Больно засыпать

      В кабинете старшего следователя была крайне напряженная обстановка. Товарищи курили, а техничка только и делала, что носилась вперед-назад, вытирая пыль с полок.       — Не знаю, сколько квадратов этот дом, но после увиденного я готов поклясться – Распутьевы воруют пожертвования. — Пробормотал Белинский, затянувшись. — У них там два этажа, бассейн… Планировка, конечно, абсолютно безвкусная. Окна как в общежитии, да и стен тьма-тьмущая. Снести половину этих газоблоковых стен – красота будет, как во дворце.       — Это-то понятно. Ты по делу нашел что-нибудь? — Спросил Ржевский, стряхнув пепел в пепельницу.       — Ага, как же! — Усмехнулся Антон. — Мне же вот так прямо взяли и выдали ордер, да? Я права их обыскивать не имею без ордера, а получить его в нашем положении невозможно… Хотя я, все же, должен признать, что мне бы хотелось порыться в их хате. Больно богато живут.       — Скажи спасибо, что вертолетной площадки на крыше нет. — Съязвил Андрей. — Два батюшки и могильщик. Для полного комплекта не хватает банкира и кого-нибудь из аппарата президента.       — Вот ты слышал об иконе Евстафия Плакиды? — Спросил старший следователь. — А ведь это очень редкая и, по секрету скажу, дорогая икона. Помимо этого, мы с подчиненным заметили еще и мебель итальянскую…       — Знаешь, провести обыск все-таки было бы неплохо. — Произнес внезапно Ржевский. — Я даже готов заняться этим. Прямо сейчас.       — Прости, что?       Андрей встал со стула и бросил бычок в пепельницу, после чего обошел стол Антона кругом и положил руки товарищу на плечи.       — Смотри, ты сейчас звонишь Распутьевым с требованием явиться, а я в это время тихонько пробираюсь в их маленький замок и ищу все, что может помочь нам в расследовании. — Быстро проговорил сыщик, улыбнувшись.       — Чего-чего? — Развернувшись в своем кресле на колёсиках спросил старший следователь, слегка ошалев. — Ты сейчас анекдот про 139 статью УК РФ рассказываешь, да? Прошу, скажи, что да…       — Ой-ой-ой, посмотрите на него! — Резко отойдя прикрикнул Ржевский. —То есть в девяносто шестом он семнадцатилетнего пацана отправил в «Кактус» под пули, а сейчас отказывается от совершенно безопасного проникновения в дом священников?       — Ты сейчас сравниваешь попытку остановить бандитскую разборку в баре и незаконное проникновение на частную территорию? Ты нормальный?       — Слушай, Антон, если ты забыл, — медленно проговорил Андрей, — в тот день, когда ты сказал мне кхм-кхм, «просто вбежать в бар и сказать, что менты оцепляют квартал», мне в грудь шмальнули.       — У тебя был бронежилет.       — А у них Калашниковы, мать твою! — Перебил товарища Ржевский. — И ладно, если бы твоя гениальная проницательность помогла бы предотвратить тот ужас, но ведь нет! Я выжил лишь из-за того, что основная пальба началась уже непосредственно тогда, когда я уже лежал в отрубе посреди лужи крови!       — Андрей, тогда другое время было. — Закурив уже вторую сигарету сказал Белинский.       — Да, другое. Тогда ты хотел запрыгнуть в социальный лифт, а под руку как раз попался какой-то тупой мальчишка, ухлестывающий за твоей сестрой!       Услышав это, старший следователь метнул в Ржевского пепельницу, после чего схватил его за шиворот и со всей силы ударил о стол.       — Следи. За. Языком. — Тяжело дыша проговорил Антон, отпустив Ржевского. — Тебя самого от себя не воротит?       Андрей сел на стул и зажал ноздрю рукой, дабы кровь не залила ему пальто.       — Я тоже дорожил ей. — В нос проговорил сыщик, устремив взгляд в потолок. — Не так как ты, конечно, но дорожил.       Несколько минут они сидели в тишине, пока молчание не нарушил тихий плач Белинского. Старший следователь закрыл лицо руками, дабы не было видно слез и тихо всхлипывал. Редко бывали моменты, когда его можно было увидеть таким. Каждое напоминание о Еве, его сестре, словно вспарывало ему брюхо. Десять лет он искал подонка, убившего её. Он поднялся на несколько званий, развелся с женой, похоронил родителей, но так и не смог найти ни единой зацепки. Младшая Белинская не вела дневников, не распространялась среди подруг и в принципе вела себя очень осторожно. Единственным, кто мог что-то знать – это абсолютно не помнящий день убийства Андрей Ржевский, найденный вместе с ней.       — Ты уверен, что найдешь там что-то полезное? Я же не могу дать добро просто так. — Немного придя в себя спросил Антон.       — Не уверен, однако проверить стоит. — Пробубнил Ржевский. — В любом случае, делать то нам особо нечего.       — Ты бы мог не страдать этой хренью и взять какое-нибудь из дел, которые я тебе предлагал.       — Мне неприятно даже вспоминать о тех треклятых делах, которые ты мне дал. — Отрезал Андрей. — Собака пропала, лампочку выкрутили… Я похож на идиота? Ответь честно.       — Местами ты похож на дегенерата. — Ответил старший следователь. — Не в обиду дегенератам.       — Ты же знаешь, что это некрасиво по отношению к ним, да?       — Ржевский, какой же ты…       —Я тебе говорю, — встав со стула пробубнил Андрей, — давай я просто осмотрюсь у них внутри, поищу что-нибудь интересное. Есть ведь шанс, что найду!       — Это звучит как полный бред… — Произнес вслух Антон. — Но я дам добро. Можешь выезжать прямо сейчас. Я позвоню им в течении пары часов.       Кивнув, Андрей покинул кабинет Белинского и направился к выходу из здания.На улице как обычно стояла жара, что, в принципе, не мешало сыщику носить пальто. Ржевский достал из кармана телефон и визитку какого-то такси, после чего вызвал его и встал у дороги. В конце концов, не ехать же ему 17 километров на автобусе.       Спустя десять-пятнадцать минут к следственному отделу подъехало такси. Андрей сел на заднее сиденье и устремил взгляд в окно. Ему было стыдно за тот разговор с Белинским, хотя, конечно, разбитый нос слегка притуплял это чувство.       Добравшись до Первомайского 67 Ржевский вышел из такси и набрал Белинского.       — Ало, — раздался из динамика голос Белинского, — ты на месте?       — В пяти минутах ходьбы. — Ответил Андрей. — Они уже у тебя?       — Будут через десять минут. — Сказал старший следователь. — Едут из храма. Можешь начинать. Отбой.       Как только Ржевский дошел до нужного дома –опешил. Двухметровый забор, камеры на стенах дома, десяток людей, стоящих напротив… Единственный приятный фактор заключался в том, что вероятность наличия в доме людей сводилась к нулю.       Сдаваться сыщик привык лишь в абсолютно безвыходных положениях, так что пошел дальше, в надежде найти слепую зону, не просматриваемую камерами. Приписываемая Андрею исключительная удача вновь решила проявить себя, однако планировка участка была к этому готова. Единственное не просматриваемое камерами место находилось там, где начинался двухметровый забор. Перебраться через него незаметным при таком количестве людей на улице было практически невозможным. В подобной ситуации можно было либо просто начать ждать, либо перелезть в наглую. Раздумья сыщика прервал шум мотора. Выглянув за угол Андрей увидел свое спасение – невесть откуда взявшийся мусоровоз.       Дождавшись, пока машина закроет обзор, Ржевский быстро вскарабкался на стену и спрыгнул уже на частную территорию.С этого момента следовало быть предельно осторожным.Подойдя к окну, сыщик порылся в одном из карманов пальто и вытащил оттуда охотничий нож. Вставив его между стеклопакетом и рамой, Андрей зацепил лезвием защелку и открыл окно.       — Руки-то помнят! — Улыбнувшись произнес сыщик.       В глазах детектива внезапно потемнело, голова начала немного кружиться. Опершись на оконную раму чтобы перевести дух, он услышал донельзя знакомый женский голос.       — Я прямо за тобой. — Произнес кто-то сзади.       Обернувшись, Андрей никого не увидел. Его сердце начало биться чуть быстрее. Сыщик решил, что выписываться из больницы раньше времени все-таки не стоило.       Немного постояв, сыщик залез в дом и закрыл за собой окно.       Оглядевшись, Ржевский понял, что оказался в какой-то гардеробной, после чего задал сам себе вопрос: «К чему вообще в гардеробной окно?».       Ответить на подобное ему времени не представилось, ибо именно в этой комнате он нашел распределительный щиток, после чего отключил камеры.       — Вот теперь можно и поиграться. — Произнес Андрей, после чего вышел в коридор.       Оглядевшись, сыщик увидел проход в кухню, туалет, гостиную, а также лестницу наверх.       Первым делом Ржевский решил поискать что-нибудь на втором этаже. Поднявшись туда, он обнаружил просторный кабинет-библиотеку одного из братьев. Подойдя к письменному столу, сыщик выдвинул шуфлядку и достал оттуда стопку бумаг, после чего уселся в кресло и стал перебирать их.       — Коттедж на Готской 126Б, Готской 128, Панаса Мирного 32, договора имущественного найма, копия декларации о доходах… Так, ну вот это стоит сфотографировать, Калугин оценит.       Убрав бумаги обратно в шуфлядку, Андрей встал с кресла и подошел к книжному шкафу. В основном в нем находилась какая-то профессиональная литература по типу «Великопостного служебника», проповедей различных митрополитов, Ветхий и Новый Заветы. Удивлением стали как бы невзначай стоящие 13 томов Маяковского. Это показалось сыщику крайне забавным.       На нижней полке располагались различные безделушки, о стоимости которых сыщик не хотел даже задумываться. Ржевский уже собрался уходить, как вдруг ему на глаза попались карманные часы. Взяв их в руки, Андрей испытал некое дежавю. Сыщик открыл часы и обомлел. Это были не обычные карманные часы, а «Петровские», произведенные еще до Октябрьской революции, однако дело было не в этом. Точно такие же часы носила при себе сестра Антона Белинского – это была их семейная реликвия, полученная каким-то предком-аристократом за особые заслуги в середине девятнадцатого века. Часы исчезли в день смерти Евы, сестры Антона. Ржевский помнил, что на тыльной стороне находился выгравированный герб рода Белинских. Сыщик знал о такой мелочи, ибо Ева серьезно относилась к истории своей семьи. Развернув часы тыльной стороной, Андрей чуть не вскрикнул.       — В поле червоном шлем открытый с гребнем и перьями белыми. Над щитом такой же шлем с перевязью червоной… — Вслух проговорил сыщик, увидев ту самую гравировку.       Ржевский положил часы во внутренний карман пальто и спустился на первый этаж, обшарил всю кухню и пошел в гостиную, попутно рассматривая итальянскую мебель.Случайно запнувшись о какой-то бугорок на ковре, сыщик рухнул на пол. Ощутив, что поверхность слегка просела, Андрей встал на ноги и приподнял ковер. Под ним находился люк, который, судя по всему, вел в подвал.       Не отпуская край ковра, Ржевский приподнял люк за прикрученную к нему ручку. Придерживая люк одной рукой, сыщик начал спускаться.       Вдруг послышался стук в дверь. За ним последовало ругательство, после которого, судя по звуку, кто-то вставил ключи в замочную скважину.       Запаниковав, сыщик решил закрыть за собой люк и спуститься в подвал. Будучи в полной темноте, Андрей быстро спустился по лестнице вытер руки о пальто, после чего напрягся. Проверив карманы, Ржевский не обнаружил ножа.       — Черт меня дери, похоже он выпал, когда я споткнулся! — Решил про себя сыщик, после чего прислушался. Прямо над ним кто-то ходил.       — Это еще что? — Спросил неизвестный, встав на люк и, судя по всему, подняв с ковра нож.       Андрей сидел почти не дыша.Неизвестный побродил еще немного по ковру, после чего сделал несколько шагов назад и, судя по звукам, упал на диван. Десять-двадцать секунд стояла абсолютная тишина.       — Ало, Игорь, ты у нас нож дома не оставлял? — Спросил, судя по всему, один из братьев. — Уверен? Просто я сейчас в зал захожу, а на ковре лежит охотничий. Черный такой, Златоуст, не твой? А? А, ну вот и я о том же. Ну, короче, если чего, он у нас, приедешь – заберешь.       Услышав, как история с ножом разрешилась, Ржевский немного выдохнул. Сыщик включил фонарик на телефоне, зная, что благодаря ковру сможет остаться незаметным. Оглядевшись по сторонам, он увидел какой-то земляной туннельчик, размером где-то полтора на полтора метра, уходивший настолько далеко, что свет от фонарика не мог осветить его полностью.       Андрей решил не ждать, пока кому-то из жителей дома понадобится в подвал и, нагнувшись, он пошел вдоль стенки туннеля, касаясь её ладонью. С потолка то и дело что-то сыпалось. Тишина несколько пугала. В определенный момент Ржевский представил обрушение потолка, после чего обматерил сам себя и продолжил путь.       — Интересно, кто все это копал? — Спросил сам себя сыщик. — Тут же сплошной гранит и известняк.       Андрей шел вперед на протяжении десяти-двадцати минут. Со временем потолок становился все выше, да так, что в определенный момент Ржевский смог выпрямиться в полный рост. Начал ощущаться ветер, повеяло помоями. Вскоре он оказался у того, чего совсем не ожидал увидеть – спуск в метростроевский ствол.       Высота была приличная, а спуск выглядел крайне неудачной затеей: привязанная к железной балке полугнилая веревка, возраст которой, наверное, перевалил за три десятка и железная труба.       Сыщик сел около спуска и посмотрел на телефон. Осталось 10% заряда, связи не было. Варианта было два: Попробовать спуститься, пока телефон окончательно не разрядился или вернуться, дождаться ночи и попытаться выбраться через дом.       Достав из внутреннего кармана пальто фляжку, Андрей осушил её, убрал обратно в карман, взял телефон в зубы и встал.       — Если я сдохну, — Подумал сыщик, — Калугин уссытся со смеху.       Взяв веревку в руки, Ржевский пару раз дернул её на себя, проверяя прочность, после чего схватился покрепче и упираясь ногами в стену начал медленно спускаться. Руки дрожали как листья осины, стоящей в десяти метрах от торнадо. Откуда-то сверху раздался треск. Поняв, что веревка начинает потихоньку рваться, сыщик ускорился настолько, насколько это возможно.       Когда до земли оставалось метра 3-4 веревка, наконец, порвалась. Ржевский рухнул спиной на груду мусорных мешков, не успев издать и звука. Он лежал без движения и тихо стонал от боли. Голова гудела, в ушах стоял дикий звон. Медленно сев, Андрей огляделся. Подобрав телефон, лежащий рядом, Ржевский протёр его экран о пальто, после чего батарея окончательно разрядилась.       Встав на ноги, сыщик, хромая, побрел вдоль стены к источнику света, стараясь не споткнуться о затвердевшие экскременты и мешки с мусором.Спустя, примерно, пять-десять минут, Андрей наконец вышел наружу.       — Пляж Каравелла? — удивился сыщик, сплюнув кровь. — Это же около трех километров туннель… Чертовщина. Нужно уведомить Белинского об этом.       — Прошу, не говори ему о часах, Андрей. — Произнес из-за спины женский голос. — Не рассказывай Антону, ладно?       Испугавшись, Ржевский резко развернулся, однако в туннеле никого не оказалось. Списав это на наркотики, Андрей подошел к морю и умыл лицо.       — Убийца… — Прошептал ему на ухо знакомый мужской голос.       Испугавшись пуще прежнего, сыщик попытался отскочить и рухнул в воду. Как и в прошлый раз – около него никого не было.       Встав на ноги, Андрей вышел на берег и лег на песок, после чего закрыл глаза и погрузился в сон.