытаскивали из штекера где–то на подстанции. А это уже не взлом сети, а откровенное читерство!       Бамблби ускорился, меняя дороги и оставляя пыльное облако после себя. Правда, черный автомобиль не менял скорости, а потому быстро испарился, оставленный где – то на дороге глотать пыль.       Джек обрадовался, поддал еще газу, направив Бамблби к кафе, где он работал. Желтый бот радостно поддался напору «водителя», а Раф лишь ухватился за держалку, торчащую над головой. Быстровато, на его вкус, они гнали, но да ладно.       Высадив Джека и дождавшись, когда он и Сьерра отойдут достаточно далеко, Бамблби погнал в сторону моста, где они впервые познакомились. Там, в бетонном желобе, Рафаэль потерял игрушечную машинку, но обрел прекрасного друга. Бамблби стал ему старшим братом, помогавшим и подсказывавшим, при этом способным веселиться и шутить. Такой искренней доброты и теплоты парень не чувствовал дома, вечно загоняемый родителями. Он их, конечно, любил, но вкус свободы, который ему подарило время пребывание с автоботами, слишком уж сладок. А осознавать, что от тебя всю жизнь его держали в тайне – грустно.       — Расскажи еще о Кибертроне, о Джазе, обо всем. Ты знаешь как я люблю слушать твои рассказы, — Раф задвигал ногами, ожидая не то историй, не то момента когда они наконец доедут.       — Джаз был хорошим парнем. Исследовал культуру, там и познакомился с Оптимусом. Ну, тогда еще Орионом. Именно он посоветовал ему познакомиться с Мегатроном. Вроде и музыкант, а драться умел, любил. Когда Оптимуса повысили до Прайма он был там, видел как Мегатрон уходит. Джаз часто рассказывал эти истории... Даже песню красивую написал, тебе бы очень понравилась.       Хотя Раф и попросил рассказ, он не хотел его слышать... Бывает такое у каждого, наверно, что ты что – то просишь, но лишь потому, что не знаешь, как сказать правду: — а ты споешь мне? — попытался он увести разговор в другую сторону.       —Да, только текст надо вспомнить. "Два брата... Два друга, два лидера и война..." — у Би явно не задавались ни тон, ни рифма. Видимо, не приходили в голову слова песни, а позориться он не пожелал, а потому вернулся к Джазу: — он сказал Прайму не печалиться из–за каждого погибшего солдата. Это война. А еще обожал шутки вставлять всюду.       Раф удивился. Он не видел Джаза таким. Музыкальный автобот, скорее, был противоположностью, словно неизвестный автор истории их жизней перевернул персонажа наизнанку. Рафаэль увлекся фантастикой в последнее время, отдыхая от учебы и изучения Кибертронского простой, но интересной литературой.       —Думаю, он всегда был тонкой душой. Шутник и храбрец это лишь фасад, стена, которой он закрывался от мира. И за миллионы лет войны силы кончились. Все мы меняемся, устаем, становимся лучше. Ну, кроме Прайма. Я помню, как доставил ему то послание, а потом мы доехали вместе до Декагона. За эти пару часов я понял, что этот бот великий и я никогда не отойду от него. Ни-ко-гда.       Каждое слово об Оптимусе, которое когда либо произносил Би, состояло только из уважения и обожания. Рафаэль понимал своего друга, хотя для него таким объектом поклонения был сам Бамблби. Прайм казался слишком холодным, всегда там, наверху, среди важных мыслей, а желтый бот постоянно умудрялся оказаться рядом, даже когда был занят, даже когда вокруг все было плохо, он сохранял позитив и доброту, нужную и Рафу и остальным ребятам... Да и остальным членам команды.       Мальчишка приоткрыл ноутбук, как всегда пытаясь найти утешение в интернете и виртуальном мире, который он сам создавал, программируя. Только благодаря ребятам и Би Рафаэль смог открыться, проявить себя, и дать миру узнать о своих умениях. Агент Фоулер был так доволен, что обещал помощь с поступлением в лучший университет, не то что бы Рафу она была нужна, а потом работу с трансформерами и в обороне страны. Не то, что бы мальчишке это было интересно, но ему понравилось помогать людям, помогать бороться с десептиконами, да и прожить жизнь рядом с инопланетными друзьями было бы так интересно. Может быть он защитит докторскую по Кибертронской физиологии? Откроет свой университет и лабораторию...       — Раф, посмотри назад. Видишь черную машину? — Бамблби звучал спокойно, но Рафаэль научился понимать, когда он взволнован. Мальчишка сразу развернулся и, сев на колени, стал пялиться через подголовник сиденья назад. Прищурившись и поправив очки, он вгляделся в автомобиль, аккуратно следовавший за ними: — опять они? — парень нахмурился, узнавая машину. — Это десептиконы?       —Нет... Там три человека, настоящих. И это не МЕК, — Би резко поддал газу, вбивая Рафа грудью в кресло из странного, но приятного, кож зама.       Раф уселся и пристегнулся, потирая ушибленные ребра и обнимая лэптоп: — аккуратнее...       — Прости! —  Би сосредоточенно обгонял машины, пытаясь потеряться в редком трафике.       Довольно быстро автомобиль отстал от них и Би смог съехать с дороги и спрятаться под мостом. Там они и решили поиграть с машинками: желтую Раф передал своему другу, а сам взял красную. Пульт в его руках лежал так же, как и компьютерная мышка – парень великолепно управлялся с пластмассовой машинкой и почти всегда побеждал Бамблби. Желтый бот мило злился и рычал, но не мог ничего сделать. Со своими собственными колесами он был непобедим, но вот когда управлял игрушкой...       — Праймус! — в очередной раз проиграв, желтый бот вскинул манипуляторы к небу и упал на спину. Большой желтой колбаской бот задвигался из стороны в сторону под звонкий смех Рафа. Вытирая мелкие слезки, мальчишка подошел к своему другу и погладил его по бронированному шлему, а после чуток похлопал по прикрытым глазам – окулярам.       — Давай найдем настоящую машину, сделаем ее управляемой и поиграем в гонки в настоящем масштабе! — Раф аж подпрыгнул от своей собственной идеи: — тогда можно будет погоняться с остальными. Хот Роду, думаю, понравится! — рыжий бот напоминал Бамблби, хотя казался чуть серьезнее и взрослее. Такой подросток, как Джек или еще старше. Старшеклассник, наверное, который делает вид, что уже не дите, но все еще любит пошалить, поиграть и посмеяться.       Би удивленно взглянул на Рафа, так широко раскрывая голубые глаза, что напоминал гигантского щеночка: — ты правда это сделаешь?       Мальчишка задумался, поправил очки и кивнул: — конечно! Только нужно найти машину, но мы с Рэтчетом... А если еще Уилджек и Спрингер помогут, то точно соберем. Будет весело!       Раф уже представил, как они все большой и дружной командой гоняют по улицам и шоссе. Иногда в голову парня проникали мысли... Страшные, но соблазняющие – превратиться в трансформера. Стать вечной и неуничтожаемой машиной, способной познать все секреты вселенной! Рэтчет не смотрел бы на Рафаэля снисходительно, а все задиры в школе окончательно отстали бы от него.       — Не спи! Нам пора обратно, уже вечер, твоя мама будет беспокоиться, — Би поднялся и, потянувшись, приготовился сменить форму.       Раф кивнул и, затащив на задние сиденья машинки, уселся рядом с ними. Спереди, конечно, весело, но голова кружиться, а вот сзади хорошо, спокойно! И ноутбуком удобнее пользоваться.       Парень сразу же принялся гуглить новости, бегать по ютубу, смотреть свой гитхаб, да и просто наслаждаться жизнью, почти обнимая свой лэптом, ставший ему первым лучшим другом. Как вдруг Бамблби заговорил: — есть что интересное?       Раф задумался и открыл первую подозрительную ссылку с сайта для конспирологов: — пишут, что над военными базами в Неваде кто–то летает. И звуки. Наверно учения... Власти говорят, что перестали взрывать бомбы, но некоторые считают, что они делают это под землей! – Рафаэль не то что бы верил в это, но он много искал знакомых на разных форумах, пока не нашел Би, так – что он был знаком с многими популярными теориями, а так – же троллями и прочими обитателями сети.       — Хм… — Би вновь задумался, а после недовольно буркнул: — опять эти прутся следом. Надо научить их уроку, да?       Раф вновь обернулся, приподнялся повыше, чувствуя, как плотный ремень прижимает худое тело к креслу. Вновь черная машина с тремя людьми, полицейский автомобиль и еще несколько разных двигались за ними.       — Проучим их? — в голосе Би слышались искры азарта, от которых мог сгореть целый лес. Но нельзя же отказывать такому быстрому боту от возможности ускориться, верно? Это то же самое, что не дать Мико петь, не позволять атлету бегать или отгородить Рафа от компьютера. Пусть позабавиться, даже если Рафаэлю от этого не совсем комфортно. Большие скорости пугали, когда происходили не в мониторе экрана, но ведь друзья жертвуют собой ради друзей, верно?       — Гони, Би! — Раф ухватился за все, что мог и чуть прикрыл глаза, немного опасаясь ощущения ускорения.       Автобот погнал вперед, оставляя позади черную машину, как всегда ускользавшую, стоило водителю осознать, что их обнаружили. А вот полицейский автомобиль лишь погнал вперед, раззадоривая, возбуждая, побуждая ускорятся.       Синий грузовик, нарушая правила, погнал на красный, выехав на середину дороги прямо перед Бамблби. Желтый бот затормозил, крича: — Раф, держись! — шины завизжали, а задние колеса начали двигаться вбок. Но тут полицейская машина вмазалась в бампер Би, почти почти сминая друга Рафаэля.       Лицо ускорилось и ударилось о приближающуюся спинку кресла, а потом все потухло.