Когда это не ты

26 ноября 2000 года Я отдал Снейпу воспоминания. Если ты спишь с человеком, это обязывает. - Страшно смотреть, - сказал Снейп, впрочем, тут же ушел в лабораторию. Впервые за много дней я был предоставлен сам себе. Что ж. Я взял нож и поднес его к руке. Ну, я не ошибался. Мне расхотелось проверять себя на прочность. Наверное, моему дурацкому мозгу было достаточно любого Снейпа рядом. Снейп явился под утро. Я не спал. Не помню, о чем думал. - Это я, - сказал он и остановился посреди комнаты. - Привет. Мы помолчали. - Не знаю, почему Джеймс Поттер, - сказал, наконец, Снейп. – Но я счастлив, что никто не любил меня так, как ты. Я бы точно расслабился и превратился в это ноющее существо. - Вы оскорбляете человека, которого я люблю, - я поднялся с кровати, собираясь уйти, но не выдержал и хлестнул. – Сэр. - Да что ты. Снейп подлетел ко мне и схватил за плечи. Когда мы – нет... Когда я вернулся из Испании, мне пытались помочь в Мунго. Они два месяца запаивали меня зельями. Эффекта не было. Я хотел оставить этот мир. Я верил, что если умру, то встречусь с Северусом там, на маяке, за которым он приглядывает. И мы снова будем вместе. Убить себя я не мог. Не помогало ничего. Та сверхсила, которая заблокировала мою магию, не позволяла мне лишить ее убежища. Тогда Гермиона потащила меня к маггловскому психологу. Не помогло, но я узнал много нового. Теперь я подкованный. Однажды расскажу Снейпу о личных границах. Он о них точно не знает. - О чем ты сейчас думаешь? – спросил он почему-то шепотом. - О личных границах, - отозвался я. - Это я не должен к тебе подходить, да? Должен улыбаться издалека и кивать. - Что-то вроде того. - Ты его ни разу не поцеловал. Мелкий ублюдок аж плавился, но ты, Поттер, кремень. - Вы забываетесь, - я сжигал его глазами. - Еще нет. Его руки были везде. Его губы не отпускали мои. Он пил меня полностью. А потом перестал терзать, целовал нежно, едва касаясь губами. Это было так нежно, как крылья бабочки. - Извините. Он вышел, хлопнув дверью. Сколько бы ни было ему лет, он всегда вел себя со мной так. 27 ноября 2000 года Я ни на кого не нападал ночью. Никого не целовал. И я виноват. 28 ноября 2000 года Всё на противоречиях. Не сплю, но не из-за деперсонализации. Дело не в теле, а в Снейпе. Во-первых, он перестал меня спасать, и это хорошо. Во-вторых, он перестал меня спасать, и это плохо. Три месяца назад колдомедики сказали, что мой случай безнадежен. Почти два месяца назад я шагнул в пустоту с небоскреба. Сегодня я не сплю, потому что Снейп меня игнорирует. Если я и сошел с ума, то только сейчас. 29 ноября 2000 года Он меня презирал. Узнав, что я спас ему жизнь, сказал, что не чувствует благодарности. Он назвал нас случайностью. Через две недели он объявился на пороге моего нью-йоркского номера, одержимый раскаянием. Еще через две недели он во сне обнимал меня так крепко, что я ждал, когда задохнусь. Потом он меня поцеловал. Начал яростно, зло, а закончил нежно-нежно. Я не могу объяснить происходящее. Стоит ли пытаться, надо ли? 30 ноября 2000 года Я помню всё с того момента, как зашел в палату к Северусу, а он, пожирая меня глазами, спросил, где Сириус. Дальше нет ни одной неважной детали, ни одного жеста, который можно забыть. И, тем не менее, о дневнике Северуса я не вспомнил. Я вчера весь день бился над загадкой Снейпа, думал, как все выяснить, и самый простой вариант в голову не пришел. Но, стоило лечь спать, стоило закрыть глаза, как я нырнул в жаркий июльский полдень. Вентилятор на потолке почти не освежал. Я томился на кровати в тонких хлопчатых шортах и умолял солнце спрятаться поскорей. Мне казалось, что Северус был на пляже, но нет, он тихо, как мышь, сидел в своей комнате и писал дневник. Это была его страсть – проживать и записывать. Он не ложился спать, не описав прошедший день. Он считал, что нет дела важнее. В тот иссушающий полдень он решил познакомить меня со своим творчеством. Зашел на цыпочках со стаканом ледяной минералки. - Хочешь пить? – спросил. – Угощу, если сделаешь, что я скажу. - Сделаю. В мире не было ничего, на что я не пошел бы ради него. - Читай. Он бросил на мой мокрый от пота живот толстую тетрадь. - Когда по-настоящему захочешь пить, скажи. Горло пересохло почти сразу. Северус размышлял о том, что было бы, если бы я любил его по-настоящему. Если бы разрешил ему меня поцеловать. Он описывал, что делал бы, как бы целовал, страницах на трех. Мне хватило одной, чтобы умереть. - Так а вода? – ныл выставленный за дверь Северус. – Почему ты такой, Джеймс? Мне было плохо. Я стоял у окна и глотал воздух. Влажный, раскаленный воздух. Легче не становилось. - Тогда я пойду на пляж, - заорал Северус так громко, чтоб я точно услышал. – Подойду к любому, представлю, что это ты, и сделаю, что хочу. Колдомедики позже удивлялись, почему я, пропуская сквозь себя сильнейшую магию, не вытолкнул ее до конца. Это должно было получиться рефлекторно. Отпустив Северуса, я мог вырвать из земли пару деревьев, или еще что. Тогда чужая сила прошла бы сквозь меня, не задержавшись внутри, не уничтожив. - Вы же так молоды, - причитали колдомедики, - раз уж случился выброс, вам должно было хватить сил для завершения процесса. Должно было хватить сил? Господи. Мне постоянно хватало сил, ежедневно. А потом, видимо, они закончились. 1 декабря 2000 года Этот день я начал со страшной ошибки. Даже с двух. Первой страшной ошибкой было заснуть без Снейпа. Он, видимо, заглянул, а может, я опять орал во сне. Снейп сквозь зубы еще на лестнице поздравил меня с пробуждением. Раз сквозь зубы, значит, спать было нельзя. Второй страшной ошибкой было взять не свою чашку. Как это произошло. Чашка Снейпа была вымыта. Я налил в нее воды. Выпил полстакана и сразу же узнал, что так делать негигиенично. Запомню на всю жизнь. Надо поставить на своей посуде крестики, чтобы отличать свое от чужого. Тогда никто не будет орать. Теперь о важном. Я уверен, что у Снейпа есть дневник. Такая одержимость, дикое желание записывать все не проходит с годами. У меня много вопросов. Я мог бы найти дневник и узнать ответы. Я не буду так делать. Приму все, как есть: ненавидел, а потом пожалел. Посмотрел воспоминания и перевозбудился. Реальность такова, не буду искать второй слой. Потому что сейчас рядом со мной крохотный осколочек человека, который любил меня больше, чем себя. Который не хотел, чтобы я был кем-то другим. Которого я не разочаровывал одним фактом своего существования. Он любил меня просто за то, что я есть. Таким, какой я есть. Не героем, не храбрецом, вообще не Гарри Поттером. Гарри Поттер и все, что с ним связано, было для Северуса пустым звуком. Он не слышал про мальчика, который выжил. Он любил именно меня. Сейчас рядом со мной его часть. И я буду радоваться каждому мгновению. Я не буду впадать в разрушение. Пока он рядом, я просто замру. Как канатоходец над пропастью. Как балерина на кончике пуанты. Я замру и буду держать равновесие.