Развлечение на множество ночей
— Тебе нравится здесь? — полчаса спустя спросил Люциус, пока они наблюдали за обещанным закатом.
Небосвод действительно был очень красив. В доме и вокруг него зажглись светильники. Солнце превратилось в горящий оранжевый шар, источающий разноцветное свечение по небу. Облака словно покрывало жидкое пламя. На востоке, небесный купол уже застилали тысячи звёзд — ещё одно несомненное достоинство прибывания высоко в горах. Звёзд тут было видно намного больше, чем где бы то ни было.
— Да, нравится, — глядя вдаль, стоя по горло в тёплой воде, негромко ответила Гермиона.
Волшебница почувствовала, как руки Люциуса обнимают её за талию и крепко прижимают к себе. Губы мужчины почти коснулись уха Гермионы:
— Мы можем остаться здесь.
«Навсегда?» — пронеслось у неё в голове, но вслух девушка, разумеется, сказала совсем другое:
— Зачем вы это сделали? Там, в холле замка. Вы, — Грейнджер запнулась, — поцеловали меня в лоб.
— Ты думала об этом весь день, не так ли? — не отпуская Гермиону, усмехнулся Люциус.
— Да, — не стала она ходить вокруг да около.
— Из всего, что я делал с тобой, вопросы вызывает только нечто наиболее невинное?
Гриффиндорка промолчала.
— Ну а почему я не могу этого сделать? — поглаживая рукой выпирающую кость её бедра, спросил Малфой.
— Это выглядело так, будто... — Грейнджер снова вздохнула набираясь смелости, — будто у нас с вами моральная связь. Влюбленность, если можно так сказать, — при этих словах, щеки волшебницы порозовели.
— А ты не влюблена в меня?
Тут Гермиона уже не просто порозовела, а приобрела цвет спелого помидора:
— Прошу прощения? Люциус, как вы наверное и сами догадались, вы меня
привлекаете. Но я не хочу... не думаю, что
вам хочется быть обременённым такими вещами, как девичья влюбленность, — проговорила волшебница, пытаясь придать голосу твердость.
Люциус засмеялся.
— Вот как? Почему же? Из-за моего возраста?
Гермиона уже начинала злиться:
— Нет. Из-за того, что я вам не подхожу. Из-за того, что это может испортить...
— Может испортить мне развлечение, ты это хочешь сказать? — поднял брови Малфой-старший. — Ты ошибаешься, девочка, — скользя пальцами выше по обнаженному телу, сжимая её грудь, тихо проговорил он. — Я бы очень хотел, чтобы ты чувствовала влюбленность ко мне.
— Зачем вам лишняя драма? — наблюдая за его рукой, спросила Грейнджер.
— Почувствовать себя живым, наверное.
— Вы так и не ответили на мой вопрос. Для чего был этот поцелуй?
Мистер Малфой отпустил грудь Гермионы и легко приподнял девушку под водой, словно она совсем ничего не весила. Он также легко развернул её к себе и глядя сверху вниз, прямо в карие глаза, проговорил:
— Мне просто этого захотелось. Вот и все, — Люциус убрал мокрую прядь волос с лица Гермионы. — А ещё, мне хочется, чтобы ты перестала обращаться ко мне на «вы», словно я твой престарелый дядюшка.
Волшебница засмеялась.
— Я постараюсь.
— Пойдём. По-моему, мы достаточно поплавали, — потянул её за собой Малфой.
На террасе их уже ждали тёплые полотенца и халаты. Вылезать из горячей воды было холодно — не то слово. Почувствовав, как пальцы и нос угрожают отмёрзнуть прямо в воздухе, Гермиона схватила полотенце, накинула его на себя и сломя голову побежала в дом. Люциус усмехнулся ей вслед.
— Почему тебе не холодно? — спросила Грейнджер, после того как с широко распахнутыми глазами наблюдала, как Малфой неспешно вытирается, надевает халат и также, не торопясь, идёт к дому.
— Наверное, дисциплина, — нарочно сказал мужчина, наблюдая за реакцией волшебницы — та недовольно вскинула брови. — На самом деле, холод полезен для здоровья.
— Ну да, пока не отвалились нос и уши.
Люциус крайне удивился такому заявлению. Более того, он до конца так и не поверил в то, что существует такая вещь как обморожение, и что она довольно таки нередко случается у нерадивых маглов-альпинистов.
Из бассейна они направились прямиком в спальню, где их уже ждал богатый ужин и горящий в камине огонь.
— Я уже и забыл, что здесь довольно тесно, — оглядывая комнату, скривил губы мужчина.
Гермиона, не стесняясь, закатила глаза.
На ужин им принесли горячий суп, рагу из говядины и пирог с грибами. В центре низкого столика стояло что-то вроде большого кофейника, из носика которого в течение всего вечера не переставал идти пар. Позже оказалось, что кофейник полон изумительного согревающего глинтвейна. Стоило открыть крышку и разлить напиток по бокалам, как чудесный аромат корицы, гвоздики и апельсина наполнил комнату.
Волшебница с удовольствием ела после такого, довольно таки интересного дня. Она сидела прямо на полу, на мягком ковре с широким ворсом. Всё в том же тёплом халате, который сейчас был красиво спущен с плеч, оголяя их и создавая соблазнительный V-образный вырез, словно на элегантном платье.
— Ты обещал рассказать мне о своей семье что-то интересное, — вспомнила Гермиона.
Глядя в её горящие от любопытства глаза, Малфой пожал плечами и начал свой рассказ:
— Прадед моего деда прибыл в Англию вместе с Вильгельмом завоевателем из Нормандии. Что было с ним или его семьей до этого никто не знает…
— Погоди, Вильгельм ведь был маглом, не так ли? — усомнилась в верности слов мистера Малфоя Гермиона.
— Был, — усмехнулся Люциус. — Когда Вильгельм стал королём, он щедро наградил моего предка, подарив ему землю в Уилтшире. Ты понимаешь, за верную,
почти волшебную помощь. Позже, владения удалось расширить. Мои предки никогда не стремились быть королями или министрами. Они были, скорее, приближенными, в руках которых сосредоточена реальная власть. До введения Статута о Секретности, многие мои предки были очень приближены к некоторым особенно известным маглам. Так, например, мой прадед, его, кстати, тоже звали Люциус, был первым претендентом на руку Елизаветы I.
— Да уж, теперь я понимаю. «Деньги не пахнут», не так ли? — усмехнулась Гермиона.
— А для кого они «пахнут»? — не смутился мужчина.
— Так с чего же началась эта нелюбовь к маглам?
— Я могу лишь предполагать и руководствоваться суждениями моей семьи. Началась она именно с введения Международного Статута о Секретности. Ты наверняка читала в какой-нибудь книге, или помнишь из уроков по истории магии… «в этой деревне волшебники жили бок о бок с маглами»? — Люциус откинулся на подушки, ставя бокал с глинтвейном на прикроватную тумбочку.
— Да, читала, — кивнула Грейнджер. Сказать, что ей было интересно слушать Малфоя — было равно не сказать ничего.
— Так вот, это вздор, — фыркнул мужчина. — Волшебники жили «бок о бок» с маглами до изменения законов. Мы помогали им и сосуществовали в мире. Чувствовали ли волшебники своё превосходство? Да. Однако против естественной природы не попрешь — ты умеешь колдовать, а твой сосед нет — кому повезло больше? Ответ будет бесспорным. Разумеется, случались и неприятные инциденты, наверняка… но они были редкостью.
— Почему? Волшебники ведь были ни в чем не ограничены, и преступление могло остаться безнаказанным, — осторожно спросила девушка, не желая рассердить Малфоя, поделившегося с ней своими мыслями.
— Мы не были так явно разделены, понимаешь? Мы отличались, но принимали это как должное. А затем, наше же правительство решило, что мы должны скрываться. Прятаться от маглов, для которых мы никогда не представляли угрозы. Это они сжигали нас на кострах, а не наоборот. И всё же, скрываться было велено нам, — нахмурившись, продолжил Люциус, — Нам запретили даже одеваться в нашу традиционную одежду… загнали волшебников в подполье, и зачем?
— Да-а, — выдохнула Гермиона, — с твоей точки зрения, это действительно несправедливо… — она встала с пола и села на край кровати, недалеко от Малфоя.
Мужчина пододвинулся чуть ближе и задумчиво провёл рукой по её оголенному плечу:
— Это не «моя точка зрения», девочка. Это факт, — снисходительно улыбнулся Люциус, смягчая сказанное. — Оттуда и пошла нелюбовь к маглам, исходившая преимущественно от чистокровных волшебников. С притеснения маглами, более слабыми, более беззащитными. Гордость волшебников была задета.
— И я вижу, что она задета до сих пор, — посмотрела на Малфоя Гермиона, грустно усмехнувшись.
— Разумеется, — кивнул мужчина, — и она будет задета до тех пор, пока волшебники вынуждены будут прятаться от маглов. Однако так как ты у нас никого не притесняла, — Люциус ещё сильнее столкнул вниз рукава халата, заставляя его сползти с груди и касаясь её пальцами, — к тебе это не относится. А если и так, — его рука прошлась по нежной коже шеи девушки, на секунду слегка сжимая её, — думаю, тебе удастся заслужить прощение.
_______________________________________
Когда Гермиона улеглась на удобную мягкую кровать, уставшая после всех их прогулок и развлечений, она быстро уснула. Спала, Грейнджер, однако, недолго. Около часа спустя, девушка заморгала и открыла глаза. Люциус полулежал рядом, повернувшись к ней и пристально наблюдал за тем, как волшебница спит.
— Надеюсь, я не храпела? — сонно проговорила Грейнджер. — Спала как истинная леди?
— Несомненно, — потянув за один конец пояса на халате девушки, кивнул Малфой.
— Я отлучусь на минуту, — останавливая его руку, сказала Гермиона и встала с кровати.
— Только если на минуту.
Девушка улыбнулась и вышла из комнаты. Она свернула по коридору, ища дверь ванной, когда совершенно внезапно налетела на высокого молодого человека и едва не закричала. Сердце волшебницы чуть не выскочило из груди. Она даже предположить не могла, что сюда может явиться кто-то ещё. И сейчас, этот «кто-то» направлялся именно в сторону спальни, которую занимали они с Люциусом. А хуже всего было то, что этим «кем-то» оказался Драко Малфой. Парень, по-видимому, испугался не меньше — он буквально подпрыгнул на месте и выхватил свою палочку.
— Чёрт, Грейнджер?! — разглядев её в полумраке коридора, воскликнул шокированный парень. — Какого Мерлина ты тут... — ошарашенный голос Драко резко переменился. — Всё понятно. Значит, ты всё-таки трахаешься с моим отцом. Славно.
Гермиона открыла было рот, чтобы что-то сказать, но не успела, Драко снова её опередил и замахал руками:
— Не надо объяснений, прошу тебя. Подробностей я знать не хочу.
— Дра-ако, ну где ты там? — послышался снизу явно не слишком трезвый, игривый женский голос.
— По-моему, тебе есть чем заняться, кроме того, чтобы лезть в чужие дела, Малфой! — хмыкнула Гермиона.
— Отец... он в спальне с камином? — немного скривившись спросил Малфой-младший.
— Да, — продолжая стоять в коридоре, не зная куда деть руки, ответила девушка.
— Ладно, видимо, встретимся за завтраком, — проворчал Драко, когда снизу снова раздался голос его спутницы. — Иду я, иду, Мэри.
— Меня зовут Марго!
По лестнице вверх послышались шаги.
— Ты извини, но я лучше пойду, — не желая знакомиться ни с Мэри, ни с Марго, хихикнула гриффиндорка и пошла дальше по коридору, продолжая искать уборную.
— Сладких снов, — усмехнулся ей вслед Драко.
Когда она вернулась в спальню, Люциус всё также лежал в кровати, по пояс накрывшись пушистым одеялом, подложив руки под голову крест накрест, выгодно демонстрируя рельефные мышцы рук.
Гермиона не знала, слышал ли Малфой-старший что-то и стоило ли рассказывать ему о встрече с Драко. Однако, он, по-видимому, всё же слышал их разговор.
— Неужели Драко опять притащил сюда какую-то девицу? — спросил он, когда Грейнджер вернулась и села на край кровати.
— Опять?
— Да. Он сейчас работает в соседнем городе... хотя, работой это можно назвать с трудом. А сюда таскает девушек, с которыми ему стыдно явиться в мэнор. И думает, — Люциус усмехнулся, — что я этого не знаю.
— Недостаточно чистокровных, ты имеешь в виду? — посмотрела на него девушка.
— Не только. Глупых, необразованных, некультурных. Иногда, даже
не волшебниц, — ничуть не смутившись, ответил Малфой. — Хотя, незачем предъявлять какие-либо требования к развлечению на одну ночь.
— А как быть с моей чистотой крови? — Гермиона каждый раз злилась, когда речь заходила о подобном, но, к сожалению, в основном, именно она об этом и заговаривала.
— Меня это волнует куда меньше, чем тебя.
— Я не хочу быть «развлечением на одну ночь», — в глазах Гермионы явно виднелась обида.
Малфой усмехнулся. Он привстал с постели и приблизился к девушке. Холодные руки коснулись её плеч и стали спускать вниз тёплый халат. Гермиона вздрогнула, когда пальцы Люциуса коснулись её груди. Другой рукой он развязал пояс и распахнул ткань.
— Ты — мое развлечение на многие-многие ночи.
Его руки стали ласкать тело девушки, и она довольно быстро начала тихо стонать. Люциус буквально затащил Грейнджер на кровать, скидывая на пол её халат. Положив несопротивляющуюся волшебницу на подушки, он широко развёл её бёдра и Гермиона почувствовала его горячий язык у себя между ног. Девушка прикусила нижнюю губу, чтобы не застонать, так умело он ласкал её. Наслаждаясь каждым прикосновением Малфоя, Гермиона уже не сдерживаясь, выгнулась к нему навстречу, сильнее прижимаясь к лицу мужчины. Тогда, она почувствовала как этот мужчина снова коснулся её там, где никто до него не касался.
— Расслабься, — на секунду оторвавшись от неё, сказал Люциус.
Гермиона выдохнула и чувствуя приближающуюся кульминацию отдалась приятным ощущениям. Палец Малфоя скользнул в девственный анус волшебницы и её сотряс сильный оргазм. Чувствуя это, Люциус только сильнее обхватил губами её клитор и быстрее задвигался внутри, одновременно пытаясь проникнуть в неё ещё одним пальцем.
Когда оргазм стих, Малфой ещё шире разводя ноги Гермионы перед собой, навис над ней, слегка приподнимая её таз и подложив под него подушку. Он несколько раз с размаху вошёл в её влажное лоно, но быстро вышел и подтянув девушку ещё ближе к себе, глядя ей в глаза, проговорил:
— Ты позволишь мне это? — слегка надавив головкой на анус Гермионы.
Расслабленная от удовольствия, которое он ей только что подарил, волшебница на секунду задумалась и немного нахмурилась, но всё же выдохнула и кивнула.
Люциус стал медленно, миллиметр за миллиметром входить в неё, стараясь сдерживать себя, чтобы не навредить, однако все равно причиняя боль. Несмотря на неприятные поначалу ощущения, Гермионе все равно отчаянно хотелось ощутить его целиком в себе. Девушка глубоко и медленно дышала, чувствуя, как болезненно растягивается её анус. Войдя на половину, мужчина остановился наблюдая за Гермионой.
— Я могу остановиться, — выдохнул Люциус, едва не скрипя зубами, однако они оба понимали — не может.
— Нет. Продолжай, — выдохнула волшебница, чувствуя, как к боли подступает удовольствие и стараясь расслабить каждую напряженную мышцу.
Со стоном, который больше походил на рык, Люциус медленно вошёл в неё до основания и снова, едва сдерживаясь, остановился, давая время привыкнуть. Он наклонился, почти ложась на Гермиону сверху, обнял её, вплотную прижимая к себе и стал медленно двигаться. Девушка застонала от боли и наслаждения. С каждым толчком мужчина ускорялся, а неприятные ощущения отступали.
Поначалу, Гермиону смущало возможное соседство с Драко, и она пыталась вести себя тихо, но сейчас, особенно когда Люциус нашёл пальцами её клитор и стал массировать его, Грейнджер больше не сдерживалась и не обращала внимание на то, как громко она стонет.
Каких-то несколько минут спустя волшебница сама выгибалась к нему навстречу, увеличивая амплитуду движений. Боли уже совсем не было, только новое, необычное удовольствие. Когда Малфой вошёл в неё до основания и прикрыв глаза глухо застонал, Гермиона обхватила его спину руками и в момент блаженства впилась в кожу мужчины ногтями, оставляя глубокие царапины. Люциус ещё сильнее прижал волшебницу к себе, снова рискуя её рёбрами. Пальцы его свободной руки стали интенсивнее ласкать клитор Гермионы, а затем проникли внутрь её влагалища, безошибочно находя там еще одну точку наслаждения её тела. Тут она уже закричала так громко, что зазвенело в ушах. Мышцы таза снова стали с силой сокращаться, выжимая из Малфоя последние силы и лишая его возможности дальше сдерживать себя. Мужчина зарычал и резко встряхнул кричащую от удовольствия Гермиону.
— Посмотри на меня! — перекричал он девушку.
Грейнджер распахнула глаза и затуманенным взглядом посмотрела Люциусу в глаза. Малфой тяжело дышал. Его рука, ласкающая плоть Гермионы поднялась выше и крепко схватила волшебницу за горло, перекрывая ей доступ к кислороду.
— Смотри... мне... в глаза... — входя в неё ещё глубже и глубже на каждом слове, мужчина не ослаблял хватку, пока не излился в неё полностью.
Когда член Люциуса перестал пульсировать, сильнее растягивая анус Гермионы, он наконец отпустил горло краснеющей девушки и крепко прижимая её к себе, сменил позицию так, чтобы Грейнджер оказалась сверху, лёжа на его широкой груди. Раздавить её своим весом вовсе не входило в планы мистера Малфоя.
Они лежали так ещё долгое время. Тяжело дышащие, разгоряченные, мокрые от пота и обессиленные (во всяком случае, так чувствовала себя Гермиона). Только перед тем как встать с постели, Люциус вышел из неё, а затем легко поднял девушку на руки и понес в ванную комнату, оказавшуюся намного ближе чем та, на пути к которой Грейнджер ожидала неприятная встреча.
Аккуратно усадив волшебницу в ванну, он включил тёплую воду и посмотрел на неё:
— Тебе нужно время?
— Что? — переспросила Гермиона, сознание которой всё ещё фокусировалось немного с трудом.
— Мне выйти? — повторил Люциус, слегка улыбнувшись.
— Нет, — ответила девушка и, взяв его за руку, потянула к себе в просторную ванну.
Мужчина сел и обхватив Гермиону за талию, прижал её к груди, заключая девушку в объятия. Пока ванна наполнялась водой, они так и сидели, словно влюблённая пара.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, — проводя пальцами по загорелой коже бедра сказал Люциус.
— На какой? — повернула к нему голову гриффиндорка.
— Ты бы хотела здесь остаться?
— На выходные?
— Навсегда, — сказал Малфой.
Гермиона даже вздрогнула. Точнее, так ей показалось. На самом то деле, это её сердце словно дернулось в груди. Девушка помолчала несколько секунд, ожидая усмешки, или, хотя бы, улыбки, но Люциус смотрел на неё вполне серьезно.
— Пока, только на выходные, — взяв себя в руки и улыбнувшись, ответила Гермиона.
________________________________________
— Драко наверняка всё слышал, — вздохнула девушка, глядя на Малфоя.
— Он просто оказался не в то время, не в том месте, — усмехнулся в ответ мужчина. — Пойдём.
Как Гермиона и ожидала, едва они с Малфоем сели завтракать, в столовую быстрым шагом вошёл Драко, одетый в домашний халат, очень похожий на тот, который его отец с таким удовольствием ночью снимал с Гермионы. Он снова слегка опешил, увидев их вместе, словно принял вчерашнюю встречу в коридоре за мираж.
— Доброе утро, Драко, — не слишком довольным голосом произнёс Люциус, нарушая давящую тишину.
— Доброе утро, отец, — ответил остановившийся по среди комнаты парень. — Грейнджер, — посмотрел он на девушку.
Та отвернулась и негромко проговорила:
— Привет.
Осознав, что продолжает просто стоять, Драко сел через один стул от Гермионы. Все трое словно забыли о том, что находятся на завтраке для того, чтобы есть.
— Как спалось, Грейнджер? — поднял брови Малфой-младший.
— Прекрасно, — коротко сказала гриффиндорка.
— Ну да, я слышал, — с полным осуждения взглядом, выплюнул Драко.
— А куда ты дел свою подругу? — покраснев, но всё же с достоинством, спросила Гермиона.
Драко глянул на неё исподлобья, а затем перевёл тревожный взгляд на отца.
— Брось, — хмыкнул Люциус. — Ты думал, что я не знал, что ты каждую неделю таскаешь сюда всяких дешёвок?
— Кто бы говорил, — тихо проворчал парень.
— Я провожу время с достойной девушкой, — холодно сказал Малфой-старший, — а ты устроил бордель в доме моей матери. И раз уж я любезно позволяю тебе это, изволь проявлять чуть больше уважения, — спокойно сказал сыну Люциус, однако тон его не допускал возражений.
Не дожидаясь ответа Драко, мужчина вернулся к трапезе, и Гермиона последовала его примеру. Она ещё ни разу не слышала, чтобы Люциус так разговаривал при ней. Во всяком случае, тот, новый Люциус, с которым она сблизилась совсем недавно. Его голос звучал тише, чем обычно; говорил он вкрадчиво и размеренно, но в каждом слове чувствовалась такая сила и власть, что все окружающие мигом начинали чувствовать себя мелкими и беспомощными подчиненными.
Глядя на мистера Малфоя во время этих нескольких фраз, волшебница невольно почувствовала неожиданное тепло внизу живота, которое стало разрастаться с каждым словом, превращаясь в настоящее пламя. Никогда раньше Гермиона не замечала за собой такую сильную жажду ощущать рядом с собой сильного,
более сильного, чем она, человека. Наверное, это можно было сравнить с наркозависимостью — попробовав однажды, ты всегда будешь хотеть снова прочувствовать это удовольствие. Жаждать его. А если не пробовать, или, иными словами, не знать, каково это, быть рядом с человеком, более сильным и развитым во всех смыслах, потребности в этом будет взяться неоткуда.
Его взгляд. Холодный взгляд глаз цвета арктического льда.
Его лицо. Сдержанное, но, вместе с тем, выказывающее недовольство. Слегка приподнятые брови, выделяющиеся желваки, напряженные скулы, склонившиеся вниз уголки красивых губ.
— Да, отец.
«Yes, daddy...»
С этими мыслями, Гермиона не сразу поняла, что последние несколько минут задумчивым взглядом сверлит Люциуса. Когда он посмотрел в ответ, Грейнджер снова немного покраснела. Мужчина улыбнулся ей уголком рта.
— Я вернусь к обеду, — вставая из-за стола четвертью часа позже, сказал он.
Пройдя мимо стула, на котором сидела Гермиона, мистер Малфой на секунду положил руку на её плечо, заставив девушку, не ожидавшую этого, вздрогнуть.
— Не скучай, — сказал он Гермионе, а поравнявшись с сыном, прибавил. — Дождись моего возвращения, Драко.
Парень коротко кивнул.
Выйдя из дома, Люциус трансгрессировал и оказался на одной из улочек Лондона. Там, у него была назначена встреча. Тихий паб, который был практически пуст этим утром. Единственный посетитель сидел за столом в углу, напротив двери и с недовольным выражением лица постукивал пальцами по столу. Мистер Малфой, слегка скривившись открыл дверь и вошёл в паб. Он прошёл прямо к сидящему в углу молодому человеку.
— Спасибо, что приняли мое приглашение, мистер Поттер, — довольно вежливо начал Люциус. — Прошу прощения за место, хотелось обсудить всё без лишних...
— Я пришёл сюда только ради Гермионы, — нахмурившись, перебил мужчину Гарри. — Где она?
— С ней все в порядке, — ответил Малфой, даже не пытаясь сдержать ухмылку.
— Я спросил,
где она? — ещё более недовольным тоном повторил Поттер.
— Ох, ну если вас интересует точное местоположение мисс Грейнджер, то она гостит в моем доме в Гальштате. И уверяю вас, ей там более чем нравится, — откинувшись на спинку стула сообщил Люциус.
Гарри, казалось, даже начал краснеть от злости. Люциус поймал себя на мысли, как ему нравится злить этого парнишку. Дразнить его и намекать на полное расположение его подруги детства. Быть может, Поттер даже был тайно влюблён в Гермиону? Сказать было сложно. Но девушка однозначно была ему очень дорога. В любой другой ситуации, мистер Малфой бы продолжил издеваться над мальчиком. Слово за словом, будто ножи, входили бы в масло. Он бы даже, наверное, намекнул на их долгие совместные вечера. Но сейчас, Люциус понимал, что исход, который повлекло бы за собой подобное развлечение, совершенно не выгоден ему и потому мысленно осадил себя.
— Однако я пригласил вас, чтобы обсудить кое-что другое. Могу даже сказать, что мне нужна ваша помощь, — перешёл мужчина на более деловой тон.
— С чего вы взяли, что я захочу... — с неприязни глядя на него, начал Гарри.
— Захотите, — усмехнулся Малфой. — Ещё как захотите. Меня интересует ваша подруга. На этот раз, другая, — все с той же усмешкой проговорил он. — Мисс Уизли.
Люциус буквально почувствовал, как Гарри стал закипать. Каков был соблазн продолжить...
— Не переживайте, — покачал головой Малфой. — Рыженькие не в моем вкусе, — не в силах сдержать себя, сказал он.
— Довольно, — ледяным голосом ответил Поттер вставая из-за стола. — Я зря пришёл.
— Ваша рыжая подружка замешана во всей этой истории, — негромко проговорил он вслед Гарри, заставив последнего обернуться.
— Как вы смеете?! — полным злости голосом процедил парень.
— Сядьте, — кивнул ему Люциус. — И перестаньте уже так остро на всё реагировать. Вас так легко вывести из себя, что это даже неинтересно.
— Вы просто поразительно неприятный человек. Не понимаю, что могла Гермиона в вас увидеть, — всё же садясь на стул, выплюнул Гарри.
— Благодарю, — усмехнулся мужчина. — А вы и не поймёте. Ладно, довольно этих игр, — Люциус сунул руку в карман мантии. — Вот, с чего всё началось, — он положил на стол лист пергамента. — Письмо вашей подруги, которое получила мисс Грейнджер. С приглашением провести вечер пятницы в баре отеля, — Малфой пододвинул пергамент Гарри.
— Джинни сказала, что она не писала никаких писем, — всё-таки беря в руки бумагу, ответил Поттер.
Малфой в ответ хмыкнул:
— Думаю, за долгие годы общения с мисс Грейнджер, вы заметили, что она, мягко говоря,
не дура? — поднял он брови. — Вы думаете, что она бы не распознала подвоха, если бы письмо было фальшивым? Прочитайте сами.
— Почерк можно легко подделать...
— А теперь возьмите это, — он вздохнув протянул Гарри другой свиток пергамента. — Вчера, мне вернули это письмо из Министерства. Оно подлинное.
Гарри взял в руки министерский бланк и начал читать:
«В настоящем, заверяю, что данное письмо, написанное от двадцатого октября 2003 года не является подделкой. Написан данный текст был в 17:26, по времени Лондона, адрес — площадь Гриммо 12, второй этаж, главная спальная комната. Экспертная оценка почерка, чернил, пергамента, а также одорологическая экспертиза подтвердили, что написан вышеупомянутый текст был мисс Джиневрой Молли Уизли, 11 августа 1981 года рождения. Ниже также прилагается...»
Гарри внимательно прочитал министерское заключение.
С уважением,
Отдел магического правопорядка
Департамент частных случаев
Квентис Фицджеральд
Министерство Магии
— Если вы не верите и этому, можете обратиться прямиком в Министерство. Они хранят копии документов в течение года.
— Я вас слушаю, — не отрывая взгляда от пергамента сказал Гарри.
_____________________________________
Гермиона с Драко в молчании сидели за столом. Напряжение, которое было между ними казалось таким ощутимым, что любое движение могло спровоцировать конфликт. Всё же глянув на Малфоя, который нарочито смотрел в другую сторону, волшебница поняла, что не может больше выдерживать подобной атмосферы и положив себе пару бутербродов и варёное яйцо, встала, чтобы уйти. Её остановил голос Драко:
— Давно
это у вас? — он всё также смотрел в другую сторону, однако вопрос был задан без злости, а скорее с интересом и беспокойством.
— Пару недель, — сев назад за стол, ответила Гермиона.
— Видимо, ты особенная, — хмыкнул Малфой-младший. — Раньше он ни с кем больше одного-двух раз не спал.
Девушка покраснела.
— Ладно, дело ваше, — Драко сам встал из-за стола и наконец повернулся к Гермионе. — Наверное, ты действительно небезразлична ему, раз он привёл тебя сюда, Грейнджер. Но всё же, советую не питать иллюзий, мой отец никогда не женится на...
— Я не питаю иллюзий, — оборвала его волшебница, намекая, что разговор окончен.
Малфой ещё раз глянул на Гермиону и быстрым шагом покинул столовую.
