Загадка первой ночи (или «Что делать, если проснулась с врагом?»)

По моим правилам, мисс Грейнджер

— Откуда у вас столько шрамов? — спросила за ужином Гермиона. Её мысли буквально не покидал вид исполосованного торса Малфоя. — Вас это удивило? — поднял брови мужчина. — Да. — Я могу удивлять вас каждый вечер... но, пожалуй, чем-то более интересным, чем эти мелочи, — ухмыльнулся он, явно стараясь перевести разговор в другое русло. — Это он сделал? Волан-де-морт? — не сдавалась Грейнджер. — Нет, это я сам, — отвёл взгляд в сторону Люциус. Вздохнув, он продолжил, — Да, я заработал эти шрамы служа ему, если вы об этом. Какие-то действительно оставил он сам, какие-то я получил в битвах. — Почему вы сказали «это я сам»? — продолжала Гермиона, чувствуя, однако, что её любопытство скоро осадят. — Потому что, если бы я не служил ему, никаких шрамов бы, вероятнее всего, не было. Это далеко не та тема, которую я бы хотел обсуждать за ужином, мисс Грейнджер, — голос его еле заметно посуровел и Гермиона поняла, что пора закрыть эту тему. — Вы как-то говорили, что ваши родители занимаются целительством? — спустя пару минут давящего молчания, спросил Люциус. Гермиона немного опешила от столь неожиданного вопроса: — Да... Занимаются. — Они вместе? — Если вы имеете в виду, состоят ли они в браке, то да. Они вместе, — оглядывая столовую, словно ища в интерьере поддержку от внезапных вопросов, ответила Грейнджер. — А почему вы... — Я же говорил, что буду проявлять к вам интерес как к личности, — Люциус сделал паузу доливая себе и Гермионе вина. — Вы, должно быть, всегда были не только прилежной ученицей, но и хорошей дочерью? — без капли лести продолжил он. — Я... тешу себя надеждой, — не слишком уверенно сказала гриффиндорка. — А сейчас вы поддерживаете связь? — Мы довольно редко общаемся, — уклончиво ответила девушка. — Это ваше «больное место», не так ли? — глядя ей в лицо, проговорил Малфой. — Вы чувствуете перед ними вину. Гермиона, прекратив избегать зрительного контакта, перевела взгляд на мужчину. — Почему вы так решили? — сохраняя спокойный тон, спросила девушка. — Я вижу это в вас. Вы выбрали эту жизнь. Этот мир. А они остались в том. Ведь они маглы, а вы волшебница, — размеренно объяснил Люциус. — Вы правильно сделали. Вы бы были неуместны там так же, как они здесь. Но вот обостренное чувство справедливости, которым, осмелюсь предположить, вы обладаете, не даёт вам спокойно принять эту правду. Гермиона едва не выронила вилку. — Я прав? — вопросительно посмотрел на неё блондин, хотя Грейнджер и понимала, что всё написано у неё на лице. Вместо ответа, девушка просто перевела ошарашенный взгляд к себе в тарелку. Её настолько возмутила манера речи Малфоя, что она буквально не находила нужных слов. — А вы? Где ваши родители? — помолчав с минуту, спросила Гермиона. — Мой отец умер от драконьей оспы, когда Драко было десять. Мать умерла в родах, — однозначно ответил Люциус. — Извините, я не знала... — смутилась волшебница. — Не стоит. Мне интереснее говорить о вас, а не о себе, — прервал её мужчина. — Во сколько лет вы лишились невинности? — обыденным тоном поинтересовался он, словно спросил, что Гермиона ела на завтрак. — Прошу прощения? — вскинула брови Грейнджер. — Вы играете нечестно. — Правда? — растягивая гласные, ухмыльнулся Малфой. — Для вас это слишком личное? Даже для меня? — Вы играете нечестно, Люциус, — повторила она. — Почему я должна отвечать на ваши вопросы, если вы не хотите отвечать мне? — волшебница на секунду задумалась и переспросила, — «Даже для вас»? — Обычно женщины морально близки с теми, с кем и физически. А я почему-то не думаю, что у вас богатый послужной список. Гермиона уже откровенно покраснела. — Вы считаете, что видите меня насквозь? — холодным тоном спросила она, вскинув брови. — Нет. Однако некоторые вещи для меня очевидны. — Если вы не против, — волшебница встала из-за стола, — я схожу в библиотеку, почитаю, — и не сказав больше ни слова, оставив почти нетронутый ужин на столе, Гермиона направилась к выходу из зала. — Мисс Грейнджер, — окликнул её Люциус и девушка остановилась. — Имейте в виду, если вы играете со мной, то только по моим правилам. И даже если я «играю нечестно», — Малфой криво усмехнулся. Выразительно шевеля губами, он проговорил два последних слова, а затем добавил всё в той же манере, — я всегда выигрываю. Не обернувшись к нему, Гермиона прибавила шаг и молча покинула столовую. «Самоуверенный эгоист...» — со злостью подумала девушка, однако её внутренний голос прошелестел, как всегда некстати, — «Какой же он эгоист, после сегодняшней сцены на столе?» Около часа спустя в библиотеку залетел Эдгар и протянул Гермионе лапку с письмом. Девушку насторожило то, что филин влетел не через окно, а напротив, из глубины дома. Мысль о том, что кое-кто уже, должно быть, прочитал её письмо, не покидала волшебницу.

Привет, Гермиона! Я давно знаю об этом магазине, ведь в «Волшебной косметичке» уже месяц работает Джинни. Она сказала мне, что в субботу как раз была смена Лаванды. Неужели ты подозреваешь её? Мы ведь давно знаем Лаванду...

«Значит, у неё есть алиби...» — И вы верите в это? — послышался насмешливый голос со стороны двери. — Гарри — мой друг. Почему я не должна ему верить? — с вызовом поглядев на Малфоя, выпалила Гермиона. — В этом и есть главная проблема гриффиндорцев, — садясь в кресло, ответил мужчина. — Вы видите только чёрное и белое, только дружбу или вражду. Но жизненный спектр, к сожалению, куда более разнообразный и сложный, чем вам кажется. Вы же умная девушка, Гермиона. Однако, несмотря на то, что вы говорите, что никому не доверяете, именно ваша вера в людей мешает вам... — Мешает мне в чём?! — вспыхнула девушка, раздражённая манерой разговора Люциуса, подходя к нему ближе. — Мешает вам понять очевидные со стороны вещи, — Малфой встал. — Этот человек, является лучшим другом Уизли, — Люциус неприятно скривил губы, словно само упоминание этого имени вызывало у него неприятные чувства, — того самого, которому, как считают все, вы «изменили на всю страну». Ах да, ваш друг ведь ещё и живёт с его сестрой. С каждым его словом, брови Гермионы ползли вверх, а в глазах светилось раздражение, однако мужчина продолжал: — И, к сожалению, это ведь ещё один гриффиндорец, который, помимо всего прочего, мыслит довольно однобоко. Девушка уже кипела от злости. Вплотную подойдя к Малфою, она буквально прошипела: — Как вы смеете?! — Люциус с интересом поднял брови и чуть заметно улыбнулся, словно говоря «Продолжай, девочка», а Гермиона тем временем задыхалась от негодования, — Вы... прочли мое письмо и делаете выводы, не зная всей ситуации! — И это позволяет мне трезво смотреть на действительность, — всё также спокойно ответил мужчина. — Вы упрямо не хотите признавать некоторые безусловные истины, думая, что из-за этого тот факт, что они уже произошли, может как-то измениться. Например, то, что вы чужая в вашей семье. И то, что ваша дружба всегда была основана на неравной зависимости. И самое главное, то, что когда вы оказались в этой ситуации, когда проснулись утром без друзей и поддержки, единственный, кто помог вам — это я. Сердце Гермионы бешено билось. Зрачки дрожали. С минуту она стояла на том же месте, рассерженно глядя на Малфоя, а затем просто медленно развернулась и пошла назад к креслу, в котором сидела до того, как он пришёл. В ушах свистело. Каждый «факт», который привёл Малфой, был словно ударом под дых. И каждый из них был попаданием в точку. Грейнджер села за стол, достала свиток пергамента и как ни в чём не бывало, стала писать ответ.

Дорогой Гарри!

Перо зависло над пергаментом. Что писать дальше, волшебница не знала. Она сидела так ещё пару минут, глядя в никуда, пока по щеке не скатилась слеза, упавшая прямо на лист. За ней ещё одна, а потом ещё. Люциус подошёл к столу. Гермиона встала, не желая смотреть на него снизу вверх. — Как только вы примете правила, играть станет намного легче, — сказал мужчина, глядя на неё. — Это, — он коснулся щеки Гермионы, буквально останавливая её слезу, — всего лишь эмоции. Пальцы Люциуса скользнули чуть ниже и легко подняли лицо девушки за подбородок. Грейнджер наконец перевела взгляд со стены на Малфоя. Он посмотрел в глаза Гермионе и слегка склонившись, довольно нежно, если не сказать «успокаивающе», поцеловал её губы. Это, наверное, было одной из самых неприятных черт характера Люциуса Малфоя — чувствовать себя сильнее, видя слабость в другом человеке. Возбуждаться от мысли доминирования. И речь шла не только о сексе. Власть. Вот, что сводило его с ума. Именно моральное давление на сильного человека. Другие стороны власти были хорошо знакомы мистеру Малфою и так сильно его не возбуждали. Едва его губы коснулись губ Гермионы, и Люциус понял, что сопротивляться она не планирует, он положил руки ей на плечи, и оба, на секунду растворившись в воздухе, вновь появились парой этажами выше. В огромной спальне, принадлежащей, несомненно, хозяину замка. Комната, в которой ночевала Гермиона, и та показалась ей обставленной слишком дорого, если сравнивать с тем, к чему она привыкла, даже живя с родителями, которые никогда не испытывали сложностей с финансами. Эта спальня же была, наверное, в полтора раза больше, так же, как и кровать, занимавшая порядочное пространство. По углам кровати возвышались колонны из темного, почти чёрного дерева, оканчиваясь богатым темно-зеленым пологом. Целая дюжина подушек лежала на покрывале, на котором неизменно красовался семейный герб Малфоев. Другую мебель, под впечатлением от кровати, Гермиона даже не стала рассматривать. В комнате горело множество свечей. — Так что, хотите сыграть по моим правилам? Думаю, вам понравится, — негромко проговорил мужчина, приближаясь к ней. — Обещаете? — прошептала Грейнджер, чувствуя внезапно накатившее на неё предвкушение смешанное со страхом. Малфой в ответ лишь утвердительно улыбнулся уголком рта. — Сыграем, — выдохнула она. — Тогда раздевайтесь. Люциус молча наблюдал за тем, как пальцы Гермионы не слишком ловко скользят по обтягивающему её тело платью, а затем вместе с ним бегут вверх, обнажая красивые бёдра, плоский живот и аккуратную грудь. Под одеждой обнаружились только красивые чулки и маленькие чёрные трусики. Бюстгальтер Гермиона не надела. Стоило ей закончить с платьем, как Люциус, не отрывая взгляда от возбуждающего зрелища, сунул руку в карман и достал оттуда широкую чёрную ленту. Подойдя ещё ближе, он завязал волшебнице глаза так, что она не видела абсолютно ничего. — Первый раунд. Мужчина взял Гермиону за руку и, одновременно слегка поддерживая за талию, повёл в сторону кровати. Подведя её ближе, Люциус надавил девушке на плечи, намекая, что ей нужно лечь. Это всё довольно сильно заводило мистера Малфоя. Неуверенная, лишенная одного из чувств, Гермиона в очередной раз напоминала ему сейчас о его власти и льстила своей покорностью. Около минуты она лежала на этой огромной кровати, смущенная и зажатая, невидящая ничего вокруг себя. Гермиона изо всех сил напрягала слух и пыталась интуитивно почувствовать, где сейчас находился Малфой. Она даже вздрогнула, когда он коснулся её аккуратных ступней, обтянутых тонкими чулками. Едва касаясь, пальцы блондина скользили вверх по икрам, а затем по внутренней части бедра. Вверх... а затем вниз. Кожа покрывалась мурашками всякий раз когда он касался особенно чувствительных зон. Через несколько минут, Гермиона уже томилась в сладостном предвкушении, продолжая сносить дразнящие её прикосновения. Пальцы Малфоя не касались обтянутых тонкой тканью губ, лишь скользили то выше, то ниже, пока клитор волшебницы выл от желания ощутить их на себе. Внезапно, прикосновения прекратились так же, как и начались. — Будет немного больно, — раздался тихий голос прямо над ухом Гермионы. В следующую секунду девушка ахнула и дернулась от неожиданности. Её нежной кожи живота коснулась горячая субстанция, которая начала было растекаться, но довольно быстро застыла. Волшебница прерывисто задышала прикусывая губу. — Вы знаете что это, мисс Грейнджер? — Воск, сэр? — ответила вопросом на вопрос Гермиона. — Да, — струйка горячего свечного воска побежала всё ниже. В какой-то момент, гриффиндорка не смогла сдержаться и машинально прикрылась рукой. Она не могла этого видеть, но глаза Люциуса сверкнули. Он ждал этого. Секунда, и руки Гермионы опутали тонкие верёвки, притянув их к столбикам по краям кровати. — Нет, нет, нет, — покачал головой мужчина. — Это было против правил, Гермиона. Грудь волшебницы быстро вздымалась и опускалась. В следующую секунду, она почувствовала, как пальцы Малфоя медленно стягивают вниз её трусики, а затем касаются изнывающей от желания плоти, проникая в чувствительные складки. Едва-едва, снова лишь поигрывая с ней. Гермиона тихо застонала, пока пальцы Люциуса ласкали её. В этот момент жар воска снова обжег её. На этот раз, капли упали на грудь девушки, сначала на одну, а затем на другую. Руку с её киски Малфой не убирал, из чего Гермиона сделала вывод, что свеча парит над ней с помощью магии. Когда капелька воска упала прямо на её розовый сосок, девушка вскрикнула и одновременно почувствовала прикосновение к своему клитору. По телу прошла дрожь. Волшебница даже для себя не смогла определить, была ли эта дрожь удовольствия или боли. Скорее, вспышка совокупности того и другого. Грейнджер снова дёрнулась и застонала от боли — воск настиг другой её сосок. Рука Люциуса отстранилась, а струя горячего парафина побежала вниз, от её груди, проходясь по животу и настигая самую чувствительную часть её тела. Едва капля упала на разведённые в стороны половые губы, а затем на горящий от желания клитор, Гермиона по-настоящему закричала. Она поняла — её ноги тоже связаны, когда не смогла свести их. Воск продолжал капать на неё. Вульва ныла от жара и боли. Люциус стоял совсем рядом и с наслаждением во взгляде наблюдал, как извивается Гермиона. Её крик был музыкой для его ушей. И снова роль играла власть, а не садизм. Он хочет — и она получает удовольствие, а хочет — боль. Когда парафин застыл, его руки, кажущиеся сейчас ледяными, стали сначала растирать живот девушки, сметая с него остатки воска, затем переместились к груди, уделяя особое внимание саднящим соскам, массируя их между пальцев. Как же, черт возьми, это было приятно. Грейнджер, уже не думая ни о чем, выгнулась к нему навстречу. Послышалась типичная малфоевская усмешка и его глубокое дыхание. Пальцы Люциуса накрыли её маленькую киску и Гермиона уже не сдерживаясь застонала. А в момент, когда он стирал воск с её клитора, волшебница ощутила, что сейчас кончит. Малфой, который, судя по всему, тоже очень хорошо чувствовал её, негромко проговорил: — Нет. Ещё рано. Я скажу тебе, когда будет можно, — проводя пальцами по её бедру. — По-моему, вам стоит немного охладиться, мисс Грейнджер. Через минуту, Гермиона почувствовала, что ей на живот положили кусочек льда, который моментально стал таять. Лёд жёг кожу не хуже воска. Второй кусочек прокатился по полушариям её груди и прижался к соску, который мигом затвердел, даря одновременно удовольствие, покалывание и боль. После он прошёлся по шее, заставив девушку несколько раз вздрогнуть, а затем остановился на другом её соске. Но по-настоящему необычно Гермиона почувствовала себя, когда ещё один кусочек льда коснулся её, прокатился по животу вниз, оставляя мокрый след, играя с лобком, затем с губами, едва коснулся клитора и скользнул в неё. Грейнджер вновь застонала. Такого она не испытывала никогда. Это было удовольствие, смешанное с неприятием. Длинный палец Люциуса протолкнул кусочек чуть дальше, немного раздвигая стенки её влагалища. Лёд внутри неё быстро таял. В следующую секунду, Гермиона почувствовала, как чуть больший холодный кусочек прижимается к её анусу. Волшебница хотела остановить Малфоя, сказать, что такого она не хочет. Но это была бы неправда. От сильнейшего возбуждения этой сладкой пыткой, Гермиона готова была принимать всё, что только этот мужчина захочет с ней сделать. Когда лёд проскользнул в её девственный анус, девушка громче застонала. Холодные мокрые руки вновь прошлись по её молодому телу. Кровать рядом с ней примялась. Повязку сняли с лица. Веревки на запястьях и лодыжках исчезли. Пальцы Малфоя стали ласкать её клитор. На пороге оргазма, он вновь остановился и, глядя в глаза Гермионы, вошёл в неё до основания. — Вот теперь, я разрешаю тебе кончить, — наслаждаясь её узостью и собственной властью, сказал он.

***

Выйдя из состояния легкой дремы, парой часами позже, Гермиона повернула голову и увидела, как рядом с ней тихо спит Люциус Малфой. За окном было темно. Девушка встала и почувствовала, как приятно заныл низ живота. Люциус «любил её» почти час без остановки. Даже когда Грейнджер уже не могла больше сносить это, потому что мышцы её влагалища ныли от усталости... — Люциус, я не могу больше! — стонала она, впиваясь ногтями в его рельефную спину. Малфой ничего не отвечал на это. Он лишь тяжело дыша продолжал ещё сильнее насаживать на себя готовую взвыть девушку. _______________________________________ Спальня выглядела так, будто в ней уже успели прибраться. Ни раскиданной одежды, ни засохшего воска, который усыпал постель и ковёр, не было. Только в ванной Гермиона смогла найти аккуратно сложенный красный халат, который днём ранее ей принёс домашний эльф. Касаясь своего живота влажной рукой и смывая с него засохшее семя, она снова осознала невозможность происходящего. _______________________________________ В течение этого часа, Гермиона испытала оргазм три раза. Три раза прошла цикл от вершины удовольствия до желания поскорее закончить всё это и обратно. Пальцы Люциуса и его толстый член снова и снова заставляли Гермиону наслаждаться им. Крича ему в плечо и кусая от возбуждения белоснежную кожу, она совершенно не сдерживала себя. Да, следовало признать, никто из её «небогатого послужного списка» не доставлял ей такого удовольствия. Почти рыча, он кончил ей на живот, а после, всё ещё тяжело дыша, коснулся его пальцами и склонив голову на бок, растер своё семя по коже Гермионы. Сразу после этого, Люциус скрылся в ванной, а когда вернулся несколько минут спустя, в комнате уже материализовался домашний эльф с подносом фруктов, сыра и ужином на одну персону. Он появился абсолютно внезапно, и Гермиона, голая, лежащая на кровати с закрытыми глазами и всё ещё восстанавливающая сбитое дыхание, вздрогнула, услышав звон посуды и едва не упала с кровати, пытаясь укутаться в одеяло. Это показалось ей особым видом унижения. Теперь она, Гермиона Грейнджер, мало того, что была в сперме Люциуса Малфоя, так ещё и прикрывала свою наготу одеялом с его гербом и надписью «Чистота всегда победит», перед бесстрастно выполняющим свою работу, домовиком. Создав из воздуха бутылку вина, эльф разлил её в два бокала и исчез. Грейнджер даже не успела ничего сказать. — Ты ведь не поела за ужином, — сказал Люциус, заходя в комнату в полотенце, обернутом вокруг бёдер, выгодно подчеркивающим красивое тело. Оглядев укутанную в покрывало девушку, он усмехнулся и прибавил, — А тебе к лицу зелёный цвет. _______________________________________ Обтеревшись мягким полотенцем, Грейнджер накинула халат и тихо ступая вышла из ванны. — Уходишь? — раздался совсем не сонный голос Малфоя-старшего, едва Гермиона коснулась ручки двери, ведущей в коридор. Она обернулась: — Иду спать. — Почему бы тебе не поспать здесь? — приподнимаясь на локтях, спросил мужчина. Рука Гермионы так и продолжала лежать на ручке двери. — Может, в другой раз, — после минутного молчания ответила она. — Спокойной ночи, Люциус, — обернувшись на секунду, сказала Гермиона и покинула спальню мистера Малфоя.

***

Когда мисс Грейнджер пришла на завтрак, Люциуса в столовой ещё не было. Отпивая кофе, она думала о красивом букете белых орхидей, оказавшемся сегодня утром в её спальне. Рядом с букетом стояла небольшая коробочка, открыв которую девушка обнаружила красивый синий камушек, явно драгоценный, на невесомой изящной цепочке. Решив потешить самолюбие мужчины, который явно старался уделить ей внимание (и предположив, во сколько галлеонов обошёлся Малфою такой подарок) волшебница всё же застегнула цепочку кулона у себя на шее. Записка среди бутонов гласила: «Невинность и страсть орхидеи и глубина мысли океана...» «А он умеет писать записки... записки...» — пронеслось в голове у Гермионы, как раз в тот момент, когда Люциус вошёл в обеденную. — Какого числа точно вы были в том ресторане, где вам подложили записку? И что это был за ресторан? — вместо «доброго утра» выпалила девушка. — 12 октября. Итальянский ресторан «Del Mar», — спокойно ответил мистер Малфой. Так ничего и не съев, Гермиона встала из-за стола и быстрым шагом направилась к выходу. — Я скоро вернусь, — она на секунду притормозила. — И спасибо за цветы... Выйдя за двери Малфой-мэнора, Грейнджер трансгрессировала в ресторан, о котором ей сказал Люциус. Гермиона оказалась возле красивой витражной двери, которая почти сразу приветственно распахнулась перед ней. Поправив платье и задрав нос повыше (все же, она заходила в дорогой ресторан), Гермиона прошла к свободному столику и ей тут же принесли меню. Гриффиндорка, однако, его даже не посмотрела и вместо этого принялась внимательно разглядывать расхаживающих между столами официанток. «Не может быть...» — подумала про себя Гермиона, глядя в профиль на знакомую фигуру. Темноволосая смуглая девушка стояла от неё всего в нескольких метрах. Грейнджер встала и, обходя столы, пошла в сторону старой знакомой. — Ну привет, Парвати, — произнесла Гермиона, подойдя к девушке. Та от неожиданности подскочила, а увидев Грейнджер, выронила из рук поднос, который, к счастью, был пустой. — Гермиона... — пискнула Патил и попыталась улыбнуться. — Не ты ли это пару недель назад подсунула Люциусу Малфою записку с предложением познакомиться поближе? — не сбавляя голоса, спросила мисс Грейнджер. — Я...