Скрытые от глаз

      — Лорд Мегатрон, второй этап готов, ожидаем Вашего приказа — Шоквейв, держа манипулятор за спиной, почтительно кивнул. Лидер десептиконов лишь повернул голову вбок, алым окуляром осматривая тяжеловестного меха восьми метров ростом. Заостренные детали должны были показывать ярость, но Мегатрон прекрасно знал каждого своего подчиненного: Циклоп не способен эмоции, по крайней мере, старался убедить окружающих, что не испытывает никаких. Но Лорд десептиконов не был бы таковым, если бы не знал о редких всплесках ярости и привязанностях ученого. Любовь одноглазого к инсектиконам и прочим его зверюшкам заставляла Шоквейва совершать ошибки, делавшие его уязвимым как для автоботов, так и для управления Мегатроном. Идиот позволил взорвать портальную башню, недооценив автоботов, затем потерял руку, играясь со своим динозавриком, а потом чуть не погиб, позволив двум красным повредить его окуляр. Слишком уж много ошибок для «гениального» ученого, для «самого умного кибертронца когда либо существовавшего».       Поудобнее устроив манипуляторы на пояснице, Мегатрон взглянул вниз, на небольшое селение, скрытое редкими облаками. «Джаспер Невада» – какое омерзительное название. Никакой красоты, благородства, даже брутализма. Тарн! Вот это имя для города. Жестокого, беспощадного, но великого.       Трансформер, назвавший себя в честь этого ужасного, но могучего места, припал на колено, низко склоняя голову. Гигантский металлический корпус, усиленный унитриумом, лучшей киберсталью, синтетическими материалами – все это делало Тарна самым могучим десептиконом из ныне функционирующих. Мегатрону знал, что его самый активный обожатель определяет слово преданность, но отсутствие совершенного корпуса удручало. Во время войны тело Лорда было произведением искусства, сейчас же он силен и могуч, но слишком уж мало ресурсов осталось под контролем Десептиконской Империи. «Империи»… Он даже не мог завоевать эту жалкую планетку. Миллионы лет назад Немезида выжигала более продвинутые цивилизации за часы, а Оптимус смотрел на это и рыдал энергонными слезами. Ничего, Мегатрон еще напьется страданий своего бывшего друга, бывшего названного брата.       — Как твое состояние, Тарн? — Лорд говорил не оборачиваясь, следя окулярами за эскадрильями вехиконов, пролетавших перед кораблем.       Гигант приподнялся – Мегатрон слышал, как сервоприводы и синтетические мышцы заработали, двигая десятки тонн брони и внутренних компонентов. Слышать своего противника, понимать где он и что делает это первый урок, который необходимо выучить на гладиаторских аренах или погибнуть.       — Я готов служить, мой Господин, — голос десептикона звучал сладко, как песня Праймуса. Легкое придыхание, шепоток, а так – же несколько чрезмерная охриплость. Его хотелось слушать как диктора, наслаждаться каждым мгновением, каждым словом. Однажды он пообещал прочитать «Мир через Тиранию» и записать на диктофон, что бы каждый десептикон слушал монографию Мегатрона, когда клялся ему в верности.       Правда, в голосе Тарна имелся изъян, слишком заметный, что бы игнорировать его. Казалось, словно в определенный момент у трансформера кончались силы говорить – войсбокс не мог изменить частоту, выбивая десептикона из калии: — твой голос все еще не восстановился?       Лидер и единственный выживший член ДПП замялся, сжался, полный столь сильного стыда, что мех мог разломить Немезиду пополам. Не зная, как сказать то, что было очевидно, то, чего десептикон боялся, Тарн склонился вновь. Он стыдился своей слабости, боялся подвести Мегатрона, злился на Шоквейва и автоботов. Бедный – бедный мальчик. Он всегда восхищался Лордом, обожал, а теперь потерял свою главную игрушку. Мех все еще полезен, конечно, даже очень, да и без своего певчего голоска он будет спокойнее, не столь иррационален. Сейчас, когда война заканчивается, когда десептиконов осталось мало, а ресурсов почти нет уже не так необходимы геноцид предателей или смертоубийство.       — Тарн, я вызову тебя позже. Свободен, — гигант поднялся и, отвесив уважительный поклон, направился прочь. Мегатрон заметил в отражении, как десептикон двигает правым предплечьем, привыкая к сдвоенному тяжелому бластеру, заменившему ему утерянную автоботами термоядерную пушку. Сдвоенную… Красавица была… Интересно, куда она делась?              Мегатрон поднес к своему фейсплейту правый манипулятор, украшенный громадным орудием. К сожалению, оно не столь совершенно, как его утерянные термоядерные пушки. Видимо, он мало о них заботился… Вспомнив Прайма, получившего подарок от своих ненаглядных автоботов, Лорд нахмурился, выставляя на показ миру свои заостренные денты. Оптимус плоховато стрелял по всем, кроме самого Мегатрона, чуть не убив его на месте. Нокаут наращивал плечо и бок Лорда, пострадавшие после ярости лидера автоботов.       — Саундвейв, доклад! — нетерпеливо рыкнув, Мегатрон обернулся к единственному, кто поистине грел его искру. Всегда точный в исполнении приказов, всегда искренний, лишенный личных мотивов, он никогда не подводил Лорда. Даже сейчас, когда его обожаемых миниконов реактивировали, он немедленно послал их в битву – вот он, настоящий лоялист.       — Группы распределены, трафик появляется, ожидаем сигнала, — Связист говорил медленно, анализируя каждое слово, двигая своими манипуляторами по консоли. Обе руки пришлось заменить, слишком уж они пострадали от атак автоботов. Но что стоят какие – то манипуляторы, когда благодаря им была выиграна битва? Удар на Иакон было жалко, конечно, а так – же сотню вехиконов, погибшую в битве, но это была малая цена за Портал и остальные корабли флотилии Циклонуса.       — Покажи, что происходит внизу, — пока Лазербик отрывался от корпуса Саундвейва и летел через портал, Мегатрон задумался о своем Адмирале. Немолодой летун был очень умен, это нельзя было даже оспорить: почти выиграл битву в Космосе, смог с помощью одного лишь Лагната и вехиконов вынудить автоботов взять крейсер на таран… Именно из – за его опыта и офицерской старорежимной чести Мегатрон выбрал себе в помощники Старскрима. С этим склизким и мерзким жуком было, по своему, привычно: вот он опять готовит предательство, подставу, а потом не то трусит, не то у него ничего не получается. Привычно… Так еще его избивать крайне приятно и успокаивающе. Визжит громко и смешно, вдобавок остальные десептиконы боятся.       Саундвейв подошел ближе, выводя на голографический экраны карту, а заодно происходящее в Джаспере. Лазербик работал хорошо, показывая все события четко, в очень высоком разрешении и без тряски. Маленький десептикон работал больше, чем большинство других трансформеров армии, выполняя сложнейшие разведывательные и диверсионные операции. Хотя и в боевых задачах малыш отличился: Джаз, Эйрахнида и многие другие пали именно от его бластеров. У Мегатрона появилось желание погладить маленькую зверушку, но Лазербик, к сожалению, претерпел изменение, как и его хозяин, став более похожим на дрон, чем на птичку.       Автобот Бамблби, разогнавшись, попался в ловушку: Брейкдаун своей многотонной задницей выехал вперед, а Баррикейд впечатал желтого автобота в корпус гиганта. Последнее время десептикон, потерявший глаз, стал совсем бесполезен. Посылать его на что – то кроме простейшего задания это гарантия проблем. Повезло, что когда его избили рэкеры, включая полумертвого Уилджека, Иаконский артефакт залетел в пыльный угол и автоботы просто его не нашли.       Полицейский, а, если точнее, Полицай, принял форму робота, вырвал дверь Бамблби и вытащил мальчишку. Человек кричал и просился к своему желтому другу, а автобот, сменив альтмод, попытался подняться, но Брейкдаун и Нокаут принялись избивать его ногами. К ним присединились Рамбл и Френзи, крайне довольные своими новыми корпусами. Бамблби –маленький и ловкий, еще на Кибертроне проявил себя: он бегал с Оптимусом с осады Декагона, пошел с ним в Каон, участвовал в поражении Триптикона и, конечно же, лично вышел против самого Лорда. Малыш был наказан, а он не только не сломался, но только больше сопротивлялся и боролся. С недавнего времени Мегатрон даже зауважал Бамблби, сражавшегося с пятью противниками. Терпя удары, автобот толкал и пинал то одного десептикона, то другого, но несколько тяжелых ударов молотом Брейкдауна отправили красного в нокаут.       Нокаут же вновь заныл из – за поцарапанного корпуса: видите ли пока он избивал вместе с остальными ОДНОГО ЕДИНСТВЕННОГО АВТОБОТА ногами, то тот посмел ударить его и даже поцарапать. Праймус, иногда Мегатрону хотелось оторвать головы всем его подчиненным… Появление Тарна, возможно, позволит решить часть проблем с бесполезными солдатами армии...       — Верни этого идиота. Пусть управляет строительством конструкций для пленных, — Мегатрону тяжело давалось скрывать свое недовольство и омерзение, особенно последнее время. Ничего, сейчас война закончится и он, наконец, позволит себе спокойно править Кибертроном и Вселенной. Жаль, конечно, что от их родного мира ничего не осталось, но Прайм заплатит за это! Он будет наказан за все…       Облизнув острые денты короткой зеленоватой глоссы, Мегатрон приблизил изображение с Джаспера: Баррикейд, облизываясь, взял командование на себя. Маленький Полицай всегда был трусоват, но младший офицер или руководитель над другими десептиконами из него неплохой. Он умеет пугать, обманывать, играться со своими врагами, и вообще крайне опасен. Держа мальчишку в одной руке, другой Полицай объяснял вехиконам и остальным что делать.       Брейкдаун гордо стоял посередине перекрестка, держа автобота на коленях, с манипуляторами, удерживаемыми за головой. Крупный идиот прекрасно подходил для задачи охраны пленного, ибо ничего другого и не умел. Рамбл и Френзи, веселясь, уничтожали людей: один бил своими новыми молотилками, создавая локальные обвалы, другой же, будучи известным другом Баррикейда, издевался над Бамблби и его товарищем. Они так бы и соревновались в насмешках, если бы не пришлось руководить вехиконами. Дроны слишком уж часто давили и уничтожали людей, а их необходимо было сажать в клетки, дабы заманить Прайма.       План, придуманный сразу группой тактиков, был гениален, Мегатрон не мог спорить с этим. Когда пришла пора воспользоваться накопленными силами, перед Лордом встал простой вопрос: а как кактус то съесть? Земля была хорошо населена, достаточно вооружена, в том числе ядерным и термоядерным оружием, а автоботы готовы были помереть за нее, хотя их и осталось мало. Изначальной идеей Мегатрона была атака на базу красных всеми силами: бомбардировка и зачистка, а после установка флага на руины. Дредвинг предложил заложить бомбы – его любимая тактика, но не был против хорошей и честной битвы с автоботами. Первый лейтенант, конечно, был верным и полезным, но не таким уж и гениальным. Снимать его с должности Мегатрон не будет, пусть бесит и раздражает остальных, заставляет их проявлять себя. Только так, стравливая подчиненных, можно получить лучших и самых эффективных последователей, а не быть преданным сразу сотней объединившихся идиотов.       Циклонус сразу же предложил атаковать базы людей, пользуясь человеческими альтформами и кораблями, а Шоквейв, прибывший доложить о выполнении своих работ, позволил себе присоединиться. Мегатрон помнил об успешных южных компаниях и знал о вольных, но эффективных методах приструнения автоботов на Кибертроне, а потому не протестовал. Вместе с Саундвейвом и его разведданными, план десептиконов быстро сложился… Оставалось лишь стоять и наблюдать.       Джаспер быстро превратился в концентрационный лагерь: город закрыли вехиконы, собирая людей в кучи. Саундвейв вырубил связь, но собрал всю важную информацию и послал их некому «Фоулеру» — человеку, отвечавшему за связь местной власти и автоботов. Мегатрона не слишком волновали люди, но офицеры уверяли, что их силы пока не готовы к полномасштабной войне с Землянами…       Мегатрон, конечно, сомневался в этом… Трусы, как всегда. Пока они «воевали» умом, он шел вперед с мечом, булавой, пушкой и храбростью истинного десептикона! Им не понять!       Отмахнувшись от мыслей, Лорд засметил, как раскрывается Земной мост и из него, как пробка, вылетают автоботы. Оптимус Прайм, вечно благородный и храбрый, Ультра Магнус, мотоциклетка Арси, молодой Хот Род… Как – то поредел состав красных, неужели это все?! Мегатрон, уже намеревавшийся спуститься, был оскорблен… Неужели на такую провокацию Оптимус Прайм отправился без рэкеров?! Лорд так оскорбился, что решил усесться в свой трон и посмотреть за происходящим сверху. Интересно посмотреть, как красные справятся.       —Баррикейд, что ты делаешь?! Зачем ты трогаешь невинных людей? — Прайм, как всегда, начал морализировать. Мегатрон бы позевал, да конструкция не позволяет. Он не знает, какое мерзкое и злобное существо Полицай? Когда Оптимус пытается молить о благородстве самого Лорда это понятно – лидер десептиконов позволял себе широкие жесты и даже бывал великодушным, но Баррикейда? Теперь Прайм просто его расстраивает… Как можно радоваться победе, если она проходит столь омерзительно?!       Полицай боялся: он понимал, что Оптимус раскидает их, как маленьких конов, которыми они и являются. Брейкдаун сильный, но тупой, на один хороший хук Прайму, Френзи и Рамбл только осваивают новые корпуса, да и с их шестью метрами роста, они на один хороший пинок лидеру автоботов. Сам Баррикейд может помахать булавой, но клинки Прайма превратят его в кубики шлака и шарик, усеянный острыми пиками.       Но Баррикейд не достаточно глуп, что бы идти в открытый бой против Прайма и Магнуса… Еще два автобота куда – то делись. Мегатрон потер подбородок, ожидая, как же развернутся события. После миллионов лет битв на гладиаторской арене и в поле боя он мог позволить себе понаблюдать за Праймом, наблюдать его движения и технику боя, а не драться с ним в очередном ничейном танце.       Полицай решил прибегнуть к своей излюбленной, и единственной, тактике: психологическая война, а именно деморализация, критика, оскорбления. Иногда он так зазнавался, что позволял себе говорить нелестные вещи о самом Лорде, но лидер десептиконов игнорировал это: в большой армии это было простительно, ведь на окружающих и подчиненных он делала это намного чаще… Сейчас же Мегатрон довольно быстро пресечет подобное. И проблема не в уязвимом эго… Естественно, а в разложении боевого духа! Слишком уж сжалась армия, слишком уж все знают все… Да и Лорд уже не молод, что бы терпеть оскорбления, даже шутливые!       —Давлю мясо! — Баррикейд приподнял ногу и опустил ее на группу людей, мгновенно превращая их в месиво органики. Прайм, конечно же, среагировал: закричал, бросился на десептиконов с бластером и клинком. Мегатрон, вспомнив, как Прайм пытался его убить около того вулкана, лишь прижал к дентам кубик с живительной влагой, раскусывая пластиковую оболочку, а затем всасывая свежий энергон. Только что они пополнили трюмы Немезиды, загрузив корабль на полную, дабы потом превратить всю эту энергию в плазму и бластерные залпы.       До Полицая Прайму не дали добраться вехиконы и Рамбл с Френзи: Оптимус, к разочарованию Мегатрона, увяз в рукопашном бою, позволяя Баррикейду стоять над Бамблби и показывать ему человека. Мальчик кричал, требовал у своего друга бороться и не беспокоиться за него. Лорд мало интересовался примитивными формами жизни, но даже его ограниченных знаний хватало, что бы осознать малый возраст человека, а так же его физическую слабость. Не смотря на это, он вел себя достойно, даже храбро. Органики удивили Мегатрона: оказавшись в неравном сражении с титанами, мирные углеродные создания пытались спасти своих. Безусловно, трусов было предостаточно, но и готовых биться с неравным противником находилось немало.       —Отпустите его! Бамблби, беги, сражайся! — кричал «Рафаэль», пытаясь вылезти из плотной хватки Полицая. Уродливая морда десептикона, украшенная опьянением от унижения Бамблби, прямо таки пылала. Правда Прайм уже приближался, он преодолел почти всю улицу, оставив после себя переломанных вехиконов. Рамбл и Френзи, предпочтя более слабого оппонента, принялись тормозить Магнуса. Офицер сражался храбро, но раскидывать вехиконов, пока под тобой разрывается земля и твое создание разрывается – невозможно.       Бамблби искал выход из ситуации, пытался подняться с колен, но Брейкдаун удерживал автобота, заставляя наблюдать за боем, участвуя в жестокой игре Полицая. Баррикейд тем и был страшен, что мог заставить других помогать в себе, побуждал в них жестокость, коварство… Да, опасный у Саундвейва подчиненный, но пока от него столько пользы, то Мегатрон будет лишь наслаждаться его играми.       Оптимус оказался совсем близко – мех покрылся вмятинами, фиолетовой краской и энергоном вехиконов. Человеческий мальчик все кричал: «Бамблби, дерись!», стараясь вырваться или побудить друга освободиться. Когда Прайм оказался близко, достаточно, что бы заставить Брейкдауна испугаться и покрепче сдавить шею Бамблби, Полицай сделал финальный ход.       Прямо перед фейсплейтами Оптимуса и желтого бота, он сдавил кулак, превращая маленького человека, зажатого между пальцев, в месиво. Мегатрон даже не пошевелился – Лорд привык к жестокости, бессмысленной, оправданной и даже мерзкой. Здесь она была вынужденной, спланированной, ну и, конечно же, до ненависти приятной. Баррикейд обожал причинять боль слабым, но еще больше любил делать плохо другим, за счет насилия над их близкими. Настоящая мразь, но безумно эффективная.       В окулярах автоботво, даже вечно праведного Оптимуса Прайма возникла ненависть. Казалось, что лидер автоботов, наконец, сломается, согнется под напором жестокой реальности.       Мегатрон вновь облизнулся, подвинувшись в кресле поближе, наблюдая за реакцией Прайма. Как же поступит Оптимус? Неужели, наконец, ненависть поглотит его «святую» искру?!       К сожалению, Саундвейв отвлек его: — армии людей мобилизуются, — сообщив это, Связист показал колонны примитивных танков, вертолетов и грузовиков… Позорище. Кого они хотят напугать подобным? Мегатрон поднялся с трона и приказал открыть портал. Пора и ему, наконец, размяться…       Только нужно позаботиться о кое – чем важном: — Передай Тарну файлы Ойл Слика и Циклонуса. Я не хочу, что бы предатели застали конец войны. И начинайте фазу три. Пришла пора покончить с Праймом!

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

      «Мегатрон, что ты творишь?! Праймус, в чем смысл этого бесполезного насилия?» — Оптимус искренне не понимал происходящее: атака на город людей максимально жестокая и бессмысленная. Раньше они дрались лишь в безлюдных местах, охотились за артефактами или энергоном. Здесь же настоящая карательная операция… Неужели Мегатрон осмелел, получив подкрепления с космоса? Решился на открытый конфликт с местными? Они столько планет испепелили, обратили в необитаемые адские ландшафты, а он вновь пожелал повторить это…       Его кулаки, мечи и бластеры быстро прорезались через волны вехиконов, оставив десятки десептиконов ранеными, а некоторых и погибшими. Прайм вынужден был действовать жестоко и решительно, что бы защитить своего друга Бамблби, спасти Рафаэля и не дать Мегатрону дальше уничтожать невинных людей Джаспера.       К сожалению, к ужасному сожалению, он не успел, Баррикейд заранее продумал все и игрался ими, как управляемыми дронами. Полицай разделил Оптимуса и Ультра Магнуса, а потом вел автоботов к себе, что бы в момент их усталости совершить неописуемое зло. Рафаэль – добрейший, умнейший мальчик, совсем молодой, даже по меркам людей. А это творение Юникрона убило его, раздавило…       Бамблби, увидев это, закричал, в немой ярости. Молот Брейкдауна, переломавший плечо и грудные пластины автобота, снес так – же его маску, скрывавшую рот, не способный издать и звука. В голубых окулярах виднелась боль и ненависть, жуткие, заставлявшие искру Прайма сжаться. Десептиконское отродье знало, что оно творит, чувствовало ненависть автоботов, питалось ей.       Искра маленького желтого бота запитанная горем, дала ему сил подпрыгнуть и ударить бронзовое лицо Брейкдауна с такой силы, что восьмиметровый многотонный десептикон упал на спину. Черная полоса металла, закрывавшая потерянный окуляр, слетела, смявшись внутрь щеки. Рыжеватый сплав покрыл осколками темные кисти автобота, желавшего лишь одно: уничтожить Баррикейда.       Полицай, прекрасно зная это, трансформировался прямо перед носом автоботов и побежал, спрятав тело бедного мальчика внутри себя. Он специально ехал около полуразрушенных домов и машин, истекающих топливом, намереваясь обрушить первые и подорвать вторые. Такова была тактика Баррикейда: заманить противника в погоню, а затем вести его через препятствия, убивая, даже не замарав руки.       Сейчас Бамблби, всегда добрый и отважный, не мог понять этого. На искренне хороших трансформеров, таких как Би и Балкхед, потеря и боль действуют намного сильнее, делая из искры милейшей столь же ненавистную. Оптимус обхватил его за талию и потащил назад – нужно было отступить на базу, ибо в этой битве им не победить. Самые сильные их бойцы – рэкеры, сейчас на Южном полюсе Земли, а фиолетовые еще не ввели в бой своих могучих летунов, ученых и самого Мегатрона.              — ОТПУСТИ МЕНЯ, ОПТИМУС! ПРОШУ! — взмолился Бамблби, стараясь выбраться. Мех сопротивлялся как мог, но Прайм закрыл его своей спиной от взора на уезжающего Баррикейда, а, заодно, от огня вехиконов. Лидер автоботов стерпел боль в широкой спине, ощущая жар бластеров и испепеление своей краски.       «Рэтчет, нам нужен мост!» — скомандовал Оптимус, полный решимости. Он потерял слишком много за день, что бы позволить автоботам погибать без причины. Ему и так тяжело от того, что тысячи невинных мирных жителей Джаспера оказались жертвами безумной и бессмысленной резни, не говоря уже о бедном и храбром мальчике Рафаэле…       Насильно затащив Бамблби внутрь воронки, Оптимус помог Магнусу последовать за собой. Он слышал смех Мегатрона, обжигавший спину сильнее, чем сотня бластерных залпов, но ничего не мог сделать – сначала безопасность его автоботов, затем все остальное.       Лицо Рэтчета из темно – металлического стало серым, почти черным. Медик наблюдал за разрушением Джаспера через камеры, а теперь смотрел на армию людей: сотни танков и десятки вертолетов, медленно подходящих к городу. Оптимус оставил Бамблби, упавшего на колени, лишенного сил стоять на своих ногах, прошел мимо Ультра Магнуса, стоически ожидавшего приказа, лишь скользнул взглядом по Арси и Хот Роду, доставившими на Базу Джека и еще одного человека.       — Где Мико и мисс Дарби? — Оптимус обязан сохранить жизни людей, доверившихся им. Он не смог спасти мальчика – Рафаэля и эта смерть будет гложить его, как и остальные триллионы. Прайм это не только красивое имя, не только титул, но и ответственность за всех автоботов, Кибертрон и тех, кто был слишком слаб, что бы противостоять десептиконам.       — Мико разве не тут? — Джек заговорил, чуть выйдя вперед, но все еще крепко держа руку своей спутницы. Парень выглядел уверенно, даже чрезмерно, видимо из – за желание показать себя храбрецом перед девушкой. Оптимус долго жил в этом мире, знал многое и сам… Прошел через немало приключений, а потому прекрасно понимал мальчика.       — Мико пропала… — Оптимус, кажется, понял, где находится девочка. Скорее всего, ее любовь к приключениям и безответственность рэкеров принесли, наконец, добро. Праймус, лишь бы она не замерзла там…       Джек, сделав еще шаг вперед, выскользнул пальцами из кисти девушки: — А мама осталась там! — словно на миг выпрыгнув из пелены, парень готов был пойти в портал так же смело, как он отправился на Кибертрон. Оптимус останется в вечном долгу у него, и всегда будет восхищаться смелостью человеческого рода, и именно по этой причине Прайм не позволит мальчику пострадать.       — Мы найдем ее и защитим, — указав на Джека и его суптницу, Оптимус пристально посмотрел на Арси. Маленькая мотоциклетка мертвенно молчала с самого конца Битвы за Портал, опустошённая сначала яростью и ненавистью, а теперь еще и собственной слабостью. Ненависть и злоба – страшнейший яд, отравивший слишком многих. Но Оптимус верил в Арси, знал, что у нее искра в правильном месте, просто бывают времена, когда надежда пропадает из взора многих. Остались еще мехи, которые не потеряли надежды, те, кто понесут знамя автоботов даже через самую непроглядную тьму.       Крепко сжав плечо желтого меха, Прайм обратился к маленькому трансформеру, все еще не способному подняться с колен: — Бамблби, друг мой, ты должен поехать с ними.       Голубые, почти щенячьи окуляры бота оказались залиты омывателем окон и прочими жидкостями, вытекавшими из глазниц. Смотря на Прайма, он замер, будто трансформируя что – то внутри себя, а потом поднялся, на мгновение напоминая статую из золотого кибертрония, украшавшую Иакон. Кивнув, он направился к порталу вместе с Арси и людьми.       Некоторое время назад Рэтчет, в несколько растерянной манере, спросил у Прайма прямо перед всеми: «За что мы сражаемся и погибаем?», а затем продолжил говорить и говорить, позволяя искре высказаться. Тогда Прайм ответил ему и всем остальным: «Потому что так правильно».       По такому принципу всю свою жизнь и существовал Оптимус: помогать слабым, защищать обездоленных, жертвовать собой ради других — все это правильно. Не всегда честно, героично и справедливо, но это то, как должно быть.       — Рэтчет, спрячь их, — никто не возражал, хотя Джек пытался выпроситься на спасение своей мамы.       Только когда два автобота и два человек исчезли в зеленой дымке Земного моста, Прайм отдал остальные приказы: — Хот Род и Рэтчет, готовьте Базу к эвакуации. Ультра Магнус, за мной.       Молодой рэкер попытался что – то сказать, спросить, уточнить, но видя, как Бамблби молча выполнил приказ, только осклабился. Оптимус чувствовал желание молодого автобота сражаться, прекрасно понимал тайное желание прославиться, но Прайм не мог себе позволить взять его с собой.       Вместе с верным товарищем, Оптимус дошел до хранилища, проходя мимо разбитого и опустошенного Старскрима, кажется, лишенного воли к существованию. То, что они сделали с ним – преступление, стыдный поступок, который Прайм не простит себе. Им необходимо было спасти товарища и только по этому он позволил Спрингеру – самому сдержанному из рекеров, избить летуна.       — Магнус, — Оптимус понимал то, что пока не осознавали его товарищи, а потому был обязан дать им напутствие: — друг мой. Я вижу, ты заметил, что наша Команда это не обычное военное подразделение.       Синий автобот удивился, несколько напрягся, выпячивая лобовую пластину, прикрытую шлемом, но ответил: — да. Мои методы… Оказались не очень эффективны. Я не совсем понимаю почему.       Приняв собственные ошибки, что было мало кому свойственно, Ультра Магнус попросил совета. Зная, что Оптимус не откажет ему в мудрости, Прайм попытался подарить другу как можно больше знаний в эти последние моменты: — С этим концептом я познакомился на Земле. Он был и у нас, но несколько позабыт. Он называется «Семья». Пообщайся с людьми, не смотря на их размеры и поведение. Я уверен, ты осознаешь его и сделаешь правильный вывод.       Похлопав товарища по плечу, Оптимус Прайм взял в манипуляторы свой тяжелый ионный бластер. Такого оружия у него не было уже давно – совершенное, в своей смертоносности, оно казалось несколько тяжелым. Но у Лидера автоботов не было более выбора, он обязан сделать то, что правильно.       Вторым, более смертоносным орудием, которое придется использовать, оказался Экстрактор Искр… Если Прайм не ошибся, а у него не было такой роскоши, он спасет Землю и свою семью.       — Это обязательно, Командир? — Магнус взглянул в окуляры Оптимуса, видя, как автобот прячет небольшую пластину экстрактора внутрь своей груди, укладывая его прямо на Матрицу Лидерства.       — Это правильно, Магнус, — они пожали манипуляторы в смиренном и спокойном молчании. Два немолодых меха все понимали без слов, принимая обстоятельства: — И освободи Старскрима. Я не думаю, что Мегатрон напал на Джаспер просто так.       — Ты так переживаешь за эту мразь? Не лучше было бы тут все снести вместе с этой крылатой… этим Старскримом, — Магнус осклабился, но Прайм прекрасно понимал, что он выполнит приказ. Уж это старый кадровый офицер всегда делал.       — Даже Старскрим заслуживает шанса, — в голосе его была такая твердость, что Ультра Магнус не нашел в себе силы спорить. Отдав честь, он наблюдал за тем, как Оптимус идет обратно в общий зал.       Рэтчет смотрел на то, как Немезида и четыре десептиконских фрегата, вместе с ордой вехиконов уничтожают силы людей. Мегатрон с довольным видом командовал силами десептиконов в самом Джаспере, превратив маленький городок в поле боя, удобное для трансформеров, но не сил Землян. Ужасно, что гибнут люди… Невинные и военные, лишь защищавшие свой дом от вторжения. Но сейчас Мегатрон внутри города, а так – же все его силы там. Значит пора действовать.       — Оптимус, прошу, позволь пойти с тобой! — Хот Род сжал крупные кулаки и стоял почти на коленях. Семи с половиной метровый автобот был очень храбр, очень силен и подавал надежды… Но ему сейчас не место рядом с Праймом.       — Хот Род. У каждого из нас есть долг. И ты обязан остаться здесь и подготовить Базу к эвакуации. Мегатрон напал на Джаспер не просто так, он знает, где мы скрываемся. Ты нужен мне здесь, хорошо? — нужно было воодушевить бота, желавшего стать большим. Родимус, так его некоторые называли, мечтал быть самым высоким, самым сильным, самым могучим. У него были для этого все задатки. Оставалось лишь научиться терпению и приобрести мудрость, которую, к счастью, приобрел Бамблби.       Бот умолк и Оптимус взглянул на своего старого друга. Того, с кем он был знаком так давно… Их окуляры встретились и врач осознал план Прайма. Потупив взгляд, врач лишь пожелал удачи в своей усталой и истерзанной манере: — я никогда не думал, что все закончится вот так.       Лидер автоботов знал, что ничего не еще не закончилось, только начиналось. Последний бой, который он даст Мегатрону, битва, которая требовала от Оптимуса Прайма всей его веры.       Хот Род только сейчас осознал, что происходит: раскрыв окуляры, молодой автобот вгляделся в полупрозрачные окна на груди Прайма. Заметив Экстрактор Искр, он схватил Оптимуса за манипулятор: — стой. Не нужно! Прайм, ты нам нужен! Без тебя мы не справимся.       — Мегатрона должен быть остановлен, не важно, какой ценой.       Портал выплюнул грузовик недалеко от города: оставалось пересечь мост и вот Прайм внутри Джаспера. Включив земное радио, Оптимус попытался поймать хоть что – то, надеясь на то, что не все люди погибли. В радио заиграла музыка, странная, но приятная мелодия. И он ускорил вращение колес, невольно двигаясь ей в такт.       “You got the touch” – блокпост вехиконов состоял из тройки десептиконов – колесников и человеческих машин, собранных в подобие укрытия. Заметив Прайма, они вытянули манипуляторы – бластеры.       “ You got the power ” – не останавливаясь и не замечая попаданий по своему переду, Оптимус проехал через укрепления, оставляя десептиконов в пыли.       “Yeah!” – оказавшись в городе, автобот направился к той его части, где должен был находиться Мегатрон.       Толпа десептиконов двигалась за своим господином, словно хвост монстра, древнего предакона, который необходимо было отрубить. Пользуясь эффектом неожиданности, Прайм направился прямо на их спины, не замедляясь и собирая все силы, которые ему нужны. Он должен сражаться доблестно и милосердно, но при этом решительно нанести удар в сердце зла… В Мегатрона!       Только когда Оптимус оказался уже вплотную, фиолетовые заметили его: Скайварп, следовавший последним, оказался сбит Оптимусом. Летун полетел так высоко, что сделал пируэт в воздухе и рухнул в здание, обваливая несколько этажей на себя. Погребенный в мусоре, этот опасный противник более не доставит проблем Прайму. Рамбл, следовавший вторым, почти взвизгнул – вместе с остальными десептиконами он стал убегать в стороны, но Оптимус двинул колесами вбок, тараня любимца Саундвейва в спину. Шестиметровый мех закричал, выронил оружие и рухнул на пузо, украшенное инсигнией десептиконов. Циклонус, следовавший третим, успел отлететь вверх и вбок, избегая колес бешенного грузовика.       “After all is said and done” – фиолетовые, наконец, собрались и смогли создать прочную линию стрелков. Плотность огня так зашкаливала, что Прайм сжал денты, спрятанные внутри корпуса. Левый манипулятор и бок завыли, когда в низ кабины попал Дредвинг из своей мощной пушки, а плечо заискрилось от нуль – луча Тандеркрекера. Он получил в сумме не менее десяти попаданий от бойцов Мегатрона, но Оптимус не мог остановиться!       “You've never walked, you've never run” – на скорости меняя форму, он прыгнул вверх, подталкиваемый разрывами энергона и плазмы под собой. Уклоняясь от выстрелов, Прайм извлек свой тяжелый ионный бластер из – за спины, нацеливая его на фиолетовых. Красные разряды пролетали рядом, а Оптимус лишь ждал, нацеливая черное орудие, ствол которого толщиной не сильно уступал кулаку.              “You're a winner”– Дредвинг честный и хороший десептикон. Он уважал свое и чужое слово, хотя и сражался на стороне ублюдков. Прайм уважал его, но и познал мастерство нового первого лейтенанта Мегатрона. Красно – золотой луч энергии вылетел из ствола, поражая десептикона прямо в грудь. Кабина из желтого стекла лопнула на тысячи стекляшек, как и металл за ней, а серебристые молнии, пробежавшие по корпусу, заставили Дредвинга окаменеть. Прайм стрелял на всю мощность, сминая врага и не давая им шанса помочь Мегатрону в дуэли, которую Оптимус обязан выиграть.              Второй залп, тоже в грудь, предназначался Тандеркрекеру. Ноги автобота оказались выше его головы и туловища, но он все равно сделал точный выстрел. Раньше мех сдерживался, желая убить лишь Мегатрона, да и теперь хотел этого, но он осознал, что необходимо бить из своего смертоносного орудия точно. Прайм принял и сделал частью своего корпуса могучий бластер, выплескивавший волну ионов на околосветовых скоростях. Живот голубого летуна покрылся золотым дымом, оставляя десептикона с дырой прямо в пластинах пресса. Ноги переслали слушаться из – за перебитого нейростолба, а электрический заряд ионов пошл вверх, лишая десептикона возможности управлять и остальным корпусом.              Третий выстрел – Саундвейв, не понятно что делавший тут, на поверхности, попытался пострелять Лазербиком и закрыться электрическими отростками, но широкий золотой луч ионов почти в упор изжарил десептикона. Маленький летун упал в сторону, а его хозяин рухнул на спину, сраженный Оптимусом.       “You got the moves, you know the street” – Приземлившись на обе ноги, Прайм схватил свое орудие вторым манипулятором, удерживая ствол на своих врагах. Первый, второй, третий, четвертый, пятый! Оптимус не жалел энергии, кладя на каждого подручного Мегатрона столько золотых и алых лучей, что они падали замертво. Баррикейд лишился своей булавы, а, если точнее, то запястья целиком, а потом улетел в обломки кирпичного дома, стоило Прайму наделать в его корпусе дырок. Он выживет, конечно, доживет до страшного суда, но точно уже не убежит отсюда. Нокауту же хватило и одного попадания в «воротник», состоявшего из деталей альтформы. Ойл Слик занес бомбу в форме бочки над головой –аквариумом, но Оптимус разорвал ее, а после оставил десептикону несколько глубоких ран, оторвав куски от бока и грудных пластин.       “Break the rules, take the heat” – каждый луч, словно анти материальная винтовка, заставлял броню слабых десептиконов исчезать, оставляя отверстии в форме круга. Френзи лишился отбойника и плеча, а вот Лагнат впитывал урон с честью. Он попытался достать молот и закричать: «ВО СЛАВУ МЕГАТРОНА!», но целых три выстрела в грудь заставили здоровяка отлететь и упасть массивной грудью наземь.              Никого не осталось, что бы остановить Оптимуса.       “You're nobody's fool” – кричало в динамиках Прайма, когда он вышел один на один с Мегатроном. Десептикон организовал штаб внутри какого – то градообразующего завода с крепкой крышей… То что нужно. Обернувшись, он несколько удивился, но потом сразу же обрадовался. Видимо, мех понял, что Прайм расправился со всеми его подчиненными.       — Прайм! — улыбка на лице десептикона сияла азартом и возбуждением. Он что, ждет фразы «Один останется, один падет?». Они уже много раз говорили это. Хватит!       — Ты хотел вывести меня? Хотел добиться от меня реакции? Что бы я выплеснул на тебя мою ярость? Что бы я сделал тебе больно?! — в искре Прайма горел ураган… И он позволит ему выплеснуться на этого ублюдка, убийцу! Монстра, который не заслужил ни прощения, ни права на существование. Только он, только он один: — берегись своих желаний!       “You're at your best when when the going gets rough” –Тяжелый ионный бластер создал луч, пробивший грудь десептикона. Отверстие открыло взор на укрепленную броней камеру искры, сияющую злобной фиолетовой аурой Юникрона. Сила Бога Хаоса спасла десептикона от немедленного паралича, вызванного ударом электронов, высвобожденных при ударе ионного пучка о броню, но Мегатрон хорошенько покачнулся.       “You've been put to the test, but it's never enough” – Лорд стреляет в ответ, попадая в черный металл бластера. Сталь изгибается и плавится, Прайм не жалеет потерю могучего оружия, а лишь прыгает на врага, превратив манипулятор в меч.              “You got the touch” – замахнувшись клинком, Оптимус заставил Мегатрона оголить лезвие из под пушки и защититься от наглой, но очевидной атаки.              “You got the power”– кулак Прайма, разогнанный прыжком, влетел прямо в фейсплейт Ведроголового, сминая серебристые пластинки, защищавшие его рот.              “When all hell's breaking loose” – от вибрации, вызванной их ударами, с потолка посыпался металл и черепица. Оптимус даже не заметил, как на его голову упала стальная болванка.              “You'll be riding the eye of the storm” – они кружились в смертоносном танце, атакуя друг – друга бластерами и мечами. Пламя и дым окружили их черным и голубым дымом, создавая водоворот.              “You got the heart” – полный решимости, Прайм вновь пошел на приступ крепости, которую соорудил Мегатрон в своей искре. Для гладиатора редкостью было иметь защитную стойку. Они лишь атаковали и атаковали. Но будущий лидер десептиконов и вправду был гениальным бойцом: жестокий стиль пит-файта мех адаптировал, научившись и выжидать, обороняться и заставлять врага лететь на себя, получая бластерные залпы.       “You got the motion!” – Оптимусу пришлось двигаться быстро, уклоняясь от выстрелов гигантской наручной пушки своего заклятого врага “You know that when things get too tough” – один из шаров фиолетовой энергии попал в и так израненный бок автобота.       “You got the touch” – взвыв в маску, Прайм отвесил Мегатрону хороший апперкот, заставляя того отступить.       “You never bend, you never break” – десептикон, оказывается, заманивал Оптимуса в ловушку: сделав шаг назад, мех провел кончиком лезвия по красному запястью, вскрывая его и выводя из строя встроенное в манипулятор оружие. А затем впихнул свое оружие в живот Прайма.       «You never bend, you never break» – бот, чьи шестерни уже разогрелись от битвы со всеми десептиконами на планете, схватил Мегатрона за плечи, подтягивая его ближе. Клинок вышел из спины Оптимуса, покрытый голубыми лентами энергона.       “You seem to know just what it takes” – терпя боль, Прайм принялся бить шокированного врага, отвешивая ему удары, пока Ведро на голове Мегатрона не смяслось, готовое слететь.       “You're a fighter” – после очередного апперкота, Лорд десептиконов отлетел, а его меч сломался, оставшись торчать внутри Оптимуса.       “It's in the blood, it's in the will” – Прайм, не давая врагу расслабиться, прыгнул на него, игнорируя лезвие, пронзившее его корпус.       “It's in the mighty hands of steel” – вновь Оптимус замахивается мечом, но Мегатрон хватает запястье, намереваясь оторвать его вместе серебристым клинком. Очередной удар в фейсплейт превращает лицо заклятого врага в месиво с двумя красными точками – глазами, полными ярости.       “When you're standing your ground” – Мегатрон бросает его, как может, вдогонку стреляя прямо в спину. Праймус, Оптимус уже не чувствует своего корпуса… Чудом он слышит смех своего оппонента, слышит как он говорит: — Сдавайся, Прайм, присоединяйся! Наконец то мы по праву займем в этом мире место богов, обладающих космической мощью! — очередное попадание вгоняет Прайма в стену.       “And you never give in when your back's to the wall” – Оптимус оборачивается, сплевывая энергон и сбрасывая кирпичи, засыпавшие его корпус: — Я просто солдат, Мегатрон!       “Gonna fight to the end and you're taking it all” – вновь он прыгает на Мегатрона. Замахиваясь руками, Прайм закрывается от выстрела манипулятором, лишенным возможности создать оружие.       “You got the touch” – рука, увенчанная клинком, до этого служившая лишь отвлекающим маневром, сейчас отрубила Мегатрону плечо, разрывая на две половинки сервопривод. Под громкий звук удара манипулятор с пушкой упал на бетонный пол завода: — А ты лишь узник собственных извращенных иллюзий!       “You got the power” – Мегатрон падает на колени. И, хотя тяжело понять, что у него написано на лице, он смотрит прямо на Прайма. Испуганный фарш из металла светит алыми окулярами и приоткрывает рот: — Кем ты будешь без меня, Прайм?       “Yeah!” – подняв высоко единственный рабочий манипулятор, Оптимус Прайм выплевывает энергон прямо на лицо своего заклятого врага. Он понимает, что не жилец и, даже если прикончит Мегатрона, то все равно его разотрет флот. Он уже слышит шум кораблей, звуки приближения вехиконов. Как только заклятый враг падет от клинка правосудия, он включит экстрактор Искр, спрятанный в его груди!              —Время узнать… — прошептал Оптимус, ни сколько не сожалея, что забирает жизнь у такого подлого существа, некогда бывшего бывшим другом.              А потом небеса рухнули на него.              

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

      «Праймус, как больно!» — Скайварп корчился от боли, пытаясь смахнуть с корпуса кирпичи, закопавшие его в человеческом здании, словно внутри гробницы. Его переехал грузовик, и не в переносном смысле, отправил в полет, а потом заставил смотреть, как один автобот превращает лучших из десептиконов в издырявленные фигурки, заставшие на земле. А ведь день начался так хорошо…       — Какой красавчик. Ты чувствуешь? Это краска? — человек, держа тряпку, усердно намывал F-22 Raptor, наслаждаясь своей работой. Техник аэродрома готов был вылизывать своей органической глоссой… языком и крыло, и кабину, и остальной корпус самолета. Используя какие – то местные средства, он заставил Скайварпа светиться и блестеть. Быть может, он и пощадит этого человека, а потом сделает из него раба, дабы он заботился о корпусе сикера.              Ищейка расположился посреди ангара, притворяясь безмозглым самолетом, пока людишки ухаживали за ним. Это была, признаться, довольно хорошая часть плана, позволившая десептикону отдохнуть перед предстоящей резней. А таковая случиться и скоро, если что – то не испортится. Им предстоит снести столько всего, что бы обеспечить превосходство в воздухе – Скайварп почти, что прыгал от возбуждения и запаха битвы.       Во время Битвы за Портал летуну пришлось сначала одному сражаться против двух очень ловких и быстрых автоботов – единственных, кто мог сопротивляться его напору и неожиданным телепортациям, а потом драться бок о бок с поганым Циклонусом. Сикер старых модификаций, признаться, оказался мастером боевых искусств и вообще сражался отважно. Даже со своим редчайшим умением, Скайварп уступал ему во всем – таков был опытный военный старого режима. Правда, из – за своей хаотичности летун мешал Циклонусу, но зато, стоило Тандеркрекеру покинуть погибающий Удар на Иакон, они погнали красных аммиачными тряпками!       После ремонта и отдыха, а так – же сбора раненых и умирающих вехиконов, Скайварп оказался в распоряжении Дредвинга. Они смотрели друг на друга с нескрываемым недовольством, но плечистой синей туши не было времени на споры, ему нужно было командовать всеми офицерами – летунами. Варп заметил смущение в окулярах «начальника», когда тот отдавал приказы Циклонусу, все же «лейтенант» уважал немолодого сикера и даже долго служил под его началом, а потому стоять перед ним и указывать ему, что делать, казалось несколько странным. Признаться, Скайварп задумывался, почему Мегатрон не сместил Дредвинга после произошедшего: все же драка с подчиненными и неудача в убийстве Эйрахниды не делали ему чести, да и не зря же Лорд назначил Танди командовать силами в космосе. Видимо, не доверял никому Господин… Ну а Лагнат откровенно был глуповат.       Каждый из пятерки летунов получил свою военную базу: у Циклонуса “Beatle AFB” около Калифорнийского Сакраменто, Лагнату самую ближайшую “Mountain Home AFB”, Тандеркрекер и Скайварп должны были оказаться в окрестностях мегаполиса Лос–Анджелеса, только один севернее, у “Vandenberg AFB”, а второй южнее у “NWS Seal Beach”. Сам же Дредвинг вынужден был уничтожить все военные объекты некого «Колорадо», начиная с “Peterson AFB”.              План был жесток и прост в своей гениальности, ну и кровавости, конечно же! Летун должен занять место одного из самолетов, расположившихся на человеческой базе, а затем, когда органики этого не ожидают, уничтожить все, что возможно. С воздуха им поможет один из четырех фрегатов, а так – же вехиконы. Без аэродромов и техники в ближайших километрах, армии людей будут разгромлены, а несколько наземных частей смогут добраться до «Джаспера», но лишь для того, что бы Мегатрон показательно их разбил. Так они напугают людей и автоботов выманят из их базы.       Разделившись с остальными, Скайварп занял место F-22, лениво стоящего в одном из укрытий. Разленившиеся, от отсутствия угроз, земляне позволили меху сделать свое дело, а потом просидеть половину местного дня, наслаждаясь вниманием.       — ОН ФИОЛЕТОВЫЙ! — кричал пилот, хлопая по машине: — вы издеваетесь надо мной? Мне сообщить капитану?! — летчик, явно недовольный тем, что его боевую машину заменил трансформер, орал на инженера. Бедняга, налаживавший работу самолетов, сам ничего не знал.       Кинув тряпку и приборы, техник даже обиженно ответил: — ты что думаешь, он откуда тут взялся? Пришел, выбросил твою птичку за забор и присел сам?!       В этот момент Скайварп занервничал, ибо примерно так мех и поступил с невиновным самолетом, который пришлось взять и метнуть за забор, да подальше. Жалко, конечно, бездушного, но по своему прекрасного собрата – летуна, ну да не важно.       — Да? А давай сходим, посмотрим! У нас там боевая тревога, в Неваде какой – то ад, — пилот стукнул по золотистому остеклению кабины, и вот тут это стало уже личным.       Не дождавшись нескольких минут до сообщения от Саундвейва, приказывавшего начать операцию, Скайварп трансформировался и кинул органика. Тот, пролетев половину взлётно–посадочной полосы, превратился в красное пятно где – то вдали. Техник ахнул и полетел с лестницы вниз, но нога летуна оказалась рядом, сохранив жизнь человека.       Мех все еще злился, все еще ненавидел что – то, сам не осознавая объект своей ненависти. Это точно был не Дредвинг, хотя эта золотая и самодовольная рожа заслуживала удара… Циклонус скорее выражал зависть и даже некое почтение, все же кон просуществовал почти в два раза больше, чем Скайварп.       Оставив техника – человека лежать у его ног невредимого, летун покинул ангар: на взлетке уже собирались самолеты, готовые атаковать Мегатрона. Превратив манипулятор в бластер, а из другого достав энергонное лезвие, мех телепортировался к самолетам и, крича изо всей мочи войсбокса, принялся резать самолеты. И органиков.       За несколько минут он покончил со всей базой, оставив людей без возможности летать. Эти крики ужаса и страха, эта влага, напоминавшая красный энергон, этот ужас… Как прекрасно! Упившись чужой болью, Скайварп заглушил гнев, разъедавший его изнутри.       Следующая военная база уже ждала их: десятки ракет земля – воздух и даже несколько истребителей попытались дать бой, но Скайварп не был один – к нему уже присоединились фрегат Вос и десятки летунов – вехиконов. Телепорт, и вот он посреди строя врагов, разрезает самолеты мечом, не ожидавшие подобного. Трансформировавшись, летун пристроился к сбегающим органикам.       Они не могли отличить один F-22 от другого, а потому, ослепленные страхом неизвестного, позволили сикеру остаться рядом достаточно долго, что бы приблизиться наземной базе. Стоило им покинуть облака, как мех расстрелял летчиков, отрывая плазмой и энергией крылья, двигатели, испепеляя кабины с носами.       Телепорт вниз, прямо на большую установку, с надписью «Патриот». Большая ПВО лопнула под весом трансформера, а потом началась резня: фрегат и вехиконы заходили на штурмовку несколько раз, испепеляя все самолеты, танки, здания и даже людей. Смерть рушилась с небес, одаряя органиков карой!       Последней базой органиков оказалось «Nellis AFB». Среди гор Невады и лучей утреннего Вегаса - города порока и развлечений, разразилась битва. Сотня самолетов разных моделей пыталась дать героический, но бессмысленный бой, который с земли записывали на телефоны обычные жители.       Скайварп несколько вымотался – столько телепортов изнурили меха, заставили оставаться лишь в одной форме, да и вообще отдать сражение вехиконам. Десептиконы сносили органиков, почти не теряя своих, позволяя командиру восстанавливать силы. Скайварп, конечно, мог зайти внутрь фрегата и там отдохнуть, попивая энергон, но ярость, пылавшая внутри голубым пламенем, требовала чужой боли.       Это и сыграло с ним злую шутку: несколько ракет полетели прямо в него, а за ними показались несколько новейших F–35, способных скрываться от радаров. Не то, что бы машины, в которые превращался Дредвинг, были слишком хороши, но их скрытности хватило, что бы застать уставшего меха врасплох.       Бот не успел прикрыть окуляры, даже сказать и слова, как вдруг электрический разряд голубой, с фиолетовыми отблесками, заставил снаряды лопнуть. Цепная молния нуль–луча Тандеркрекера превратила страшные ракеты в прах, а его силы разогнали людей.       Скайворп, полный радости, крепко обнял своего собрата, сохранявшего форму самолета. Шокированный, Танди попытался улететь или трансформировался, но фиолетовый летун был намного сильнее – намертво вжал товарища, никогда не покидавшего его, не бросавшего. Настоящего верного товарища.       Вспомнив все это, бот попытался подняться, но сил не хватило. Только красная фигура Нокаута, которого Скайварп готов был назвать лучшим врачом Кибертрона, смог помочь меху встать: - тут что, войско автоботов прошлось? – мех улыбался гаденько, делая вид, словно не знал, что случилось. С Немезиды этот засранец точно видел все в шикарном разрешении, несомненно! Летун сразу отказался от всех комплиментов, желая отвесить «медику» такой пинок, что он улетит к Баррикейду. Полицай последнее время терся с остальными колесными, делая из них таких же уродов, каким и был сам.       —Иди помоги остальным… — размявшись, мех огляделся… Он единственный, кто мог драться. Циклонуса, правда, не видно, но, видимо, он лежит в одном из зданий. Танди, бедняга, как и остальные, лежал замертво, пораженный страшной пушкой Прайма. Варп подошел к нему и смог растолкать брата, помятого, но все же живого.       — Мы… должны… помочь Лорду! — Лагнат не мог стоять, опираясь о свой обожаемый молот, но уже желал спасти его обожааемого господина. Праймус, добить бы его, да этот здоровяк сам любого прибьет, даже в таком состоянии.       — Оставьте их долбить друг – друга! — недовольно зарычал Ойл Слик, держась на простреленную ногу. Этот мотоциклетник, вроде только и работал над кораблями и ранеными, но всегда был незаметен. Каждый раз, когда Скайварп видел его, а это случалось редко, мех был зол. То на того наорет, то тому пригрозит химией… Если Баррикейд был мразью и маньяком, получавшим удовольствие от убийства и чужой боли, то химик казался просто озлобленной гнидой. Такие, зачастую, пытаются казаться особенными и важными, но на самом деле обижены на жизнь, и из себя ничего не представляют. Конец его будет жалким и скорым, в этом Варпя уверен!       Танди, поправляя кабину, пытался вернуть на места детали альтформы, разорванные и обожжённые. Окуляры меха сияли и переливались, то темнее, то горя белым – беднягу хорошо пожарило, но он в порядке. Голубой летун, заметив своего собрата по крыльям, лишь кивнул, мол «иди, делай дело, я в порядке». Скайварп лишь облизал денты, но ускорился и побежал к штабу.       Кирпичный завод, сложенный из кирпичей, рушился и дрожал, жалобливо моля о пощаде. Даже чугунный дурак, такой как Скайварп, понимал, что зданию будет крышка. Интересно, что там внутри?       Ответом были слова Саундвейва, указавшего длинным перстом на Лазербика. Птичка кричала и явно что-то сообщала. Связист понял звуки своего питомца и, вызвав Шоквкйва, сообщил» «Лорд Мегатрон в опасности».       Скайварп не думал, что еще раз сможет увидеть что-то подобное… Казалось, такие вещи остались на Кибертроне, на далекой планете, погибшей, вместе с ее чудесами! Праймус, как же он ошибался.       Немезида задрожала, металл забегал, словно живой, расходясь и принимая странные формы. Формы линкора подернулись, движки перестали изрыгать алое пламя и вот на Джаспер падает метеорит. У гигантской туши проявилась рука, выдвинутая в сторону завода. Когда Немезида упала, снося половину городка, ее здоровенный манипулятор обрушился на завод, давя всех, кто был внутри.       Скайварп, как единственный, кто еще мог передвигаться, побежал к месту крушения. Неужели так закончится Великая Битва Мегатрона и Оптимуса Прайма?!       Место крушение само стало двигаться на десептикона: из дыма и обломков наверх поднялось громадное чудовище – Трпиптикон жив! Да, он не был столь же селен, как и на Кибертроне, но все еще внушал страх и уважение. Древний ящер обратил свой взор на остатки армии людей: раскрыв громадные жвала, украшенные зубцами, мех создал алый луч смерти. Термоядерная пушка разорвала землю, оставляя после себя лишь пепелище, выжженное и страшное, но завораживающее!       Паря в воздухе, Скайварп насладился мгновенной смертью сотен и тысяч существ… Но это не утоляло голода, все сильнее ревущего внутри искры меха. Что же еще ему нужно?!       Рыча, кон подлетел к здоровенной лапе Триптикона: между раскрытых пальцев, впивавшихся в землю и бетон, лежал Лорд Мегатрон. Он пострадал, но от битвы с Оптимусом Праймом, не падения чудища. Без одной руки, Господин казался забитым, шокированным и даде разбитым. Кажется, от смерти, его спасло лишь чудо…       Заметив, что Скайварп смотрит, Мегатрон поднялся и громко крикнул, заглушая рык монстра: - ТРИПТИКОН! Убери свою поганую лапу!       Монстр недовольно зарычал и, двинув хвостом, состоящим из тысяч разных механизмов, двинулся к тому месту, где ранее располагались позиции органиков.       Скайварп решил не опускаться с Мегатрону, осматривавшему обломки Прайма. Что-то подсказывало не самому разумному летуну, что победа эта оказалась, как говорят на Земле, Пиррова. Хотя господин не выглядел так, будто недоволен итогом сражения… Нет. Он страдал от того же голода, что и Скайварп, но сожрав плотные кусок чужой боли, оказался голоднее, чем был…       — Уничтожьте поганых автоботов! — рыкнул Лорд, указывая отсутствующим манипулятором на гору вдали. Скайварп поклонился прямо в небе и повел за собой все четыре фрегата и остатки вехиконов. Ха! Ни Танди, ни Циклонус, ни поганый Дредвинг не стоят на ногах. Он, он! Варп ведет Десептиконов!       Убежище красных выделялось от остальных гор Скалистых Гор вертолетной площадкой расположенной наверху, а так же небольшим строением наверху, напоминающим сарай… Не очень то они прятались, да? Скайварп, удивленный наглостью красных, поперхнулся разросшимся чувством собственной важности. Как их Саундвейв со спутника не засек? Он же давно залез внутрь человеческих систем, даже ослепил их системы, мешая воспользоваться их ядерным и термоядерным оружием. А такое, жалкое «укрытие» не обнаружил…       Ракеты земля – воздух, явно не Земного производства, появились из камня, взламывая желтоватую породу. Десятки маленьких снарядов направились к ним, намереваясь разорвать вехиконов в облаках голубых взрывов. Скайварп успел набраться сил и смог телепортироваться, уйдя от взрыва энергона. Корпус успел ощутить жар, но мех спасся, в отличие от кучи сикеров, превращенных красными в утиль.       Летун слышал, как Мегатрон орет: «ДА УБЕЙТЕ ВЫ ИХ», наблюдая за тем, как жалкая скала рассеяла нападение орды десептиконов. Скайварп послушался: приказал всем открыть шквальный огонь, не думая уже ни о чем, кроме уничтожения этой проклятой груды камней.              Вос покрылся царапинами и даже заимел щель, но вместе с остальными фрегатами отправил залпы всего, что есть прямо в убежище автоботов. Последние торпеды, ракеты, плазма, лучи нейтронов и шары энергона… В общем то даже то, что не надо было отправлять…       Одиноко стоящая гора, все еще отправлявшая ракеты в сторону роившихся десептиконов, покрылась красными, фиолетовыми и голубыми огнями, на мгновение напоминая Удар на Иакон, недавно почивший в Юникроновом всполохе пламени.       — Первые две эскадрильи на землю, остальные в воздухе, — отдав приказ, который показался ему логичным, летун снизился и направил свой энергонный клинок к дымящимся обломкам укрытия красных. Оплавленный желтый и рыжий камень лежал вместе со сталью и чугуном. Свинцовые плиты, экранировавшие форпост, дымились и серели, обломки техники виднелись через разноцветный дым, а на бетонном полу красовалась лого автоботов. Среди огня, дыма, обломков и смерти оно смотрелось особенно эстетичным, даже красивым. Сделать бы фотографию, а лучше трехмерную голограмму и запечатлеть этот прекрасный момент!              Из дыма и обломков показалась фигура: залп, признаться, снес в лучшем случае треть базы, оставив ее подземные и глубинные сооружения нетронутыми. Если бы по форпосту красных ударила Немезида или Трептикон прыгнул на нее, то от убежища красных не осталось бы ничего. А так придется его зачищать…              — Преклони колени перед господином Вселенной! — Лорд Мегатрон, потерявший правый манипулятор, все еще выглядел прекрасно и воинственно. Можно было бы и его заснять, а потом поставить прямо на Инсигнию красных его статую!              Фигура, появившаяся из дыма, стала приобретать странные очертания… Слишком… Нет! НЕТ!              Упав на колени, Старскрим прижал к груди манипуляторы. Покрытый копотью и сажей, мех поднял красные, полные слабости и страха окуляры, осматривая Мегатрона. Когда взгляды Скайварпа и его бывшего лучшего друга пересеклись, худощавая истеричка удивленно открыла свой энергоноприемник. Но Телепортер не дал ему даже взвизгнуть.              Переместившись к своему бывшему товарищу, оставившего Тандеркрекера и Скайварпа, фиолетовый летун ударил ублюдка в его острое лицо. Повалив Старскрима, мех бил и бил его, освобождая все то, что бурлило внутри десептикона: — ТЫ БРОСИЛ НАС! В КОСМОСЕ! НАС, ЕДИНСТВЕННЫХ, КТО ЗАЩИЩАЛ ТЕБЯ! ТВОИХ ДРУЗЕЙ! БРАТЬЕВ ПО КОРПУСУ!              Подняв засранца, этого труса, эту мразоту, предавшего доверие Скайварпа, летун бросил его через бедренное серво, а затем опять и опять начал пинать, бить и крушить. Он считал его братом, был его верным другом с самого появления на свет. А Старскрим оставил их в далеком космосе, на смерть, на поганом, ржавом АКВАТРОНЕ! ПРАЙМУС!              Как же он скучал по нему…              

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

             Ойл Слик ненавидел все и всех: Мегатрон с его вечной войной надоел, Циклонус, идиот, подчинился Лорду, автоботы, все, без исключения, могли бы уже и помереть, а еще тот врач! Мотоцикл помнил как Рэтчет, тот медик «гений», известный еще до войны, спас его. Ойл Слик тогда не рассчитал направление ветра, последствия от стрельбы различными снарядами и типами вооружения… Он думал, что погибнет, что отправится на встречу с Великой Искрой! А тот врачонок, почему то, согласился спасти его жизнь.       Кажется, он уже вспоминал это… Точно! Тогда, перед битвой с флотом Проула, на Верфи. Хотя, признаться, мысли о том дне, о Таганских Высотах и Рэтчете, изменивших его жизнь, возникали у меха постоянно.       Баррикейд двигался быстро, уклоняясь от разбросанных по главной дороге Джаспера препятствий. Полицай так долго готовился к этому моменту: продумывал план, выстраивал, с помощью вехиконов, полосу препятствий, даже уговорил Ойл Слика поучаствовать. Каково же было его разочарование, когда после жестокого убийства человеческого мальчика за ним никто не погнался. В этот раз любимая тактика Баррикейда не сработала. А жаль, Химик с радостью утопил бы Бамблби или самого Оптимуса Прайма в кислоте.       Обернувшись и осознав, что автоботы ретировались, Полицай обиженно, словно мальчишка сотни тысяч лет отроду, пнул человеческую машину. Авто полетело и врезалось в здание, на котором уселся Ойл Слик.       — Я себе весь салон мальчишкой загадил… Теперь отмываться, Праймус, — раскрыв грудные пластины и отодвинув живот, мех стал вытряхивать то, что осталось от человеческого ребенка. Раздраженный тем, что ему придется отмываться, десептикон брезгливо смахивал подтеки со своего тела: — Ойл, у тебя есть что для очистки?       Химик, омерзительно смеясь в свой шлем, решил подшутить над главным «юмористом» Великой Армии Десептиконов: подсунул засранцу чуток щелочи. Открыв ее, Баррикейд облил себя полупрозрачной вязкой жидкостью… И сразу же завизжал, будто его поджарили! Кожа сидений и отделка, спрятанные внутри него, загорелись и заискрились, дымя и веселя Ойл Слика до коликов в искре, пораженной Космической Ржавчиной.       — Скраплет! С аквариумной бошкой, Праймус, как жжется! — зелено –красное месево, вместе с дымком повалили из корпуса десептикона, прыгающего с ноги на ногу, будто его жарили фторовой шрапнелью. Он, конечно, не пострадает, но пусть гнида повеселится. Любишь шутить, любишь издеваться, полюби и самому попрыгать.       — Ты же просил чистки! Всю органику и внутренности оно сожжет, не беспокойся! — смеясь над собственным остроумием и страданием Полицая, Ойл Слик услышал сигнал с Немезиды: «Армии людей на подходе» — вот и им пора поражаться.       Пуская пузырьки внутри шлема – аквариума, десептикон резко дернулся, уклоняясь от выстрела танка органиков. Медленная машина и солдатики, окружившие ее, оказались великолепной целью: замахнувшись, бот кинул в них бомбу с сильнодействующей щёлочью. Людишки закричали, обжигаемые химикатом, а танк лишь задымился, но выдержал удар. Интересная реакция. Необходимо теперь попробовать соли или особенную кислоту!       Свернув длинный ствол танка, мех вскрыл «упаковку» и навис над человечками. Ногой десептикон надавил на люк механика – водителя, оставляя только один выход наружу. В открытый люк он принялся заливать различные коктейли, вслушиваясь в истошные визги экипажа. Когда еще удастся поэкспериментировать в полевых условиях? Скоро они захватят эту планету, и мех будет сидеть в лаборатории, скучать, пить медицинский энергон. Надо насладиться и получить веселье, такое редкое и дорогое в эти последние века.       Когда человечек пытался выбраться, мех своим длинным и тонким пальцем надавил на голову органика, впихивая «жучка» обратно в банку. Куда же он лезет? Нет, ему надо повариться в танчике. Ученый напишет диссертацию по местным формам жизни вместе с Тандеркрекером… Не все же Шоквейву отдавать, верно?       — Атака с юга, — Саундвейв, спустившийся с Немезиды, кидал из стороны в сторону машинки органиков. Бронированные джипы летали всюду, подкидываемыми отростками Связиста, а человечки разбегались.       — А ее Немезида не может разнести? — злобно рыкнул Ойл, выдыхая пузырики внутрь шлема. Как ему не хочется подставляться под пушки этих людишек… Еще эти летуны, вместе с четверкой фрегатов и целой ордой вехиконов разбираются с органиками Юникрон знает где.       Рамбл и Френзи, наслаждаясь новыми телами, хоронили солдатиков заживо и вызывали у них безумие… Страшные карлики, конечно. Повезло, что они на стороне десептиконов. Услышав приказ «папочки», они отступили в Джаспер, присоединяясь к Мегатрону.       Ойл Слик пожалел, что сделал, по спецзаказу Саундвейва, новые манипуляторы меху. Связист, пострадавший от химического оружия Джаза, затребовал себе новые руки, собранные из самого защищенного сплава. Химик напрягся, но принял этот вызов, забыв, на время, свою тяжелую травму.       Десептикон долго работал в литейной Немезиды, создавая слой за слоем новые руки для начальника разведки. Лучшая киберсталь, безусловно сикерской марки – облегченная, но еще более прочная. Пластики и синтетика для защиты от ударов током и химикатов, ну и немного «магии» Ойл Слика… Новые руки Саундвейва оказались просто великолепными: тонкие, легкие, но способные выдержать выстрелы, удары холодным оружием и, конечно же, игнорирующие любые попытки удара электрошекром или химией.       Связист оценил подобный жест коротко, но емко: «Хорошая работа» — вот и все, что сказал этот молчун. Приемлимо, наверно. Хотя бы Ойл Слик забыл о том, что он живой труп.       Во время сражения с людьми, храбро атаковавшими с юга, к ним, с явным запозданием, прилетели летуны и фрегаты. Циклонус, Дредвинг и остальные обрушились на органиков, смяв их дух окончательно.       Зачем Мегатрон потребовал от них всей толпой переться в этот кирпичный завод? Никто не узнает. Быть может, он знал, что Оптимус Прайм придет? Ойл Слик думал об идиотизме Лорда, когда автобот расстреливал его своей гигантской пушкой.       — Оставьте их долбить друг – друга! — недовольно зарычал Ойл Слик, держась на простреленную ногу. Мех успел извернуться и спас важные части корпуса, подставив округлую мотоциклетную конечность.              Злоба прямо лилась из него, вытекая вместе с химикатами и энергоном, от которых завесила его жизнь. Десептикон, показавший слишком много нелюбви к Мегатрону, нашел в себе силы заткнуться и подняться. А потом он наблюдал за буйством Триптикона… Прекрасное, хотя и страшное зрелище. Меху ближе была атака химическим оружием, геноцид издалека… Здесь же гигантская тварь крушила все своим собственным корпусом.                     Когда мех доехал до базы автоботов, а, если точнее, до того, что от нее осталось, он удивленно наблюдал за избиением Старскрима. Мегатрон лишь хмыкал и лыбился странно, а вот Скайварп мордовал своего бывшего начальника так, что и убить мог. Не то, что бы Ойл Слику было дело до трусливой истерички, но тут целая база автоботов, а они играются.              Тандеркрекер оттащил собрата, а потом помог унести предателя на один из фрегатов. Получилось так, что никого из офицеров, кроме Лорда Мегатрона, и не осталось поблизости. Праймус, он же не заставит Ойл Слика идти и зачищать Базу красных?!              Может быть, Циклонус где – то тут? Осмотревшись, кон попытался вспомнить, где же его бывший работодатель находился во время буйства Оптимуса Прайма. Он отпрыгнул от автобота, а потом испарился, будто бы его не было тут. Все остальные, не считая пару идиотов, пострадавших до этого, оказались отмордованы и избиты Праймом.              Шоквейв сидел на Немезиде, Брейкдауна поломал Бамблби… Нокаут бегал туда – сюда и не присоединился к злосчастной колонне офицеров. А Циклонус спрятался? Интересно зачем…                     Пока Химик раздумывал, Мегатрон взмахнул обломком правой руки и громогласно прокричал: — захватить всех! Мне нужны Иаконские реликвии и автоботы.              Вехиконы послушно поклонились и пошли внутрь горящих и дымящих развалин, осматривая каждый метр. Ойл Слик, поклонившись, пошел за ними, прихрамывая. Сюда бы драчуна какого, а не его – ученого и владельца оружия массового поражения. Если колба с химией попадет в вехикона, то убьет его так же, как и автобота. Это не бластер, способный отправить в отключку…              Закончив с осмотром главного зала, они двинулись внутрь уцелевшей половины форпоста красных. Длинный проход, освещаемый редкой цепочкой красных аварийных ламп и тишина. Мертвенная, пугающая. Ойл Слик несколько замедлил шаг, ощущая, впервые за миллионы лет, страх уничтожения. К тому, что он умирает от заражения искры Космической Ржавчиной, кон привык, а вот так бродить по темным коридорам, где только лопающиеся пузырьки в голове –аквариуме Ойл Слика разрывают тишину…              Вехикон, шедший в боковом дозоре, взвизгнул, а потом исчез. Металлический скрежет и шум шестерней механизма разбил тишину, будто молот фейсплейт… А затем вернулось пугающее молчание, полное пугающей неизвестности.              Остальные вехиконы сразу начали стрелять, а Ойл Слик бросил колбу с кислотой в неизвестность, но когда розоватые фонарики десептиконов осветили место пропажи, то обнаружили лишь обугленную стену. Зеленые капли химии падали с металлических балок, лопаясь при ударе о бетон и превращаясь в пар.              — Праймус, Юникрон, коннектор Мегатронуса! — Ойл Слик осознал, что красные успели превратить нижние уровни их крепости в смертельную ловушку. Зачем Мегатрон послал их сюда?! Вехиконы разделяли мнение летуна: — может попросим Триптикона прыгнуть задней пластиной сюда? Или сдуть фузионкой?!              Вехиконы говорили здравые мысли, но, видимо, Мегатрон желал победить красиво! Благородно, красуясь. Идиот, он же убьет их всех. А как не хочется погибать в часах от победы в Войне…              Очередной крик, хруст металла и ломаемых сервоприводов. Ойл Слик действует быстрее: кидает склянку с щелочью прямо в одного из вехиконов. Фиолетовый упал замертво с затылком, повернутым к груди – шею меху сломали, видимо с потолка. Стекляшка с химией ударилась о решетку вентиляции, плавя ее…              — Я… К Мегатрону! Да! — Ойл Слик пошел назад, к главному залу, разнесенному залпами воздушных сил. Там светло, видно небо, над головой – аквариумом летают сикеры и фрегаты. Там спокойнее… А глубины темные пусть смертники – вехиконы зачищают!                     Рядом с Мегатроном уже стоял Дредвинг, а у обломков Главного Компьютера Автоботов удобненько расположился Саундвейв – обгоревший, но живой и здоровый.              Заметив озлобленное выражение лица Ойл Слика, которое не скрывало даже множество пузырьков, Лорд Мегатрон лишь раздраженно и разочарованно отвернулся, что – то говоря Дредвингу. Пусть этот крылатый идет туда! Взорвет все к Праймусу… Или Юникрону! Не важно уже.              Ойл Слик готов был плеваться желочью, собирая плотные шарики химии между дентами. Дали бы ему разрешение, Химик бы выкурил красных оттуда за двадцать минут! Нет, Мегатрон желает посылать вехиконов и офицеров на смерть…              — Лорд Мегатрон, обнаружены координаты портала, — Саундвейв, копаясь в обломках Телетрона 1, нашел место, куда переместился… Рэтчет.              Ойл Слика передернуло: пузырьки в шлеме забили из его рта, а искра, пораженная ржавчиной, забилась, будто была здорова. ЭТОТ ВРАЧ! Вот она, судьба! Послание Праймуса или Юникрона…              Стоило Саундвейву открыть портал, Химик запрыгнул внутрь, не спросив ничего. Весь мир вокруг, до этого видимый им с зеленым, химическим оттенком стекла аквариума, стал ярко голубым, почти белым, от кипящего энергона. Вот она – причина его страданий, причина, по которой он не сдох спокойно тогда на Кибертроне!              Заметив следы, мех сменил форму и погнал за врачом, двигаясь так быстро, как только мог. Деревья, кустарники, грязь – все это разлеталось в стороны под напором гусениц боевого мотоцикла, давившего все на своем пути.              Мех уже продумывал, каким коктейлем и как долго будет пытать врача. Десептикон уже начал выводить формулы новых химикатов, которые будет испытывать на ублюдке, на этом «пацифисте» и «целителе» всех, включая фиолетовых. Мразь! Ублюдок!              Когда мотоцикл, оказавшись на полянке, заметил грузную фигуру семи с половиной метрового автобота, то он забыл абсолютно все. Только боль, только жизнь с осознанием, что завтра твоя искра может испариться, только НЕНАВИСТЬ остались в процессоре Ойл Слика.              Врач обернулся, но не нашел в себе силы даже оголить клинки. Химик ударил его пару раз, а потом бросил в ближайшее крупное дерево. Послышался хруст коры и тонких шестерней, нежных механизмов старого медика и вот на красного падает ствол здоровенной ели… Или как называется эта органика?              — ТЫ! Милосердный?! Добрый врач?! — Ойл Слик не знал, что говорить, делегировав донесение мыслей не словам, но ударам. Миллионы лет он ждал этого! Мечтал, что удавит благородную мразь, обрекшую его на жалкое существование и прислуживание каждому, у кого есть ингредиенты лекарства. Рэтчету Ойл Слик не подарит такой судьбы. О, нет, он не будет милосердным!              Доктор молчал, лишь закрывался, да и то слабо. Стекло кабины и дверей лопнуло, металл потрескался, серебристый фейсплейт, поражённый отчаянием, не показывал никакой эмоции, кроме апатии. Что это с ним? Не боится умереть? О, нет, этот врач будет помирать! Он не увидит Праймуса, но Юникрона.              Наслаждаясь властью, мех стал лить химию на ноги и корпус врача. Кислоты, щелочи и расплавы разъедали Рэтчета, почти съедали заживо. На его корпусе появлялись щели, а обшивку словно сжирали скраплеты. Где – то слезали слои, где – то броня надувалась и лопалась, словно чумные фурункулы. А врач все молчит…              Ойл Слик наслаждался страданиями Рэтчета, но с каждым мгновением все меньше: кроме звуков химических реакций и редкой музыки Земного леса, ничего не было слышно. Иногда мех ворочался, пытался отползти, но Ойл Слик пинал его или отстреливал куски металла бластером.              Почему он молчит?! ПОЧЕМУ?! ОН ДОЛЖЕН СТРАДАТЬ СИЛЬНЕЕ, ЧЕМ САМ ОЙЛ!              Сходя с ума от апатии своего главного врага, Химик вскрикнул, зарычал, заорал в пузырьки, ослепляя себя. Весь аквариум закрыло зеленоватыми, масляными дымами и шариками.                     Свист сбоку мех услышал только тогда, когда его манипуляторы отрезали клешни. Взвизгнув, Химик упал и попытался понять, кто его атаковал.              — Вирл, оставь его, помоги! — взмолился автобот Дрифт, поднявший на руки страдающего Рэтчета. Их небольшой корабль парил над деревьями вдалеке.              Белоснежный Самурай, шокированный, взволнованный и явно волнующийся за судьбу медика, запитал Ойл Слика, но только на мгновение. Безумный одноглазый вертолет Вирл хихикннул, щелкнул острым кончиком клешни прямо в прозрачную сталь аквариума, заставляя ее лопнуть, а потом начал воровать все химикаты Ойла!              — Я позаимствую, дружище. Верну потом! Залью тебе лично все в глотку! — смеясь, рэкер превратился в вертолет с двумя винтами и полетел к кораблю автоботов, сопровождаемый белым самураем, аккуратно и даже ласково несущим на манипуляторах Рэтчета, отправившегося в оффлайн.                     Лицо Ойл Слика горело, весь корпус ломало, а отсутствующие руки раздражали. Поганые АВТОБОТЫ!              Мех, кажется, рыдал химическими слезами: влага цвета ржавчины и темно – бурой красноты, гнилой крови лились из его окуляров, не омывая глаза, но загрязняя и мешая видеть. Праймус, за что ему такая судьба?!              Сзади послышались тяжелые шаги, свойственные лишь Мегатрону, Шоквейву и Лагнату. Других таких тяжеловесов сейчас не было. Неужели кто – то из них видел его позор?              Десептикон обернулся и попытался понять, кто склонился над ним. Приоткрыв один из окуляров, не сильно обожжённый и почти не изрезанный стеклом лопнувшего аквариума, мех вгляделся в черного трансформера.              — Ойл Слик, дорогой, — сладкий и нежный, при этом пробирающий до тряски в шестернях дикторский голос нельзя было спутать. Тарн!              — Тарн, я, я не виноват, а…              Губы десептикона, покрытые ржавчиной и зелеными каплями медицинских химикатов, хранимых внутри аквариума, накрыл большой и сильный палец. Указывающий перст показывал направление на «Завалисинск» и «Умолкнибург».              — Ты предатель, Ойл Слик. Лорд Мегатрон не желает омрачать победу над Автоботами существованием таких ублюдков, как ты. Ай-ай-ай…       Ойл Слик чувствовал, как его проржавевшая искра сжалась, замерзла и превратилась в точку энергии, не способную дать жизнь. Вот он – страх смерти.       — Тарн, это Циклонус… — десептикон попытался что – то сказать, оправдаться, бурча в здоровенный палец лидера ДПП. Его мизинец страшнее целого Ойл Слика. Но гигант уже обвивает свою могучую руку вокруг головы Химика, не замечая обжигающих кислот и осколков аквариума.       Щелк.

………………………………………………………………………………………………………………………………………………………

            Боль. Она думала, что познала ее за миллионы лет существования. Ей было неприятно, когда поганая Арси и тот маленький человечек разнесли ее корабль; было еще хуже, в моменты физической боли и унижения… Но самый ад, как фемка считала, был в день ее гибели. Как же она ошибалась.             Мастер пересобрал ее из кусков и обломков, пожалев потратить протоформы. Всю середину тела выжгло химией, оставив не только пустоту, но еще и жестокий ожег. Не найдя иных способов, ученый трансформировал ноги и таз фемки в паучьи ноги, а затем присоединил остатки верхней половины тела к обломкам нижней. Фемка потеряла не меньше метра – полутра в росте, став приземистой и маленькой.             Трансформерша жалобно сжалась, подгибая к себе ножки, оканчивающиеся острыми лезвиями. Фемка послушно прижалась к Господину, осматривая его: тяжелый восьмиметровый корпус, орудие вместо одной из рук и холодный красный взгляд. Страшное создание, скрывающее свою истинную опасность внутри, глубоко и надежно.             Одноглазый медленно проверил состояние своего нового тела –десятиметровое и прекрасное. Высокий спящий трансформер ожидал своего часа, находясь в мертвом сне, требующим искры и сознания для активации. Вместо левого манипулятора расположилась фузионная пушка – одно из самых совершенных современных орудий их расы. Безусловно, есть творения Древних, существуют чертежи и перспективные технологии, но из того, что можно произвести…             Десептикон обернулся, видя, как к нему прижимается фемботка, боящаяся уничтожения или еще худшей судьбы… А это было возможно при гневе или «логике» Господина.             — Отправляйся туда, пробуди мою армию — мех открыл портал, управляя генератором ворот, спрятанном внутри Предвестника. Возможность телепортироваться без указки Саундвейва была так полезна! Праймус, жаль фемка не догадалась тогда осмотреть вторую половину…             Поклонившись и прижав к себе манипуляторы, девушка побежала через энергитическую воронку. Оказавшись в шахте, она сразу же прыгнула в землю, медленно двигаясь и буря почву.             Господин поставил ей задачу: обнаружить в горном массиве инсектиконов, спрятанных где – то внутри, не выдав себя небольшой группе вехиконов. По сведениям Хозяина, он попросил у Лорда Мегатрона лабораторию в этих скалах. Так он смог получить доступ к месту, достаточно приближенному к Предвестику, а, заодно, скрывавшему в себе прекрасный дар.             Пробираясь через истощенную энергонную шахту, фемка набрела на место, где ее убили… Пятно, почти высохшее, голубого энергона, отравленного примесями фтора и другой химией. Ее анализатор загудел и задергался, распознав запах Арси, пострадавшей за время их драки. Паучиха заскрежетала, забила паучьими ножками и руками по камням, пока не осталось даже молекулы, напоминающей паучихе о прошлом, о боли, о страданиях.             Продолжая двигаться, фемка… Если этого зверя, извращенного и собранного с кусков можно назвать таковой. Праймус, что он сделал с ней? Она ведь умирала… Точно видела Великую Искру, почти стала единой с ней. И тут в последний момент он вернул ее, но извратил и превратил в безмозглое создание.             Почуяв другой, слабый, но даже знакомый запах, Паучиха поспешила к нему, разрывая ножками отверстие, простреленное бластером автобота. Острые, как кинжалы, ножки били и крушили породу, создавая небольшое углубление.             Вот на что она теперь способна… Не охотник, не убийца, не офицер армии! Только жалкий инсектикон – шахтер, способный командовать остальными жуками.             Полная ярости, примитивной и дикой, той, что скрывалась в ней, пока фемка не была убита и обращена в зверя, Паучиха начала разрывать камень и породу, не останавливаясь, даже когда оловянные руды полетели в стороны с зелеными искрами.             Когда же появился вехикон – рабочий, занимавшийся работой над полевой лабораторией Господина, фемка разорвала его на куски. Идиот услышал удары и рытье, а потому решил оторваться от отдыха и пойти проверить неизвестные звуки… Будь он не столь разумным и преданным, то жил бы!             Фемка принялась кусать и рвать металл, словно плоть, наслаждаясь каплями живительного энергона, запитавшими ее. Гнев, ярость, первобытные чувства отошли на мгновения, позволив ей сосредоточиться на задании. Если она не найдет остальных инсектиконов, то Хозяин уничтожит ее… Разрушит и обратит в… В машину по созданию новых существ. Она станет маткой улья и будет выводить из себя… Нет!             Полная страха, Паучиха прижала к себе ладони и ножки, уже представляя, как Господин извращает ее натуру и тело, используя для своих собственных экспериментов. Создание ледяной логики, лишенное жалости, Хозяин не потерпит провала.             Она начала работать тише и быстрее, стачивая свои ножки и даже коготки на пальцах, лишь бы почувствовать хотя бы запах, хотя бы намек на своих собратьев.                         Ей потребовались часы, но она перерыла всю гору и обнаружила подземный грот, заполненный сотней стазисных капсул, содержащих внутри сильнейших инсектиконов, выведенных Господином  уже после Исхода.             — Ты справилась, — крупный корпус Хозяина появился сзади. Фузионная пушка сияла золотом, отсвечивая свет единственного окуляра. Новое тело подходило меху великолепно. Из своей памяти Паучиха вспомнила, что Господин уже использовал схожее тело. Пока ему не откусил руку тот гигантский автобот, затаившийся вместе с остальными красными на мертвой планете.             Подняв прямоугольную голову, украшенную двумя локаторами, мех издал звук из шеи, схожий с трещетом, издаваемым Паучихой: — Встаньте и приклоните колени.             Сотни одиннадцатиметровых инсектиконов поднялись из своих гробниц. И, заметив своего создателя, их общего Господина, склонились перед ним.