Дубль

Машинально Дженни все еще поглаживала его по голове и вдруг стала напевать тихую мелодию. Ей просто захотелось это сделать. В ее действиях самой девушке виделась интимность еще большая, чем та, что была несколько минут назад. Нет, даже не большая, а некоторым образом из другой сферы. Так уютно и тепло ей не было, наверное, еще никогда. Потребность выразить ему свою нежность, эмпатию и принятие всех его недостатков как составляющей личности Шерлока проявилась в тихой песне, действиях ее руки у него на голове, а также в ее ответе на его собственные действия. Шерлок пошевелился немного, а затем расслабился полностью. Интересно, это рефлекс? Может, в далеком-далеком детстве, воспоминаний о котором у него, скорее всего, уже нет, мама пела ему колыбельные, пока он спал? На секунду перед мысленным взором Дженни предстала картина, изображающая малыша-Шерлока, спящего в кроватке. Странные глазки закрыты, кудряшки чернеют в сумерках. Потом видение сменилось другим – к кроватке подошла она сама и накрыла мальчика одеяльцем. Но у мальчика было другое имя, и Холмс имел к нему прямое отношение. «О, господи! - подумала Дженни. – Какие странности в голову лезут. Конечно же, ничего подобного просто не может быть. Чушь. Чушь…». Джен впала в странное оцепенение. В голову стали приходить образы прошлого. Вот она в первый раз увидела Стюарта. Белокурый, красивый, как бог, но уже с чернотой внутри. С изъяном. Теперь уже отец и братья кричат на нее в порыве ярости. И два совершенно контрастных человека – Джон и Шерлок… Противоположности притянулись. Дженни долго размышляла о прошлом, о его значении для настоящего. Казалось, что все невзгоды произошли в ее жизни только для того, чтобы в назначенный час она оказалась лежащей здесь, на одной кровати с совершенно невозможным человеком. Но остается еще и убийца. Наверняка, у Шерлока уже есть идея, а может и несколько. Долго это продолжаться не может. Еще с полчаса Джен лежала и думала обо всем, что на нее свалилось. Потом тихонько выбралась из-под Шерлока, немного поела, оставив и на ужин. Остальное время Джен потратила на книги. Она читала очень быстро, и к концу дня прочла три любовных романа. Читать без очков было трудно, но новое освещение помогало. К тому же Джен почти привыкла обходиться без них. Изредка она поднимала голову от книги и любовалась на спящего Шерлока. Ей нравилось смотреть, как он спит.

***

Шерлок думал, что он мертв и попал в ад. Потому что никто, кроме чертей, не мог такое вытворять с его головой. Два из них наверняка поселились у него в черепной коробке, да еще и захватили кувалды. Во рту повар Люцифера варил отвратительное зелье. Логика подсказала Холмсу название его состояния – похмелье. Лично Холмс и похмелье не сталкивались. Это было шапочное знакомство. И вот теперь их представили друг другу по всей форме. Сам факт наличия этого состояния у Шерлока говорил сам за себя – вчера что-то случилось. Потом стали проявляться картины и воспоминания. Боже, он читал эту ерунду! Господи, он выпил почти всю бутылку шампанского! И еще он целовал Дженни. А может, и не только целовал?! Шерлок напряг память. Нет, вроде бы больше ничего они не делали. Рука сама поднялась ко рту, и пальцы коснулись губ. Он сошел с ума. Но Джен-то не выпила ни капли! Значит, будет помнить все до единой мелочи. И тут начали возвращаться те самые мелочи. Такие, как язык во рту и пальцы в волосах. А еще кто-то пел. Вроде как… Или ему и это показалось в пьяном забытьи. Шерлок осторожно приоткрыл глаза. Он лежал одетым на кровати и смотрел в потолок. Слух уловил сладкое посапывание рядом. Осторожно, чтобы не разбудить Джен и чертей с кувалдами, Холмс повернул голову. Дженни спала, свернувшись клубочком, на ее груди лежала книга. Читала допоздна. Без очков. Круги под глазами. Пуфики сдвинуты. Некоторое время сидела на полу. Расположение пуфика говорит о том, что смотрела она при этом на кровать. То есть, в данном случае, на него. Интересно. Шерлок осторожно встал, пошатываясь, побрел к столику на колесиках, извлек оттуда термос с уже холодным чаем и с наслаждением его осушил. Стало намного легче. Можно даже сказать, пришел в норму. После бритья и умывания тоже стало хорошо. Шерлок сдвинул тот пуфик, на котором предположительно сидела вчера Дженни и уселся на него сам. Так. Сегодня нужно привести план в исполнение. Хотя бы частично. Нужно выбираться отсюда, а то, кто знает, сколько еще бутылок в запасе у Молли? Его синдром мешает ему думать и заставляет делать глупости. Все, с экспериментами покончено. Руководствуемся принципами здравого смысла. Он уже настолько «расположил» к себе девушку, что она отвечает на его пьяные заигрывания. С этим необходимо покончить. И скорее. «Но девушка, Холмс!» - воззвала к нему совесть голосом Джона. Девушка переживет. В конце концов, все говорят ему, что он несносен. Остается стать несносным лично для нее. А чувства… чувства – только транспорт. Он вернется в свою квартиру (там опять будет Дженни), возьмется за новое дело (вместе с Дженни), а потом вернется Джон и все вернется на круги своя вместе с ним. Кашель возвратился, и Холмс заглушил его. Дженни проспала до 12 часов, а он все сидел на ее пуфике и думал про создавшуюся ситуацию. Когда Джен, наконец, проснулась, она застала Холмса сидящим на ее пуфике с фиолетовыми цветочками, и самым интересным здесь определенно были его сдвинутые брови, прямая, как палка, спина, и сложенные ладонями друг к другу руки. Прекрасно. Шерлок ушел в оффлайн. Она прошла мимо него, закрылась в ванной и вымылась. Интересно, он хоть что-нибудь помнит? - Как вы после вчерашнего? – спросила Джен, входя в комнату. - Нормально, - буркнул он. Крепость приготовилась к осаде. Хорошо. - Вы выпили вчера… много. - Я знаю. Это очевидно. - А вы помните что-нибудь, что произошло после шампанского? - Ну, вероятно, я лег спать. - Вероятно? Вы что же, ничего не помните? - А там есть что вспомнить, Ватсон? Может, расскажешь мне? – спросил он, даже не повернувшись. Дженни вспыхнула. - Ааа… неужели вы совсем-совсем ничего не помните? - Ничегошеньки. - Ну, вы выпили… - Я знаю. Дальше что было? - Мы поговорили о вас, о подвале… - Я говорил о себе? Странно. Это не в моих правилах. Что же дальше? - А дальше… Вы… - Дженни старалась подобрать слова. – Ну, вы провели один из своих экспериментов. Со мной, - добавила она. - Хм. Ну, допустим. И он оказался удачным? - Не знаю. Вы уснули. - Так, а в чем заключался этот эксперимент? - Ни в чем. - Совсем ни в чем? Может, я что-то сделал для вас неприятное? - Н-нет. Просто… ничего. Она отвернулась. Здесь Холмсу в голову пришла неожиданная идея. - Расскажи-ка мне в подробностях, чем именно мы вчера занимались. В порядке эксперимента знания о поведении человека в состоянии опьянения будут мне полезны. Ну, так что? – обронил он, поудобнее устраиваясь на пуфике. – Можешь начинать. Дженни застыла. Она как раз забиралась на кровать, укутав ноги одеялом. - Я сама не очень-то помню все, что было. - отнекивания давались с трудом. – И, кроме того, мне кажется, нам лучше не вспоминать происшедшее. - О, ты так страшно называешь всего лишь… - …что? – спросила Дженни. - Ты не пила вчера, - заявил Шерлок, - а, следовательно, должна помнить все мелочи. Его глаза странно блеснули. - Нет, мне нечего рассказывать. - О, правда? – протянул Холмс задумчиво. – А между тем, здесь есть что обсудить, и есть из чего делать выводы. Я бы даже сказал, что после всего, что вчера было, нет больше смысла называть меня на «вы». Джен почувствовала, как волосы на ее затылке встали дыбом. О, господи! Значит!.. Или нет?.. - Что вы имеете в виду? - Твою занятную реакцию на мой маленький эксперимент. Он лукаво ухмыльнулся, как черт, почуявший контракт на новую душу. - Ты врун! Ты лгал, что совсем ничего не помнишь! - Конечно, - спокойно ответил Холмс. – И более того, я даже могу проанализировать этот очень занятный случай. Раньше я не имел возможности или времени посмотреть реакцию подобного рода воочию. Ты мне очень помогла. - Замолчи! – крикнула в сердцах Дженни. - А что тебе не нравится? – так же спокойно возразил Шерлок. – А, ну мы отвлеклись. Итак. Холмс пристально посмотрел на нее. Он видел, как краска медленно ползет по ее шее, заливая следом и щеки. К великому его изумлению, эта картина ему нравилась. Шерлок отметил это для себя. На будущее. - Опыт был начат по наитию, неожиданно. Влияние внешних факторов сведено к минимуму. Как только ты оказалась подо мной и ощутила контакт с моей кожей, у тебя началась выработка окситоцина. Он увеличил твою чувствительность. В ходе филематологии к тебе пришли вегетативные проявления возбуждения. Дженни гневно раздувала ноздри. - Ублюдок. - пробормотала она. Холмс продолжал. - Да, как-то: зрачки расширились, температура повысилась, дыхание стало затрудненным, пульс участился. Вследствие этого началась выработка еще двух гормонов – эстрогена и… Джен, вам ведь нравилось то, что мы вчера делали? Она отвернулась. - Да, нравилось, - констатировал он. - Второй гормон – эндорфин. «Гормон счастья». Причем он достиг такой величины, что ты уже не могла оставаться в бездействии. Человеку в этот момент необходимо излить свою нелепую радость на кого-нибудь другого. И ты начинаешь гладить меня. Более того, сейчас, когда я говорю тебе это, в твоем организме происходит примерно то же, что я только что описал. Ты не могла оторваться от меня, - продолжал мучить ее Шерлок. – Я уверен, что сегодня утром ты вспоминала все это. И уверен еще кое в чем – в таком славном возрасте… Сколько тебе?.. Ах, да! Двадцать один. - Двадцать четыре! – крикнула Дженни, сдерживая слезы. - Без разницы. Так вот, скорее всего, в таком славном возрасте, чтобы успокоить свою потревоженную психику, ты напридумывала себе чего-то примерно настолько же скучного и глупого, как то, что любят придумывать девушки по отношению ко мне или любому другому мужчине, который сделал с ними то, что я сделал с тобой вчера, - так и ты, вероятно, придумала себе влюбленность. Я не люблю этого слова, потому что оно олицетворяет нечто противное логике. Нечто, из чего невозможно выжать ни причин, ни следствий. А вообще, - вдруг встрепенулся Шерлок, вставая с пуфика, - дисциплина требует, чтобы я придерживался бихевиоральной теории о S - R. Ты ведь помнишь ее? – спросил он, поправляя манжеты. - Там говорится о подкреплении. Интересно, подействует или нет? Одним прыжком Холмс оказался на расстоянии вытянутой руки перед Дженни. А потом наклонился и поцеловал ее, игнорируя попытки отбиться. Его губы оставили на ней пылающее клеймо. Ненависть ее достигла высшей точки параболы, и совершенно не думая ни о чем, Джен размахнулась и залепила ему пощечину. Шерлок был ошарашен. Что он сделал не так? Объяснил ей все в подробностях… ну, с долей обычного злорадства, но она уже должна была привыкнуть! Он сказал ей, чтобы она не забивала себе голову всякой ужасно скучной ерундой, оградил ее интеллект от деградации. И что же получил взамен? Рукоприкладство, да еще и женское. Холмс фыркнул, держась за покрасневшую щеку. Дженни лежала, уткнувшись головой в подушку. Шерлок, недолго думая, улегся рядом, сложив ладони привычным и удобным для себя образом, затем смежил веки. Справа доносились легкие всхлипы. - Джен, - сказал он, не открывая глаз. Никакой реакции. - Джен, ты ведь поможешь мне? Потому что мне нужен ассистент. Я думаю, мы оба хотим выбраться отсюда. И Молли что-то давно не заглядывала. Тебя это не настораживает? Дженни всхлипнула. - Рассказать, что нам сделать, чтобы уже завтра мы вышли отсюда? По правде говоря, мы могли сделать это в любой момент, - наивно проронил Холмс. - Что?! Девушка, наконец, взорвалась. Прекрасно! Шерлок приоткрыл один глаз. Над ним возвышалась Джен, упершись руками в матрас около его груди. Глаза были красны и заплаканы. Обычно Шерлок не обращал внимания на женские слезы, старался вообще никак не реагировать на столь эмоциональное проявление чувств. Утешать плачущую девушку – работа Джона, или же, на худой конец, Лестрейда. - А что? – с удивлением вопросил он, открыв и второй глаз. - Мы могли бы выбраться отсюда раньше?! Почему я ничего об этом не знаю? - Потому что ты не спрашивала. - Что мы сделаем? - Это будет довольно элегантно. Мне понадобится шампанское. - Ты хочешь сказать, НАМ понадобится шампанское? - Нет, мне. Ты будешь отвлекать. Я вычислил ее, я ее и возьму. В кои-то веки полиция не будет мешать. А вообще, подошла бы даже вода. Сначала подготовительный этап. Ты пожалуешься ей на меня. Скажешь, например, что я тебя бью, - сказал Холмс и мышцы его щеки слегка дернулись, помня ее удар. – Или нет! Шерлок вскочил. - Нет. Я придумал лучше. Много лучше. Клянусь черепом - тем, что украшает наш с тобой домашний камин, что она клюнет. Только есть одно НО, - Шерлок взглянул на бледную Джен. - Какое? - Ты должна быть ОЧЕНЬ, чертовски убедительной!

***

Любопытный человек, заглянув в комнату, мог бы увидеть следующую картину: два человека, мужчина и женщина, по нескольку раз повторяют одни и те же слова, как актеры, разучивающие роли. Странное действо продолжалось около двух часов, пока, наконец, план не был отшлифован и его досконально не запомнили оба. - Теперь остается только ждать, - констатировал Шерлок. – Когда-то она должна появиться. И придет избавление от вселенской скуки. Скоро будут новые трупы, новые жертвы и новые маньяки! - Ты так уверен, что все получится? – спросила Джен. Холмс послал ей укоризненный взгляд.