сердце бога стеклянное

На улице снова садится солнце, окрашивая сочную зелень в закатные оттенки этого мира. Кавех сжимает оконную ручку, в последний раз провожая взглядом открывшийся взору пейзаж, хлопает себя по щекам, шипя от легкого жжения на коже и закрывает дурацкое окно. Забирает с кровати большую спортивную сумку, обреченно думает о том, что она слишком тяжелая и дотащить ее просто до такси будет еще той пыткой, уносит ее к выходу. Возвращается обратно, падает на кровать, раскинув руки в стороны. С этими стенами его связывает так много, что даже уходить просто больно. Но жить здесь, где все пропитано его счастливыми, но не сложившимися в итоге отношениями, его сердце больше не выдержит. Он и так почти всегда чувствует себя так словно находятся на грани отчаяния, а теперь это не отпускает его даже на жалкое мгновение. Безусловно ему хочется окунуться в забытье теплых рук, нырнуть в щемящие нежностью обжигающие объятия, позволить глупому сердцу усмирить свой пыл. Но это все мечты. Мечты дурные. Кавех в курсе и гонит их прочь. Нечего им больше в его душе свое гнездо вить. Стоило год назад двери за Аль-Хайтамом захлопнуться в последний раз, как что-то внутри, там далеко-далеко, спрятанное от всех глаз чужих, не просто надломилось, а рассыпалось в пыль. Нет, здесь никто не виноват. Просто не срослось, не сложилось. Но сердце дурацкое так болит, что впору выть в голос и скрести ногтями по деревянному полу в очередной истерике. Он до этих отношений всегда был странно одинок и давно списал это на грехи прошлых жизней. Но за Хайтама так отчаянно хотелось цепляться, так хотелось верить и любить, быть частью единого механизма. Кавех смеется в голос, закрывая глаза. Господи, глупости. Какие только глупости живут в его дурной голове. Он сам такой дурной до одури, такой нескладный весь нелепый, неуклюжий. Что в нем вообще мог кто-то найти? Вот главный вопрос. А еще все тело опять сводит от нехватки тактильности, от желания захлебнуться теплом, утонуть в омуте глаз и порой уже совсем не важно в чьих. Лишь бы на секунду забыть о сковывающем сердце, холоде, что никак не желает исчезать. Сейчас Кавех - это хитросплетение боли, оголенный комок нервов, с коим слишком долго играли, а после словно вышвырнули за ненадобностью. И сейчас сил совсем уже нет, поэтому он собрал все свои вещи, и кажется опаздывает на самолет "Инадзума-Мондшат". Аккуратно встает с кровати, памятуя о внезапном головокружении, забирает плюшевого синего кота с кровати, выходит в прихожую. В последний раз окидывает взглядом почти самое родное, слышит эхом смех Хайтама и свой собственный, наверняка въевшийся в эти стены навсегда, и оставив ключи на тумбочке, уходит. Сумка неприятно давит на сразу занывшее плечо, а он только и думает о том, что же забыл в совершенно чужом и незнакомом городе, пока спускается с пятого этажа. Что он забыл в этом Мондштате? Разве лишь сугробы, снежинки, холодные ладони и чай горячий. Что-то такое в голове крутится. Новый Год как ни крути, а в Инадзуме такого добра не найдешь. С такими мыслями он покидает дом, в котором прожил семь лет, пять из которых в отношениях. Кавеху двадцать семь и его ломаное сердце тащит его на другой конец континета. А он слепо поддается этому порыву. *** Шестичасовой перелет должен был сказаться на нем просто ужасно. Но Кэйа забирая свой багаж, чувствует себя даже излишне бодро, особенно если учитывать, что последние пару дней он вообще не спал. Дилюк, будь он неладен, попросил. Ну, как попросил. Поставил перед фактом, что ты братец тоже вообще-то владелец винной компании. А по сему будь так добр, съезди в Фонтейн, будешь представителем в этот раз вместо меня, а у меня дела-дела. Кэйа фыркает насмешливо, вспоминая этот вечер и странно-непривычную просящую интонацию Дилюка. У него намечалась годовщина с Тартальей и он никак не мог свалить в командировку, хотя на самом деле, Альберих, честно-честно никому не скажет. Любит Дилюк иногда свалить от своего излишне шумного мужа. Кэйе от этого и смешно и грустно. Он наконец-то выхватывает глазами свой черный чемодан со звездной россыпью из акрила. Да, ага, сам рисовал. И забрав его, обходит толпу людей, наконец-то выходя на улицу. Почти сразу достает пачку сигарет, прикуривает, затягиваясь с наслаждением и заказывает такси. Любимый Мондштат встречает его спустя месяц отсутствия необъятными снежными просторами, и красотой новогодних вывесок магазинов. На календаре 29 число, а он почти дома. Это ли не близко к счастью. Он думал, что ему будет тоскливо, как всегда под Новый Год и в сам праздник, потому что он будет дома один в сьемной комнате, пусть и невероятно уютной, обставленной в его стиле. И совсем без соседей. Кстати, об этом, буквально на днях хозяйка написала, что в соседнюю комнату должен въехать милый мальчик и как раз сегодня. Кэйа усмехается, щурит глаза, выглядывая номер своего такси. Машет водителю рукой, когда видит нужную машину и неспешно идет к ней, катя за собой чемодан на колесиках. Снег приятно хрустит под ногами, снежинки царапают холодными прикосновениями его щеки, а ему от чего то так легко и вольно, что даже не верится. Он приветливо здоровается с мужчиной за рулем, убирает все ненужное в багажник, падает на заднее сидение и устало прикрывает глаза. Еще немного и он переступит порог своего дома. Дилюк с него в полном недоумении, не единожды повторял, что они в состоянии купить ему личную квартиру. Но он не хочет вообще как-то напрягать его. Как и не хочет отмечать с ним и его мужем Новый Год в очередной раз. В груди до сих пор неприятно сосет от воспоминаний о былой любви к Дилюку. И находится с ним в одном помещении иногда просто невыносимо от этих чувств. Поэтому лучше в гордом щемящем одиночестве, чем в еще более ужасном состоянии, но с вроде как собственной семьей. Хотя, кто знает, как сложится в этом году его жизнь. Быть может его новый сосед будет не столь нелюдим, чтоб согласиться пропустить пару другую бокалов вина под бой курантов. Он был бы совсем не против. *** Пока Кавех добирается до своего нового жилья, увлеченно глазеет по сторонам. Снега так много, сколько он и представить себе не мог. Им усыпано абсолютно все и это кажется таким по-детски восторженным и чарующим, что грустные мысли отступают на задний план. Он цепляется глазами за магазины, украшенные по новогоднему, за людей, замотанных в шарфы по самые глаза и смеется до одури легко. Может он совсем не зря решил переехать в город ветров и свободы. Спустя минут сорок бессмысленных петляний в районе около аэропорта, он наконец натыкается на нужный ему дом. Обычная девятиэтажка, даже с лифтом, к счастью. А то ему аж на седьмой этаж. И плечо уже нещадно болит от дурацкой сумки. Он мнется пару минут на улице, потом все же достает свои новые ключи, открывает железную дверь. Холод обжигает и без того красные замерзшие пальцы. Он недовольно ойкает, быстрей уносясь в теплоту подъезда, дует на руки, думая, что это ему поможет. Поднимается на лифте до нужного этажа, и пытается открыть дверь ключом, но та уже открыта. Словно ждали кого-то. Быть может его самого? Квартира, где ему сдали комнату, которую ему удалось найти по счастливой случайности в канун праздников, встречает его шумным голосом, музыкой льющейся из колонок и приятным ароматом из глубины квартиры. Кавех чувствует себя неловко, разувается, оставляет сумку на полу, скидывает куртку на нее же и прижав кота к груди, заглядывает на кухню. Кэйа как раз оборачивается на шум и смотрит немного удивленно, но вполне себе дружелюбно. Комок в груди становится немного меньше, но вместо нормального приветствия, Кавех выдает что-то о том, что пахнет нереально вкусно. А Кэйа смеется и приглашает за стол, как раз и познакомятся. Кавех все еще смущается, но Кэйа действительно не выглядит устрашающе, а потому кивает и садится за стол на какую-то шаткую табуретку. Перед ним сразу появляется тарелка с горячей едой и Кавех восторженно смотрит то на нее, то на своего нового соседа и кажется немного тает от чужой красоты и невероятной легкости сквозящей в этом легком шумном теле. Они сидят на маленькой кухне и едят самые банальные макароны по-флотски, в груди у обоих теплеет до безумия сильно. Кто знает, что ожидает этих двоих в новом году, но они смогли перевернуть страницы своей жизни и сделать новый шаг к такому страшному будущему. И вероятно их уже ждет то самое, давно желанное обоими - счастье и тишина. А большого в общем и не надо. А пока тихо шумит музыка на фоне, Кавех, запивает вином макароны, показывает один из любимых чертежей по последнему проекту в телефоне. Кэйа восторгается чужой искусной работой и улыбается так чертовски красиво и искренне, что у парня напротив все внутри сжимается от этого уютного вечера. Все когда-нибудь сходится к исходной точке спокойствия, где жизнь течет плавно и размеренно и смех снова тонет в стенах, обещая остаться там навечно. А люди не должны быть одиноки, ведь рядом всегда, даже точно обязательно кто-то найдется.