В змеином логове
— Здравствуйте, мисс Грейнджер. Вы не против, если я зайду? — вежливо спросил Люциус Малфой, закрывая за собой дверь.
Гермиона только молча помотала головой в ответ. Малфой, приняв это за согласие, сел на тот стул, который только что освободил Кингсли.
— После всей этой грязной лжи я не мог не навестить вас, — задумчиво проговорил Люциус.
Гермиона отняла руки от лица. У неё в глазах стояла страшная обида на весь мир. Слёзы отказывались течь, и сейчас она была этому рада.
— Вы что, издеваетесь надо мной? Вы только усугубили всё! Весь отдел с министром магии во главе, теперь видели, как вы пришли ко мне, словно всё это... всё это... — голос девушки стал садиться и она прокашлялась, — словно всё это правда! — воскликнула она, кивнув в сторону оставленного Кингсли журнала.
— Не думаю, что мой приход сюда на что-то существенно повлиял. Не стоит злиться на меня, я никоем образом не причастен к тому, что случилось.
Гермиона откинулась на спинку стула и по её щекам наконец скатилось несколько слёз.
— Я постараюсь приложить все усилия, чтобы узнать, кто затеял весь этот цирк, — твёрдым голосом проговорил Малфой-старший.
— Зачем вам это? Рита Скитер облила грязью, главным образом, меня. Если о вас там что-то и сказано, то лишь то, что все и так знают, — не глядя на него, проговорила Гермиона.
— Мне жаль, что это всё случилось с вами, — он посмотрел на пытающуюся сдержать слезы волшебницу. — Думаю, нам стоит выпить...
— О да, чёрт, не просто выпить! Мне стоит напиться до беспамятства, чтобы забыть весь этот ужас.
— У вас здесь есть..? Хотя, — Люциус оглядел кабинет волшебницы, — наверное, нет. Когда вы заканчиваете?
—
Заканчиваю? — Гермиона грустно усмехнулась. — Я уже
закончила. Меня выгнали. Кингсли, только что.
Малфой перевёл на неё взгляд и вздохнул:
— Что ж, тогда я помогу вам собрать вещи и угощу вас ужином.
По лицу волшебницы скатилось ещё несколько слёз, а Люциус, не дожидаясь её возражений, начертил волшебной палочкой небольшую коробку и, легким взмахом, заставил все вещи Гермионы влететь в неё. Если бы Гермиону не одолевала глубокая обида на обстоятельства, она бы удивилась тому, как вежливо, и, не побоюсь этого слова, «заботливо», себя вёл с ней мистер Малфой. Все его слова и действия говорили о том, что он хотел помочь Гермионе, несмотря на то, что, как она думала, не был виновен в произошедшем. Мужчина, разговаривавший с ней сейчас, словно был полной противоположностью тому саркастичному и самодовольному снобу, который отпускал пошлые шутки прошлым утром. Грейнджер и представить себе не могла, что Люциус Малфой когда-нибудь будет относиться к ней с чем-то похожим на заботу.
— Пойдёмте, — кивнул он девушке.
— Если мы с вами, — она всхлипнула, — выйдем отсюда вместе, они подумают, что...
— Что? Что нас с вами ждёт жаркая совместная ночь? Мисс Грейнджер, они так и так об этом думают, — без издевки или сарказма сказал мужчина и твёрдо прибавил. — Пойдёмте.
Малфой-старший поднялся, взял в руки пальто Гермионы и жестом показал, что ждёт, когда та встанет. Помешкав немного, девушка всё же подошла к нему. Мужчина надел на неё пальто, заставил коробку с её вещами испариться взмахом палочки и открыл перед Гермионой дверь.
— Вы не обязаны ни с кем говорить, — шепнул он ей, и парочка вышла в коридор.
Весь путь из Министерства их сопровождали любопытные взгляды. Поначалу, Грейнджер шла стыдливо опустив взгляд, словно была дешевой путаной, пойманной с поличным. Её обиду и горечь невозможно было описать словами.
«Тебе нечего стыдиться, потому что это всё неправда! Ты профессионал!»
Снова повторив про себя эти слова, Гермиона подняла голову и расправила плечи. Оглядевшись на всех перешептывающихся и глазевших на них волшебниц и волшебников, она подошла ближе к Малфою и чуть грубее, чем нужно, схватила его под руку, проговорив:
— Дадим людям то, чего они хотят увидеть, что уж тут!
Люциус немного удивился, но виду не подал. Выйдя из здания Министерства, он сказал:
— Держитесь крепче, — и трансгрессировал.
Секунду спустя, пара оказалась в сельской местности с широкими холмами вдоль горизонта. Перед ними возвышался мрачный, но величественный замок.
— Это же ваш дом, — опешив, уставилась на него Гермиона.
— Вы предпочитаете бар или ресторан, где на нас все будут глазеть?
— Нет, — тряхнув головой, решительно ответила Гермиона. — Определенно нет.
— Тогда, добро пожаловать.
— А ваша... — Грейнджер все же не спешила заходить.
— Жена? — усмехнулся Люциус. — О, это интересная история, мисс Грейнджер. Не думаю, что она в скором времени навестит меня. Драко тоже нет дома.
Пожав плечами, девушка всё же последовала за ним в дом. Хотя, домом такое поместье мог назвать разве что человек, который постоянно здесь проживал. У Гермионы, оглядывающей роскошь и убранства Малфой-мэнора, на это не повернулся бы язык. Высоченные потолки, скульптуры, гобелены, портреты и картины по стенам... Вся мебель, находящаяся здесь, казалась гриффиндорке дорогим антиквариатом, которым, наверное, и была. Резные ручки, дорогое дерево и позолота. Мраморные полы, богатые ковры, массивные люстры. Рассматривая все это, Гермиона даже ненадолго забыла обо всём, что волновало её до прибытия в Малфой-мэнор.
«А какая здесь, должно быть, библиотека...»
Малфой привёл её в просторный салон, с мягкой кожаной мебелью, широкой барной стойкой и небольшими столиками из красного дерева. Такой приятной и богатой обстановкой мог похвастаться далеко не каждый бар.
— Присаживайтесь, — указал Люциус девушке на кресло и усмехнулся. — Можете сделать комплимент интерьеру, если он вас впечатлил.
— Очень даже, — не стесняясь, кивнула Гермиона. — У вас очень красивое поместье.
— Очаровательно, — уголком губ улыбнулся мужчина.
Через пару минут, Люциус уже сидел напротив с бокалом виски в руках. Перед Гермионой стоял высокий бокал с вином и большая тарелка с разными сортами сыра.
— Ну, за феноменальную шалость бесстрашного шутника, — поднял свой бокал Малфой. Гермиона последовала его примеру и отпила сразу около половины бокала.
— Вы действительно думаете, что это можно назвать шуткой?
— Едва ли. Скорее хитроумным планом. Однако я не хочу признавать превосходство противника.
Гермиона пожала плечами и осушила бокал.
— Как вам вино? Подходит, или предпочитаете «более выдержанное»? — с усмешкой спросил Люциус.
Волшебница сначала напряглась, а затем тоже улыбнулась.
— Подходит. Я не так хорошо разбираюсь в
винах, как думают некоторые. Но пока, это мне очень нравится.
— Расскажете, с чего началось ваше знакомство с Ритой Скитер? Она к вам явно неравнодушна.
— В то время, когда я была на четвёртом курсе Хогвартса, она очень часто прокатывалась в Пророке то на мой счёт, то насчёт Гарри, а бывало, доставалось и другим нашим друзьям. Я никак не могла взять в толк, как ей удаётся подслушивать и выведывать такое... словом, она умудрялась залезать в самые тёмные чуланы чужих тайн. Но и я в какой-то момент, можно сказать, поймала её с поличным, — при этих словах Гермиона снова улыбнулась. — Оказалось, что дамочка — незарегистрированный анимаг и превращается в жука. Она ползала, где хотела и вынюхивала обо всех всякую грязь, а затем многократно раздувала её в газетах. И когда я говорю, что «поймала её», я имела в виду именно...
— Не-ет! — засмеялся Малфой.
— О да, — улыбка волшебницы стала шире. Воспоминания о триумфе заставили её позабыть о том, как расстроена она была. — Она сидела у меня в банке.
Люциус не мог не отметить как Гермионе шла улыбка. Она словно освещала красоту её лица. Дополняла и связывала воедино её привлекательность. Глядя на Гермиону Грейнджер, он видел перед собой не только молодую и красивую женщину. Он видел личность. Умную, неординарную, энергичную личность. Именно это, к сожалению, часто отталкивало от Гермионы её ровесников. Они не понимали этого. А если и понимали, просто не могли выдержать такого огня рядом с собой. У Люциуса Малфоя было другое мнение на этот счёт. Пламя, которое может обжечь неопытного фокусника, особенно обогреет бывалого ценителя. Сидя напротив неё сейчас, Люциус, однако, старался не думать о её улыбке или о таком соблазнительном огне в её глазах, потому что знал — сейчас, ещё не время.
— Но потом, вы же и вернули ей былую популярность, — поднял брови Малфой-старший.
— К сожалению, — кивнула она. Люциус тем временем подлил ей ещё вина. — Та статья очень помогла нам тогда.
— Судя по всему, зря. Она на редкость злопамятна. Теперь я понимаю, почему эта женщина так взъелась на вас.
— Да, теперь я тоже думаю, что зря, — вздохнула Гермиона и устремив взгляд в сторону, о чём-то задумалась.
— Вы спрашивали про Нарциссу. Она ушла от меня, — осушив бокал, проговорил Люциус.
Волшебница перевела глаза на него и столкнулась взглядом со взором холодных серо-голубых глаз.
— Сожалею.
— Не стоит, — тряхнул головой Люциус откидывая назад светлые волосы. — Вы были правы, я изменял ей, да и, в общем, наша с ней постельная жизнь была далеко не такой интересной, как наша с вами, — усмехнулся Малфой.
— Представляю, что она вам сказала...
— Нет, не представляете, — также с улыбкой проговорил он, — потому что она ничего мне не сказала. Просто ушла, попросив в записке больше её не беспокоить.
Осушив бокал и наблюдая, как Люциус доливает ей ещё вина, Гермиона грустно усмехнулась:
— Считайте, что вам повезло. Мне Рональд сказал многое, — чувствуя, как вино начинает влиять на её сознание, рассудила Грейнджер.
— И что же?
— Что вы мною пользуетесь, — засмеявшись от того, какими абсурдными сейчас показались ей слова Рона. — Что я «сплю со стариком», что я заслужила всё это. По правде говоря, не знаю, что расстроило его сильнее — моя, так называемая, «измена», или ваше в ней участие.
— Я польщен. За интересные измены, — поднял бокал Люциус.
— Ага, и за секс со стариками, — усмехнувшись, подняла свой Гермиона.
Они выпили, и Люциус вновь обратился к девушке:
— Неужели я, по-вашему, старик? — больше с интересом, чем с обидой переспросил мужчина.
Гермиона уже по-настоящему засмеялась.
— Вы спрашиваете об этом у девушки, любящей... как там написала Скитер? «Хорошо выдержанное вино»?
— Одно дело то, что она написала, и совсем другое, что считаете вы, — покачал головой Люциус.
— Вас так интересует мое мнение? — подняла брови Грейнджер.
— Иначе бы я не спрашивал.
— Не вижу недостатков в возрасте. Опыт и мудрость я ценю больше, чем молодость и незрелость, — ответила волшебница.
Гермиона чувствовала себя уже немного выпившей, но останавливаться на достигнутом не собиралась. Сейчас её вовсю начала веселить сложившаяся ситуация.
— Нет, вы только подумайте! — со смехом проговорила она. — Я просыпаюсь в одной постели с вами, ничего при этом не помня! Просыпаются как-то Гермиона Грейнджер и Люциус Малфой в одной постели... это похоже на дурной анекдот! — из глаз волшебницы уже текли слёзы, на этот раз — от смеха. — И в тот же вечер об этом узнаёт вся страна! Затем меня бросает парень и выгоняют с работы... — со вздохом подведя итоги Гермиона немного успокоилась а затем снова рассмеялась. — Мерлин, а что скажет Драко, когда услышит об этом! Я бы отдала всё, что угодно, чтобы увидеть его лицо в этот момент!
— Знаете, я тоже, — с улыбкой проговорил Люциус. — Однако я уверен, что до тех пор, пока я оплачиваю все прихоти Драко, он не скажет ровным счетом ничего, даже если в газетах завтра напишут, что в моей постели поймали самого Гарри Поттера.
Гермиона, в этот момент как раз поднёсшая к губам бокал, поперхнулась так, что вино полилось у неё из носа. Люциус быстро подал ей салфетку, стараясь не смеяться, однако уголки его губ предательски задрожали. Когда девушка откашлялась, она тоже не смогла сдержать смех, оглядывая свою залитую вином блузку.
— Это было чертовски женственно, я полагаю, — смеясь проговорила волшебница.
— Не то слово.
Гермиона быстро очистила блузку заклинанием.
— Извините, — с улыбкой проговорила она.
— Ничего страшного. Это было забавно, — ответил Люциус, про себя вспоминая других женщин, бывавших в этом замке.
«Пожалуй ни одна из них не пустила бы фонтан вина из носа и уж точно потом не смогла бы над этим так искренне посмеяться».
Словно в ответ на эти мысли Гермиона проговорила:
— Давно я так не смеялась.
— Зря, радость вам к лицу.
— Теперь мне только и остаётся, что радоваться целыми днями, раз в Министерстве меня не ждут, — пожала плечами Грейнджер, уже намного более спокойно принимая эту мысль.
— С удовольствием бы составил вам компанию, — Люциус снова поднял бокал в её сторону, и девушка немного покраснела. — Кстати, хорошо, что вы об этом вспомнили. Сколько вы получаете в своём отделе?
— Что? — удивилась Гермиона такой смене разговора. — К чему такие вопросы?
— Хочу возместить вам ущерб. Раз уж вас из-за меня сместили с должности, это будет справедливо.
— Очень рыцарственно с вашей стороны, но я не нуждаюсь в деньгах...
— Да бросьте, — отмахнулся блондин.
— Я не нуждаюсь в деньгах, потому что меня пока только временно отстранили. С сохранением полной оплаты, — прибавила Гермиона.
— Весьма великодушно со стороны Бруствера.
—
Великодушно? — фыркнула Гермиона. — Шесть лет назад я вытащила эту страну из хаоса. Ну хорошо,
помогла вытащить. Но признаться честно, Гарри с Роном вряд ли бы справились без меня. Рон глуп, а Гарри... Гарри герой, но он довольно плохо мыслит наперёд, если вы понимаете о чем я. И вот теперь, достаточно было какой-то гнусной статейки от не менее гнусной писаки, чтобы совет безопасности решил, что «человек, имеющий близкие отношения с бывшим Пожирателем смерти, не может возглавлять Отдел Магического Правопорядка», — передразнила она слова министра. — И даже если бы это было так, это же чистой воды дискриминация! Где были эти старые умники, когда Волан-де-морт захватывал власть…
— Согласен с вами.
Они разговаривали, наверное, часы напролёт. Когда за окном уже совсем стемнело, Люциус позвал домашнего эльфа и приказал подать ужин. Малфой совершенно не желал себе в этом признаваться, но ему ужасно не хотелось, чтобы Гермиона уходила. Она буквально источала радость и звонкий смех. То, чего начисто были лишены все Малфои. Наверное, поэтому девочка так сильно не нравилась Драко в школе. Виной этому была
зависть. Мальчику тоже хотелось ощущать вокруг себя эту ауру счастья и легкости, но вместо этого, он был вынужден носить маску высокомерия и важности. Ту же, которую всю жизнь носил его отец.
— А не хотите погостить у меня чуть подольше? — не задумываясь о том, что говорит, спросил Люциус. Он даже не стал раздумывать ударил ли ему в голову выпитый виски, или эта самая радостная аура, окружавшая Гермиону. Просто задал свой вопрос.
— Хотите, чтобы у меня второй раз за вечер вино пошло носом? — усмехнулась девушка, словно немного трезвея от его слов.
— Несмотря на то, как забавно это было, нет.
— Как вы себе это представляете, мистер Малфой? — с интересом и лёгкой улыбкой спросила Грейнджер.
— Зовите меня Люциус. Учитывая нашу «бурную» личную жизнь, думаю, это уместно. А чем вы собираетесь заниматься следующие три недели? По-моему ваш график слегка поредел.
— Поредел, это точно. И что же вы можете мне предложить, Люциус? — положив ногу на ногу, с улыбкой спросила Гермиона.
— Многое. Думаю,
намного больше, чем другие, — довольно неоднозначно ответил мужчина.
— Интересно. Если вы ищете во мне сексуальное развлечение, вынуждена буду вас разочаровать, — несмотря на рассеянное алкоголем сознание, покачала головой Грейнджер.
— Уверен, что вы меня не разочаруете, — усмехнулся мужчина.
— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду.
— Если бы я искал, как вы выразились, «сексуальное развлечение», я бы подумал о ком-то более доступном. И даже несмотря на это, данное словосочетание вас идеально характеризует. Вы действительно довольно сексуальны и очень даже меня развлекаете, — с ухмылкой сообщил Малфой.
Гермиона посмотрела на него долгим взглядом, и улыбнулась.
— И как вам удаётся так легко идти по лезвию между наглостью и лестью?
