Вино и театр

Чонгук немного потоптался под дверью и пошёл на свою пару. Чимин встретил его вопросом. Нейтральным: «Ты куда сбежал?» Чонгук в ответ рыкнул «не твоё дело», но сразу извинился. Пак ни в чём не виноват. Наверное, виноват Чонгук, но до этого ведь проблем не возникало. Почти всегда он был в позиции главного и подстраивались под него. Но нашёлся другой доминант, который имел своё мнение и мог поиметь мнение Чонгука. «Поставим точку здесь». Тэхён не впервые пытался отгородиться от зарождающейся привязанности, но в этот раз слова как будто прозвучали жёстче. Потому что теперь кое-какое прошлое у них было. Серая дымка, в которой ничего не видно, но Чонгук упрямо продолжал смотреть. Вечером Чон даже не пробовал звонить. Было очевидно, что Тэхён не ответит. Идти к нему домой Чонгук тоже не рискнул. Да и сил не было. Учёба, работа, драма — всё вместе смешивалось в опасный коктейль. От отрицания и «так даже лучше; ни к чему ограничивать себя» Чонгук пришёл к тому, чтобы на следующий день найти новое расписание факультативов Тэхёна. В этом семестре углублялись в программу второго курса — того самого, на котором началась их странная история. «Больше мы не будем встречаться, если ты согласишься на четвёрку». Понимал ли Тэхён, что эта фраза стала для Чонгука триггером? Теперь, немного узнав Кима, Чон почти не сомневался, что за этими словами не было никакого скрытого смысла. Просто так прозвучало («может, это судьба?»), но им обоим запомнилась та пересдача — в этом Чонгук не сомневался. Тэхён уловил эту неподготовленную двузначность и его разум тоже на ней остановился. До первого факультатива, назначенного на последний вторник месяца, Чонгук не пытался объясниться с Тэхёном. Надо бы сказать, что на самом деле стало причиной закончить звонок, пока Ким не придумал себе ведьмины замки, из которых Чону потом не выбраться, но Чонгук дал им обоим время. Старался вести себя по-взрослому. Есть ли у них будущее? До этого казалось, что есть, сейчас ничего, в сущности, не изменилось — жалкое недопонимание, — но вдруг он действительно видит Тэхёна не таким, каков он на самом деле? Или Тэхён видит Чонгука неправильно? Стоит ли бороться ради надежды на непонятно что? Вдруг они будут держать друг друга на цепи два года, чтобы при первой же близости понять, что им нужен кто-то другой? Настоящий кот в мешке: очертания вроде те самые, но суть скрыта за грубой холщовой тканью, которая всё искажает. Какие очертания у Тэхёна? Он извинился перед Чонгуком, решив, что наскучил ему. «Бедняга… Как же часто тебя останавливали, называя занудой? Тебя никто не любил, да? А меня? Любили ли меня так, как мне нужно? А как мне нужно? Сможешь ли ты любить меня так?» Чонгук, задумываясь во время рабочих заданий, всегда отвлекался на Тэхёна. За две с половиной недели Чон влюбился в него ещё сильнее. Пока всё, что он видел, показывало искреннего, чистого, но недооценённого человека, за любовь которого точно стоит сражаться. Даже если насмерть. Даже если с собой. Во вторник Чонгук пришёл на дополнительное занятие Тэхёна с планшетом. Сел на последний ряд, коротко взглянул, удостоверился, что Тэхён не против его присутствия (или мастерски это скрывает) и погрузился в работу. Очнулся, только когда все разошлись и перед ним сел Тэхён. Как в старые добрые. Чонгук сохранил свои записи и ловко положил планшет в сумку. — Прости, что не участвовал. Честно — не слушал даже. Отпросился, сказав, что поработаю дома. Но решил подождать, пока ты закончишь, рядом… — Чонгук, шумно выдохнув, уткнулся в стол. — Поговорить хотел. Наверное, затянул и надо было сразу, но… Не знаю. Так мне показалось лучше всего. Давящая тишина. С Тэхёном снова было тяжело. Он снова молчал, но теперь Чон боялся даже намекнуть, что хочет что-то услышать. Пока их общение слишком хрупко. «Может, и не осталось ничего? Он, должно быть, и думать обо мне забыл». Волос вдруг коснулась рука Кима, и Чон поднял голову. — Ты нравишься мне сильнее, чем немного, — быстро проговорил Ким, словно боясь, что промедление не даст ему это сказать. Взгляд устремился к потолку, а потом опустился на Чона. — И это сводит меня с ума. Раньше я думал: неужели любовь действительно существует? Чувство, которое заставляет выбирать между работой и семьей, карьерой и отношениями. Для меня такой вопрос даже не вставал: я был уверен, что всегда буду выбирать только работу. А теперь я ни в чём не уверен. Не так сильны оказались мои принципы. Взгляд Тэхёна прошёлся по лицу Чонгука. Лоб, глаза — тут он задержался дольше всего, — нос, напоследок губы — всего секунда. Ким отвернулся. — Так что случилось в тот вечер? — Я… — хрипло начал Чонгук, вспомнив тот вечер, а потом усмехнулся тому, как жалко звучит голос. «Я люблю тебя — что тут ещё добавить после всего, что ты сказал мне сейчас?» — Я попрощался, не потому что заскучал, а потому что был так очарован, что едва не признался тебе в любви. «Такой вот я мудак, играющий твоими чувствами — не очень удачливый. Сам зачем-то влюбился». — Почти сказал. Но испугался и сбежал. Всё ещё боюсь. Но теперь чуть меньше. Тэхён встал. — Такой версии у меня не было. — А какие были? — Всякие глупости. Я думал, может, ты пытаешься поучаствовать в разговоре, а я не даю. Ты останавливай меня — сам я забываюсь. — Не буду, — помотал Чонгук, тоже вставая. — И даже постараюсь слушать, — Тэхён подошёл к двери, Чон остановился рядом. — Да, литература всё ещё не цепляет меня так, как тебя. Но это знания, а они бесценны в любом случае. Ким посмотрел на него жёстко. Как будто собирался сказать что-то грубое, чтобы прекратить общение раз и навсегда. Свет вдруг погас, плеча коснулась рука, и Чон ощутил неглубокий, осторожный поцелуй. Настолько неожиданный, что Чонгук не сразу догадался, что может (должен!) на него ответить. — Сжалься и не оставайся со мной наедине, — через мгновение шепнул Тэхён, вкладывая в руку Чонгука ключ. — И не говори такие вещи — это негуманно, — и, прежде чем Чонгук смог осознать, что произошло, растворился в идущем из коридора неясном свете.